Глава 33

Как же странно, что один мужчина может всё убить, а другой воскресить. Удивительно, что девушка сама не в силах помочь себе, оказавшись лицом к лицу перед своими страхами сексуального характера. Ведь именно мужчина заставляет её чего-то бояться, а другой, наоборот, медленно развязывает каждый узел, сковавший женское тело, чтобы освободить его и одарить его лаской. Нет, даже королевским почтением. Это странно и красиво. Узелок за узелком. Нежно. Незаметно. Незабываемо. Да, мужчины разрушают женщин, и они же их могут излечить. То же самое делают женщины. Доверие друг к другу такая хрупкая вещь. Это страшно доверять снова. Страшно верить кому-то. И очень жестоко, когда нет пути назад. В голове бьётся мысль: «Защитить. Уберечь. Закрыть собой». Именно это я чувствую к Слэйну. И я знаю, что это любовь, а не благодарность, восхищение и обычное человеческое уважение. Это куда хуже. Мне плевать, что будет со мной, но Слэйн… я не позволю, чтобы ему причинили боль.Я улыбаюсь, наслаждаясь, как Слэйн медленно водит пальцем по моей обнажённой коже спины. Я дышу его гелем для душа и ароматом кожи. Мы лежим в постели после совместного принятия ванны, и я упиваюсь счастьем в моей груди. Когда я рядом с ним, то чувствую себя такой сильной. Я могу горы свернуть. Я хочу быть лучше, чем я есть. Я хочу дать себе шанс стать той, кто могла бы быть с ним. Конечно, я знаю, что я никогда не подойду ему. Но хотя бы есть ещё две недели, чтобы наслаждаться близостью с мужчиной, а потом умереть навсегда. Ведь не только Слэйн перестанет что-то чувствовать и жить, но и я. Я не позволю себе встретить кого-то другого. В моём сердце будет только он.— Так будет всегда? — Шепчу я, поднимая голову. Я упираюсь подбородком в грудь Слэйна. Он опускает на меня удивлённый взгляд.— Секс. Он всегда такой безумный? Спонтанный? — Поясняю я.— Не знаю, Энрика. Секс есть секс.— Но ты всегда сходишь с ума, когда трахаешься? У тебя побольше опыта, чем у меня и мне интересно. Так происходит со всеми женщинами и мужчинами, которые нравятся друг другу? Ну, думаю, что мы нравимся друг другу, иначе бы мы не смогли поладить.Слэйн улыбается и проводит пальцем по моему носу, а потом ударяет легко по кончику.— Нет, секс иногда просто желание облегчиться. Можно облегчиться с помощью руки, можно с помощью женщины. Зачастую мужчинам всё равно, с кем трахаться. Конечно, им должна немного нравиться женщина и возбуждать их, а так мужчины простоваты в своём выборе. Кто-то выбирает маленькую грудь, кто-то большие задницы, кто-то широкий рот. Всё зависит от предпочтений.— Но ты не ответил на мои вопросы про себя, Слэйн. Ты обошёл их, — прищуриваюсь я.— Зачем тебе знать, кто у меня был и как это было, Энрика? Это ведь не принесёт ничего хорошего.— Для получения опыта, и только. Я хочу знать о том, как это происходит в обычной жизни. Дейзи спит со всеми подряд…— Она шлюха, — цокает Слэйн.— Ну и что? Разве женщина будет спать с мужчиной, если он ей просто не нравится? Мне кажется, что женщины всегда ищут что-то такое в мужчине, что их притянет к ним, возбудит.— Они относятся к этому, как к работе. У шлюх огромный выбор смазок, они ими и пользуются.— Они пользовались ими с тобой?— Да, потому что женское тело устроено иначе, чем мужское. Возбуждение живёт недолго, как и смазка выделяется не всегда. Длительный секс может привести к разрывам и ранам изнутри, поэтому лучше использовать смазку.— Но вроде бы мне она не нужна была или ты тоже со мной её использовал?— С тобой нет, Энрика. Я и вёл себя иначе с тобой, чем с другими.— Как иначе?Слэйн тяжело вздыхает и прикрывает на несколько секунд глаза.— Тебе сложно тоже говорить на тему секса? — Удивляюсь я.— Нет, мне несложно. Это просто тема.— Тогда почему ты скрываешь многое о моём теле и о своём? О нашем сексе?— Потому что я не хочу к этому привыкать. Не хочу думать о том, что я с тобой веду себя иначе. Обычно, я удовлетворяю женщин благодаря своему члену и правильному углу наклона. Иногда я замечаю дискомфорт и тогда использую пальцы, чтобы их возбудить. А с тобой, Энрика, — он делает паузу, словно прикидывая в голове, можно ли мне доверить эту тайну.