глава 36

Сальвотре Висконти

— Ну и долго мы будем молчать? — процедил я сквозь зубы, теряя терпение.

Подвал освещали одинокие две лампочки. Запах сырости, крови и мочи успел пропитаться в кожу, холодный ветерок кружил по маленькой комнате. Моя тёмная сторона выбралась наружу, рождая инстинкт убивать. Особенно того, кто поднял свои грязные руки на Аврору.

Придется принять горячий, а потом холодный душ, прежде чем я прикоснусь к Ангелу.

Она была чистой и невинной, я не мог запятнать ее своей тьмой.

— Слушай, Сальваторе, может ну их, можно отрезать им пальцы, — обезумевший блеск блеснул в глазах Макарио, сумасшедшая улыбка вспыхнула на его губах, — А потом выколоть глаза, которые смотрели в прицел, когда наводили его на Аврору, — продолжал он шипеть, подходя с ножом в руке к снайперу, — Я буду резать тебя по кусочкам, а ты будешь смотреть, как теряешь части своего тела...

Я зыркнул взглядом на Макарио и напрягся. Он сжимал челюсти, сверля огнем своих глаз ублюдков, теряя контроль. Это плохо. Он Никогда не выходил из себя. Чтобы его вывести на такой уровень, нужно было постараться, порой я завидовал этому, но сейчас что-то не так.

Мне это не нравилось, особенно, если дело касалось Авроры. Он слишком сильно ее опекал и заботился. Нет. Не то чтобы я ревновал или подозревал его в чем-то. Исключено. Я доверял ему больше чем себе, до Авроры он был единственным смыслом моей жизни. Причина была не в этом, а в чем-то другом, именно поэтому я волновался больше, чем следовало.

Макарио приставил нож к его горлу, надавливая. Тёмная струйка ручейком побежала по его коже, ныряя в глубь белой футболки, окрашивая её в красный. Я дернулся к нему, оттаскивая.

— Макарио, они нужны нам живыми! — пытался оттащить его, но он как будто прирос к грязному бетонному полу, не общая на меня внимания.

— Я отрежу твой член, а потом скормлю его тебе. Твой мозг взорвется от грязного вкуса собственной крови, который фантазировал об Авроре! — нерв дёргался на его скуле, он сжимал и разжимал кулаки.

— Попробуй, но я уже успел подрочить, так что умру вполне счастливым, — прохрипел Фрицо, ухмыляясь.

— Сукин ты сын!

Макарио взревел и кинулся вперёд, рассекая кожу на груди, откуда брызнула кровь.

— Ты совсем рихнулся?! — Данте схватил его за полы пиджака, — Сумасшедший, посмотри на меня!

Грудь моего брата резко вздымалась из-за частых вздохов. Макарио перевел свое разъярённые лицо на Данте, затем мне в глаза. Я отшатнулся.

Нет. Блядь нет. Только не это. Пожалуйста.

Моя грудь сжалась. Я почувствовал, как ком встал в горле. Мое лицо исказилось в болезненной гримасе. Все, то что он скрывал от меня, от всех, все, что он прятал за юмором сейчас отразилось в его глазах. Тогда, когда мы были маленькими, в ту ночь, когда я горел за него, именно эти глаза я видел.

Каждую чёртову ночь я молился на коленях у икон, которые прятал в закрытой комнате, забыть этот взгляд.

Я знал, что у него была своя боль, о которой он никогда мне не рассказывал, хоть мы и были одним целым. Помню, как мы выбрались из дома, но потом... Потом он бросился обратно в огонь. Я видел, как обвалилась крыша, а искры разлетелись по всей территории на несколько метров, он был внутри. Тогда во мне все рухнуло, скатившись на колени, я зарыдал в голос, но потом увидел, как он выбегает, неся в голых руках горящий уголёк.

