XI Глава. Unfair

Феликс так и шёл по улицам, разглядывая витрины магазинов, людей, идущих на встречу и думал о своем. Время летит слишком быстро за своими мыслями, на улице уже пять вечера, но на улице совсем не темно. Только холодно. Февральский, зимний мороз дает о себе знать. Пальцы Феликса покраснели, а губы треснулись, щеки стали пунцовыми, а тело продрогло. Он решил отправиться домой. Несносный ветер, что никак не прекращал дуть в лицо, надоел. Глаза юноши начали закрываться, тот очень хотел спать. С бессонницей тяжело заснуть, таблеток нет, поэтому просто не ложиться тоже вариант. 

Вышки домов упираются в небо, кажется, касаясь верхушками облаков, рассеивая их словно через сито. Серое небо тяжело давит на настроение, портит его безвозвратно, бесстыдно. Белые, ледяные хлопья снега сыплются людям на головы, тая на теплых шапках. Дом Феликса виднеется на горизонте и он не пошел бы туда, если бы не замерз. В последнее время если его тело замерзает, ему жарко, простыло или что- то еще, то омега просто хочет спать. Но проблема в том что это неконтролируемо. Он просто на ходу отключается и пусть хоть в бубны над ушами стучат, тот не проснется, как бы не хотел.

Вот здание близко и Ликс идет в лифт. Доезжая до своего этажа уже слышит крики из квартиры и очень боится туда идти, но не может остаться, как бы не хотел. Дверь открыта. Феликс тихонько дергает ручку и заходит в «дом». Его мать тычет своими крохотными пальчиками в грудь альфы, ругаясь за все, что тот сделал. Мужчина поднимает руку, занося тяжелую ладонь над лицом маленькой омеги. Та, в страхе закрывается ладошками и закрывает глаза, из которых по щекам стекают слезы. Женщина молит остановиться, но ее ухажер, не слыша слов бьет девушку. Мама кричит от боли, хватаясь за щеку, которая наливалась красным. Феликс стоял в коридоре и все это видел. Его глаза наливались яростью, кулаки безвольно сжимались, а сердце стучало в бешеном ритме. Сорвавшись с места, омега подлетел к своему «отцу» и ударил его в ответ. И злостно, шипя от злости тому в лицо проорал:

Ф.- Она женщина! Как ты смеешь поднимать руку на мою мать! Ты что, не знаешь себе места, альфа?! Совсем что ли! Выметайся. Из. Моего. Дома!

Альфа в ответ лишь ухмыльнулся и посмотрел тому в глаза, наклонившись вниз. Феликс даже и не думал прятаться или бежать. Мама не так воспитывала своего сына. Он не такой. Феля уважает девушек, они слабее и нуждаются в защите и заботе. В любви и... Счастье. То, чего всю жизнь не хватало его маме. Хоть юноша не мог ей помочь, всегда старался разговаривать с ней, хоть она и игнорировала. Ликс любил ее! И любит сейчас, будет любить до конца, кем бы она не была! Она- его мама! Эта девушка подарила ему жизнь, пусть такую, но парень благодарен за всё.

Мужчина схватил мальчишку за шею и плюнув в лицо, со словами «мелкий гаденыш», швырнул того в стену. Раны Фела дали о себе знать. Все с той же яростью омега, смотря тому в лицо выплюнул кровь на пол и сквозь боль, встал. Мать увидев это, опять начала защищаться провоцирующими словами. Отец, глаза которого заплыли от гнева, схватил нож и стремительно, с невероятной скоростью направил на девушку. Она кричала о помощи, закрываясь ладонями. Феликс вскочил как ошпаренный и подлетев к матери...

Закрыл ее... Собой. Нож воткнулся в бедро, и Ликс ничего не понимая, опустил взгляд вниз. Из его ноги торчал нож, а под ним стремительно растекалась кровь, быстро окрашивая одежду. Омега взвыл и упал на пол, схватившись за ногу и выстанывая имя Хенджина. Он не знал почему, ему просто хотелось чтобы тот его спас, освободил страдающую душу от бед и обид, обнял, спрятал от несчастья. Как тогда. Но Хен не придет. Альфа на улице. А Феликс здесь. Родители, осознавая всю ситуацию и то, что прямо сейчас в этой квартире умрет человек, ломанулись на выход. Мать выбежала на свободу, как бешеная и побежала куда глаза глядят, не желая терпеть потерю единственного ребенка. Отец остановился в проходе, и понимая, что за убийство того посадят, подбежал к мальчишке. Феликс размеренно дышал, стараясь держать себя в руках, не засыпать. Альфа схватился за нож, торчащий из бедра и с силой выдернул. Кровь хлынула ему на лицо и забрызгала все вокруг, включая лицо омеги. Феликс открыл рот в безмолвном крике, сил на который совсем не было. Из глаз текли слезы, а альфа забрал нож с отпечатками, и думал что скрылся. Феликс остался лежать в болевом шоке, прошивающем его тело, словно иголками.

