Глава 30

С новыми силами я прибыла в Россию. Она встретила меня грозовыми тучами. Верхоянск — город, находящийся на дальнем севере России. Говорят, зимой здесь очень холодно, а летом температура не бывает больше двадцати градусов тепла.

Люди в аэропорту на меня смотрели странно. Я отличалась от них. Помимо этого, я ничего не понимала. Русский язык я не знаю. Все, что я могла перевести, я переводила через переводчик, который работал криво.

Добираться до бабушки оказалось крайне проблематично. Здесь нет метро и такси. А все, что мне оставалось, пойти на общественный транспорт. Абсолютно каждый объект в городе отличался от привычных мне видов в Америке и других странах, которые я посещала. Столпотворение на автостанции вызывало панику. Люди оживленно болтали, у кого-то плакал ребенок.

Россия — суровая страна. Хмурые люди, оглядывающие тебя беспричинно осуждающим взглядом, разбитые дороги, словно по ним прошелся великан. Все вокруг мрачно, даже несмотря на летнюю пору. Больше меня удивили дома, я никогда в своей жизни не видела таких странных, угрюмых панельных многоэтажек.

Признаться, даже дом, где я жила с отцом в подростковые годы, выглядел намного комфортнее. Видя, как живут простые люди, понимаешь, что нужно ценить то, что имеешь. Теперь я кажется понимаю, почему бабушка выбрала отдать маму дедушке, позволив забрать ее в Америку. Жить здесь — испытание.

Я села в набитый людьми микроавтобус. Гнал он по кочкам с такой скоростью, что казалось ты сейчас вместе с транспортом разделишься по частям. Меня придавил большим животом взрослый мужчина, от которого пахло потом. От запаха у меня заслезились глаза. Спустя полчаса тряски, меня высадили. Уже темнело.

Я потащила свой чемодан, параллельно уткнувшись в телефон. Если карты не врут, то дом бабушки находится в нескольких метрах от меня. Кажется, я волнуюсь. По лбу стекают капли пота. Она и вовсе может мне не открыть! Александра живет в частном деревянном доме. Дойдя до него, я отдышалась, позвонив в железную зеленую калитку.

Минут пять мне никто не открывал. Я сжимала в руке телефон с переводчиком, понимая, что мне придется все свои слова переводить. Бабушка вряд ли знает английский. Послышались шаги. Забор открыла худая женщина пятидесяти лет в леопардовом халате, черных лосинах и с высоким хвостом. На лицо она сильно напоминала мою маму.

— Что надо? Ты кто? — что-то жуя, буркнула она на русском.

Я открыла рот от удивления, впервые видя свою бабушку. Александра рассматривала меня хмуря брови и продолжая громко чавкать.

Я набрала в переводчике приветствие, и дала ей прослушать.

«Здравствуйте, я ваша внучка, меня зовут София. Я дочка Анастасии Соболевой. Вам это имя о чем-то говорит? Простите, я не говорю по-русски. Я выросла в Америке.» — произнес переводчик.

— Ахуеть, — выругалась она на русском.

Смысл слова я не поняла, однако по ее лицу все стало ясно: она в шоке.

— Здравствуй! — бабушка заговорила на английском. — Ты кто такая, аферистка?

Она сделала шаг ко мне, и схватила меня за грудки.

— Хочешь на деньги меня развести? Какая еще внучка? Откуда ты знаешь Настеньку?

— Мне не нужны твои деньги! Я сама могу тебе их дать сколько захочешь! — прыснула я. — Я ребенок твоей дочери, которую ты бросила тридцать лет назад!

Александра убрала руки, наконец-то проглотив еду. От услышанного, она едва не поперхнулась.

— Внучка?

— Внучка! Я твоя родная внучка!

— Ты слишком взрослая для моей внучки. Во сколько Настенька тебя родила?

— В шестнадцать.

— Бляха-муха! — бабушка снова сказала какое-то непонятное слово на русском.

— Бляха-муха! — с улыбкой повторила я.

— А Настя здесь? Она приехала с тобой?

— Мою маму теперь зовут Стейси, и нет, она не со мной. Я тайно приехала познакомиться с тобой.

— Так, еще раз повторю, денег у меня нет, если что-то хочешь требовать от меня или шантажировать, сразу говорю — я вызову полицию.

— Я пришла с хорошими намерениями.

— Ладно, проходи в дом, — Александра пропустила меня, помогая завести чемодан.

Переступив порог, я попала в маленький дворик. В будке лаяла собака, в окнах дома горел желтоватого оттенка свет и шумел телевизор.

Войдя в дом, я сняла обувь, вступив на мягкий красный ковер. Александра столкнулась со мной в коридоре, заглянув мне в глаза.