Он тушил карточку руками, соприкосновение с огнем каждый раз оставляло на его руках ожоги, но он тушил до последнего. Его левую руку украшал шрам в форме месяца. Позже, я только мельком видел фотографию с обоженными краями. Эта была единственная территория, в которую я не был посвящен и не вторгался.

Его - тайна. Его - боль.

— Черт! Да пошли вы! — встряхнув руки Данте с себя, он приблизился к двери, но остановился, — Хотя... с тобой ещё не закончено, — никто не успел ничего предпринять, он со всей силы впечатал свой кулак в лицо Фрицо, тот упал вместе со стулом, но он не останавливался, — Сука, я вырежу всех вас ублюдков!

Кровь окрашивала комнату, брызгая в Макарио. Все стены, пол, он сам - был в крови.

—  Макарио, достаточно, прошу тебя остановись! — ударив его по рёбрам, пытался скинуть его.

— Уйди Сальваторе, уйди! Тебе достанется! — он замахнулся на меня, — Я не посмотрю, что ты мой брат, уйди нахрен! — его кулак прилетел мне в живот, вероятно по швам.

— Какой же ту придурок. Если ты продолжишь в том же духе, мы ничего на них не накапаем. Авроре будет угрожать опасность и мы ничем не сможем ей помочь! И виноват будешь ты, потому что не можешь держать себя в руках! Очнись!

Мой брат замер, смотря на меня не мигая. Я согнулся по пополам, чувствуя, как швы разошлись.

— Блядь, Сальвотре, — подбежав ко мне, он помог сесть на свободный стул, — Прости, я...

— Все нормально, — выдохнул и посмотрел на него, — Есть дела поважнее, постарайся держать себя в руках.

Макарио быстро кивнул.

— Итак, повторю свой вопрос, с какой целью вы прибывали сюда? — обратился к Фрицо, Меддоку и Гарцио.

Люди Антонелло. У кого-то были синяки и открытые раны, вырваны ногти, отрезаны пальцы на ногах. Мои ребята хорошо постарались. Они были слишком непредсказуемыми, прекрасно осознавая, что умрут при любых обстоятельствах, именно поэтому в их глазах не было страха, скорее смирение и безразличие.

— С чего ты взял, что мы будем с тобой разговаривать? — пропел шатен, — Мы так и так умрем. Нам терять нечего, да и ты не в форме.

Все засмеялась, морщась от ран.

Суки.

— Ты прав, — медленно протянул голосом, от которого яйца сужались до микроскопических размеров, — Вот только, как ты предпочитаешь: быстро или медленно? Отключиться сразу или видеть каждый порез, каждый кусок плоти, каждую каплю крови, чувствовать невыносимую агонию? — улыбка медленно начала сходить с их наглых рож, я видел даже сквозь футболку, как у каждого колотилось сердце, — Так как?

Фрицо - снайпер, у которого текла кровь с горла и груди, а лицо все заплыло, заскрипел зубами. Остальные двое смотри на него, ожидая действий. Скорее всего, он был старшим из них, теперь они как щенки, ждали команды. Прорычав, он дёргал себя за волосы, обдумывая. Я ухмыльнулся, глядя на своих людей.

— Обещаешь быструю смерть?

Сконфуженный смешок вырвался из моей груди.

— Обещаю, — стрельнул я взглядом, прекрасно понимая, что этого не будет. Он тоже это знал.

— Хорошо. В общем, он хочет, чтобы ты страдал, единственная слабость — твоя жена, — в глазах блеснула похоть, я сжал кулаки, — Антонелло просил тебя держаться от нее подальше, ведь, когда ты приченяешь ей боль, тебе тоже становится больно? Да?

— Заткнись!

