Глава 38

Сэбия — Еще один кошмар, с которым придется жить? — шепчет она.Это удар в грудь, достаточный, чтобы на глаза навернулись слезы.В обычной ситуации я бы задрожала, чтобы отстранить её от себя и отказать ей, но во мне разгорается гнев иного рода. Если она считает меня кошмаром, то я буду худшим из всех, что у неё были. Я буду той, кто не даст ей спать по ночам до конца её жизни, она будет просыпаться без меня, но всегда тосковать по мне.Я позволю ей получить меня еще раз, только потому, что потом она будет жалеть о том, что потеряла меня.— Что значит еще один, — уныло повторяю я.Сегодня вечером она решительно настроена на это, и я задаюсь вопросом, может быть, это только для того, чтобы убежать от собственного разума. Больше всего на свете я хочу, чтобы она рассказала мне, что мучает её в ночных снах, но томительное жжение её слов.— Ты была голой? — спрашивает она.— Да, — шепчу я.Она хмыкает, затем берется за конец моей футболки и тянет ее вверх, освобождая мои руки, чтобы полностью снять ткань.Мои соски твердеют, когда прохладный воздух оседает на моей раскрасневшейся коже, заставляя мурашки выходить на поверхность. Я дрожу, несмотря на то, что внутри у меня все горит.Затем она стягивает с меня плавки и раздвигает ноги, чтобы оказаться между ними.Мои щеки горят, когда я чувствую, насколько скользкие у меня внутренние поверхности бедер. Мой мозг разделился на две стороны одной медали. Я хочу, чтобы она почувствовала, как сильно я нуждаюсь в прикосновениях, но не хочу, чтобы она знала, что это только для неё.Взяв мои запястья обратно в одну руку, она снова сжимает их над моей головой, нависая надо мной. Горячее дыхание обдувает мою чувствительную плоть, и я не могу удержаться, чтобы не сжать бедра вокруг её бедер.— Где я тебя трогала? — спрашивает она, держа свободную руку на моем внешнем бедре. Её ладонь обжигает мою кожу, но само её присутствие излучает тепло.— Мои соски, — хрипло признаюсь я. — Твоим ртом.Она хмыкает, глубокий звук ползет по каждому нерву в моем теле. Я резко вдыхаю, когда она наклоняется и захватывает мой правый сосок между зубами, втягивая пик в свой горячий рот и резко посасывая.Моя спина откидывается от кровати, дрожь сотрясает мое тело, когда стон срывается с моего языка.— Да, — шепчу я, прижимаясь к ней своей киской.Я должна была сначала сказать, что она голая, исключительно для собственного самоудовлетворения.Она резко прикусывает мой сосок, прежде чем отпустить его, и поднимает подбородок настолько, что лунный свет освещает строгие линии её лица и открывает её потемневшие глаза.Это парализует — то, как она ненавидит хотеть меня. Это придает сил.— Ты целовала мои бедра, — говорю я ей, удерживая её взгляд. — Ты умоляла полизать меня.На её правой щеке появляется ямочка, губы слегка кривятся. Эти ямочки выдают её, иначе её веселье можно было бы увидеть только в её глазах.— Ты сказала: «Дай мне попробовать тебя на вкус, bella — красавица». Моя киска была влажной, как и сейчас, и у тебя чуть слюнки не потекли, лишь бы попробовать.В её груди зарождается рык, и она садится, ослабляя хватку на моих запястьях.— Держи руки над головой, Сэбия. Если ты захочешь прикоснуться ко мне, ты будешь придерживаться тех же правил и будешь умолять об этом.Это не должно быть проблемой.Вот только в тот момент, когда она скользит вниз по моему телу, устраивая свои плечи между моих ног, я сгораю от желания запустить руки в её волосы.Я сопротивляюсь, пока она оживляет мои сладкие мечты и осыпает мягкими поцелуями мое бедро, сохраняя зрительный контакт. Тени стали глубже, так как она больше не находится прямо в лунном свете, но я все еще могу видеть её глаза достаточно, чтобы почувствовать их интенсивность.Когда она достигает моей киски, делает паузу, её дыхание веером пробегает по чувствительной области.— Дай мне попробовать тебя на вкус, bella — красавица, — дьявольски шепчет она, и этот акцент делает слова намного более восхитительными, чем в моем сне.Мое сердце подпрыгивает в горле, почти не давая вырваться отчаянному «да».Ямочка снова появляется, но она не дает мне посмотреть на нее, опускает подбородок вниз и скользит языком по моему входу.И снова моя спина отрывается от кровати, а я сжимаю руки в кулаки, чтобы подавить желание прикоснуться к ней.— О, черт, — стону я, задыхаясь, когда острый конец её языка проводит взад-вперед по моему клитору, зажигая каждый нерв внутри.Как ей удается задеть каждый из них?Мои бедра подрагивают, а глаза закатываются. Я уже близка к оргазму. Этот сон подтолкнул меня к краю, и Кира воплотила его в жизнь — это трансцендентно.Мои руки вцепились в подушку надо мной, яростно выгибаясь в ней. Она переключает свое внимание вниз, с жаром погружаясь в мою киску, вылизывая меня так тщательно, что я убеждена, что нет ни одного дюйма, который бы она не облизала.Она мурлычет, прежде чем прорычать:— Каково это — быть съеденной заживо?— Этого недостаточно, — пролепетала я, задыхаясь. — Я бы предпочла, чтобы ты затрахала меня до смерти.Она поднимается на колени и стягивает рубашку через голову за воротник. Мой рот наполняется слюной при виде лунного света и теней, вступающих в войну за каждый выступ и изгиб её тела.Я уже готова сесть и лизнуть её пресс. Однако она уже стягивает шорты, обнажая нечто гораздо более манящее. — Почему ты стала любимчиком Бога?Она смотрит на меня со зверским выражением.— Ты сможешь спросить его сама, когда я отведу тебя к нему.Я прикусываю губу, но у меня вырывается вздох, когда она хватает меня за бедра, поднимая их на высоту своих собственных, а затем направляет свои пальцы к моему входу, при этом я лежу на кровати только верхней частью спины.Она держит меня одной рукой, отстраняясь, так близко к тому, чтобы снова почувствовать себя полноценной.— Позволь мне познакомить тебя с ними, bella — красавица.