— Ты так похожа на меня в молодости... Я не верю, что все это реальность, — бабушка заключила меня в объятия. — И как только ты свалилась мне на голову? Я ведь все эти тридцать лет не переставала вспоминать Стейси... Найти ее пыталась, но все тщетно. Ее отец оборвал все связи. Он бросил меня. Я уже и не надеялась...

— Я сама не думала, что смогу прилететь из другой страны, бабуль.

— Не называй меня бабулей! Я еще слишком молода. Мне всего пятьдесят один.

— Ладно-ладно. Ты одна живешь?

— Одна. Никого у меня нет уже много лет. На прошлой неделе я уволилась с работы.

Я осмотрела дом, понимая, что он выглядит крайне плачевно. Оборванные обои, на стене висит календарь за две тысячи восьмой год, на старом диване лежит цветастый коричневый плед.

— София, ты симпатичная девушка и вежливая, — Александра подкралась сзади. — Но пойми меня правильно, я не ждала твоего приезда. Не может человек просто так приезжать из другой страны. Если тебе не нужны мои деньги, значит скорее всего ты хочешь мою квартиру.

— У меня есть жилье, твое мне не нужно.

— Тогда в чем смысл того, что ты нашла меня? Как ты вообще узнала, где я живу? Стейси было четыре года, когда ее забрал отец. Вряд ли она могла помнить адрес.

— Это не важно, главное, что я тебя нашла! — я взяла ее за руку. — Если тебе нужны деньги, я могу дать.

Достав из чемодана пачку долларов, я положила их на стол.

— Откуда у тебя столько? — у Александры округлились глаза.

— Не думай об этом. Они нужны тебе. Бери.

— Меня как раз недавно уволили с работы. Мне и правда нужны деньги. Но я не стану их брать. Это деньги загнивающего запада...

— Но ты нуждаешься...

— Однажды, я нуждалась в деньгах и связалась с твоим дедом. Он сломал мне жизнь. Опозорил на весь город. Помню, как в меня тыкали пальцем и обсуждали в школе мою раннюю беременность. Тогда это был позор. Ты то хоть не залетела в шестнадцать? А то это у нас по женской линии семейное...

— Нет-нет, — я улыбнулась.

— Ну и славно. Деньги свои убери. Я не возьму.

— Я не буду их убирать. Для меня они ничего не значат, но тебе могут помочь.

— Сразу видно, что у тебя американский менталитет. Знаешь, София, мне стыдно перед тобой. Я бросила твою мать.

— Зато сейчас ты можешь все исправить!

— Как?

Я достала из чемодана фотографию мамы. Александра осторожно забрала у меня ее из рук, рассматривая свою взрослую дочь. У бабушки на глазах застыли слезы.

— Это же моя копия в молодости...И фигура, и волосы. Настенька...

— Твоя дочь натворила много плохих дел. Я не могу рассказать обо всем, но скажу вкратце — она встречается с бандитом. Из-за этого моя жизнь разрушилась. Она забрала меня от отца в пятнадцать, и с тех пор, я жила вместе с ними. Человек, которого она любит — творит ужасные вещи. Он заставлял делать их и меня. Я превратилась в куклу, в руках влиятельных людей. Знаешь, почему я прилетела в Россию? Потому что меня ничего не держит в Америке. Я нигде не чувствую себя как дома.

— Ох, — бабушка присела на диван, схватившись за голову. — И это все ты рассказываешь про мою Настеньку...

— Стейси. Она Стейси.

— Для меня она Настенька. Не знаю, смогла бы она простить меня за то, что я отреклась от нее...

— Я считаю, что ты ей нужна. Как и мне. Хоть это наша первая встреча, я хочу, чтобы она была не последней.

— Всю жизнь я проработала на фабрике. Мои родители умерли, когда мне было тридцать. У меня не осталось никого. Я каждый день вспоминала свою дочь и жалела. Жалела, что допустила ошибку, отдав ее отцу.

— Вот видишь, все можно исправить.

— Да что уже исправишь. Она выросла. Связалась с каким-то, как ты говоришь, бандитом.

— Я хочу чтобы она одумалась. Чтобы вы поговорили.

— Как мы поговорим?

— Ты хочешь, чтобы я забрала тебя в Америку?

— Что за глупости? Здесь моя родина.

— А там твоя дочь.

— Уже поздно, — Александра скрестила руки на груди. — У меня в доме слегка не убрано. Я постелюсь тебе в самой чистой комнате. Обсудим все завтра.

Бабушка ретировалась, а я пошла осваиваться в доме. За окном сгущались сумерки. Собака в будке перестала лаять. Я рассматривала каждый предмет интерьера, покрытый толстым слоем пыли. Здесь давно не убирались. Я взяла с тумбочки фотографию в рамке, на которой изображена молодая бабушка с маленьким ребенком. Я сразу же узнала маму. Она такая крошечная и милая, что вызывает умиление.