— Окей. Это так, факт, — махнул рукой и продолжил, — Конечно, ты не послушал. Когда-то давно он должен был стать главой, но стал твой отец — его младший брат, а это не по правилам. Это была мелочь, Антонелло в два счета хотел убрать твоего отца, но потом появился ты и оборвал все его планы, — мои ноздри раздувались от ярости, что наполняла тело, — Потом твоя долбанутая мамаша начала с ним трахаться за дозу, — упоминания о матери пронзило ненавистью сердце, — Она продала тебя за героин, — насмехался Фрицо, довольный моей реакцией, — Кстати, ты никогда не задавался вопросом, чей ты сын? — смеялся он, я подорвался с места, но Макарио остановил меня, — И подожгла дом с собственными детьми, но какая ирония! Ты остался жив. Теперь он намерен мстить, ломая тебя. Чтобы ты сошел сума. Медленно. Извиваясь от боли. Чтоб ты склонился перед ним. Смерть Авроры должна была вывести тебя из равновесия, но даже тут ты успел спасти её. Какой ангел хранитель тебя охраняет?

— Не твое гребанное дело! — рявкнул я.

Дела были плохи. Я не знал, где находится Антонелло. Он все время перемещался и вычислить его было трудно. Все катилось к чертям. Аврора была в опасности. Я не знал его следующего шага, он манипулировал мной, как марионеткой.

— Что думаешь? — щёлкнул зажигалкой, Макарио припал губами к сигарете.

— Не знаю, — выдохнул я дым.

На улицу опустилась ночь, обнажая звёзды. Луна освещала зелёный сад, которые заполнился тенями. Были слышны звуки сверчков, птиц и шелест листьев. Я втянул свежий воздух, пытаясь расслабиться, но не помогало. В нашей комнате ещё горел свет, я хотел вернуться к Авроре. Только она могла меня успокоить.

— В любом случае все хреново, — простонал и потёр рукой глаза.

— Как... Л-лили? — нервничав, я сглотнул.

Макарио глянул на меня, пытаясь выглядеть незаинтересованным.

— Впорядке, — говоря о ней, его голос потеплел, он даже не заметил, как улыбнулся, — знаешь, она хочет с тобой общаться.

Я сделал глубокий вздох и пытался сглотнуть ком в горле, но он как будто прирос и не уйдет, пока я не решу это дело.

— Послушай, она не виновата, что дочь этого мудака, — продолжал Макарио, — попробуй с ней как-то заговорить.

— Ладно, мне пора.

Макарио кивнул, затем полез шарить по карманам своей косухи. Не знаю, зачем он это делал, но будь мы на улице, кафе или сделке, он всегда так делал, будто боялся, что потеряет что-нибудь. Проверив карман, он нахмурился, проверяя другой. Потом он замер, сигарета выпала из его губ, краска сошла с лица.

— Нет, — дрожащим голосом выдохнул он, обречённо опуская руки.

Я нахмурился, дёрнув подбородком в его сторону.

— Что случилось?

— Я кое-что потерял, — нервно хмыкнул, — Дерьмо.

— Что потерял? — сдвинув брови, я засунул руки в карманы.

Макарио оторвал взгляд от земли, его глаза расширить, когда он посмотрел на меня.

— Что?

— Что потерял? — повторил я.

Он был в трансе? Что за хрень?

— Я это вслух сказал? — удивлённо он поднял брови, испустив вздох, — не обращай внимания, там мелочь, фигня. Так, одна из коллекций моих зажигалок.

Что. Он. Несёт?

— Окей, — протянул я, следя за его нервозностью.

— Ладно, Аврора ждёт тебя, не хочу чтобы потом эта дикая кошечка набрала мне зад!

Мы попрощались, я пошел в сторону освещённого светом особняка.

— В конце концов, кто-то должен это сделать! — отвернувшись, моя улыбка упала.

Некие сомнения тревожили меня по поводу моего брата. Что он потерял? Я смотрел на окна, которые, в которых горел свет и улыбнулся, предвкушая, встречи с моей девочкой.

Аврора Висконти.

Я нервно мерила шагами комнату, пытаясь понять, куда исчез Сальвотре на целый день. Комната казалось такой пустой и холодной, что хотелось свернуться колачиком посреди комнаты, закрыть глаза и не открывать до тех пор, пока он не придет.

Я скучала.

