глава 37

Сальваторе Висконти

Дождь безжалостно лупил по крыше, размывая мутность на лобовом стекле. Холодный воздух резал кожу на лице, но даже он не помогал отрубить всю злость, что бурлила в моих венах. Я переключил скорость, от чего машину занесло.

Этого не может быть.

Первая мысль, которая ускользнула из моей головы также быстро, как и пронеслась. Когда Аврора всучила мне в руки эту фотографию, весь механизм, выработанный во мне годами, слетел с катушек. Как будто мир остановился и я оказался в комнате с тысячами зеркал, по которому крутили одни и те же лица.

Маленькая девочка, женщина с белоснежными волосами и мужчина с зелёными глазами до боли знакомыми.

Чувство дежавю пронеслось сквозь грудь, поражая память. Мои глаза видели эту фотографию и не раз. Я стал свидетелем, какой ценной второй ее экземпляр остался в целости и сохранности.

Сукин сын Макарио!

Масса вопросов мелькала в голове, образую кашу, которую не расхлебнешь в одиночку. Я сильнее стиснул руль, наблюдая вместо дороги кровавую пелену. Осознание того, что я видел свою будущую жену раньше, хватило, чтобы все органы превратились в настоящее мессиво.

Черт.

Несколько лет назад мой отец, который ещё не стал Капо решал вопросы с Капо Чикаго Лукой. Мы зашли в огромное лобби с куча розовыми игрушками и принадлежностями. Мне тогда было лет десять, Макарио девять. Только как я переступил порог особняка, я сразу понял, что этот дом совсем другой, отличающийся от мафии. В воздухе кружил запах свежеиспечённого печенья, вызывая слюнки. Даже сейчас

Атмосфера дома, семьи, тепла, уюта, любви - всё, чего я не был достоин в этом мире...

В свои десять лет я был достойным солдатом, хоть отец всячески отрицал это, старался оттянуть мое детство как можно дольше. Поэтому тогда от моего внимание не ускользнуло то, как с нами общаются домашние и охрана. Они не устраивали обыск, не обнажали ножи, даже толком не смотрели на нас. Будто мы были их хозяевами и приказывали им!

Теперь я понял почему.

Меня удивило то, как двигался по дому Макарио, будто бывал уже не раз в том особняке. Как только мы оказались в гостиной, я замер, наблюдая распахнутыми глазами, как Макарио подошёл к маленькой девочке, на вид ей было три года. Я опешил. Уже тогда моя душа умерла, но стоило мне увидеть ребенка, все возродилось в новом ходе. Она была как ангел: белые волосы сияли на свету, как нимб над головой, зеленные глаза мерцали прожекторами, ослепляя сердце.

Аврора. Той маленькой девочкой была она. Когда Макарио подошёл к ней, она уже тянула к нему свои маленькие ручки, будто знала его. Я молча наблюдал за этим, не подходил близко, стараясь оставаться в тени, чтобы не напугать её. И вот когда она заметила и посмотрела на меня, мое сердце пропустило болезненный удар, но Аврора сделала порочный, заключающий выстрел; своей улыбкой.

Моя судьба была предрешена уже тогда, если бы я знал! Боже. Я тяжело вздохнул и понял. Аврора сестра Макарио. Я ударил по рулю, что есть силы. Я несся по улицам Нью-Йорка, оставляя после себя остатки бомбы замедленного действия, которая готова взорваться в любой момент. Как я мог ее не узнать? Макарио все скрыл от меня, даже отец был в курсе этого сговора! Антонелло убийца матери Авроры. Изначально это была не моя война, не моя месть, а Макарио.

Черт. Черт. Черт.

Я зарычал, давая погазам. Вылетев из машины, дождь стеной барабанил по телу. Внутри все кипело, мне было плевать, если люди, увидев меня, забегут домой и закроют двери на тысячи замков, потому что я буквально чувствовал, как от моего тела идёт пар, ложась туманом на землю.

