Приезд

Душный вагон, перестук колес и гомон пассажиров. Ирина, устроившись на нижней полке, разглядывала мелькающие за окном поля и деревушки. Возвращаться в Казань ей совсем не хотелось, но трагическая весть о кончине брата перевернула ее жизнь. Опустошенная, она вновь и вновь прокручивала в памяти их последнюю встречу, их недавнюю близость. Образ заплаканного лица Вани навсегда запечатлелся в ее сознании. В тот день он без утайки встал перед ней на колени, слезы катились по его щекам. Его прощальный поцелуй, слова любви – все это теперь казалось далеким эхом. Его нет, а время неумолимо. Любовь к нему смешивалась с обидой, но теперь все эти чувства отступили.

—Казань! – окликнула проводница, обращаясь к Ирине. Та поднялась и вышла на перрон, где ее уже ждала Оля. —Привет, – сказала подруга, крепко обняв ее. Они сели в машину, за руль.

Сына, Сашу, она оставила в Самаре. Мальчик еще слишком мал для таких мероприятий, а сама Ирина предвидела, что будет занята, и ребенок лишь помешает. —Сразу в морг, – распорядилась Ирина, закуривая. Она бросила курить, когда забеременела, но звонок Оли вернул ее к вредной привычке. —Ир, может, сначала ко мне? – предложила Оля, уступая дорогу пешеходу. Ирина отрицательно покачала головой. Оля не стала спорить, и машина, взвизгнув шинами, направилась к моргу.

У дверей морга Ирина колебалась. Собравшись с духом, они с Олей вошли. Холодный сквозняк и резкий запах формалина встретили их. К ним подошел крепкий мужчина. —Вы за кем? – спросил он. Ирина, откашлявшись, ответила: —Морозов Иван Сергеевич. От запаха ее едва не стошнило. Мужчина, перебирая бумаги, протянул Ирине нужную. —Ознакомьтесь. Когда планируете забирать тело? Ирина пробежала по заключению о вскрытии: «Передозировка наркотиками». На деле же – синяки и ссадины. Передоз… Странно было бы думать, что Кощей умер от чего-то иного. Ирина знала, что брат не бросил наркотики, но синяки и царапины… Вероятно, подрался с приятелями за бутылку водки. Вот и все объяснение. Отвлекшись от документа, Ирина холодно произнесла: —Послезавтра. Она старалась, чтобы голос звучал уверенно. Мужчина заворчал про «долгое ожидание», но Ирина, не будь дурой, достала несколько купюр, намекая на договоренность. Мужчина, словно по волшебству, смягчился. —Конечно, оставим. Сколько скажете, столько и подождём.Ирина едва заметно улыбнулась. Вот оно, главное преимущество в этом мрачном царстве – деньги.Выбравшись из морга, Ирина впитала глоток свежего, как ей показалось, воздуха, словно освободившись от пут.

—Ну что, подруга, куда теперь? Ко мне, пойдём, попьём чаю, всё обсудим, — предложила Оля, устраиваясь за рулем.

Ирина согласно кивнула. Ей требовался отдых. Завтрашний день обещал быть насыщенным: нужно было присмотреть гроб, приобрести одежду и решить вопросы с кладбищем.

Девушки прибыли. Оля остановила машину возле своего дома. Неподалеку находилась квартира Ирины, в которой скончался Кощей.

Войдя внутрь, Оля тут же занялась хлопотами: накрыла стол и поставила чайник.

—Где Дима? — спросила Ирина, обращаясь к подруге. Они с Димой состояли в браке меньше года. Ирина не смогла присутствовать на церемонии, да и не было возможности, Саша тогда болел ветрянкой.

—На какой-то встрече, он же теперь весь в делах, в своём бизнесе. А мне так страшно за него, вдруг что-то случится, — поделилась Оля, делая глоток чая.

—Понимаю, — ответила Ирина. Они ещё немного посидели, обсуждая предстоящие дела.

—Ир, ты одна никуда не ходи, — предупредила Оля, убирая посуду. —Я не знаю, что у Цыгана на уме, но он знает, что ты в городе, — добавила она. Ирина совершенно забыла о его существовании, когда ехала в Казань, сейчас он был не в приоритете.