— София? — послышался голос Александры, и от неожиданности я выронила фотографию.

— Это было мое любимое фото, — бабушка покосилась на меня. — Зачем ты полезла?

— Прости, я просто хотела посмотреть, — я судорожно принялась собирать осколки.

— Оставь, я сама уберусь.

— Нет, я все уберу!

— София!

Александра потянула меня за кофту. Я наконец-то подняла на нее голову, бросив собирать осколки.

— Я не хотела...

— Я верю, что ты не хотела. Иди ложись спать. Я долго не сижу по ночам. У меня режим. Тем более ты тоже устала с дороги.

— Ты не злишься на меня?

— Все хорошо, — бабушка подмигнула мне.

Несмотря на то, что она была мне бабушкой, выглядела Александра молодо. Стройная и ухоженная, хоть одета не богато.

Я зашла в спальню, и в нос ударил запах пыли. На железной одноместной кровати лежал плед и одна подушка. Спать в таких условиях я не привыкла. Лучше бы было, если бы я сняла какой-нибудь номер в отеле.

Аккуратно расположившись на кровати, я заметила в углу маленького паучка, плетущего активно свою паутину. Скривившись, я укрылась с головой пледом, отвернувшись к стене.

Утро наступило быстро. В комнате за ночь заметно похолодало. Даже плед не спасал. Я проснулась оттого, что продрогла. Паучка в углу больше не видно. Солнечный луч пробивался сквозь трещинку в окне. Из кухни пахло какой-то выпечкой. Я поднялась, вдыхая на удивление приятный аромат, и поплелась в ванну.

С сантехникой у бабушки тоже нехорошо. Ржавый подтекающий кран, сырость, отсутствие горячей воды. Сделав водные процедуры, я завернулась в висящий на крючке халат, отправившись на кухню.

Александра вовсю обжаривала пирожки в большом количестве масла. Я села за стол, наблюдая, как она отчаянно переворачивает выпечку голыми руками, не боясь обжечься.

— Этот рецепт мне рассказала моя мама. Вы, американцы, вряд ли пробовали такую еду. Однако, это очень вкусно.

— У нас в стране пирожки не едят. Зато любят бургеры и пиццу.

— А это в сто раз вкуснее.

Ароматную выпечку бабушка выложила на большую керамическую тарелку с замысловатым синим узором. Я взяла одну штучку и разломила напополам.

— С картошкой и печенью, — уточнила Александра. — Очень вкусно, пробуй!

Откусив кусочек жирного теста с начинкой, я ахнула. Это и правда вкусно, хоть на губах останется масло.

Мы завтракали и непринужденно обо всем разговаривали, я впервые за долгое время почувствовала себя спокойно. Бабушка быстро расположила меня к себе, и если не учитывать тот факт, что она бросила маму, это довольно милая женщина, пусть слегка и необычная.

— Я помогу тебе с переездом в Америку. Решайся. Увидишься с дочкой.

— Ночью я долго думала, — бабушка почесала бровь. — Это плохая идея. Я не думаю, что Настенька захочет общаться со мной.

— Совместными усилиями мы вытащим ее из этих отношений! Это шанс для нас начать новую жизнь. Мама бросит этого Бернардо, вы вновь воссоединитесь, переедете в другое место...

— А если она не захочет? Если бы захотела, давно бы бросила своего бандита.

— Ей просто нужна ты, — я взяла бабушку за руку. — Даже спустя тридцать лет, ребенок может нуждаться в родителях.

— Не знаю, София. Завезешь меня в Америку, а потом я не выберусь оттуда. А ты потом раз, и заберешь мой дом.

— Да не нужен мне твой дом! — возмутилась я.

— Ладно-ладно. Я подумаю. Все таки это непростое решение.

— Я поддержу тебя. Просто знай, что не важно, кем мы были раньше, главное, кем мы являемся сейчас.

— Настенька тебя хорошо воспитала.

— Это не совсем так, — поджимаю губы. — Можно сказать, мама меня не воспитывала. Возможно, если бы все было по-другому, я бы сейчас не думала о плохом.

— Все же можно изменить, верно?

— В твоем случае да! — вздыхаю. — А вот в моем, даже не знаю. За свой возраст я натворила ошибок побольше тебя.

— Хоть кто-то меня переплюнул, — Александра поставила на стол заварочный чайник. — Давай выпьем ромашкового чая.

Мы продолжили болтать с бабушкой, попивая горячий напиток. Я привыкла к ее дому, хотя вчера мне хотелось побыстрее уехать. Сегодня же, при дневном свете, все выглядело куда более уютно. Александра показалась мне душевной и искренней женщиной, хотя до жути грустной. Есть шанс, что мама сможет принять ее. Я была бы рада, если бы наша семья сплотилась. Возможно, бабушка смогла бы наставить мою мать. Помочь ей уйти от Бернардо...