— Я целуюсь постоянно, и мне это нравится. Мне хочется каждый раз что-то сосать на твоём теле, ощущать тебя и твоё тело отвечает мне. Я не такой ласковый с другими. Не такой… рукастый.— То есть мне очень повезло, — смеюсь я.— Это скорее мне повезло, потому что раньше у меня не было желания вылизать женщину с ног до головы и сойти с ума от этого. Я даже и не знал, что так умею.— Ты нечасто целуешься со своими любовницами и не используешь свой язык?— Редко. Очень редко. Если только мне кто-то действительно нравится.— И такое было?— Да, эти женщины стали моими постоянными любовницами и сейчас они в отпуске.— Их много?— Трое.— Вау, и тебя на всех хватает. А они знают друг про друга? — Удивляюсь я.— Им это не положено. Они получают хорошие деньги за то, что имитируют влюблённость.— Это было твоим правилом?— Нет, это было требованием Кавана. Он пытался меня исправить. Он думает, что я ничего не вижу и не понимаю, но я не идиот. Он постоянно ведёт беседы с моими любовницами и следит за тем, чтобы я ни о чём не догадался. Он не осознаёт, что любовь меня не интересует. Мне нужно видеть другое. А зачастую женщины переигрывают, чтобы получить деньги. Я к этому привык, мои любовницы знают, что я ненавижу, когда они следуют приказам Кавана. Они ни о чём меня не спрашивают. Они просто начинают раздевать меня, ласкать меня и облизывать, чтобы возбудить. Они отрабатывают свои деньги.— И не испытывают никаких чувств к тебе?— Испытывают. Когда они влюбляются, то я от них избавляюсь. Когда только я замечаю это в их глазах, то я оставляю их. Мне не нужны проблемы. Влюблённые женщины очень обидчивы, они могут снова разрушить мою жизнь, а я устал от женского предательства. Я не верю женщинам. Они все коварные суки.— Спасибо, — бормочу я.— Энрика, я говорю о тех, кого знал раньше. Не о тебе. В этом и была суть моего предложения быть со мной, чтобы я увидел и запомнил, что бывают другие. Искренние, добрые и нежные. Я буду жить с этим дальше, продолжая встречать тех, кого интересуют только мои деньги. Это мой опыт. Моё желание. Наверное, моя усталость от грязи в этом мире. Я прячусь здесь, чтобы не видеть никого. Не разочаровываться и не винить себя за ошибки. Я защищаюсь этими стенами от людей. Я и выбрал программирование, потому что это не предполагает знать клиента в лицо. Достаточно нескольких электронных писем.— Но ведь в будущем тебе придётся выходить в люди. Ты собираешься стать своим отцом, — кривлюсь я, упоминая этого сукиного сына. Ненавижу его.— Я не смогу быть им никогда, но ты права. Мне придётся. Это будет насильственно для меня, но я не могу отойти от традиций. Когда-нибудь привыкну.— Ты врёшь сам себе.— Да, но так проще. Обманывать себя — излюбленная человеческая черта. В обмане жить легче, чем в правде. Если бы все были честны с собой, то мир бы превратился в хаос.— Но зачем причинять себе же боль, Слэйн? Неужели, нельзя выбрать ту дорогу, которая будет не такой жестокой?— Энрика, — Слэйн проводит ладонью по моей щеке, пытаясь своими глазами прекратить этот разговор. Он ему не нравится, а я не могу успокоиться. Я не понимаю, зачем он хочет разрушить себя.— Ладно, но я считаю, что ты достоин лучшего, вот и всё. Я думаю, что ты смог бы побороть все свои страхи, если бы захотел этого. Я не верю в то, что ты будешь доволен своим будущем и сможешь каждый день жить во лжи. Она уничтожит тебя и однажды всё разрушится. Ты разрушишься изнутри. Ты потеряешь то, что делает тебя особенным для меня. Это жестоко. Я просто не могу с этим смириться, прости, — я перекатываюсь на спину и смотрю в потолок.— Почему это тебя так волнует, Энрика? Ведь через пятнадцать дней мы разойдёмся по разным дорогам, — Слэйн переворачивается на бок. Он подкладывает под голову руку, наблюдая за мной.— Потому что я всё равно буду думать о тебе и о том, что ты делаешь с собой. Я вижу, какой ты, Слэйн. Я узнаю тебя с разных сторон и это меня восхищает в тебе. Ты сильный, но почему-то считаешь себя слабым. Ты умный, но сомневаешься в этом. Ты заботливый, но боишься этого. Ты сам себе шанса не даёшь, а я знаю, что женщина может тебя любить. Ты опасаешься чувствовать что-то, но без чувств разве это жизнь? Мы всё равно чувствуем.