—Они с Димой сейчас вместе работают, — продолжала Оля, понизив голос, словно опасаясь, что кто-то может войти. —Дима даже пытался разузнать, где ты живёшь, но я ничего не сказала.

Ирина тяжело вздохнула, проведя ладонями по лицу. Опять Цыган… Она и так достаточно пережила от него. Теперь он так близко, что по коже пробежал холодок. После её побега ей наяву снились кошмары из их совместной жизни: как он в первый раз изнасиловал её, как душил. Она боялась его до дрожи, но ещё больше — за сына. Боялась, что он причинит ему вред, или, что ещё хуже, похитит, и Ирина больше никогда его не увидит.

—Хорошо, Оль, — сказала Ирина, поднимаясь. «Я буду осторожна».

Сидя на диване, Ирина никак не могла уснуть. Встав, она тихо оделась и вышла из подъезда, чувствуя непреодолимое влечение. Её тянуло туда, в квартиру, куда она спешила после школы, в место, которое всегда было наполнено уютом и теплом.

Пройдя небольшое расстояние, она оказалась у своего дома. Сердце Ирины отчаянно заколотилось, когда она приблизилась к двери своей бывшей квартиры. Руки дрожали, когда она вставляла ключ в замок, словно цепляясь за прошлое. Дверь со скрипом открылась, пропуская её в тёмный коридор, наполненный запахом плесени, табака и перегара.

Включив свет, она вошла дальше. Кухня предстала перед ней: на столе разбросаны ненавистные игральные карты, банка с окурками и пустые бутылки. В её комнате всё было так же, будто сюда никто не заходил. Спальня Кощея была в беспорядке: смятая постель, бутылки и окурки. На стуле висела его кофта. Стол, за которым он когда-то делал уроки, покрывал слой пыли. Отодвинув стул, Ирина села. Слёз уже не было, все были выплаканы.

Пробыв там ещё немного, девушка отправилась обратно к подруге. Подошла к её подъезду, присела на скамейку и закурила.У подъезда притормозила черная BMW. Сначала вышел Дима, а следом за ним и он.

Сердце девушки заколотилось, руки задрожали, словно от лихорадки.

Их взгляды встретились. Его взгляд был полон интереса и странной ухмылки.

Первым нарушил тишину Дима.

—Ты быстро, — сказал он, присаживаясь на лавку неподалеку. Цыган же занял позицию напротив нее.

Ирина лишь кивнула Диме, не в силах оторвать глаз от Цыгана. Он изменился: вместо привычного спортивного костюма, теперь были брюки и рубашка. Массивная цепь болталась на груди

Ирина пыталась скрыть страх, намереваясь держаться стойко.

—Ты чего так поздно, на улице, да еще и одна? — спросил Дима, закуривая. Ирина перевела на него взгляд. — Не спалось, решила пройтись домой, — спокойно ответила она, кивая в сторону здания.

Дима кивнул, выпустив дым в ночное небо.

Понятно, — буркнул он, взглянув на Цыгана.— Слышь, Ир, завтра поможем с делами по Кощею. Гроб, одежду — все организуем. Не одна же ты тут.

Цыган молчал, внимательно изучая девушку. «Изменилась, — подумал он. — Волосы не такие белые, лицо повзрослело, но все такая же красавица, как и в тот первый раз у Кащея. Деловая вся, взгляд строгий, ноги длинные — все, как я любил».

Докурив, Дима поднялся.

—Давай, брат, я пошел, — сказал он, прощаясь с Цыганом. — Ирин, идешь? — обратился Дима к девушке.

Та уже собиралась встать, но Цыган сказал, что она зайдет позже. Дима, ничего не добавив, скрылся за дверью подъезда.

Ирина застыла на скамейке, чувствуя, как воздух между ними сгущается. Цыган не спешил уходить, медленно приблизился и сел рядом, так близко, что она уловила знакомый запах его одеколона. Его темные глаза скользнули по ее лицу, задержавшись на шее.

—Давно не виделись, Ирин, — произнес он низким голосом, все с той же пугающей ухмылкой. — Изменилась. Красивее стала. А глаза те же — полные огня.

—Что тебе надо? — спросила она шепотом.

—Поговорить хотел, — ответил он, выпуская клуб дыма.