Я распахнул калитку, которая влетела забор, направляясь к двери дома. Звуки гаечных ключей, металла ударил по ушам. Запах горячего двигателя и мазута взорвал сознание и одновременно вызвал тошноту. Этот запах плесенью покрывал лёгкие, от чего становилось трудно дышать. Толкнув железную дверь , я увидел Макарио. Он бормотал ругательства себе под нос, пока нужная деталь не могла вклиниться в нужное место. На улице было холодно, для Макарио это не было проблемой. Он был одет в синие потертые джинсы, которые были испачканы маслом и без Футболки.

В его стиле.

Половина его тела скрывал огромный серый Пикап, скорее всего он чинил его на заказ. Я кашлянул, привлекая к себе внимание. Реакция его не подвела, он дернулся хватая пистолет, направляя прямо на меня.

— Сальваторе, ты меня напугал, — облегчённо выдохнул и отложил пистолет.

Я стучал ногой по бетонному полу, пока Макарио выбирался из под автомобиля, даря дерзкую улыбку, кивнув в сторону автомобиля.

— Как тебе этот зверь? Скажи монстр! Я подумываю взять себе точно такой же, — он наконец посмотрел на меня и сдвинул брови в замешательстве, — Что-то случилось? Ничего не подумай, я рад, что ты приехал, но ты никогда не приезжаешь просто так.

Я усмехнулся, стараясь контролировать дыхание. Ныряя в корман, достал фотографию и швырнул ему в лицо, как можно быстрее избавляясь от нее, будто она была заразной.

— Случилось, — выплюнул я, наблюдая, как его лицо на фоне серой комнаты становилось грёбанным белым пятном, — Ты мне сейчас все расскажешь от начала и до конца. Клянусь богом, если ты будешь молчать, я выбью из тебя всю нахрен дурь!

Мои глаза горели, а кулаки чесались набить ему морду. Макарио вжал голову в плечи, устремляя свой взгляд на чертову картинку. Он сжал кулаки, прикусив нижнюю губу, ничего не говоря. Я ждал, но влюбой момент был готов накинуться на него. Наконец он поднял на меня свои стеклянные безжизненные глаза.

— Ты все знаешь. Что мне рассказывать?

Он швырнул гаечный ключ в сторону, усаживаясь на свободный стул. У меня отвисла челюсть от его спокойствия, я сел напротив.

— Все Макарио, ты расскажешь мне все.

— Она моя сестра, — все внутри остановилось, — Аврора моя сестра. Хочешь все знать? Хорошо, я тебе расскажу! Только не закрывай уши. Окей?

— Макарио.

— Заткнись, — простонал он и начал, — Я рос в семье Луки Риччи, рос и не касался того мира, в котором вынужден жить сейчас.

Вынужден.

Сердце сделало кульбит, болью отзываясь во всем теле. Он не выбирал эту жизнь, он не хотел этой жизни.

Его голос понизился от слабости:

— Отец уже тогда был в рядах на должность Капо, выделяясь из всех. В те времена семьи скрывали своих детей, особенно мальчиков. Власть в Чикаго ослабла и был тот, кто хотел забрать её себе.

Я нахмурил брови, вспоминая, те времена. Кто-то убирал достойных людей, которые должны были стать властью в Чикаго. Он с издёвкой посмотрел на меня, давая понять, кто за этим стоял. Антонелло:

— Я не знал этого всего, был обычным ребёнком, отец пытался научить меня, рассказать о темной стороне этого мира, но мама не позволяла ему этого, — прошептал он, — Но гены взяли свое. Как-то я искал отца и забрел в его кабинет. Его там не оказалась, поэтому мое любопытство взяло вверх.

Он замолчал, тяжело дыша.

— Что было дальше? — холодно спросил я, отпивая воды.

Жидкость приятно смочила пересохшее горло, лопая пузырьки. Прохладная вода стремительно двигалась по кровеносным сосудам, понижая градус в теле. Я уставился на него, ожидая продолжения.

— Я обшарпал его до нитки, пока не нашел замаскированную дверь в виде книжного шкафа. Там был орсенал оружия: ножи, винтовки, пистолеты. Для меня это было игрушкой, я просто приходил туда и играл, пока отца не было дома. Позже все начали замечать мое отсутствие, — он сделал паузу и зажмурился, — Помню лицо матери, когда она увидела, как я поражаю мишень прямо в цель. Она разочаровалась во мне, Сальваторе, — его глаза набрались влагой, — Она так смотрела, — выдохнул он, оперевшись на колени, — Я возненавидел себя.