Хёнджин, возвращаясь из школы, шел и думал о своем. Дорога была долгой и очень скучной. Дети спешили домой к родителям, работники возвращались со своих ланчей, а альфа никуда не торопился. Ему не к кому было идти. Отца или папы дома не было, те были на деловом ужине по работе. Джин очень сильно страдал от одиночества. И помнил момент ненависти к "stay alone" очень четко и ясно. Ему было 12, когда бизнес родителей пошел в гору, а сейчас он является наследником самого большого и успешного бизнеса Кореи. Хёнджин был бы рад жить в однушке с грязными стенами и холодной водой, главное бок о бок с родителями. Юноша с возрастом стал ценить время, проведенное вместе. Обычно это были скучные вечера на диване, за просмотром комедий над которыми смеялся только отец. Лежать на коленях у омеги папы, пока тот нежно перебирал его черные волосы своими крохотными пальчиками. Папа и отец любили своего единственного ребёнка больше жизни, и сами хотели бы проводить больше времени вместе, но раз за разом у них не получается, хоть они и обещают. Хёнджин больше не верит в обещания, сказанные весело или слезно. Не верит. Ни единому слову своего папы и отца. Пока Хен предвкушал вечер в одиночестве, врЕзался в людей. Они стояли огромный толпой, все что-то неразборчиво кричали, а потом снимали на камеры, устремив головы наверх. Альфа понял, что стоит у чертовски знакомого дома ... А на крыше здания, на 17 этаже стоит молодой парень, раскинув руки в стороны, собирается прыгать. Парень с белыми волосами и черным худи... Феликс. Хёнджин оцепенел, и сел на корточки, зажав свои уши. Перед глазами замелькали воспоминания. Те, что изменили его жизнь. Те, что сделали его таким. Те, что заставили чувствовать вину, несмотря на прошедшие 5 лет.

Флэшбэк.

У Хёна в детстве появился друг. Его звали Юнги. С самого рождения они начали дружить. Родители были соседями и общались, а их дети были лучшими друзьями до одного момента. Который обломил их связь. Раз и навсегда. Когда мальчишкам исполнилось по 13 лет, Хёнджин и Юнги узнали что они - альфы. Юнги, с каждым днем менялся на глазах. Его лицо стало бледным, под глазами залегли фиолетовые синяки, а он сам стал килограммов на 15 меньше весить. Юнги меньше разговаривал, часто менялся в своем настроении. От парня буквально несло безразличием. Его натянутая улыбка, и уставшие от жизни глаза. Голос, тело, вид, все в нем изменилось. Он больше не был тем жизнерадостным ребенком, что твердил о Хогвартсе и Гарри Поттере. Не рассказывал тупые шутки, и не улыбался. От прежнего мальчишки остался пепел, и больше ни- че -го. 

Однажды Хёнджин пришел к нему домой и увидел то, чем альфа занимался. Из приоткрытой ванной доносились крики. И что- то часто падало на плитку. Джин заглянул туда и увидел... Юнги, резал свои запястья, плечи и бедра... От туда летела кровь, во все стороны, разбрызгиваясь по стенам. Юнги сумасшедшими глазами смотрел на них и проводил рукой оставляя следы. Словно в фильме ужасов. Альфа обернулся и заметил Хёна. Одними губами он прошептал:

Ю.-Помоги мне...

Хёнджин испугался и убежал. А через неделю сам. Видел. Как Юнги падает с крыши, разводя руки в стороны, падая на асфальт, разбиваясь вдребезги. Хруст костей и черепа, море крови, что лужей расползалась под Юнги, и альфа, который все это видел. Он не помог, не смог уговорить не делать этого, не остановил, не выслушал. Это все его вина.

Конец Флэшбэка.

