Глава7. Важный вопрос

В семь утра я уже был в раздевалке, пришёл даже раньше Арсения, который с удивлённым лицом застал меня за разминкой перед льдом. — Ты что, украл ключи? — спросил он, слегка улыбнувшись и закинув портфель на стул. — Просто всё уже было открыто, — соврал я, косясь на тренера. Тот скрестил руки на груди, глядя на меня с ухмылкой. Он раскусил меня быстрее, чем я сказал, что пора на лёд. — Сегодня тренируешь каскады, — кинул он, усаживаясь на стул. — До двенадцати. Дальше тебе юниоры прохода не дадут.Я разглядывал его, силясь понять, почему раньше даже не пытался посмотреть на Арсения с другой стороны. Тогда во мне пылал пожар горя, от ухода Павла Алексеевича, но симпатия скорее всего была с самого начала, потому что голубые глаза пленили с первой встречи. А понял я это только сейчас. Микс чувств прошибал меня теперь с новой силой. До сих пор отсутствие на катке Павла Алексеевича тупой болью отзывалась где-то в уголках души, но Арсений всё меньше казался плохим вариантом, сейчас он казался правильным. Размышляя о Попове, я не заметил, как он успел подойти так близко. Когда Арсений уже стоял почти над моим ухом, я услышал: — Шастун, мать твою! Я тут же вскочил на месте, озираясь. Заметив строгий взгляд тренера, я виновато улыбнулся. С кем не бывает, как говорится. — Бегом на лёд, пока я ремнём тебя туда не отправил. — пригрозил он, а я громко сглотнул ком в горле. Это звучало вполне осуществимо. — Конечно, — отозвался я, кидаясь в сторону катка. На льду я изо всех сил тренировал свои коронные каскады, а также подальше от глаз Арсения, тренировал и новые, рисковые каскады, которые мы в своё время хотели вставить с Пашей в программу, когда я и Дима выходили во взрослые. — Шастун! — Арсений громко позвал меня. Я тут же подъехал, подхватывая салфетку из салфетницы и сморкаясь. — У тебя что, шило в жопе? — спросил Арсений прямо, а я уставился на него, отрицательно покачав головой. — Так какого хрена, ты тренируешь то, что я тебе не говорил тренировать. Этот каскад мы оставим на следующий сезон, ты уяснил? — Арсений Сергеевич, меня Дима обскочит тогда на Чемпионате России, как бы я ни старался, — поделился я совершенно честно, потому что знал, что Дима прыгает каскад, четверной тулуп и тройной аксель едва ли не лучше всех мужчин в мире. — Выше нос, шпала! Вперёд, дальше тренировать свои каскады, а не то, что ты у Позова подсмотрел. — Резонно ответил тренер, поправляя куртку сборной России. Едва я вернулся к своим стандартным упражнениям, Попов погрузился в свои мысли. Он уже много раз рассчитывал на то, что ждало меня на главных стартах самого важного сезона в жизни — Олимпийского сезона. Тренер прекрасно знал, что я шёл к этой медали всю свою сознательную жизнь и даже, если мне скажут завалить минотавра, я пойду и глазом не моргнув. В общем, всё ради медали. Ради самого важного в своей жизни куска золота. Гробят своё здоровье, поддаются стрессу и постоянному давлению. Через слёзы, пот и кровь достаётся каждая медаль и только спортсмен — знает её настоящую цену. И Арсений не был до конца уверен, смогу ли я справиться прежде всего с самим собой, своими мыслями, чтобы собраться и выдать чистые прокаты. Тренер не мог вот так пролезть ко мне в голову и разобрать тот хлам, о котором я привык думать, загоняя себя в какие-то рамки. Это Попова бесило, он совершенно не знал о чём я думаю. — Я тебе уже говорил, что будет, если будешь паясничать, — громко сказал тренер, выключая музыку. — Ты не докрутил лутц. Непозволительная ошибка на твоём уровне. Я выдохнул, ощущая как злость, словно неожиданно приятный яд, разливается по моим венам. Это была нездоровая злость, но именно она каждый раз давала мне смачный пинок. — Вперёд, — подтолкнул меня Арсений Сергеевич, а я вернулся на центр льда, начиная вновь и вновь прогонять заученные до скрежета зубов, но не до конца идеальные прыжки. Через полчаса мужчина объявил перерыв и возвратился в свой кабинет за кофе. Нервно постукивая пальцами по столу, Попов сидел задумавшись. Через два дня начнется Чемпионат России.

