глава 40

Аврора Висконти

Белая стена с голубым оттенком казалось все ближе и ближе. Мушки летали в глазах, затем растворялись, впитываясь в нежную гладь. Днём солнце нежными лучами раздражённо ласкало кожу, а вечером луна бросала свои тени поверх черной стены, казалось, если я сделаю шаг, растворюсь в ней. Но я не могла. Где-то в далеке гудел шум; шелест листьев, ветерок из открытого окна и голоса...

Голоса, от которых сдавливало веки, я кричала, чтобы они замолчали, но они не слышали. Никто не слышал моего крика. Никто не видел моих ран и никто не познает мою боль, которая превратилась в пепел. Сальвотре унес его с собой в тот день, закопав глубоко под землёй вместе с моими высохшим сердцем, где капилляры и нейроны сморщились, принимая облик увядшего цветка. 

Молчание – самый громкий крик, потому что он рвет не уши, а сердце.

Я подарила своё хрупкое сердце Сальваторе, доверилась ему. Выходит, я ошиблась, протянув заточенный нож с остроконечным концом, что сиял в кромешной тьме, а мой дьявол ухмылася, сверкая красными глазами. Я подарила его, за что получила удар в спину, и мой позвоночник сломался, теряя землю под ногами.

Именно так я умерла, именно так я перестала дышать...

— Как долго она может находиться в таком состоянии?

Мужчина с темными волосами и такими глазами как у меня смотрел прямо в мои глаза не моргая. Я просто смотрела в его зрачки, отчего голова приятно кружилась. Мнимое прикосновение жалило плечи. Кьяра и Марта сидели на кровати, пуская соленые слезы и что-то шептали мне на ухо

— Я не могу дать точных прогнозов, все зависит от организма, — проник в голову другой голос, вызывая шум, — Данное состояние Авроры, является психологическим расстройством, вызванным сильнейшим потрясением, стрессом и сопровождающихся отчуждением собственных мыслей, воспоминаний – все что угодно. В моей практике уже бывали подобные случае, но она....

Водная линия горизонта медленно скапливалась на его нижнем вике, глаз стал подрагивать и краснеть. Окончательно перешагнув через барьер, капля выкатилась из покрасневшего глаза и мужчина выругался, потирая руками два голубо – зелёных омута.

— Что она? — Повышенный тембр вызвал дрожь моих внутренних органов.

— Она побила рекорд. Три дня она сидит в одном положении и смотрит в стену, — мужчина прикусил щеки, обдумывая, сказать ли всю правду, — Возможен лейтальный исход, её сердце может просто остановиться. То, что она пережила слишком большая угроза для организма, если все будет идти в таком ходе, она умрёт.

Макарио оскалился, приближаясь к мужчине в белом халате. Боковым зрением я заметила ещё одного пожилого мужчину, что не сводил с меня взгляда. Синий платок дрожал в его руках, касаясь щек. Папа. Я улыбалась ему, махая рукой, чтобы он не переживал. Последний раз я видела его такого лишь в детстве. Я махала, звала его, но он не реагировал. Причиной тому были мои мышцы, что не слушались.

— Так сделай что-нибудь!

— Я не могу ничего сделать босс, все зависит от нее, — молодой человек нервной походкой отошёл за стол, избегая моего разъярённого брата, — Нужно время, она сама придет в себя.

— Вколи ей что-нибудь! Мне плевать, что угодно, лишь бы она пришла в чувства. Она не ела три дня, не принимала душ, не спала, да черт, вообще не вставала! — рычал Макарио, дергая себя за волосы, — Если она умрет от обезвоживания я сам тебя закопаю!

— Инъекции, которые ставят таким людям имеют свой ряд противопоказаний, если я вколю ей, она потеряет ребенка.

Плечи моего брата превратились в камень, грудь вздымалась, а щеки были красными.

— Плевать. Мне важна жизнь моей сестры. Коли.

— Вы совсем рихнулись? — Кьяра преодолела микроскопическое расстояние и загородила меня, — Даже думать об этом не смейте! Ты её брат, как ты вообще после этого будет смотреть ей в глаза?

— Кьяра, уйди с дороги.

— Нет, — четко прошипела она, — Не ломай ей жизнь. Она же убьет себя, ты сломаешь ее окончательно. Ты не понимаешь это? Она возненавидет тебя!

— Мне все равно, пусть ненавидит, бьёт, кричит, но зато она придет в себя и ничего не будет угрожать её жизни!

Макарио подходил к Кьяре, предупреждающе смотря на нее, на что та лишь хмыкнула.

— Адамо, — Дверь резко распахнулась и в комнату зашёл молодой парень, — Выведи их.

Кротко кивнув, Адамо двинулся к Кьяре, его взгляд метнулся ко мне и он сочувственно посмотрел на меня. Человек, который был холоден со всеми. Человек, глаза, душа которого ничего не выражали, наконец проявил свои эмоции по отношению ко мне.

— Адамо, стой на месте, — Предупредила Кьяра, выставляя руку, Адамо лишь ухмыльнулся,  — Если ты сейчас подойдёшь ко мне, я сломаю тебе нос!