И боялась, что он вернётся другим ко мне. Грубым, холодным, чужим. Ещё меня волновала ситуация с карточкой. Кому понадобилась эта фотография? Такая была только одна - у меня в тумбочке. Я не доставала ее, не желая окунаться в прошлое полное боли. Нервно покусывала палец, чувствовала как появляются рубцы.

Дурацкая привычка.

Тяжело вздохнув, я провела по атласной сорочке. Нежная черная ткань приятно струилась по телу, переливаясь в лучах света, приятно охлаждая разгорячёное тело от волнения. Кружево прикрывало зону лифа. Мне интересна была реакция Сальвотре, когда он увидит меня в таком наряде.

Боже. Когда я стала такой распущенной? Но мне так чертовски это нравилось!

Дверь в комнате открылась и я резко повернулась. Сальвотре зашёл в комнату. Повернувшись ко мне, он застыл. При виде его по телу пробежала дрожь и разлилась в груди фейерверком. Он без стыда оглядел меня с ног до головы. Сальвотре сделал глубокий вдох, его взгляд обжигал. Я облизнула капельки пота с губ, вдыхая и выдыхая, стараясь успокоиться.

—Тебя долго не было и я волновалось, поэтому ждала тебя, — мои губы несли полную дичь, я не могла её контролировать, — Знаю, что поздно, ты будешь скорее всего злиться, но я просто... не могла уснуть... без тебя...

Держа мой взгляд, он встал прямо и отошел от двери. Рывком он скинул с себя косуху, затем футболку. Мне стало жарко. Его мышцы забугрились от движений. Я не поняла что он хотел сделать. Мой взгляд метнулся к его животу.

— Сальваторе, похоже швы разошлись!

Я обхватила руками его торс медленно поднимаясь руками наверх, обнаруживая повязку, на которой было немного крови. Мои руки дрожали от нашей близости и от переживания:

— Что случилось? Ты же знаешь, что тебе нельзя делать резких движений! Почему ты постоянно так...

Он прижался к моему лбу.

— Ш-ш-ш-ш. Переживания в сторону. Я хочу заняться с тобой любовью.

Мое сердце пропустило удар. Я потеряла дар речи.

Я хочу заняться с тобой любовью.Не трахнуть, не сексом, а любовью...

Он задержался на минуту, ища мои глаза. Я сжала руки в кулаки. Мое сердце бешено отбивало ритм, как будто барабанщик играл на барабанах. Вена начала пульсировать на моей шее, образую холодный пот, стекающий в ложбинку между моих грудей. Я задержала дыхание, когда он неожиданно притянул меня к себе.

Так близко. Так горячо. Между ног предательски заныло.

— Как же ты пахнешь, — дразнил он, — Ты чувствуешь это? Ты чувствуешь мое сердце, которое бьётся ради тебя? — на глазах появились слезы.

Он поднес мою ладонь к своей обнаженной груди в области сердца. Я чувствовала, как оно отбивало бешеный ритм, будто магнитом тянулось к моей руке, желая оказаться у меня.

— Тебя нужно перевязать...

— Мне нужна ты. Всегда была нужна, — хрипло прошептал в ответ.

Я нахмурилась, не понимая, к чему этот разговор. Он провел пальцем по моей нижней губе, казалось, воздух был расскален. Сальвотре зарылся пальцами в мои волосы и поцеловал. Я почувствовала вкус мяты, которая стала родной и прижалась сильнее.

— Послушай меня сейчас и запомни, — рычал Сальваторе с отчаянными нотками в голосе, — я всегда буду рядом с тобой, даже если меня не будет рядом

— Что ты имеешь...

— Просто верь мне, — зарычал он, соприкасаясь с моим лбом, тяжело дыша.

Я кивнула головой. Он улыбнулся и поднял меня на руки, направляясь прямо в ванну. От неожиданности я вскрикнула. Руками я пыталась прикрывать свою попку коротким шелком, который задрался.