Повисла тишина. Я в шоке пялился в стенку, предвкушая, что будет дальше. Я не знал, что Макарио рос как обычный ребенок, не знал крови, грязных дел мафии и все что с ней связано, пока из-за своего любопытства не открыл портал в ад.

— В общем, все узнали, включая охрану. Мне было шесть, Сальваторе, — смеялся он, — Ты бы видел глаза моего отца, когда он увидел как я обращаюсь с ножом. Это было ещё то зрелище, — веселье слетело с его лица, — Я стал отбитым, творил вещи, которые нельзя было ничем объяснить, кроме как безумством, меня начали бояться люди моего отца, представляешь? — сарказм эхом отдался в стенах, — Информация обо мне начала просачиваться в общество и дошло до Антонелло. Тогда и начался весь кошмар. Я был опасен для всех, он так считал, поэтому было решено меня убить.

— Но тебя не убили, потому что мой отец помог скрыть тебя, — закончил я за него.

— Именно так, когда Антонелло приехал к нам в дом, меня там уже не было. Все мои вещи сожгли или выкинули. Будто и не было никакого ребенка. Этот тупой мудак повелся на эту уловку! Твой отец с моим лучшие друзья, он предложил свою помощь.

— Когда нашему отцу нужно было решить дела с твоим отцом и мы приходи в тот дом, где была маленькая девочка, это была видимость? Да? На самом деле ты просто хотел увидеться с семьёй?

Я посмотрел в его глаза, видя как воспоминания мелькали в них. Ответ сам рвался наружу, разрубая цепи.

— Да. Помнишь, как мы играли вместе с Авророй? — весело спросил он.

Скулы свело, когда я пытался сдержать улыбку, но в конце концов сдался.

— Помню.

— А помнишь, как она угробила твой мобильник, на который ты копил два месяца? — смеялся он, — Между прочим из-за того, что ты улыбнулся соседской девчонке!

Макарио согнулся пополам от смеха, а мои щеки покраснели. Неужели я был пацаном в юбке? Успокоившись, он прочитал горло, возвращаясь в реальность.

— Ты ведь понимаешь, что будет с Авророй, когда она узнает? — яростно прошептал я — Ты знаешь, через что она прошла? И когда она узнает, что ты её брат. Она сломается.

— Она не узнает! — Процедил сквозь зубы — Никогда Сальваторе! — теперь  буравил меня взглядом, — Я знаю все в деталях, что с ней произошло в тот день, до самых мелочей, я хотел убивать, в свои двенадцать я замочил одного из людей этого ублюдка, когда добирался до него! И это счастье, что меня вовремя перехватили люди нашего отца, потому что тогда бы я потащил на дно всю семью! Она ни.за.что не узнает!

— Почему ты не сказал мне? — обида в моем голосе резала уши, — Почему не сказал правду? Мы ведь братья, мы доверяли друг другу. Неужели ты думал, что я передам тебя?

Макарио уставился на меня, быстро мотая головой.

— Нет. Никогда. Но я должен сказать тебе одно, — в ушах загрохотал пульс, — среди наших людей есть крыса.

— Этого не может быть, — громко проговорил я, — Это исключено! Данте, Марко, Фаби или Лоренцо наши доверенные люди. Мы через многое прошли вместе.

— Не будь таким наивным. Или ты действительно им так горячо доверяешь? — Нет. — Вот и я о том же, не доверяешь, как и я. Кто-то из них втыкает нам нож в спину. Я давно наблюдаю за ними и не могу ничего сказать. Они все чисты. Только... — он замялся и сжал губы.

— Что только?

— Данте слишком часто отсутствовал. Он постоянно звонит на один и тот же номер, но мы не смогли определить кому он принадлежит, все качественно засекречено. Честно, такая шифровка есть только у нас, — я зажмурился, потирая переносицу, не веря в это дерьмо, — Вот только мы создали шифр, но не создали расшифровку. Поэтому мы пока в тупике. Придется вести войну в слепую.