Одним рывком, ноги подруги оторвались от паркета и она со свистом приземлилась на широкое плечо. Адамо подозвал к себе пожилую женщину, и она, бросив на меня долгий взгляд, зашагала в его сторону. Болтая ногами в разные стороны, брюнетка не контролируемой силой била кулаками в его спину, мужчина даже бровью не повел, вынося ее за дверь. Как только дубовая дверь закрыла свои врата на свободу, все мои органы начали жариться, словно в Аду. По ту сторону двери, моя подруга била по ней, готовая вынести ее с петель, от чего стены содрогались. Все игнорировали ее, обратив все внимание на мое беззащитное тело.

Нет. Стойте прошу, не надо! Не убивайте моего ребенка! Я начала биться в истерике, кричала им, чтобы они не трогали меня, но меня никто не слышал. Мое тело оставалось в неподвижном положении. Бешеными глазами от страха, я наблюдала, как мужчина готовил шприц, смешивая лекарства. Отец, невыдержав вышел из комнаты, а брат отбивал дробь ногой. Нет. Мой малыш. Нет. Пожалуйста. Умоляю.

— Она будет ненавидеть тебя за это, — предупредил мужчина, стоя со шприцом в руке.

— К черту, зато она будет жить.

Я почувствовала, как запах спирта ударила в нос, а холодное железо коснулось вены, но не проникло внутрь. Майкл поднял на меня своя глаза, остановившись. Нет. Глаза защипало, я умоляла его взглядом. Пожалуйста.Макарио мазнул взглядом на меня и сдвинул брови, отталкивая в плечо мужчину и медленно наклонялся ко мне. Я кричала одно им слово: нет. Нет. Нет. Нет. Нет

— Нет! — из меня вырвался хриплый и громкий крик, от чего в горло впились иглы и я закашляла, — Нет, нет, нет, нет, нет...

— Ш-ш-ш-ш, Аврора, Успокойся, — меня схватили за руки с двух сторон, когда мое тело начало брыкаться.

— Нет! Не трогайте меня! Не смейте! — Горячие, как лава дорожки жгучей жидкости текли и без того по мокрым щекам, капая на одежду, подушки, — Пожалуйста.

Я задыхалась от слез, хватая воздух, хрипя. Макарио блокировал мои руки, схватив меня и прижал силой к себе.

— Все хорошо, я рядом Аврора, — пальца кололо, когда я била его кулаками, щипала, царапа, но он держал меня, — Мы ничего не будем делать, слышишь? Сестрёнка, пожалуйста, услышь меня.

Мои удары постепенно прекратились. Руки упали по обе стороны моего тела, я ослаблено упала на Макарио. Брат целовал меня в волосы, лоб, я чувствовала, как его слезы капали с щек, растворяясь на черной футболке и моих волосах. Его сердце билось, как сумасшедшее, само тело дрожало, будто от холода.

— Мне так больно, братик...

— Аврора, — сипло прошептал и отстранившись, убрал мою белоснежную прядь волос за ухо, смотря на меня глазами, полными слез, — у нас все будет хорошо. Просто поверь мне. В тебе ещё одна жизнь, думай о ней или о нем, а не о ублюдке, что сломал тебе жизнь, он того не стоит.

Не в силах вымолвить ни слова, я просто прижалась к нему, ощущая ту самую любовь о которой мечтала, после того, как погибла мама и брат. Умиротвореное состояние нахлынуло на меня, когда я чувствовала своего брата, живого и здорового. Теперь у меня была та самая возможность  разговаривать с ним, видеть его и обнимать именно его, а не призрака в темноте, задыхаясь от боли.

— Давай, тебе нужно в душ, — пряча свои глаза, он помог мне подняться и поддолкнул к двери, давая сложенные вещи Мартой, — Если хочешь, я позову Кьяру, чтобы она помогла тебе?

Безмолвно кивнув, я прикоснулась к животу с болью закрывая горящие глаза. Через несколько минут передо мной появилась девушка, которая тихонько всхлипывала, смотря на меня с жалостью. Она не позволяла никогда так на меня смотреть, но сейчас дошла до конечной точки. Кияра вздохнула, примеряя подрагивающую улыбку.

— Ну что, пойдем купаться? — Фальшивое веселье в голосе так и вызывало тошноту, — О, у Марты хорошый вкус, — она кивнула в стопку вещей в моих руках; обычное белое свободное платье и трусики. Кияра никогда бы такое не надела, даже если бы это была последняя одежда на земле, — У меня дома кстати имеется то что такое же, знаешь, я люблю...

— Кьяра, — позвала я её, пытаясь поймать ее глаза.

Девушка меня не слышала, продолжая дальше лепетать, будто разговаривала сама с собой.

— Особенно веч...

— Кьяра! — От моей грубости, она вскинула свою голову на меня, мешки под глазами и мокрые щеки украсили ее лицо, — Не надо, не смотри на меня так, будто я душевнобольная, прошу.