— Не советую так делать, —я замерла, — Иначе я сорвусь. Как думаешь, мне легко идти с тобой вот так, когда твоя попка у моего лица? —  в его голосе слышалось веселье.

Черт бы его побрал.

— Твои проблемы, — выплюнула я, — я не просила меня нести.

Его тело по до мной напряглось. И тут же поняла, какую ошибку совершила.

Дура. Дура. Дура.

Но вследущую секунду, я забрала свои слова обратно. Сальвотре шлёпнул меня по моей пятой точке, где начало ныть.

— Руки чешутся выпороть!

— Попробуй!

В следующую секунду меня в буквальном смысле швырнули в душевую кабинку, а следом обрушилась горячая вода. Молча его грудь вздымалась и опадала, затем он прижал меня к стене.

— Аврора, ты что думала, — его горячее дыхание обжигало шею, — я шучу? Решила позлить меня? Так вот, твои действия вызвали совершенно другой эффект.

Господи.

Мое сердце бешено билось о ребра. Он положил руку мне на грудь и медленно повел ею вниз, остановившись, чтобы сжать. Я закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями, чувствуя, как вода обтекает вокруг наших тел. Одежда была мокрая насквозь и болезненно мешалась. И не одной мне, потому что в следующую секунду, моя атласная сорочка превратилось в кусок ткани и полетела в сторону.

— Так намного лучше. Знаешь, какого мне было, когда все это время мечтал о тебе, но не мог прикоснуться? — голос понизился до хрипоты, я помотала головой, не в силах соображать, — Чертовски трудно, Аврора. Если бы ты знала, что я хочу сделать с тобой, ты бы убежала от сюда, из этого дома... но ты не узнаешь и пока, я превращу свои фантазии в реальность, одну за другой, пока твоя киска будет сжимать мой член, но каждый раз ей будет мало.

Горячим ртом, он накрыл мой сосок губами и я втянула воздух сквозь зубы. Вцепившись в его плечи, я застонала, когда он упал на колени и впился в мою плоть.

Черт. Как же хорошо!

Его губы ласкали мой клитор. Жар воды обжигал мои ноздри, когда я пыталась дышать. Я терлась спиной о холодную плитку, уверенная, что останутся синяки, но сейчас было так не важно.

— О боже, — я вцепилась в его волосы.

— Такая сладкая, — он протолкнул свой язык во внутрь, моя спина выгнулась, — Да детка, вот так.

Его голос создавал вибрацию внизу живота. Все тело горело от его поцелуев, укусов, волосы прилипали к лицу и шеи. Я чувствовала, как мои соки стекали по ногам. Он пил меня, ел. Я не могла больше терпеть.

Мои глаза горели, киска изнывала, я так хотела его. Он смотрел в мои глаза, когда его язык творил восхитительные вещи и я была готова закричать.

— Сальвотре, пожалуйста, трахни меня, — прошептала я. Клитор невыносимо дёргался.

Его взгляд вспыхнул, он выглядел ошеломленым. Он поднялся, сбрасывая с себя остатки одежды. Мой взгляд метнулся к его члену, рот набрался слюной. Я хотела попробовать его, узнать, какой он на вкус, доставить удовольствие, какое он доставлял мне. Сальвотре прижал свои бедра к моим, моя спина соприкоснулась с запотевшем стеклом душевой кабинки.

— Я выжму из тебя все соки, Аврора, все силы, — хрипел он, обжигая поцелуями мои плечи, — Ты сама сорвала с цепи моего зверя и он не будет сдерживаться, — дыхание обожгло мочку уха, — Я трахну тебя так, что ты неделю сидеть не сможешь. Каждую Гребанную секунду, ты будешь помнить мой член, что наполняет тебя...

— О боже, — задыхалась я, закрыв глаза и обхватив его ногами, когда он скользнул в меня, продвигаясь дюйм за дюймов.