— А ты не опасаешься чувствовать?— Опасаюсь. Да, это так, потому что я знаю, что недостойна хорошего парня рядом. Я знаю все свои минусы и у меня другие цели. Но у тебя ведь нет волнения за завтрашний день, ты твёрдо стоишь на ногах и осталось только найти для себя то, что сделает твою жизнь яркой. А ты отрезаешь себе этот путь, словно думаешь, что тоже недостоин его. Да, прошлое есть прошлое и в нём тебе было больно. Но… но я же тебе доверилась. Я пережила насилие, и оно было безобразным. Я думала, что никогда не позволю мужчине прикоснуться ко мне. Я ненавижу их по сей день. Всех, кроме тебя. И если у меня получилось побороть свой страх, так почему у тебя не получится? — Бросаю на него горький взгляд.— Мой мир дерьмо, Энрика. Он дерьмо похлеще, чем твой. Его наполняют люди, которые с удовольствием наблюдают за страданием и унижением. Они могут уничтожить человека, если захотят.— Ты говоришь про элиту?— Да. Они богаты, развращены и следуют традициям. Для них люди — способ разбогатеть ещё больше, и они могут убить. Если я приведу в эту грязь женщину, которую люблю, то разве это не жестоко по отношению к ней? Всё то, что я любил в ней, исчезнет. Она станет чёрствой, циничной и безразличной. Она умрёт. Может быть, даже на самом деле.— Почему ты думаешь, что мы такие слабые? Да, грязи везде полно, от неё можно отмыться, а вот от дерьма внутри нет. Разве ты позволишь, чтобы так с ней поступили, как ты говоришь? Ты будешь тоже наблюдать?— Ни в коем случае. Я убью, если ей причинят боль, — зло говорит Слэйн.— Вот, ты будешь рядом. Ты будешь держать её за руку и убеждать, что окружающие ничего не значат. Ты значишь для неё всё и если она будет тебя любить, то справится. Твоя мама стала циничной?— Моя мама росла в богатой семье. Её растили для подобного брака. Она любила отца… когда-то любила, а потом у обоих появились любовники. Они улыбаются друг другу, а как только дверь закрывается, они расходятся в стороны каждый к своей жизни.— И ты хочешь идти по их стопам, — делаю вывод я.— Нет, не по их. Я изначально выберу свою жизнь и свою дорогу, а моя жена свою. Мы не будем любить друг друга, но будем уважать друг друга. Это работа для каждого из нас. А любовь… не для меня. Чтобы полюбить кого-то, нужно доверять этому человеку, а меня слишком часто предавали. Даже с тобой, Энрика, я боюсь каждый день, что что-то разрушит наши отношения.— Ты не доверяешь мне? — Напряжённо спрашиваю его.— Не на все сто процентов. Я стараюсь, но… для меня это сложно. Невыполнимо. Всегда в голове сидит дятел и стучит по моим вискам, напоминая о прошлом, о том, что я видел и о том, что сделало меня таким. Я злюсь, но ничего поделать не могу. Я не хочу доверять женщинам. Я не хочу знать, что я совершаю очередную ошибку. Я защищаю себя от боли, Энрика. Прости, что сказал это, — Слэйн садится на кровати, а у меня в груди кровавое месиво. Он прав. Он чертовски прав. Он сделал верный вывод. Нельзя доверять. Нельзя… все дерьмо, я в том числе.— Я не злюсь и не обижаюсь, — сдавленно произношу я и прочищаю горло. — Ты пережил достаточно, чтобы твоё мнение о женщинах сформировалось таким образом. Я не буду принуждать тебя, я просто… хочу, чтобы ты был всегда счастлив. Мне это важно. Я не могу подумать о том, что как только между нами всё закончится, ты вновь умрёшь внутри. Затихнешь. Пусть не со мной, но с другой ты должен быть счастлив. Прости, я тоже больше не буду об этом говорить. Это тебя расстраивает.Я придвигаюсь к нему и кладу ладонь на его спину. Я глажу Слэйна и обнимаю за талию, прижимаясь к его спине щекой.— Я знаю, что ты хочешь помочь мне, Энрика. Я знаю. Я видел доброту в твоих глазах в тот день. Страх и честность. Ум и сообразительность. Ужас и мольбу защитить тебя. Я знаю, что ты меня не предашь, но пересилить себя не могу. У меня нет причин, Энрика. Нет. Причин. Нет цели любить кого-то. Не цели испытывать боль из-за любви. Но я хочу её. Я убеждаю себя, что это не так. Но… всё это враньё. Любой хочет быть любимым, даже если не думает об этом. Всем нужна любовь, но для кого-то она стоит слишком многого.