Хёнджин дрожащими руками достал телефон и позвонил в МЧС. Он стоял и рыдал, надеясь что спасатели успеют спасти потерявшегося в себе омегу. Если Феликс погибнет это будет его вина. Это же альфа его доставал, бил, говорил гадости, и заставлял вспоминать о своей никчемной жизни лишний раз. Лишь его горячие слезы, падающие на асфальт, разбиваясь на множество капель, впитываясь в промежутки мимо молекул, разбавляли гомон толпы, снимающей на телефон.

Опираясь об стулья, стены и вещи в квартире, Феликс медленно шел к выходу. Бедро болело настолько, что хотелось кричать, а жизнь переставала иметь здравый смысл. Дверь квартиры открылась, и Ли побрел к лифту. Капли густой красной крови пропитывали одежду, оставляя следы на полу. Фел оставался в лифте, пока тот беззвучно вез его наверх, иногда шурша между этажей. Последний этаж. 

Это очень красиво. Зимнее голубое небо, ясно встретило Ликса своим свечением. Он улыбался, из его больших глаз потекли слезы от понимания, что он этого больше никогда не увидит. Сейчас он так высоко, что кажется может касаться облаков пальцами, развевать белый дым фалангами и плакать. Боль утихла, а счастье заполнило душу, заставляя улыбаться. Его мучения на Земле закончились, не смотря на маленький возраст. Ему всего 16 лет. Юноша, и сам того не замечая, бредет к краю, и держась за строение на краю 10- этажки смотрит в небо. Мысленно, глазами благодарит за все то, что с ним было, за счастье, за горе, за шанс жить на Земле. А затем его взгляд опускается вниз. Парень видит как люди собираются внизу, кричат что -то невнятное и снимают. Кровь из бедра продолжает стекать по штанам, и Ли начинает чувствовать сильнейшую боль, держась за арматуру все крепче. Он стоит на краю дома, буквально на одной ноге. Феликс поднимает голову к небу, его белые, словно снег, волосы щекочут хрупкую спину. Мальчишка наслаждается чувствами и ощущениями в последний раз, и разводя свои руки в сторону, улыбается. Ли больше ничто не держит. Юноша перестает слышать и чувствовать, слышит как мозг отключается и...Он наклоняется вперед и падает...Теперь это мгновение вечно.

Хан Джисон. Омега с самой школы идет за Феликсом, ведь поклялся себе помочь ему. Все это время он шел за ним, по улицам, скверам, сидел около двери его квартиры. Он видел выбегающих родителей Ли, видел его самого с ранением, но выдавать себя было равно смерти. Поэтому Хан тихо шел за ним, и бежал по лестнице, пока Феликс ехал на лифте. Стоял за той самой арматурой, которую держал Ликс. Его эмоциям не было описания. То, что он видел не поддавалось объяснению. Его мнение о мире, жизни , смысле, любви все перевернулось ровно на 360 градусов. Окончательно, и бесповоротно. Разве, может так жить подросток? Что у него в голове тогда?

И вот в последний момент Джисон...

Теплые мягкие руки Джи обхватывают тонкую талию Феликса, и он падает назад в объятия Хана. Омега-спаситель плачет. Его нервная система не выдерживает. Он зажимает рану рукой, и несет его на руках тихо пришептывая успокоительные фразы "тише -тише" и "все будет хорошо". Фел в отключке, но это к лучшему. Кровь пачкает одежду Сона и руки. Машина скорой помощи и полиции уже у дома, а Хенджин бежит прямо в подъезд, и смотря на Ли, бледнеет. Его кожа бледная, из бедра фонтан крови, а губы расслаблены, находясь в полуулыбке. Служба спасения выражает благодарность Джи, и они перехватывая Феликса, уезжают. Хан с Хенджином быстро ловят такси, и садятся в него. Мчатся со всей скорости до больницы, даже не разговаривая. Им обоим плохо. Феликс своим примером показал то, о чем они и думать не могли. Хан Джисон обещал, он сдержит обещание и как бы трудно не было, будет навязываться к омеге и помогать. Джин молчит, Хан тоже. Оба выбегают из такси, словно бешеные и врываются в больницу с криками о Ли Феликсе. Менеджер быстро указывает им на операционную и говорит подождать на сидениях. Девушка понимающая, поэтому принесла им успокоительного. И если Сон смог уснуть после такого, то Хен другой. Альфа очень переживал, редко смотря на спящего омегу на его плече. Операция затянулась на очень большой срок. Хан несколько раз просыпался и часто дрожал во сне, сбито дышал и плакал. Что- то невнятно шепча каждый раз о том, какой омега идиот что не помог раньше. Джи плакал в плечо Хена, а альфа только и мог что погладить по спине, давать надежду на хороший исход и каждый раз смотря в верящие в счастье заплаканные красные глаза, обещать. Звонок. Телефон в штанах Джина неприятно завибрировал, и парень подняв его, ответил:

Х.-Минхо? А это ты... Забери Джисона или посиди с ним. Мы в больнице.. он все нервы вытрепал и себе и мне... приезжай скорее!- по ту строну послышался нервный выдох, а за ним слова:

М.- Понял, еду...