— Этот бандит Настеньки...Он тебя не обижал?

— Обижал. Он бил меня. Заставлял делать криминальные вещи. Поэтому я умею стрелять с разного вида оружия и драться.

— А по тебе и не скажешь, что ты умеешь драться.

— Жизнь научила.

— Если я встречусь с этим Бернардо, я переломаю ему руки, которыми он бил тебя. Настеньку тоже проучу. Никто не имеет права причинять вред моей внучке.

— С ним лучше не связываться!

— Не переживай, знаешь, сколько раз в жизни мне приходилось стоять за себя? Я живу в России. Здесь люди злые.

— Я заметила...

— Тебя, конечно же, я в обиду не дам никому. Не зря ты приехала ко мне. Значит так нужно.

— Я благодарна, что ты не выгнала меня.

— Как же я тебя выгоню? Моя кровинушка, не выдумывай...

Бабушка совсем не такая как моя мать. Как же мне не хватало подобного внимания. И пусть я не могу рассказать Александре обо всем, что пришлось пережить живя со Стейси, чувствую, что она понимает меня как ни кто другой. Она рада мне. Целый день мы провели вместе. Я помогала ей убираться, удивляясь тому, что давно не занималась подобным. Я даже разучилась держать швабру в руках. Тем более у бабушки она деревянная и старая. Намотав на нее серую и дурно пахнущую тряпку, я принялась мыть полы.

— На самом деле, я бы хотела поехать с тобой в Америку, хотя бы потому что я устала жить на севере. Еще месяц и весь город превратится в ледышку. А зимой температура достигает минус сорока.

— Как ты здесь жила все это время?

— Топила печь. Колола дрова. А что делать? У меня нет выбора.

— Ты обязана поехать со мной, — я бросаю швабру на пол. — Ну пожалуйста! Я оплачу все расходы. Просто будь рядом.

— Кажется, я не заслужила такой роскоши, — Александра поникла. — Я чувствую вину перед Настенькой и тобой. Вы — моя родня, а я даже не пыталась вас отыскать.

— Но теперь все может быть по-другому. Я сделала все за тебя. От тебя требуется желание наладить свою жизнь и жизнь дочери.

— Какая же ты умница, София. Проделала такой путь ради примирения поколений.

— Как ни странно, вы моя семья. Пусть жизнь разлучила нас, но я уверена, если мы все вместе постараемся, то нас ждет светлое будущее.

— Умничка, — бабушка погладила меня по голове. — Какая же ты прекрасная девушка. И с головой на плечах. Умная.

«Про умную, конечно, громко сказано» — подумала я.

Я пробыла у Александры еще сутки, после чего мне наконец-то удалось уговорить ее вернуться вместе со мной в Америку. Это решение ей далось непросто, но она хотела встретиться с дочерью. И тогда, у меня закрались мысли, что все, что я сделала, было не напрасно.

Я улетела вместе с бабушкой в Нью-Йорк. Во время полета я поддерживала ее и успокаивала. Это стало моей отдушиной. Мое самочувствие оставалось паршивым, поэтому я пообещала себе, что по прилету в штаты, я обязательно посещу врача.

Прилетев, я помогла Александре с документами и оформлением. Мои финансы решали много вопросов. Поэтому бабушка могла не переживать за то, что она теперь находится в чужой стране. Ей все казалось в новизну, а голубые глаза вновь загорелись. Приятно наблюдать, как она всему восхищалась, ведь в своей жизни вряд ли она видела что-то подобное.

Мы прошлись по ряду магазинов, и я выбрала для Александры более подходящую одежду. Примерив ее, бабушка выглядела еще моложе. Модные штаны и вязаная белая кофта сделали ее еще более современной и молодой. Она больше не похожа на бедную одинокую женщину.

— Теперь на первый взгляд я твоя ровесница! — бабушка рассмеялась. — Только жаль, что волосы по плечи. А так,  никто бы не догадался!

— Ты права! — я взяла ее под руку. — Следующая остановка особняк Бернардо. Так что готовься. Мы уже у цели.

Александру потряхивало, когда мы остановились возле входа в дом. Она сжимала мою руку, переживая, что Стейси не захочет ее видеть. Но назад пути не было. Я посмотрела на бабушку, и кивнув ей, нажала на звонок.

— Я знаю, что тебе страшно. Но самое сложное испытание ты уже прошла — ты смогла пойти навстречу своему страху.

Дверь открыл сам Бернардо. Александра и он одного возраста. Иронично получается, Стейси встречается с мужчиной, который одногодка ее матери...

— Ты Бернардо? — бабушка посмотрела на него, как на мусор.

— Да, а ты кто такая? — босс оскалился.

Александра замахнулась, и ее кулак врезался в нос Бернардо. Тот, несмотря на свое крепкое телосложение, пошатнулся.