Я не верил, в то, что услышал. Этого не могло быть. Да, я не доверял никому, кроме Макарио, себя и Авроры. Но Данте никогда бы не предал, он сам знает, что такое предательство. Я был уверен в нем на миллион процентов. Кто-то уверенно водит нас за нос. Я бросил взгляд на Макарио, собираясь сказать, то что давно хотел.

— Это твоя война. Изначально была твоя.

Макарио приблизился ко мне.

— Нет Сальваторе, это наша с тобой война, — намекнул он, — Я знаю, что ты не успокоишся, пока собственными руками не разорвешь этого ублюдка. Теперь это наша общая война. Ради нее, мы положим свои жизни, если это будет необходимо.

— Вместе? — потянул руку.

— Плечом к плечу, — он сжал мою руку в ответ.

Знаете, говорят, что отец всегда будет любить свою дочь больше, чем муж, жених или парень. Так вот, это все полная ерунда. Любовь не измеряется в зависимости от родства, любовь - это слияние двух душ, она одна, страстная, болезненная, ненавистная, но сильная, с одним концом. Именно поэтому, я отдам свою жизнь, точно также, как поступил бы отец.

Аврора Висконти.

Лёгкие горели от быстрого бега, на лбу стекал холодный пот, щекоча кожу. Волосы колыхались в разные стороны, а ноги заплетались. Кьяра тянула меня за руку, пока мы бежали до эскалаторов, где уже столпился народ. Торговый центр Bergdorf Goodman был королевством шоппинга для женщин. По крайней мере так сказала Кьяра, когда завались в нашу спальню без стука, в тот момент, когда мы с Сальваторе занимались сексом.

Славно богу, мы были в ванной!

Сальваторе не смущала ситуация, в которой мы оба оказались. Он начал грязно улыбаться, входя в меня все быстрее и быстрее, посасывая, кусая, задевая волшебную точку внутри меня, пока Кьяра долбила в дверь, крича что-то вроде « Засранцы, потрахаться всегда успеете, а роспрадажа раз в год! Кончайте оба быстрее или я вынесу эту дверь к чертовой матери!»

Мои щеки защипало, заливаясь пунцовой краской. Я наступила на кремовый отполированный пол, видя свое отражение. Голоса людей, смех детей, шум электроники начал возвращать меня в реальность. Запах новизны, моющих средств, защекотал нос, приятное наслаждение пронеслось по всему телу, предвкушая осуществить покупку.

Я не любила ходить по магазинам, скупая куча ненужных вещей в пустую. Но сейчас я была счастлива. Я хотела попробовать все, с Сальваторе стало легко дышать, я чувствовала, будто во мне проснулась вторая личность, и сейчас, я хотела узнать ее поближе, напитать энергией, даже если она была Сукой.

— Не могу поверить, что Сальваторе отпустил нас без охраны!

Мы с Кьярой двигались по лобби. Ее глаза блестели, жадно осматривали стеклянные витрины, в которых красовались коллекции именитых домов моды и молодых дизайнеров.

— Признаться честно, я сама не узнаю его в последние дни, — пробормотала я поднос, заворачивая в первую торговую точку с нижним бельем, — Не знаю, что на него нашло, он очень странный.

— Ты так и не узнала куда он ездил неделю назад? — Кьяра схватила первый комплект красного белья с кружевным лифом и трусиками Танга из двух треугольников, которые были соединены между собой тонкой полоской кружевной ткани, — Он выглядит, как сирийный убийца с тех пор как вернулся.

В груди защемило. Демоны, что сидели в душе, варили яд паники и страха. После нашего разговора неделю назад, на утро я обнаружила что одна, Сальваторе исчез, оставив после себя холодные простыни. За окном лил дождь, а молнии окрашивали небо в узорах. Все внутри тем днём перевернулось, а сердце готово было остановиться.

Я испугалась, что Сальваторе бросил меня.

От переживания мой живот сжался. Я кинулась в ванную, наклоняясь над унитазом, пока мой живот извергал желчь. Сальвотре нашел меня спустя два часа под потоком холодной воды. В горле стоял ком, когда я смотрела на него. Он был словно не в себе, его лицо отражалось ураганом, полностью детонировало с погодой на улице. С тех пор, он вел себя очень странно, холодно, отстраненно, держал дистанцию. Днём мы толком не разговаривали, а ночью занимались любовью.Если он испугался того, что обнажил свою душу?