***

Я подскочил, как угорелый, в то утро даже мама встала вместе со мной, отложив все свои дела. Все эти выпады заботы в мою сторону я воспринимал очень скептично, потому что знал, что такое представление, мама проворачивала едва ли не перед каждым важным стартом. — Кофе на столе, Тош, — кинула она, зайдя в комнату. — Спасибо, — ответил я сонным голосом, довольно медленно собирая чемодан на соревнования. У меня не было ощущения того, что совсем скоро решится моя спортивная судьба. Будут определены места в сборной на самый ответственный сезон. Я и Дима, конечно, главные надежды мужского одиночного фигурного катания, но кроме нас по всей России ещё тысячи талантливых фигуристов, которые с таким же рвением хотят урвать свой кусок от общего пирога. Собрав всё необходимое, я пошёл в сторону кухни. Мама сидела напротив меня молча, но по её мечущемуся взгляду я понял, что она переживает в десятки раз сильнее меня, учитывая то, что я не волновался вообще. — Всё будет нормально, — сухо сказал я между глотками кофе. Есть не хотелось, хоть мама и сделала мне два сочных бутерброда с вареной колбасой. — Я так переживаю, Тош, этот сезон, — говорила она с придыханием, — ведь самый сложный в твоей карьере, такой ответственный, каждая медаль так ценна… — Спасибо за кофе, — не выдержав её эмоций, я решил, как можно скорее поехать в сторону аэропорта. В этом году Чемпионат России проводился в Воронеже, на моей малой Родине. — Я подвезу тебя до аэропорта, — вызвалась мама, и я решил не отказываться. Мысленно я позволил себе думать о том, что мама действительно стала заботливой навсегда, а не только в преддверии важного старта, как это обычно было. — Хорошо, — я накинул на себя пуховик, кепку, натянул зимние кеды и подхватив чемодан за ручку, вышел в сторону лифта. Я был даже рад, что мы ехали всю дорогу молча. Только когда я вышел из машины и забрал чемодан, мама позволила себе обнять меня. Но все объятия были такие неискренние, что я чувствовал это каждой клеткой тела. От них не было тепла и любви. — Мне пора, — отозвался я, выдыхая морозный воздух, а мама кивнула, мимолетно смахнув слезы. У входа в аэропорт я заметил Арсения Сергеевича. Конечно, очень трудно не заметить голубоглазого и темноволосого мужчину, в куртке сборной России и красных штанах. Да, Кристин, пожалуй, он ничего… Я быстро замотал головой, стараясь больше не думать. Подойдя к тренеру, я заметил его улыбку. — Идём, чемпион, — сказал он и завернул в сторону входа. Паспортный контроль и досмотр ручной клади мы прошли довольно быстро и теперь сидели в зале ожидания. Арсений спокойно читал журнал о моде, а я искал глазами курилку. — Помещение для курения на втором этаже, после туалета направо, — кинул Попов, а я даже вздрогнул и развернулся посмотреть на него. — Ты весь извёлся уже, — лишь сказал он, не поднимая взгляда. — Откуда вы… — начал я, поднимая бровь. — Иногда полезно жевать жвачку, Шастун, — сердито ответил Попов, будто даже сильнее сжимая пальцами несчастный журнал. В тот момент мне впервые захотелось удариться головой об стену. Ну правда, что может быть хуже того, что новый тренер спалил твою вредную привычку, да ещё и так глупо. Павел Алексеевич вот, заметил меня первый раз у подъезда, когда гулял с собакой, тогда я не знал, что он жил совсем рядом с нами. Помню, я тогда получил от него смачную оплеуху. В случае с Арсением Сергеевичем всё было немного по-другому. Он за всё время нашего диалога так и не поднял на меня взгляда. Просто уничтожил меня лишь тоном своего голоса. Серьёзно, я шёл до курилки словно пришибленный. А едва никотин достиг лёгких, я позволил себе расслабленно выдохнуть, противная скованность прошла.Мерзость. Полёт прошел достаточно хорошо, после неприятного диалога в аэропорту, Попов чуть подобрел. Какого было моё удивление, когда он предложил мне сделку, когда я и он оказались в такси на пути к отелю. — Давай так, никотиновый мальчик, — начал Попов, а я усмехнулся. — Ты отдаёшь мне пачку до конца соревнований, — тренер протянул руку. Ага, шанса отказаться вы мне даже не даёте, Арсений Сергеевич. — За хорошее поведение я её тебе верну. — Завоёвывать золото, чтобы получить свою пачку сигарет от тренера обратно? — я поднял бровь и усмехнулся. — Антон, ты катаешься, чтобы прийти к золоту Олимпийских игр, а не к пачке Parliament Silver, — строго произнёс вдруг Попов, а я виновато опустил голову. Да уж, шутка не удалась. — Хорошо, — я пожал ему руку, а такси тем временем остановилось у нашего отеля. — Пора, — кинул я, вылезая из машины. В лицо тут же ударил неприятный холодный ветер. Арсений последовал за мной, но прежде расплатился с водителем и забрал свой чемодан. — Добро пожаловать в отель «Воронеж — Марриотт», — поприветствовали нас на ресепшн, а я тихонько присвистнул. Да, не каждый раз останавливаешься, в одном из самых дорогих отелей Воронежа. — Номер на имя Арсения Попова, — сказал кокетливо тренер, а я цокнул, закатив глаза. — Добро пожаловать, Арсений Сергеевич, — я заметил, как щёки молодой сотрудницы заалели и впервые почувствовал себя как-то по-другому. Моё… Эта фраза так резко возникла в моей голове, что я чуть пошатнулся от осознания. С каждым таким моментом я понимал, что назад отступать не планирую, но ещё очевиднее — не хочу. Я даже не был уверен, нравятся ли ему парни? Потому что мне да. Арсений, хоть бы ты мог читать мысли, всё было бы так просто… — Идём, — подпихнул меня Попов, а я от неожиданности вздрогнул. — Ты чего такой шуганный стал? — Нет, не шуганный, — заявил я слабо. — Просто устал. — Ничего, принцесса, сейчас поспишь, — подшутил Арсений, нажимая на кнопку этажа. — Можно мне мой ключ, Арсений Сергеевич? — попросил я, косясь на него. Вены, выступающие на его руках и сама его внешность волновали меня. Я выдохнул. — Мы живём в одном номере, — Попов усмехнулся, а я в момент стал белее бумаги. — Что? — шёпотом. — Вперёд, шпала! — Арсений махнул рукой, выходя из лифта. До комнаты мы шли молча, я пытался понять, как мне себя вести наедине с тренером. Наедине. Один на один. Когда я зашёл, тут же облегченно выдохнул, замечая две односпальные кровати. — Я спать, — тут же заявил я и в одежде плюхнулся на кровать. Арсений позади меня усмехнулся, а затем направился в ванную.