— Ты что делаешь?! — я делала вид, что возмущаюсь, хотя на самом деле гордилась ее храбростью.

Пройдя мимо босса, мы вошли в дом, закатывая наши чемоданы.

— Что за шум? — в коридор вышла мама, держа в руке стакан с холодным кофе. Увидев, что я не одна, Стейси не придавая этому значения, продолжила пить напиток. — Здравствуйте, а вы кто? Почему с вами моя дочь? Она что-то натворила?

— Настенька, — бабушка сделала шаг вперед. По ее щеке потекла слеза. — Моя Настенька...

— Вы кто такая? — Стейси поставила стакан на тумбу. — Какая еще Настенька?

— Я твоя мать! Александра Соболева.

— София, что за шутки? Кто эта женщина? — Стейси негодующе посмотрела на меня. — Что она несет?

— Она моя бабушка, — уверенно заявила я. — Ты думала, где я была? Я была в России. Бабушка приехала, чтобы встретиться с тобой.

— Мама?! — Стейси пошла ей навстречу. — Это правда ты?

— Правда, Настенька.

Моей маме нехорошо, она теряет сознание, рухнув на пол. Из-за бабушки на полу теперь валяются двое — Стейси и Бернардо. Александра одним выстрелом убила двух зайцев.

— Я сбегаю за водой! — удаляюсь на кухню.

***У Бернардо разбит нос, он сидит за столом, прижимая к лицу упаковку замороженных креветок. Мама лежит на диване с холодным компрессом на лбу, постепенно приходя в себя.

Я сижу рядом с бабушкой, стараясь успокоить ее. Она недобро поглядывает на Бернардо, а он на нее.

— Какой неприятный мужчина. Как моя дочь могла связаться с таким чудилой? — выдает она.

— Вообще-то я все слышу! — кричит Стейси. — Я не знаю кто ты такая и почему София привела тебя в дом, но знай, тебе здесь никто не доверяет! Ты не моя мать.

Александра роется в чемодане, находя несколько детских фотоснимков Стейси. Одну из фотографий я узнаю, это та, что находилась в стеклянной рамке, которую я разбила по неосторожности. Бабушка протягивает маме снимок, и когда Стейси замечает на нем себя, снова теряет сознание.

— Вы хотите, чтобы она откинулась? — встрял Бернардо. — Оставьте Стейси в покое.

— Заткнулся бы, чудила, — бабушка выражается на русском.

И только по ее лицу можно понять, что обращается она к боссу не столь уважительно. Я облизываю губы и опускаю голову, сдерживая желание  засмеяться. Русская женщина поставила на место Дона американской мафии.

— Я позову охрану... — из-за того, что у Бернардо опух нос, его голос звучит вовсе не грозно. — Кем бы ты не была, я не потерплю тебя в своем доме.

— Я мать женщины, которой ты пудришь мозги на протяжении нескольких лет, а также я бабушка девушки, которую ты, черт опухший, решил завербовать в свой синдикат! И знаешь, что? Я тебя не боюсь. Своих девочек я больше не дам в обиду.

Сказанное поражает меня. Я в первые вижу, чтобы кто-то так изящно поставил босса на место! Мне явно многому стоит поучиться у Александры.

— Ты бы последила за языком! Видимо София не объяснила, кем я являюсь...

— Да хоть дедом морозом! Я спрошу у тебя за все, что ты делал с моей внучкой, — бабушка приподнимается, ее руки сжимаются в кулаки.

— Не надо, — останавливаю ее. — Он, как ни странно, прав. Лучше не лезть.

— Послушай внучку, — Бернардо ухмыляется, шмыгая носом. — Скоро ты уйдешь отсюда с позором.

— Ну давай, выгони меня сейчас! — а Александра умеет лезть на рожон.

— Вам всем нужно успокоиться! — я вскакиваю с места. — Произошло недопонимание...

— Воды...— бормочет Стейси.

Я подаю маме стакан. Она делает пару глотков, открывая глаза. В ее руке все еще зажата фотография. Стейси подносит ее поближе к лицу и рассматривает. Ее подбородок дрожит. Она смотрит на снимок, а потом на Александру.

— Ты... — в глазах Стейси застыли слезы. — Моя мама...

— Да, — Александра садится рядом со Стейси. — Это я, Настенька...

— Змеи... — бурчит босс. — У меня в особняке завелся змеиный клубок!

Я наблюдаю за трогательной сценой воссоединения. Мама по началу с осторожностью относится к моей бабушке, но уже через минуту, лезет обнимать ее. Я не могу сдержать слез. Я, кажется, смогла. Я воссоединила их. Они должны поговорить, им нужно найти путь к примирению, пусть через тридцать лет разлуки.