Дверь операционной неспешно открылась. Операция длилась три часа. Врач бета в маске и перчатках, сняв с уха бретельку сказал:

В.- Операция прошла успешно. Он сейчас спит, наркоз еще не отошел, но можете его навестить. Кстати, вы кем ему приходитесь? 

Д.- Я его..друг, а Хенджин..

Х.- Парень!!! -крикнул Хен. Врач удивленно на него посмотрел ,и списав этот бзик на стресс, подозвал к себе Хана. Тихо прямо на ухо бета позвал его к себе в кабинет серьезно поговорить о Ли. Сон лишь слабо кивнул и перебирая ножками побрел за Чимином. Так его звали. Дверь кабинета открылась и Мин впустил его. 

Д.- Ну что доктор? Все сильно плохо?

Ч.- Как сказать... Рана не ужасно серьезная. Я бы сказал к травматологу с такими почти каждый день приходят. Но... Вы знаете о его - врач указал на руки.. Хан перебив его сказал:

Д.- Да..- и опустил голову.

Ч.- Вы знаете, что он может не проснуться от наркоза?

Д.- Что!?

Ч.- Его тело слишком слабо, мальчик мало весит и истощен. Есть большая вероятность впадения в кому, и остановка сердца. Это если еще не говорить о том, что по вероятности 82,8% он не сможет иметь детей...

Д.-....- Джисон начал опускаться на пол, и откинувши голову, стремительно падал. Но не долетел. Хрупкое тело омеги схватил приехавший Минхо.

М.- Нашатырь есть?

Ч.- Сейчас-Джи очнулся и отвернувшись в мощную грудь Минхо, что словно стена закрывала от бед, заплакал. Настолько плохо ему еще в жизни не было. Парни по очереди заходили в палату с Ликсом.

Ли Минхо.

М.- Ну здравствуй что ли. Знаю, вряд ли ты меня слышишь, но я... хочу попросить прощения. Прости меня! Я.. Буду надеется, что ты меня простишь, но если ты не сможешь этого сделать я не обижусь.- Ли поставил на стол корзинку с мандаринами и напоследок сказав:

М.- Прости за все..- поклонился и ушел.

Хан Джисон.

Д.- Феликс! Господи как же.. Я буду приходить каждый день, я буду ждать тебя! - Слезы Сона падали на белые простыни оставляя мокрые пятна.

Д.- Я больше не оставлю тебя, никогда слышишь никогда!

Хван Хенджин

Привет.. Феликс я хочу чтобы ты знал обо всем что я чувствую. Хочу чтобы ты открыл глаза, ради Джисона, ради, ради.. меня...- Хен сел на стул около кровати, и взял руку Ликса в свою ладонь. Его маленькая ручка лежала в его ладони как родная. Бледная, обветренная, раненная. А у Джина руки теплые большие и приятные. Поглаживая тыльную сторону руки, Хен просидел там около часа, пока его не согнали с места врачи. Юноша старался передать все свое сожаление и сочувствие без слов. Пусть Феля чувствует себя неописуемо ужасно, но Джин будет стараться помочь омеге. Именно Феликс терпит трудные жизненный путь, в отличие от них всех вместе взятых. Неужели такой человек сможет жить после всего произошедшего? Как он вообще дышит? Как открывает глаза по утрам? А что может мотивировать делать что- то? Хенджин немыслимо благодарен Хану за то, что спас парня. Джин боится и не может признаться себе, страдает от этого. Однажды скажет, но точно не сейчас.