Я испугала его.

Теперь мы начали возвращаться к тому, с чего все начиналось и от этого, было мерзко на душе. Переведя взгляд на розовый комплект, я тяжело вздохнула.

— Нет, он ничего мне не рассказал. У нас только все наладилось, а сейчас, — горечь сдавила горло, — Я просто боюсь, что ко мне вернётся старый, чёрствый Сальваторе, которой будет мучить меня, превращая мои дни в кошмары.

Кьяра сощурилась, наблюдая за мной.

— Да, если мистер Зануда распустил всю охрану и отпустил нас одних в этот огромный торговый центр с ним явно что-то не так, — пропела она, озираясь по сторонам, — Тут два варианта: либо он ударился головой, либо сошел сума. Одно другого не лучше!

Я позволила себе натянуто улыбнуться. Кьяра знала меня, как никто другой, поэтому делала все возможное, чтобы я чувствовала себя хорошо.

Я любила ее.

— Тогда уж все вместе. Он дошел до такой точки, что не заботится о моей жизни. Не то чтобы я требую этого, нет, просто на него это не похоже.

Я взяла красный комплект белья. Руки защекотало. Шелк приятно ласкал пальцы. Яркие красные трусики стринги были выполнены из тонкого сетчатого материала и декорировано цветочной вышивкой. Бретели и полоски на чулках и трусиках украшались миниатюрными бантами. Бюстгальтер с мягкой чашечкой, обрамленной сеточкой открыла вид на розовые соски.

Дыхание участилось, а пульс загрохотал в ушах. Тело начало ныть от потребности примерить его. На этот раз красный цвет не вызвал во мне противоречивых чувств, скорее возбуждение.

— Отличный выбор, девочка, — Кьяра пихнула меня в плечо, - Ты определенно должна его купить! Это секси-белье так и кричит "трахни меня" — все обратили внимание на её громкое заявление, я шикнула на нее, но она не остановилась, — Ты просто обязана трахнуть Сальваторе, не он тебя, а ты его!

Мои глаза вылезли из орбит, я зажала её рот ладонью.

— Ты совсем сдрурела? — Кьяра промычала, облизнула мне ладонь, — Фу, Кьяра!

— Что Кьяра? Я разве не права? — уставилась на меня подруга, сложа руки на груди, — Этот мудак заявляется к тебе только за одним - твоей киской! — Я открыла рот, но тут же захлопнула, когда ее тирада продолжилась, — Должна же в тебя быть хоть капля гордости! Не позволяй ему пользоваться тобой. Трахни его сегодня Аврора, кончи, громко, грязно, до потери сознания на его глазах! Потом выключи свет и ляг спать, будто между вами ничего не произошло. Накажи его, Аврора.

Веки затрепетали, я закрыла глаза, сжав руки в кулаки, чувствуя, как трусики намокли и влага стекала по бёдрам.

Ну Кьяра!

Я распахнула глаза, Кьяра всучила это греховое белье мне в руки, но тут же замерла, смотря мне за спину. Ее глаза расширились, а щеки покраснели. Но вследущую секунду, она зарычала, метая ножи.

— Куда ты смотришь?

Я проследила за ее взглядом, и также оторопела.

Ну конечно! Наши мужчины.

— Я так и знала! — прошипела подруга, — Но до последнего надеялась, что их не будет! Грёбанные придурки, они вообще соображают, что творят?

Я прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать смех от того, что видели мои глаза. Данте сидел на кожаном диване в черных очках, попивая кофе, В руках он держал журнал Glamour перевёрнутого вверх ногами, делая вид, что читает, но я чувствовала каждой частицей, как его взгляд устремлён на нас. Марко и Фаби толпились в примерочной. Блондин сгрёб в охапку кучу женского белья начиная с откровенного кружевного, заканчивая бельем бля бабушек.

Что они творят?