Возможно, это начало того, что скоро мама одумается и бросит Бернардо. Я готова сделать все, что в моих силах, чтобы это случилось. Единственное, что я уже не исправлю, так это то, что я навсегда привязана к синдикату. Выйти из него можно только умерев. А это значит, что даже если мама уйдет от босса, меня он никогда не оставит в покое...

***Бабушка устроила нам ужин. Она долго что-то выпекала на кухне. А пока мама сидела за столом и пристально смотрела на нее. Бернардо подошел попозже, наклеив на нос пластырь.

— Пусть булочки пока пекутся, — радостно выдала она. — А пока я схожу за гостинцами. Я кое что с собой захватила.

Я не следила за тем, что Александра собирала в чемодан, но выглядел он у нее набитым. Спустя десять минут, бабушка вывалила на стол разные предметы.

— Я привезла белого медведя, ты играла с ним в детстве, Настенька. Может, ты помнишь его? — она протянула маме старую и потрепанную игрушку.

Мама аккуратно забрала мишку, рассмотрев его со всех сторон. По выражению ее лица видно, что она его узнала. Стейси вдохнула его запах и прижала к груди.

— Я вспомнила его! — глаза мамы засияли. — Я его помню...помню...

— А это я привезла для твоего спутника, — Александра кинула в Бернардо пузырек с какой-то жидкостью янтарного цвета.

— Что это? — босс поморщился.

— Полезно для здоровья, растирайся этим каждый вечер.

— У меня еще была плюшевая собачка, — мама не отпускала медведя. — Ты помнишь ее? — обратилась она к Александре.

— Помню-помню, — бабушка достала из духовки пирог с яблоком. — Шарлотка. Угощайтесь.

Мы с бабушкой и мамой кушали, постепенно развивая диалог. Бабушка старалась налаживать контакт со Стейси. Она не спешила открываться ей, однако проявляла интерес, спрашивая вопросы про ее жизнь.

Мама отчасти знала русский, но из-за отсутствия практики разговаривала на нем плохо. Бабушка понимала ее, поэтому в какой-то момент мы с Бернардо перестали понимать о чем они говорят, так как они полностью перешли на привычный Александре русский язык.

— Ты понимаешь, о чем они говорят? — Бернардо закатил глаза, скрестив руки на груди.

— Нет, — я пожала плечами.

— Я думаю, что эту женщину надо выгнать, хотя готовит она получше, чем твоя мать, — босс шепнул мне на ухо.

После ужина я собралась уйти в свою комнату, но не успела дойти до лестницы на второй этаж, как резкая боль внизу живота пронзила меня. Я облокотилась на перила, зажмурившись от боли. Я почувствовала, что со мной точно что-то не так.

— София? — ко мне подбежала мама. — Ты в порядке?

— Все в порядке! — соврала я, хотя готова кричать.

— Тебе помочь?

— Не нужно, — я активно пошла по ступенькам, хотя каждый шаг вызывал во мне ряд болезненных ощущений.

Со мной что-то происходило. Войдя в свою комнату, я стала рыться в аптечке, ища какое лекарство на этот раз выпить. Среди разных пилюль мне попался тест на беременность. Я сразу же отложила его в сторону, но что-то заставило вновь взять его в руки.

Я не могу иметь детей. Так сказали врачи в Италии. Я бесплодна. Но почему-то я не прекращала смотреть на тест, желая все же сделать его на всякий случай. Ведь мне перестали помогать обезболивающие. Мое состояние не улучшалось.

Я хотела пойти в туалет, но в дверь постучались. Открыв, я заметила Бернардо. Он по-хозяйски вошел ко мне в комнату, схватив меня за предплечье и притянув к себе.

— То, что у дочери Фернандо есть сын от Лоренцо — это правда или ты солгала? — он злился.

— Правда, — я вырвалась и отошла в сторону. — Я бы на твоем месте наоборот повежливее со мной разговаривала. Ведь благодаря мне ты знаешь эту новость.

— Я не смирюсь с этой новостью, я хочу забрать внука. Любыми способами. Если ты не врешь, конечно...

— Тебе ведь никто его не отдаст, — я ухмыльнулась.

— Я сделаю все, чтобы забрать его. И ты мне будешь в этом помогать.

— Ты обещал не трогать меня.

— Ты никуда не денешься от меня. Тебе придется слушаться.

— Выйди из моей комнаты.

— Я выйду, а ты лучше подумай, как будем забирать моего внука. Я не оставлю это просто так. Ему не место в семье Серра. В ближайшее время я придумаю план действий.

Бернардо вышел, а я схватила тест и пошла в туалет. После всех манипуляций я ждала пока полоска на тесте проявится. Она проявилась. Одна ярко красная, и когда я хотела выдохнуть, то заметила, что рядом постепенно проявляется еще одна. Мое сердце замерло. Я даже забыла как дышать, принявшись крутить тест в руках. Возможно, это какая-то ошибка, но вторая полоска с каждой секундой приобретала насыщенный цвет, и не заметить ее было уже невозможно. Я судорожно схватила коробку с тестами,  и пробовала сделать еще один за другим. Но на каждом проявлялась вторая полоска. На глаза навернулись слезы. Пока я понять не могла — это от радости или от горя.