Ток прошёлся по всему телу, ударяя по ногам. Это были другие ощущение, не как в первый раз. Я позволила себе откинуться назад, обняв двумя руками Сальваторе за шею, когда он безжалостно входил в меня раз за разом, не дав привыкнуть. Я вся сжалась от наслаждения.

— Если бы ты видела себя моими глазами Аврора, — прерывистое дыхание смешалось с нашими стонами, — Такая тугая, Господи.

Мои лёгкие горели, я не могла вздохнуть. Он схватился руками за мою талию, второй рукой облокотился о кабинку. Наши тела двигались синхронно, как будто были созданы друг для друга. Сальвотре продолжал терзать мои губы, слизывая соленый пот, покусывая. Я втянула воздух, чувствую, как начало тянуть внизу живота.

— Я сейчас, Сальваторе...

— Скажи это, — прервал и потребовал он, — скажи, кого ты хочешь, Аврора, — вцепившись зубами в мою нижнюю губу, он начал ее посасывать, — Кому ты принадлежишь? — рычал он, вдалбливаясь все быстрее и быстрее.

— Я твоя Сальваторе, — бормотала я, — только твоя, — его стоны ласкали кожу, — твоя...

Он начал вырисовывать восьмёрку. Моё тело начало трястись. В глазах потемнело.

— Да, любимая, вот так, — хмыкнул он, — Боже, — запрокинул Сальваторе голову назад, застонав, — Ты убьешь меня.

Снова и снова наши бедра встречались, сливаясь воедино.

— Давай детка, давай, я с тобой.

Его сердце стучало так громко, что я слышала его в своих ушах. Все его тело напрягалось, увидев, как его глаза закатываются, а лицо искажается, я кончила, выкрикивая его имя.

— Сальваторе, боже, — моя голова упала на него, заглушая крики.

— Блять, Аврора, — он запрокинул голову назад, продолжая толкаться  в меня все глубже, изливаясь, — Блядь, блядь, твою мать!

Постепенно его толчки начали замедляться, мое тело ослабло, я рухнула в его руки. Его голова покоилась на моих руках. Он поднял голову и мы встретились взглядами. Он замер, смотря на меня слишком внимательно.

— Я, Аврора, — облизнув губы, он медленно провел большим пальцем по моей щеке, — Ты для меня...  — пожалуйста, скажи это, — важна. Ты для меня важна.

Я сглотнула ком в горле, пытаясь прогнать пелену слез.

Он обязательно признается. Да, точно! Нужно просто подождать.

Улыбка расплылась на его губах

— Я же обещал тебе, что выжму из тебя все силы, — подхватив мое изнеможденное тело, он обернул меня полотенцем и вышел из ванной.

Прохладный ветерок забрал мое опалённое тело в свой плен, но близость Сальвотре его побеждала.Сквозь меня прошла мысль.

Мы не пользовались защитой.

Я совсем забыла об этом. До нашей свадьбы я принимала таблетки, но перестала, когда Сальваторе сказал, что не прикоснется ко мне. Именно тогда таблетки были забыты. Даже сейчас. Между нами все ещё есть неизвестность, поэтому новость о ребенке, его не очень парадует, а отказываться, лишать жизни  нашего малыша, я не намерена. Никогда. И если Сальвотре будет против, дальше он будет шагать один в своем мире, а я в своем.

— Больно? — подогнув под себя колени, я сидела на кровати, наблюдая, как Сальваторе себя зашивает, — Сальваторе.

— Нет, я привык, — серебряная игла мерцала на свету, лишь на секунду пропадала в его коже, — Поверь, это рана по сравнению с другими, что были на моем теле, не имеет никакого веса.

Я прошлась взглядом по его обнаженной груди, отмечая старые  бледные шрамы. Неужели, все эти годы, он сам себя зашивал? Разве мафия стоит жизни? Его тело было напряжено, пот стекал капельками по рельефу мышц. Мои веки затрепетали, я втянула воздух и отвернулась, стараясь погасить вспыхнувшие щеки и желание, что зародилось между ног. Закончив, он повернулся ко мне спиной, убирая все в аптечку, тут же я потеряла дальнейшие его действия. Мои глаза сосредоточились на шраме поперек его спины.

