Part 71

ЭмилиПозже тем же вечером я собирала вещи, чтобы уйти с работы пораньше, потому что не могла сосредоточиться после нашего возвращения из суда, когда зазвонил телефон. Я не узнала номер и, подумав, не Гидеоне ди Карло ли это снова, и почти не ответила. В последний момент я все-таки приняла звонок и положила телефон между плечом и ухом, продолжая собирать вещи. — Алло? Наступила пауза, от которой по позвоночнику побежали мурашки. — Алло? — повторила я, сканируя глазами кабинет в поисках тех, кого там не должно быть. — Я разочарован в тебе, дорогая, — наконец сказал Симус мягким голосом. Мое сердце остановилось. — Откуда у тебя мой номер? — У меня есть нечто большее, — заверил он меня. — Я знаю, что сейчас твоя мать находится в Сохо в своем маленьком ресторанчике. Я знаю адрес квартиры Эрики в Бруклине... Я смотрю на нее прямо сейчас, на самом деле. Какая красивая маленькая девочка Женевьева. Мое дыхание замерло в легких. Возможно ли, чтобы Симус был настолько злым? — Что ты делаешь? — медленно спросила я. — Не беспокой Эрика и ее дочь. — Нет? — он засмеялся. — Всегда пытаешься защитить свою семью, даже от собственного отца. Даже когда Эрика украла твоего парня. Бедная маленькая Эмили. Семья никогда не относилась к нам хорошо. От мысли о том, что Симус наблюдает за Эрикой и Женевьевой, а они обе совершенно ничего не подозревают, лед растаял, превратившись в тошноту. — Тебе ничего от них не нужно, — напомнила я ему. — Что тебе нужно от меня? — Умная девочка, — похвалил он. — Я хочу, чтобы ты знала, что твоя сегодняшняя маленькая выходка дорого мне обошлась. Келли в ярости. У нас хрупкое взаимопонимание, а ты его чуть не нарушила. — Ты хочешь извинений? — я не могла остановить недоверие, просочившееся в мой тон. — Есть несколько моментов, которые, я думаю, ты должен сначала прояснить. — Я не хотел этого делать. — его голос был грустным, почти как у маленького мальчика, раскаивающегося в том, что он сделал что-то, чего не должен был. — Но ты не оставила мне выбора. Вместо того, чтобы стоять рядом с твоим отцом, с твоей семьей, как я тебя воспитывал, ты отвернулась от меня, и теперь у меня нет выбора. — Точно так же, как у тебя не было выбора продать Райли, — огрызнулась я. — Она заставила тебя проиграть все деньги, которые ты когда-либо зарабатывал? Из-за нее ты так задолжал Каморре, что только ее красота была единственной фишкой, которую ты мог разыграть? — Слушай , — прорычал он в трубку. Наступило молчание, пока он собирался с мыслями. — Встретимся внизу через десять минут, — сказал он мне, снова успокоившись. — Ты сядешь в черный седан, стоящий у тротуара, и не отключишь этот звонок, пока не сделаешь это. — Нет, — просто ответила я. Еще один порывистый, драматический вздох. — Ты слышишь это, Эмили? Когда он включил громкую связь, звук изменился, и мне стали слышны звуки окружающего мира. Вдалеке я услышала женский смех. — Эрика наслаждается, показывая своей дочери снег в первый раз, — рассказывал Симус. При его движении раздался хруст снега, а знакомый голос стал громче. —вау, — послышался голос Эрики откуда-то слишком близко от Симуса. — Посмотри на себя, тебе так идет снег! Мой желудок горел, будто я проглотила раскаленный уголь. — Не делай этого, папа, — тихо попросила я его. — Пожалуйста, просто прислушайся к себе. Это же твоя дочь и твоя первая внучка. Прекрати. Если ты остановишься, еще не поздно. Ты можешь загладить свою вину перед всеми. Ты сможешь встретиться с Женевьевой как положено, и у нас снова будут нормальные отношения. Он засмеялся, но звук был прерывистым и однобоким, уродливым в моих ушах. — Нет... нет, я знаю, что для этого уже слишком поздно. Я смотрел в глаза двум своим дочерям, и все, что я видел, это ненависть. Ты не сможешь обмануть меня вновь, Эмили. Ты можешь быть бойцом, но это тебе досталось от меня. — затем тихо, почти как будто он не знал, что произнес эти слова. — Я просто пытаюсь бороться за то, чтобы остаться в живых здесь. — Я могу помочь тебе, — попыталась я снова, в таком отчаянии, что чувствовала металлический привкус паники на языке. — Пэйтон может помочь тебе, — предложила я, и знала в сердце, что он поможет. Даже если бы они были врагами, Пэйтон помог бы Симусу ради Райли. Он помог бы Симусу ради меня. — Пять минут, Эмили, — сказал он снова, его голос звучал в полную силу, и все размышления, которым он поддался, были полностью забыты. — Не опаздывай. Я бы не хотел прерывать день Эрике. Помни, не вешай трубку. Я буду слушать. Он замолчал, но связь не прервалась, и я поняла, что он отключил звук. Я долго держала телефон прижатым к уху, пытаясь не расплакаться. Соберись, Роджер, приказала я себе. Сначала я сделала глубокий, успокаивающий вдох, прогоняя из головы туман страха, а затем посмотрела на телефон. Я все еще могла писать, даже когда линия была занята. Похоже, не было никакого быстрого решения для этой ситуации. Если я не поеду, то не исключено, что Симус похитит Эрику и Женевьеву. Он и раньше поступал хуже, и оказался между молотом и наковальней. Животные отгрызали себе конечности за меньшее, а Симус был именно таким — загнанным в угол монстром, отчаянно пытающимся выжить. Что бы ни произошло, между нами, я ни за что на свете не позволила бы кому-то причинить боль Эрике и ее ребенку. Абсолютно ни за что. Несмотря на то, что слезы жгли мне глаза, потому что я не представляла, как выйду из этой ситуации целой и невредимой, я взяла сумочку, накинула пальто и вышла из офиса. Кио не ждал меня снаружи, как обычно, хотя я написала ему сообщение пятнадцать минут назад, сообщив, что готова уехать. Беспокойство сменилось паникой, и мне захотелось вырвать. Прежде чем покинуть зону безопасности, я сделала единственное, что могла сделать, чтобы обеспечить наилучшие шансы на то, что все получится. Я написала Пэйтону. Затем прошла через вестибюль, протиснулась сквозь стеклянные двери и, высоко держа голову, направилась к черному седану, стоявшему на обочине. Когда-то Пэйтон читал мне лекцию о жертвенности, но я не понимала этого, пока не открыла дверь и не скользнула в салон машины. — Здравствуй, — сказал Томас Келли с широкой ухмылкой, а через мгновение он уже стоял передо мной.