Тест показал, что я беременна. И если это так, то мне крупно не повезло, ведь несмотря на диагноз бесплодия, я все таки смогла зачать ребенка с человеком, который обманул меня. С человеком, которого я безумно люблю, но между нами образовалась пропасть. Я бы хотела, чтобы сейчас Арло был рядом. Чтобы он разделил со мной это событие. Ведь если тесты не врут, то у нас будет совместный ребенок.

Я подошла к зеркалу, задрала футболку, рассматривая свой живот. Он еще плоский и вовсе не округлившийся. По нему трудно понять действительно ли во мне кто-то есть. Но если это так, то готова ли я оставить ребенка от Дона Каморры?

Я помнила номер Арло наизусть. Взяв свой мобильный, мне пришла мысль в голову позвонить ему. Но что я скажу? Захочет ли он говорить со мной? Меня мучали сомнения, а слезы не переставали течь. Я плакала, потому что всегда мечтала о ребенке и семье, но жизненные обстоятельства не давали возможности быть по-женски счастливой.

И вот сейчас я стою в ванной и плачу, боясь, что отец моего будущего ребенка пошлет меня. Но я должна ему сказать. Это повод поговорить, пусть я все еще злюсь на него. Мне хочется услышать его голос.

Я набираю его номер и прикладываю телефон к уху. Меня нервируют долгие гудки. Поднимет ли он вообще? У меня новый телефон и номер. Арло его не знает. Что-то внутри разбивается, когда трубку поднимает женский голос.

— Алло? — я слышу Эрну на другом конце провода. — Говорите!

Я сбрасываю, опуская руки. Мое сердце сейчас остановится. Я захлебываюсь слезами, не веря, что в такой момент полный надежды, к телефону подошла его жена. Значит он не развелся с ней, значит они вместе...

Я дура. Дура, что верила ему. Как можно думать о семье с человеком, чьи руки запачканы кровью? Мафиози не умеют любить. А ведь я считала Арло особенным, мне казалось, он другой.

Он такой же.

Обида и разочарование выжигали раны на моем сердце. Я понимала, что теперь мне нельзя нервничать, но все равно не могла совладать с собой. Нужен ли мне этот ребенок, если я никогда не смогу быть с его отцом? Гладя свой живот, я пошла спать. Завтра я поеду в госпиталь, а пока мне нужно придти в себя от неожиданной новости.

***Утром я проснулась раньше всех и собравшись поехала в частную клинику.  Врач женщина гинеколог приняла меня сразу, так как я пришла первая. Осмотр проходил спокойно, но я нервничала. У меня бешено билось сердце и дрожали руки. Врач же оставался спокойным, показывая свой профессионализм.

Закончив осмотр, молодая женщина в очках сняла розовые перчатки и выбросила в урну, попросив меня одеться. Я села за ее рабочий стол, где она выписывала направление на сдачу дополнительных анализов.

— Поздравляю, вы беременны. Срок небольшой. Около пяти недель, — позитивно заключила она. — Я отправлю вас на дополнительную сдачу всех анализов, чтобы убедиться, что все хорошо.

— А аборт еще сделать можно? — у меня дрожал голос.

— Можно, но вам нужно поторопиться с этим решением.

Я поджала губы. Желанный ли этот ребенок? Буду ли я его любить? Я всегда об этом мечтала, но все вышло совсем не в подходящих обстоятельствах. Я могу избавиться от него, пока это возможно. Арло вряд ли он будет нужен...

Я так часто убивала, но убить в себе жизнь дается непросто. Кто знает, вдруг я должна его родить? Вдруг так нужно?

— Могли бы вы записать меня на аборт? — мой голос похолодел.

— Да, конечно. После результатов анализов вы сможете его сделать. Могу записать вас на сегодня, на вечер.

— Записывайте, — в глазах застыли слезы.

— Все в порядке? Это точно ваше решение? — врач заметила, что я плачу. — Возможно вам стоит посетить психолога.

— Нет-нет, — я вытерла слезы, хмыкнув носом. — Все в порядке. Это мое решение.

— Тогда приходите после трех часов дня. Тогда ваши анализы уже будут готовы и мы сможем провести операцию.

— Благодарю, — я махнула головой и вышла из кабинета на негнущихся ногах.