Бледный розовый шрам с грубыми буграми растянулся по всей спине, от лопатки до самого пояса. Ожог. Я приложила руку к сердцу, начиная потирать грудь. Горло запершило, а в груди заныло. Все его тело покрывалось множеством разных шрамов, но этот отличался от всех. Сальвотре повернулся ко мне с лёгкой улыбкой, но увидев, что я замерла в одном положении нахмурился.

— Аврора, куда ты смотришь? — он сел на кровать, — Не молчи, не заставляй меня переживать.

— У тебя на спине, — я прочистила горло, — шрам. Что это за шрам?

Его глаза начали покрываться тонким льдом, сквозь который, невозможно было пробиться. Тот взгляд, смотревший на меня с любовью, исчез, отражаясь сейчас холодностью и жестокостью. Я выжидающе смотрела на него, но наблюдала лишь сжатые скулы и кулаки.

Я зашла на запретную территорию.

— Прости, если я зашла далеко, я не хотела, — тараторила я, — Можешь не говорит мне, если для тебя это слишком, я по...

— Макарио. — он перебил меня, я посмотрела на него, желая встретится с его взглядом и понять,  чем он думает, но он не смотрел на меня, — Ты уже поняла, что он мне не родной брат. Так и есть, — яремная вена пульсировала на его шее, — мне было семь, когда его привезли к нам в дом. Отец не рассказал откуда он, а когда я спрашивал, получал молчание. Тогда я был грубым, горячим, влезал в драки, пытался заполучить внимание матери, но все без толку. Наркотики были для нее всем, она даже не узнавала меня, словно меня никогда и не было,  — он болезненно усмехнулся, — Но его она заметила и я взбесился.

Мое тело вытянулось по струнке, сердце начало метаться в груди. Я не ожидала, что он обнажит мне свою боль. Его глаза нашли мои:

— Мы дрались, бывало так, что теряли сознание. У меня были проблемы в школе с ребятами по старше, Макарио решал их за меня, за моей спиной. Однажды, он принес в школу змей и затолкал в портфель одного ублюдка, который прижимал меня всю младшую школу. У того пацана была фобия. Я не знал, зачем он это делал, ведь мы были врагами.  Мой дядя - брат моего отца начал трахаться с моей мамой, — я проглотила желчь, — Была ночь, мы с Макарио спали в своих постелях, но проснулись от дыма, — я зажмурилась, пытаясь бороться со слезами, — Моя сумасшедшая мамаша вместе с моим дядей подожгли дом с собственными детьми. Я схватил его, не думая, пробираясь сквозь огонь, но в последний момент, деревяшка упала мне на спину, — сделав глубокий вдох, он продолжил, — Я кричал ему убираться, когда крыша начала валиться вниз, но Макарио не ушел. Он голыми руками снял с меня кусок дерева и вывел из дома. После этого мы никогда не расставались. Теперь на моей спине этот шрам, как память о том  дне. Но я не стыжусь его, — яростно прошептал Сальваторе, — Макарио мне брат, Аврора, самый родной! Всегда им был и это ничего не изменит!

Битва со слезами была проиграна. Теперь я понимала его холодность, злость, безразличие ко всему. На это была причина. Его мать была полной сукой. Мои руки чесались выдрать ей все волосы! Как она могла поступить так со своим ребенком?

Сука.

Сальвотре закрыл глаза руками, облокотившись на колени, его грудь быстро вздымалась. Я прильнула губами к его спине, целуя ожог, чувствуя, как все его тело окаменело.

— Теперь я понимаю, — шептала я, двигаясь дюйм за дюймом, — твоя мать бессердечная сука, Сальваторе и в том, что случилось, нет твоей вины! Слышишь? Нет.