—Мне не о чем с тобой говорить, — сказала Ирина, поднимая на него глаза.

—Жалко Кощея. Нормальный пацан был, по понятиям жил, — сказал он, прикоснувшись к ее волосам. Ирина вздрогнула, что вызвало у Ильяса улыбку.

—Конечно, для тебя он нормальный, — проговорила Ирина, глядя на него в упор, уже без страха. — Проиграл меня тебе в карты, как куклу какую-то, чтобы ты насиловал меня.

Цыган усмехнулся. —Ну, это было давно, Ирин. Молодые были, горячие. Кощей тогда вообще голову потерял. Да и ты мне сразу приглянулась. Не такая, как все эти куклы… С характером.

—Характер ты мне сломал, — прошептала она, отворачиваясь. — Жизнь сломал.

Ильяс замолчал, обдумывая ее слова.—Знаю, — признал он. — Поступил неправильно. Но прошлое прошло. Надо смотреть вперед.

—Тем более я все искупал, — протянул он. — Шубу тебе подарил, за которую ты, между прочим, сама была не против со мной трахнуться. Я ведь тогда не видел в тебе горя, — сказал он, усмехнувшись. Щеки девушки покраснели — она помнила этот день, когда забеременела.

Она хотела высказать ему, какой он урод, как ненавидит его, но он продолжил. —Деньги у меня подрезала и уехала, перед этим накачав меня чем-то, что я отключился.

—Я смотрю, ты сейчас в деньгах не нуждаешься, — сказала Ирина, кивая на машину.

Он рассмеялся, смотря на нее с восхищением. —Такая же колючая, как раньше, — сказал он. Девушка встала, не желая продолжать разговор.

Цыган вцепился в ее запястье, грубо развернул к себе и стремительно прильнул к ее губам. Ирина пыталась вырваться, колотила его по плечам и груди. Он напористо проникал языком ей в рот, его поцелуи были полны жадности, словно он боялся, что она испарится, если отстранится. Ему вспомнилось, как пьяным  он снимал шлюх, похожих на нее. Он наматывал  их светлые длинные локоны на кулак,  воображал, что это она так легко поддается ему, так сильно выгибается к нему на встречу. Но потом иллюзии рассеивались, и перед ним лежала  раскрашенная шлюха  с выжженными волосами, которую он потом брезгливо отталкивал. Ему стало не хватать воздуха, и он оторвался от Ирины, в последний момент прикусив ее губу.

—Ты моя, — произнес он, держа ее лицо в ладонях. — Боже, как это было прекрасно. По праву моя.

Ирина отшатнулась, вытирая губы. Слезы жгли глаза, но она не позволила им пролиться. Сердце колотилось.

—Какой же ты псих, — прошептала она хрипло, голос дрожал от ярости.

Он улыбнулся, снова схватив ее за запястья, собираясь поцеловать. Ирина начала отворачиваться, издавая слабый стон.

—Ильяс, отпусти меня, — молила она, и он отпустил.

—Ты никогда не называла меня по имени…

—Не называла, — выдавила она, отводя взгляд. — Ты этого не заслужил. Ты только и знаешь, как причинять боль. Ты сломал мне жизнь.

Цыган наблюдал за ней. В его глазах мелькнул блеск, показавшийся ей добрым.

—А может, ты сама виновата? — его голос стал тише, но не менее угрожающим. — Может, ты сама искала такого, кто сможет за тебя постоять? Тебя ведь нельзя было оставлять одну. Такая хрупкая, такая… наивная, невинная.

Ирина почувствовала, как внутри нее закипает гнев. Наивная? Она, прошедшая через ад, еще и наивная?

—Ты меня не знаешь, — прошипела она, с трудом сдерживая дрожь. — Ты думаешь, я все еще та девчонка, которую ты мог запугать?

Он усмехнулся, делая шаг навстречу. Ирина отступила.

—А я думаю, ты все та же. Просто научилась лучше скрывать свой страх. Но я вижу его в твоих глазах, Ирин. Те же испуганные зайчьи глаза. Ты боишься меня. И это хорошо.

—Иди, а то трясешься вся от холода, — сказал он, разворачиваясь к ней спиной и направляясь к машине. Ирина осталась стоять, провожая взглядом удаляющуюся машину.