Он накрывает мои руки своими, и его грудь поднимается с тяжёлым и глубоким вздохом. Моё же сердце разрывается от боли от его слов. От этого мизерного признания. От честности. Я такое дерьмо… боже мой, почему я такое дерьмо?— Слэйн? — Шепчу я, смотря в окно и продолжая прижиматься к его спине.— Да?— Я хочу тебе кое-что сказать. Это важно, — выдавливаю из себя слова.— Не надо. Я не хочу знать об этом, Энрика. Не надо, — он качает немного головой, но я должна. Я больше так не могу. Он обязан знать это.— Прости, но… я тебя никогда не забуду. Да, наши пути разойдутся, но я всегда буду о тебе помнить. Ты потрясающий мужчина. Ты тот, кто вылечил мои раны. И я благодарна тебе за всё. Если тебе понадобится друг когда-нибудь, то вспомни обо мне. Я буду ждать того момента, когда смогу тебе тоже помочь так, как помог мне ты.Трусиха. Чёртова трусиха. Не это я хотела сказать. Не смогла. Ненавижу себя. Трусиха. Эгоистичная трусиха. Я испугалась разрушить то, что связывает нас со Слэйном. Я испугалась потерять его и сказала такую чушь.— Спасибо, Энрика, за заботу, — Слэйн выпрямляется и отрывает мои руки от себя. Он оборачивается ко мне, мягко улыбаясь.— У тебя самая сексуальная улыбка, которую я видела в жизни. Клянусь. И я так рада тому, что никто не знает об этом, кроме меня, иначе бы Дейзи вырвала мне все волосы, — смеюсь я.Трусиха. Да закрой ты рот. Ты не имеешь права врать ему. Не имеешь права играть с ним. Он хороший, а ты нет!— Мне нравится улыбаться с тобой. Я знаю, что ты никогда не причинишь мне боль. Я знаю, Энрика, и ты тоже должна об этом знать. Я верю тебе, но не полностью. Это не меняет моего отношения к тебе. Это всего лишь мой максимум. И я отдаю тебе его. Максимум доверия, на которое я способен.Чёрт. Не надо… не надо…Я продолжаю улыбаться, а внутри всё продолжает драть от боли. Я умираю, смотря в его глаза. Я воскрешаюсь, смотря на его улыбку. Я такая дура.— Знаешь, что нас ждёт сегодня? — Слэйн теребит мой подбородок.— Что?— Сюрприз для тебя. Поэтому одевайся, я пока сделаю пару звонков, и мы поедем в одно очень интересное место, — говорит он.— Оу, а мы не можем остаться здесь? Лежать в кровати и болтать? — Кривлюсь я, отодвигаясь от него и закрывая свою грудь одеялом.— Ты не хочешь на улицу?— Я не хочу туда, где люди. Они портят всё. Я боюсь, что кто-то сделает это. Знаешь, я… вдруг кто-то увидит нас и потом пойдут слухи.— Не переживай. Никто о нас не узнает. Тем более вчера мы были в кинотеатре. Мой отдел безопасности отслеживает каждый день информацию обо мне, всплывающую в интернете. Они все почистят, — заверяет меня Слэйн.— Точно?— Да. Об этом не переживай.— Хорошо. Тогда я оденусь и спущусь.— И не забудь вспомнить о том, что на тебе должны быть трусики, Энрика, — Слэйн встаёт с кровати и идёт к шкафу.— А, может быть, я ненавижу эти трусики и мне нравится ходить так? — С вызовом бросаю ему.Он оборачивается и соблазнительно улыбается.— Я на это надеюсь, — подмигивая мне, Слэйн одевается. Я наблюдаю за ним с теплотой в груди. Что же мне делать? Я должна что-нибудь придумать, чтобы защитить его и заставить его не убивать себя. Должна.— Я буду ждать тебя внизу, Энрика.— Ага, — киваю ему рассеянно, продолжая думать о Слэйне.У меня есть ещё две недели, чтобы всё исправить. Его исправить и людей тоже. Я никогда не хотела делать что-то для других, потому что они ничего для меня не сделали. Но Слэйн абсолютно не относится к этим людям. Это мой долг. Моя цель. Моя задача. Пусть у нас не будет будущего, но у одного из нас оно должно быть. Я всё сделаю правильно. Первый раз я перестану думать о боли и позволю себе влюбиться. Хотя я это уже и так сделала, но я борюсь с этими чувствами. Я дерусь с ними и ненавижу их. Любить Слэйна больно и в то же время приятно. Его легко любить, потому что он идеальный. Но главное, чтобы он никогда не узнал по моим глазам, что я чувствую к нему. Мне удалось его обмануть и это паршиво. Но я делаю это во благо. Для него.