На улице непроглядная темнота, только слабое мерцание уличных фонарей освещает деревья и траву, придавая им особенную ауру. Холодный зимний ветер звонко свистит за окном, пронизывая ледяным осколком тело одним за одним. За стеклом больничной палаты лежит Феликс и размеренно дышит. Никому не интересно что с ним там, как он. Умрет или будет жить, что бы с юношей не случилось никто не спросит как его состояние? Сейчас это не важно. Омега видит сон, в котором не Хан, не мама, не Минхо, а Хенджин. Сквозь сон парень чувствует чужие руки на своих. Это странно, но они по своему родные, теплее, них сейчас нет. Феликс слышит мягкий голос Джина и улыбается. Сам не знает почему, но верит его словам, сердце чувствует себя комфортно рядом с ним.

Утро. Солнечные лучи проглядывают сквозь приоткрытые белые шторы и аккуратно гладят белые волосы Феликса, что сливаются со снегом, выпавшем на улице. Внутренне тело ждет тех, вчерашних прикосновений альфы, само того не осознавая взывает к нему.

Прямо перед школой когда Хан собирался ему позвонил Минхо. К слову этот альфа стал часто названивать и писать «просто так» как дела. Интересоваться самочувствием и «случайно» касаться. Это уже не на шутку бесит. И сегодня когда Ли в таком состоянии, а Джи собирается прямо к нему с мандаринами Хо спрашивает об услуге. Не хочет ли омега поехать вместе с Минхо, ведь он тоже хочет к Ли в больницу. И в школу им вдвоем надо. Сон, долго отказываясь, все же соглашается. И теперь Хан едет в машине Минхо, нервно теребя края рубашки. В машине тепло, по сравнению с улицей. Минхо привычно ухмыляется, а они уже приехали. Джи вырывается из автомобиля, шумно выдыхая:

Д.- фуууух...

Омега со всей скорости врывается в белую палату, надеясь на то, что Ликс проснулся, но увы. Он также безжизненно лежит на подушке, медленно втягивая воздух и шевеля глазами. Джи берет его руку и просит прощения. Опять. Минхо смотрит на это и чуть ли не плачет. Почему Сон так печется о человеке, которого почти не знает? А почему Минхо не зная человека от слова совсем, избивал его и обзывал? Почему? Еле слышно, так что шепот одних губ слышен только верхушкам сосен, облакам и ангелам, подобным Феликсу, Хо повторяет, словно в бреду одно печальное слово "прости". 

Дверь в палату открывается, и входит Хенджин. В его руках пакет с шоколадным молоком и разной едой, заживляющая мазь для ран. Альфа подходит к ребятам, и тихо говорит скромное "Привет". Холодного Хенджина больше нет, тот растворился в воздухе, словно черный дым и больше никогда не вернется. Ли Феликс заставляет его черт возьми терять дар речи и улыбаться как психопата. Джин подходит к койке и присаживаясь берет руку Ликси в свою ладонь, мягко поглаживая. Хо обнимает Джисона, ведь тот опять плачет. Вдруг Феликс распахивает глаза, в ужасе смотря на людей вокруг и хватаясь за кисть Хенджина как за шлюпку в шторме. Из его глаз льются слезы, омега вытаращено смотрит на ребят и спрашивает: 

Ф.- Я умер, да?

Минхо бежит за доктором, а Джин... обнимает трясущееся тело обеими руками. Он наконец то может это себе позволить. Омега на плече впивается ногтями в плечо, и начинает рыдать сильнее, жмуря до белого света глаза, а потом и вовсе чуть ли не кричать. В палату вбегает обеспокоенный врач, и берет плечи Ли в свои руки. Мелко трясет его и говорит:

Ч.- Ли Феликс слышишь меня? -Феликс в ответ кричит что то то невнятное и плачет.-

Ч.- Ли Феликс что ты видишь в палате. -Ликс, игнорируя вопросы кричит что -то и просит остановиться. Врач обнимает того за спину и находя нужное место вводит успокоительное. Ли вскрикивает и слабеет. Голос стихает, а глаза закрываются. 

Ч.- Ребят выйдете пока, у него нервный срыв, ему отойти надо.- И уходит, оставляя парней наедине со своими мыслями. Только Хенджин услышал омегу... только он услышал что -тот кричал..

"Несправедливо, несправедливо! Я должен был умереть! Нет! Пожалуйста убейте меня! Остановите мою жизнь!"

Неужели такой он и есть, крик души? 

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Всем привет ребята! Я сама охерела от того, что написала 3247  слов..... Поставьте звездочку и напишите комментарий с вашим мнением о этой главе... Я очень старалась и искренне надеюсь, что вам понравилось... Спасибо всем за прочтение.. Всех люблю ❤️💕❤️‍🩹