Чуть ли не бегом, Марко направился в примерную, отдёрнув штору, где его ждал Фаби. Они как обезумевшие начали натягивать на себя тонкую ткань на всеобщее обозрение, при этом смеясь на весь магазин. Мой живот свело судорогой, а на глазах выступили слезы. Напялив трусы-панталоны они направились модельной походкой прямо к Данте. Смешки раздались с разных концов магазина. Данте медленно перевел на них глаза и журнал выпал из его рук, его челюсть отвисла.

— Вы чё творите? — раздалось по всему магазину, — Вы понимаете, для чего мы вообще здесь? Какие же вы придурки! — застонал он, закрывая руками лицо.

— Старик, брось, смотри, это же шедевр! — Детская радость окутала Фаби в свои сети.

— Почему ты такой смурной? Мы ничего такого не сделали. Или, может ты обиделся, что мы не прихватили и тебе парочку? — Марко хлопнул рукой себе по лбу, — Точняк! Я быстро згоняю!

Данте покраснел и выпрямился, бросив гневный взгляд на обоих. Подняв журнал, он швырнула в Марко.

— Снимите с себя нахрен это дерьмо! — рычал он, указав рукой в примерочную, — Иначе угроза Сальваторе сделать вас евнухами превратится в реальность. Я не собираюсь работать с озабоченными придурками!

— Какая встреча! — Кьяра хлопала в ладоши, подходя к Данте, который судорожно вздохнул, — Я так понимаю, вы пришли сюда обновить гардероб?

Я издала смешок. Данте поменялся во взгляде. Его глаза опасно сверкнули. Сложив руки на груди, он одарил Кьяру ухмылкой.

— Конечно, совёнок, обновить гардероб! Вот только не свой. Знаешь, девушки любят дорогие подарки, а мы любым, когда эти подарки приносят удовольствие и мужчинам. Почему я должен лишать себя удовольствия сегодня ночью?

Совёнок? Что я пропустила?

Кьяра впилась ногтями мне в руку, отчего я зашипела, до боли стиснув зубы. Мой взгляд бегал от взбешенной Кьяры к слишком спокойному и улыбчивому Данте.

Господи Иисусе. Ущипните меня, Данте улыбался!

— Ох, как мило! Не каждой девушке повезло иметь такого мужчину, который будет выбирать ей нижнее белье, примеряя на своих подчинённых, — она лукаво улыбнулась, наблюдая как тело Данте напрягается, — Эх, передай мои соболезнования этой бедной девушке! — Кьяра театрально сложила руки на груди, поднимая голову к потолку, закрыв глаза, — Господи, благодарю тебя, за то что по сей день оберегаешь меня от подбных недоразумений!

Данте открыл рот, сделав угрожающий шаг в сторону Кьяра.

— Это я недоразумение?

Данте выглядел оскорблённым, словно не мог поверить в то, что случилось.

Кьяра хмыкнула, делая шаг навстречу, запрокидывая голову назад.

— Ты здесь видишь кого-то ещё? Или может тебе очки купить? А знаешь, попроси у своей девушки, как раз ночью подарками и обменяетесь, чувствую, она просто тебе не даст за "бабушкины панталоны".

— А ты...

— Извините! Но мы находимся в общественном месте, так что давайте вести себя соответственно.

Они оба огляделись, будто только что поняли, где находятся и опустили головы.

— Итак, девчонки, кто что берет? Оу, отличный выбор Аврора, Сальваторе как раз нужно отвлечься!

Что?

Фаби кивнул с ухмылкой на ткань в моей руке. Мои щеки начали гореть. Я хватала воздух ртом, его так было мало. Как же стыдно.

— Фаби! — Рявкнула Кьяра, — Что вы тут вообще делаете?

— Ты действительно думала, что Сальваторе отпустит вас одних?

— Он мне сказал, что да, — встряла я в их разговор.

— И ты так легко поверила? — Я кивнула, — Послушай, Сальваторе никуда тебя одну не отпустит. Думаю, это была его шутка.

— Разве этот мистер Зануда умеет шутить? — Кьяра закатила глаза.

— Да детка, мы все здесь умеем шутить, — прохрипел Данте.

— Где Сальваторе?

Марко услышав его имя, спрятался за Фаби, который опустил голову. Данте просто сделал вид, что не услышал.

— Грёбанные Засранцы открывайте свои рты и говорите, или я отобью вам яйца!