Издав всхлип, она крепко обняла меня, тихо плача.

— Ты так напугала нас всех, Аврора. Так напугала. Когда Макарио позвонил мне и все рассказал, я чуть сума не сошла, — прочистив горло, она продолжила, — Я убью этого Саль

— Нет, — оборвала я её, не желая слышать это имя, — Я не хочу слышать его имя. Пожалуйста, не плачь, я люблю тебя.

Кьяра отстранилась и согласно кивнула.

— Я тоже тебя люблю.

Успокоившись, мы поплелись за руки в ванную комнату. И когда дверь открылась, я пожалела, что смотрела вперёд. Гримерное зеркало во весь рост, отразило мое лицо и я испугалась: волосы были растрёпанные в разные стороны, слегка темноватый оттенок располся по всей длине, под налитыми кровью глазами сверкали темные круги, а потрескавшиеся губы сливались с белой стеной. Кьяра отвлекла меня от этого портрета и помогла снимать мне платье, за что я была чрезмерно благодарна ей.

Мы никогда не стеснялись своей наготы друг перед другом, были как сестры, что помогали друг другу. Потянув платье через голову, я услышала, как подруга охнула. Быстро перебросив через себя ткань, я проследила за ее взглядом и пошатнулась. Все мое тело было истерзанно худобой. Ребра торчали в разные стороны, острые плечи и ключицы выпирали, делая верхнюю часть груди острой. Кожа на бедрах обтянула острые кости, будто вот вот порвётся. Задержав дыхание под испопеляющим взглядом подруги, я повернулась боком. Проведя рукой по животу, смех вырвала из горла. Небольшая выпуклость постепенно освещала темные уголки в моем сознании.

Мой малыш.

Я в изумлении смотрела на этот вид и не могла поверить, что в моем хрупком теле растет маленький человечек. Мой мозг не мог принять этот ясный факт.

— Как прекрасно.

С сияющей улыбкой, я повернулась к Кьяре, которая с искарками в глазах следила за моей рукой.

Я блаженно вздохнула, выйдя из ванной. Как я могла отказаться от такого прекрасного душа?

Макарио уже ждал меня, крутя в руках ключи от машины, сосредоточенно думаю о своем. Я стояла на месте, изучая, как меняется его хмурое лицо, а кулаки сжимаются до треска. Сердце дало толчок, говоря что все плохо.

— Макарио.

Мужчина резко дернулся, видимо испугался меня.

— Аврора, ты уже здесь? А я и не заметил! Фух.

Я медленно приближалась к нему, вскинув бровь.

— Что...

— Нет, все отлично, — он сглотнул, — в общем, у меня будет к тебе маленькая просьба, — я не понимающе уставилась на него, — Не выходи на улицу, не подходи к окнам и запрись в своей комнате.

— Что-то случилось? Что-то серьезное? — Парень избегал моего взгляда, — Макарио, что случилось? — я перешла на крик.

— Просто сделай так, как я тебя прошу, — я сложила руки на груди, давая понять, что я не буду следовать его указу, — Аврора, пожалуйста, не спрашивай меня ни о чем. Я молю тебя.

Мой взгляд смягчился и я сдалась, смотря в глаза, которые будто давали знать, что что-то не так, кричали о спасении, вот только не моего.

— Ладно.

Макарио крепко прижал меня к себе и вдохнул аромат моих волос.

— Спасибо, сестрёнка.

— Общай, что вернёшься, — его тело подо мной напряглось, — просто поклянись.

— Клянусь.

Мы оба знали, что это была чистая ложь, но почему-то становилось легче, хотя сердце ходило ходуном, больно стуча по рёбрам. Отстранившись, он поцеловал меня в щеку.  Я ещё раз посмотрела на него, когда Макарио застыл в проеме. Его очертание начало размываться в моих глазах. Брат сделал шаг, и тут мое сердце рвануло к нему, развязывая душу.

— Пообещай, что отец моего ребенка вернётся живым, — дрожаще прошептала я.

Макарио застыл, его глаза нервно забегали в разные стороны от осознания, что я все поняла. Я подарила ему умоляющий взгляд.

— Он вернется.

Последние два слова из уст брата. Последний взгляд и мои слова, греющие сердца.

Стук настенных часов констатировал с моими нервами, будто отчитывал секунды жизни. Прошло четыре часа, а моего брата не было рядом. Я нервно мерила шагами комнату, держась подальше от окна, молясь, чтобы с ними было все хорошо. Макарио и Сальваторе. С теми, кого я люблю. Мелодия моего телефона ударила по серду и я вскочила на месте. Приложив руку к груди, где билось сердце, я медленно потирала грудь.

Как я испугалась.

Подняв экран телефона, я уставилась в экран, читая заветные буквы. Неизвестный номер. Может это брат? Дрожащими руками я сняла трубку и вследущую секунду мое сердце разбилось в прах.

— Привет Куколка, твой горячо любимый муж мертв, а теперь дядя нашел и тебя.

Огненная боль прошлась по телу, и я поняла, что линия моего сердца оборвалась...