***

Проснулся я часа через два, за окном была кромешная тьма. Кое-как открыв глаза, я увидел, как Арсений лежал на кровати в спортивном костюме своего спонсора — компании спортивной одежды Nike и читал книгу. Приподнявшись на локтях, я понял, что лежал под одеялом, но слава богу в одежде. — Сколько времени? — поинтересовался я, потирая глаза. Обернувшись и посмотрев на меня, Арсений отложил книгу, улыбаясь. — Добрый вечер, юноша, — сказал он, поднимаясь с кровати и щёлкая кнопку выключателя. Яркий свет тут же ударил в глаза и я сощурился. — Время пять вечера и пора поднимать свой зад на первую вечернюю тренировку, — скомандовал он уже чуть строже. — Марш в ванную. — Конечно, — ответил я, недовольно поморщившись, а затем добавил совсем тихо, — папочка. И как хорошо, что Арсений этого не услышал, потому что иначе я бы сгорел со стыда.

***

Я довольно вяло провёл вечернюю тренировку, на катке нас на удивление было немного. Заявленного времени для официальных тренировок было очень мало, поэтому я не собирался пропускать ни одну. Чего не скажешь о Диме, который соизволил заявиться в отель, лишь к девяти вечера. Пока Оксана Фролова что-то обсуждала с администрацией отеля, мы вышли покурить, заведомо встав подальше, лишь бы не попасться на глаза тренерам. — Фролова знает? — поинтересовался я невзначай и закурил. — Не-а, — коротко ответил Позов. — Ни к чему ей это. У неё и так проблем дофига сейчас. Я вскинул бровь. — Федерация давит, хочет секцию её прикрыть, потому что выгоды никакой, — Дима выдохнул дым, — не «чемпионская» команда. Я понимающе кивнул, продолжая курить. Разговор как-то не завязывался. Думаю, сказывалось и наше будущее соперничество, вот только уже в рамках совершенно разных клубов. — Слушай, Тох, — начал было Дима, а я тут же докурив и выбросив сигарету, перебил его: — Не начинай. Будет так, как будет. Дима секундно ухмыльнулся и кивнул. — Шастун? Блять. Вот умеет же в подходящий момент подойти. И ведь нашёл как-то! Я всё же развернулся, скидывая капюшон бордовой толстовки. Глядя прямо на тренера, краем уха я всё же услышал, как Дима ушёл прочь. — Тебе не приходило в голову, например, хоть разок послушать тренера? — спросил мужчина строго. Он был не просто зол… Он был в ярости и я знал, чувствовал это. — Приходило, — сознался я, уставшим голосом. Спорить не было никакого желания, достав пачку из кармана, я вложил её в руку Арсения.

***

Глубокой ночью я проснулся от того, что Попов в свете лампы, рассматривал чью-то фотографию. Сонными глазами попытался выяснить, кто был изображён на фото, но затем я понял, что сон вновь забирает меня в свои объятия. И всё-таки, я успел заснуть с одной мыслью: Что дальше будет между мной и Арсением Сергеевичем?