Глава 28

Больше не было смысла спешить. Я опоздала. Рядом с ним лежало тело Хаят. Я закрыла рот рукой, лишь бы не закричать. На негнущихся ногах, я подошла, и увидев ее вблизи, закричала себе в ладонь. Упав на колени, я коснулась ее шеи, проверяя пульс. Бархатная кожа Хаят обдала холодом. Откинув ее волосы назад, я рассмотрела на горле множество фиолетовых синяков.

— Нет, — склонившись над ней, я разревелась. Соленые капли падали на лицо подруги.

— Когда я приехал, Нино уже задушил ее. Я не смог его остановить, Ласка, — у Арло разбит нос. На костяшках пальцев раны. Он дрался. — Нино все спланировал. Сразу после того, как Хаят позвонила тебе, он убил ее. Нино не собирался оставлять Хаят в живых.

— Моя Хаяти, — я наклонилась, обнимая ее почти окоченелое тело. В нем больше никогда не будет жизни. — Мне жаль, мне так жаль, подруга.

Что она чувствовала, когда умирала? Вспоминала ли меня? Не представляю, как ей было страшно в тот момент. Я не спасла ее. Хаят не должна была умереть такой смертью. Она должна была прожить счастливую и долгую жизнь.

— Я правда хотел помочь, — Арло опустил голову. — Мне жаль, что я не смог его остановить. Блять, зря я полез во все это. Из меня не получается босс. Меня не послушал даже собственный брат.

— Ты подрался с ним?

— Я выплеснул на нем свою ярость.

Я присела рядом с телом подруги, закрыв свое лицо руками. Она больше не засмеется своим певчим голоском. Не пройдется по подиуму. Ее нить жизни оборвалась навечно.

— Лучше бы я умерла, вместо нее!

— Прекрати, — Арло подсел ближе ко мне, заключив меня в объятия.

Я какое-то время сопротивлялась, но после сдалась, уткнувшись в его мускулистую грудь. Все эти дни я так хотела простых объятий и понимания. И несмотря на то, что между нами случилось, меня тянуло к нему. От этой близости воротило, все казалось неправильным.

— Это наша последняя с тобой встреча, Арло, — констатировала я, пытаясь говорить убедительно. — Я больше не хочу видеть тебя. Не хочу знать о тебе. Ты не заслуживаешь моей любви.

— Ты делаешь мне больно, — он мягко отстранился. — Я раскаиваюсь, София. За все. За лож, за то, что ты столкнулась лицом к лицу со своим страхом, за смерть твоей подруги. Возможно, ты действительно права, и я не заслуживаю тебя.

— Пожалуйста, похороните с Эрной тело Хаят по-человечески, — я с трудом могла произносить имя его жены. — Я не смогу придти на похороны. Я покину Италию.

Я потеряла счет времени, просидев возле мертвой подруги и оплакивая ее. Мне не хотелось видеть то, что с ней сделал Нино. Он садист. Для него убить невиновную женщину — сущие пустяки. И пусть Арло не такой, он его брат. У них течет одна кровь.

Я поднялась с пола, в последний раз посмотрев на Хаят. Мне не хотелось запоминать ее такой. Для меня она останется вечно веселой и доброй. Хаят научила меня многому. Она изменила меня, сделав более человечнее. Благодаря ей я смягчилась. Эта девушка дарила столько позитива и светлой энергии, что даже сейчас мне кажется, что это очередной розыгрыш и она вот-вот проснется.

— Значит это все? — Арло сглотнул.

— Все, — не оборачиваясь, я покинула заброшенное здание.

Я уходила с высоко поднятой головой, с чувством гордости, но при этом капля сожаления давала о себе знать. Хотелось, чтобы он побежал за мной, умолял и действительно раскаивался. Но Арло остался с сидеть на полу с Хаят. Он не пошел за мной.

Меня настигло разочарование. Я знала, что правильное решение будет уйти, однако мне тяжело разрывать отношения с человеком, которого я до сих пор люблю.

Перед глазами всплывали картинки нашей дружбы с Хаят. Сердце сжималось от того, насколько жестока мафия. Она не щадит никого. И если ты оказываешься втянута в игру опасных людей, выбраться оттуда живой задача не из легких.

Помимо Хаят, я потеряла Эрну. Она все еще не знает правду о нас с Арло. И если он продолжает ее обманывать, то я нет. Я поехала к Эрне рассказать обо всем. Стыдливость и чувство вины накрыли меня с головой, когда я переступила порог ее дома.

— Что с твоей одеждой? — Эрна смутилась. — Твой вид...

— Я пришла на пару минут. Рассказать правду и попрощаться.

— Подожди, я тебя не совсем не понимаю. Какую правду? — Эрна выгнула бровь. — Пошли, попьем чай с лимонным джемом. Ты мне все нормально расскажешь.

— Я ничего не хочу!

— Ну-ну, перестань. Пошли, — Эрна потянула меня на кухню.

Она поставила чайник, достав из холодильника собственно приготовленный джем. Я не знала как придти к разговору насчет Арло, но считала своим долгом донести правду до Эрны.

— Твой муж, Арло, я знаю кто он на самом деле.

— Ты о чем? — Эрна притворилась, что ничего не понимает.

— Он мафиози.

Подруга побледнела. Она схватилась за столешницу, пытаясь скрыть удивление.

— Откуда тебе известно?!