В глазах все плыло. Слезы застилали весь обзор. Я поплелась к выходу, рыдая и держась за стену. Я задыхалась и гладила живот. Мои мечты разбивались в дребезги. Я так хочу, чтобы Арло был рядом со мной... На улице лил сильный дождь. Я хлюпала кроссовками по лужам, медленно идя к машине. Я должна спрятать свои эмоции и не показывать вида, что чувствую. Мама и бабушка не должны ни о чем догадаться. Мне нужно избежать вопросов, которые могут у них возникнуть, если они все узнают...

По прибытию в особняк, я увидела как моя мама уже вовсю болтала с бабушкой. Они смогли. Они общаются. Я улыбнулась, любуясь своими близкими.

— София прекрасная! — Стейси подозвала меня присесть к ним.

— Да? — я расположилась посередине.

— Я должна тебе кое что сказать, — мама положила руку мне на плечо. — Я хочу извиниться перед тобой за все.

— Что? — я захлопала ресницами. — Ты серьезно?

— Софи, благодаря приезду моей мамы, до меня наконец-то дошло, что я натворила. Я виновата перед тобой. И не знаю, сможешь ли ты меня за все простить...

— Я постараюсь, — я обняла ее. — Если только ты раскаиваешься...

— Она раскаивается, как и я перед вами обеими, — перебила бабушка. — Мы должны объединится. Мы ведь семья. Спустя столько времени наконец-то я рядом с вами, мои девочки. И я вас больше не брошу, — бабушка тоже полезла к нам в объятия.

Я растрогалась. Они — моя семья. И пусть каждая из них натворила не мало дел, я все еще умею прощать.

— Я вас очень люблю. И тебя бабушка, и тебя мама.

— Не называй меня бабушкой! — Александра засмеялась.

Мы просидели вместе около часа болтая и обсуждая жизнь. Сквозь все эти разговоры меня мучало только одно — я ношу под сердцем ребенка от Арло. Как я буду жить дальше?

Наши разговоры прервал Бернардо. От него сильно пахло чем-то непонятным и ничем несравнимым.

— Хорошая эта настойка, что ты мне дала, — обратился он к Александре. — А что у нее за состав? Пахнет как дорогие духи.

— Бобровая струя вырабатывается из анальных желез бобров, — выдала бабушка. — Поэтому и пахнет так. Я знала, что тебе понравится.

— Чего? — глаза Бернардо расширились. — Из каких желез?

Мама и бабушка дружно засмеялись, переглядываясь. Я тоже подхватила задорный смех, наслаждаясь моментом. Бернардо злила Александра. Да и мама походу тоже. Когда-то я бы ни на шутку испугалась бы его грозного вида, но сейчас я не чувствовала, что он опасен. Как будто я совсем потеряла хватку.

***Во второй половине дня я вновь приехала в госпиталь, где меня уже ждали анализы.

— Это чудо, что у вас получилось забеременеть, — выдала врач. — Шансы были очень малы. Ребенок развивается правильно. Срок небольшой. Вы записывались на аборт, я не в праве вас переубеждать, но есть вероятность, что после аборта вы больше не сможете иметь детей. Поэтому подумайте хорошо.

— Я хочу сделать аборт, — заключила я.

В горле образовался ком от собственного решения. Я не смогу жить всю жизнь с маленькой копией Арло... Это будет сводить меня с ума!

— Тогда переодевайтесь в больничную одежду  и усаживайтесь в гинекологическое кресло. Я подготовлю все необходимое, — врач пожала плечами.

Меня била мелкая дрожь. Я переоделась в голубой просторный халат и залезла в кресло, закрыв глаза. Придется немного потерпеть и все закончится. Врач надела перчатки и медицинскую маску, включила дополнительный свет и принялась раскладывать инструменты. Они ужасали меня своим видом, поэтому я старалась на них не смотреть.

— Может быть больно, но вам придется потерпеть.

— Я выдержу, — я сжала руки в кулаки.

Подготовив все к операции, врач хотела приступить, но ее смутил звонок моего телефона.

— Телефон нужно ставить на беззвучный режим.

— Простите, — я потянулась, чтобы взять мобильный, как только он оказался у меня в руках, я увидела на экране номер Арло. Он звонил мне.

Меня словно обдало кипятком, я вскочила с кресла, нажимая на зеленую кнопку принятия вызова.

— Что происходит? Вы куда? — возмутилась медицинская сестра.

Я судорожно прикладываю телефон к уху, слушая его.

— Алло, — все внутри переворачивается от знакомого голоса.

— Арло, — мой голос дрожит. — Это я, София!

— Софи, — он явно не ожидал услышать меня. — Черт, Софи, это ты?

— Это я, да...

— Пройдите на кресло, — требовательно отозвалась за спиной врач.

Я обернулась, глядя на страшные инструменты, которыми будут вытаскивать моего ребенка из меня. У меня закружилась голова. Я почувствовала сильную слабость.

— Софи? — Арло будто чувствовал, что со мной что-то не так. — София?!

Телефон выпал из рук. Я рухнула на пол, потеряв сознание.