В магазине воцарилась тишина. Все уставились распахнутыми глазами на Кьяру.

— Поехали домой, — обратился ко мне Данте, — Ты увидишь все сама.

Сердце замерло.

Что значит "увидишь все сама?"

Кожа начала гореть, внутри все содрогалось от страха. Знакомая нервозность накрыла с головой. Улицы Нью-йорка проносились одна за другой, представляя небоскребы. Гравий зашуршал под колесами машины, скребя маленькими камушками душу. Сердце стучало в ушах. Я направилась в сторону дома, чувствуя, как дрожат ноги.

Тишина окутало мое тело. Я оглянулась по простору дома, но никого не было. Не было слышно даже Габриэлы, которая вечно гремела посудой. Я щёлкнула выключателем, обнаруживая, что тот не работает.

Да что мать его происходит?!

— Эй, кто-нибудь есть дома? Это не смешно!

Мой голос отскочил от стен, мурашками страха покрывая тело. Именно так и начинаются фильмы ужаса. Я сглотнула, обводя взглядом лишь темноту, пытаясь не заплакать. Двигаясь по кромешной тьме, я на ощупь прошла в гостиную. Полоска свечения заставила меня напрячься и остановиться. Что это?

Огонь?

— Ну и долго ты будешь там стоять?

Я вздрогнула от этого голоса.

Сальваторе.

Страх и напряжение спали с моих плеч, но вместо этого во мне родилась злость. Зачем нужно так пугать? Сжав кулаки, я распахнула дверь, готовая уже накричать на него, но тут же замерла, резко выдыхая.

Сальвотре стоял по середине комнаты, прожигал меня взглядом. Дорожка к нему была усыпана лепестками роз, а по краям стояли маленькие свечки. Огонь колыхался в разные стороны из-за лёгкого ветерка. Все внутри сжалось до таких размеров, что сердце оказалось в тисках, готовое лопнуть от любви к нему.

Он все это устроил?

— Я тебе уже говорил, что веду себя как подросток. Мне правда хочется дарить тебе цветы, пускай это банально, но я ничего не могу с собой поделать, Аврора. Благодаря тебе я чувствую эмоции и не знаю... как объяснить, что я чувствую к тебе...

Он замолчал, его растерянный взгляд бегал по моему ошарашенному лицу, кажется, он нервничал. Сальвотре потянул себя за волосы, вдыхая и выдыхая.Слезы давно начали застилать глаза, в горло впились иглы, казалось, если я произнесу слово, поток истерики захлестнёт меня, поэтому я молчала.

— Я знал, что ты особенная с того момента, как встретил тебя и поэтому струсил, понимая, что погибну, — продолжал он, — Ты взбередила мои старые раны, которые я заглушал все эти годы и рядом с тобой они начали заживать, затягиваясь навсегда...

Я преодолела расстояние, бросаясь прямо в его объятия, обвивая ногами его живот. Сальвотре застыл на месте, тяжело дыша, но потом его руки легли мне на талию, приятгивая ближе. Горячее дыхание обожгло шею.

— Сальваторе, это самый лучший сюрприз! Признаться честно, я испугалась твоего поведения, но теперь я вижу, почему ты был так холоден со мной. Конечно меня ещё волнует, где ты был неделю наз...

— Ш-ш-ш, Аврора, не нужно, — шепет лаской покрыл мурашками тело, — Я лишь хочу, чтобы моя любимая женщина была счастлива. Я хочу навсегда запомнить тебя, — рукой провел по моему лицу, двигаясь ниже, — твою улыбку, твою нежную кожу, твой взгляд, твои глаза, что смотрят на меня с чувствами, которые я не могу понять, твою душу...

В его голосе слышалось такое отчаяние, что мне стало плохо.

— Почему у меня такое чувство, что ты прощаешься со мной?

Сальваторе едва заметно улыбнулся, смотря то в мои глаза, то на мои губы, ничего не ответив. Коснувшись губами моей пульсирующей венки, моя кожа вспыхнула, посылая ответную реакцию. Я затрепетали ресницами, чувствую знакомый жар. Клубочек нервов взорвался, разлетаясь по всему телу, преподнося в каждый уголок свою эмоцию.