Я поднималась все выше и выше, доходя до шеи, ощущая, как он вздрагивает. Не выдержав, он поворачивается ко мне, усаживая к себе на колени.

— Почему, когда ты рядом моя боль уходит? — шептал он, его дыхание срывалось, — Почему я нервничаю, когда ты входишь в комнату?  Почему, Аврора? Почему моё мертвое сердце начинает биться только рядом с тобой? Почему я чувствую себя подростком, мне хочется дарить тебе цветы, водить на свидания? Скажи мне, почему? Какого хрена я чувствую, когда ты рядом?!

Я обхватила его лицо руками, смахивая маленькие слезинки.

— Потому что я люблю тебя, — он задержал дыхание, — ты плохой, я знаю, но для меня ты хороший, ты мой свет, Сальваторе. Мне все равно скольких человек ты убил, какие ужасные вещи ты творишь каждый день, но я знаю, что моя жизнь в безопасности рядом с тобой. Я чувствую себя в безопасности, когда ты рядом.

— Аврора, ты не можешь.

— Могу, — крикнула я, — я тебе тоже кое-что покажу, — открыв ящик, я достала ту самую фотографию и отдала Сальваторе, — Эта женщина - моя мама, — он вцепился в карточку я видела, как он бледнеет, а в глазах зарождается буря, — Мне было шесть.

Прикусив губу до боли, я закрыла глаза, погружаясь в воспоминания:

— Я была самым счастливым ребенком. У меня была мама, маленький брат у нее в животе и папа. Каждый месяц отец уезжал в командировку, а возвращался с ранениями. Мама говорила, что папа супер герой, у него есть миссия; оберегать своих девочек, теперь ещё и мальчика, — Сальваторе сжал кулаки, его лицо было маской гнева, — Было все как обычно, солнечное утро, запах печенья по всему дому, смех родителей... и календарь. Число, которое было отмечено красным маркером - день, когда папа уезжает. Он поцеловал меня в лоб и сказал беречь маму и брата, но тогда я заметила, что что-то не так в его лице, поведении, я не предела этому значения, — я облизала губы, смакуя соленый вкус,— Потом послышался визг машин, выстрелов, мама приказала залезать под кровать и не вылезать от туда, чтобы не случилось, она сказала, что любит меня, Сальваторе, — прошептала я, — она прощалась, — слезы брызнули из глаз, я всхлипнула, — плохие люди ворвались в дом и убили мою мать, я видела все собственными глазами, я была в крови матери, но я сидела под кроватью, я не смогла Сальваторе, не смогла...

Я вжала голову в плечи, все тело билось в истерике. Сальвотре притянул меня к себе.

— Аврора, — его голос дрогнул, — любимая, успокойся.

— Антонелло, — руки Сальваторе напряглись на моей талии.

— Что? — буркнул он.

— Этот человек убил мою мать, выстрелив в живот, а потом в лоб. Этот человек мне постоянно сниться, хоть я не видела его лица. Вот почему я ненавижу красный цвет, я боюсь его, Сальваторе. Имя этого человека Антонелло.

Сальвотре не мигая смотрел на меня, его ноздри раздувались, а грудь вздымалась. Он стиснул мою талию так, что стало трудно дышать.

— Ты ничего не перепутала?

— Нет, и ещё, — я нырнула пальцами под подушку, — эту фотографию я нашла на кухне на полу. Я не знаю, у кого может быть моя детская фотография, такая только у меня, поэтому ты не мог б...

Я замолчала на полуслове, увидев, разъяренный взгляд Сальваторе. Он как будто собрал пазл у себя в голове, но счастья от победы не принесло.

— Давай спать Аврора, — холодно и отстранено произнес он.

Не дав мне ничего сказать, лег со мной, забрав в свои объятия и выключил свет. Воздух в комнате изменился и я знала, что он не уснет. Я не знала причину, была уверенна лишь в том, что я - её  часть. Закрыв глаза, я прижалась ближе к Сальваторе, чтобы он знал, что я рядом.