— Аврора, запомни, — хрипло шептал Сальваторе, двигаясь от шеи к вырезу груди, голова кружилась, — я всегда рядом с тобой, чтобы не случилось, слышишь? Всегда.

Я запрокинула голову назад, давая ему больший доступ, но тут же нахмурилась.

— Почему ты так говоришь?

— Просто помни любимая.

Любимая.

Сальвотре намотал на ладонь мои волосы и сжал их в кулак. Он потянул их вниз, так что моя голова откинулась назад, а затем наши языки лихорадочно столкнулись, забирая весь воздух.

— Аврора, я боюсь тебя. Слышишь? Боюсь. Ты изменила меня, — он издал низкий хриплый стон и прикусил мою нижнюю губу, затем чуть потянул ее, прежде чем освободить, — Я всегда смотрел на тебя и улыбался, даже когда ты этого не видела. Я улыбался, черт возьми!

Мое тело дрожало, как гитарная струна, которая вот вот лопнет от напряжения. Я не могла двинуться, не могла произнести ни слова, сердце отбивало барабанную дробь от этого признание и взлетало ввысь с заходом солнца.

Я опустила свою ладонь вниз, втиснув между нашими телами и сжала его член. Сальваторе простонал и сильнее припал к моим губам. Он аккуратно положил меня на кровать. Лёгкие сжались и я затаила дыхание, когда его губы провели мокрую дорожку до грудей. Распахнув рывком мое платье, он принялся облизывать мои соски. Кожа покрылась мурашками, соски затвердели, но потом он остановился.

— Что-то случилось? — задыхаясь, я пыталась скрыть напряжение и волнение.

Сальваторе оторвал взягд от моего тело и пристально посмотрел на меня.

— Я не могу держаться, контролировать себя, Аврора, — через чур серьезно прошептал он, — Я хочу оказаться внутри тебя, слышать твой голос, когда ты будешь кричать мое имя. Я хочу всю тебя, от миллиметра до миллиметра. Мне так мало тебя родная. Хочешь, чтобы я оказался внутри тебя? Хочешь, чтобы наши тела слились воедино? Аврора, ты хочешь понять, как я люблю тебя, не только телом, но и душой?

— Да...

Через секунду, Сальваторе сорвал с меня трусики и устроился между моих ног. Он втянул клитор в рот, обводя его языком. Я вцепилась пальцами в волосы Сальваторе, создавая идеальное давление. Через некоторое время, я почувствовала, будто несусь по американским горкам, а потом резко вниз. Из меня вырвался крик и стон, я выгнулась дугой, мое тело дрожало, когда оргазм затуманил рассудок. Оставив нежный поцелуй на моем местечке, Сальваторе страстно поцеловал меня. Я все еще тяжело дышала, когда он снова навис надо мной.

- Смотри на меня, солнце, - шептал он, - Не отпуская меня, Аврора, будь со мной.

А после он скользнул в меня, растягивая мое тело до восхитительных размеров.

— Блять, — прикрыв глаза, простонал Сальваторе, — какая же ты мокаря.

Сальвотре начал ритмично входить и выходить из меня, меняя темп. Спустя несколько минут он ускорился, толчки стали жестче, а проникновения все глубже и глубже. Сальвотре продолжал смотреть на меня. Он смотрел на меня так, будто я была чем-то святым в этом мире, это был другой взягд. Я чувствовала себя уязвимой, а моя интуиция медленно тикала на нервы, не предвещая ничего хорошего.

Чувствуя быстрое приближение оргазма, я как можно ближе, освободила руки и вцепилась Сальваторе в волосы, сильно потянув за них. Его дыхание сало резким и прерывистым. Моя голова металась из стороны в сторону, крики и стоны наполнили комнату.

— Сальваторе, Сальваторе! — кричала я, когда оргазм превратился в настоященее цунами, -— Я люблю тебя, люблю тебя ... люблю тебя... люблю, — бормотала я, не пытаясь остановить поток слез.

Его руки обвились вокруг меня и прижали близко к себе. Следующее, что я почувствовала, нежный поцелуй в волосы и хриплый шепёт.

— Я люблю тебя больше жизни.

Потом темнота. Может быть, эти слова мне тоже приснились?