— Мне много чего известно. Потому что я тоже мафиози.

— Ты? — она нервно рассмеялась. — Ты не выглядишь как мафиози. Ты же девушка. В мафии женский пол ничего не значит.

— Мне пришлось стать исключением из правил. Кому я служу — не важно.

— Почему ты решила признаться мне в этом, и откуда тебе известно кто такой мой муж? — Эрна взяла в руки банку с джемом, пытаясь ее открыть.

— Потому что я и есть любовница твоего мужа.

Емкость выпала из рук подруги, упав ей под ноги. Звук битого стекла разразился на всю кухню.

— Нет, — Эрна закусила губу. — Это бред, ты не можешь быть его любовницей! Только не ты...

— Я встречалась с Арло, не зная, что у него есть жена. Он не рассказывал о тебе. Узнать мне об этом пришлось случайно, когда увидела вас вместе на афтерпати.

— Поэтому ты убежала оттуда?

— Да. Арло обманывал все это время и тебя, и меня. Мне жаль.

— Ты отнимешь его у меня? — в глазах Эрны застыли слезы. — Вы будете вместе?

— Я не собираюсь никакого отнимать, Эрна. Я пришла сюда поведать тебе об этом и попрощаться. Я покидаю Италию. Отношения с Арло разорваны. Последнее, кем бы мне хотелось быть — так это чьей-то, черт, любовницей.

— Насколько у вас все серьезно?

— Он клялся мне в любви, — понимаю, что ее могут ранить мои слова, но я должна ей сказать обо всем. — Пожалуйста, пересмотри свои приоритеты и подумай, нужен ли тебе такой человек, как он. Ты достойна лучшего. Прости меня, что мне приходится рассказывать о таком. Я знаю, что у тебя к нему чувства, но ты заслуживаешь знать правду.

— Я люблю его, София. Люблю. Гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Как он мог выбрать тебя?

— Что?

— Ну, как он мог изменять мне с такой как ты? Ты же явно не та, которой можно клясться в любви.

Видимо, Эрна решила, что стоит меня тоже задеть. Ее реакция понятна, ей больно. Поэтому я старалась вытерпеть ее попытки унизить меня. Отвечать ей не собиралась. Пусть выплеснет ту обиду, которая у нее возникла. Я вытерплю.

— Я мягкая и нежная, из порядочной семьи. У меня есть все, начиная от очарования, заканчивая эмпатией. А ты? Ты же черствая, холодная, грубая. Ты явно не для Арло. Он таких не любит, нет, — ее зеленые глаза заблестели. — Уходи, София. Я не хочу больше знать тебя. Я надеюсь, что вы с Арло больше никогда не пересечетесь.

— Я могу попросить у тебя немного денег? Я осталась ни с чем. Конечно, глупо в такой ситуации что-то у тебя просить, но это моя последняя просьба. Потом я уеду.

Эрна принесла мне пачку крупных банкнот, швырнув на стол. Положив их в сумку, я направилась к выходу. В один день я потеряла все. Дружбу и любовь. Счастье. Я уходила ни с чем, чувствуя себя униженной и разбитой.

— Глупый вопрос, но мы больше не подруги? — я обернулась, глядя на Эрну, которая не могла сдержать слез.

— Подруги ли мы? Ты спала с моим мужем! — выкрикнула она. — Проваливай из моего дома, пока я сама тебя не вышвырнула!

Я не стала ругаться с Эрной и просто ушла. Обида сжирала меня изнутри. Все пошло совсем не так, как бы хотелось. Хаят больше нет. Эрна послала меня. Арло предал. Что еще может быть хуже? Возможно, я тот самый человек, который не создан для дружбы и отношений. Может действительно из меня только наемница нормально и выходила?

Добравшись до аэропорта, я оставила машину вместе с ключами на парковке. Эта малышка останется в Италии. К сожалению с собой ее взять не получится. Постаравшись не предаваться трауру, я купила билет до Нью-Йорка, усевшись в зале ожидания. Посмотрев на время, я зевнула. На часах три часа ночи. До рейса остается полчаса. Главное не заснуть от усталости.

Заходя в самолет, я ощущала, что все мои проблемы остаются в Неаполе. Сев на место у окна и обняв себя руками, мне удалось закрыть глаза и заснуть до самого прилета.

***— Это конец? — я шла по темному и пустынному коридору.

— Это начало, — из темноты вышла Хаят, полностью покрытая в нихаб.

Она улыбнулась мне, с легкостью стянув с себя за платок на голове. Стащив его, подруга оголила шею в синяках. Ее кожа выглядела иначе, не такой сияющей и живой. Сделав шаг вперед к ней, мне хотелось обнять ее, но она вошла в темноту. Я пошла за ней, почувствовав, как кто-то больно схватил меня за руку и тянул. Вырвавшись, я увидела Нино с коварной ухмылкой.

— Уйди, — закричала я!

— Ты будешь страдать так же, как и я! Ты убила моего отца? Значит я убью всех, кто тебе дорог. Знаешь кто следующий? Нет, не ты. Следующий Арло.

— Он же твой брат!

— У меня нет брата.

В темноте появился силуэт Арло, связанного на стуле. Нино достал из кармана брюк складной нож, ловко приставив его к горлу Арло. Я понимала, что это всего лишь сон, но не могла проснуться.

— Нет! — закричав в пустоту, перед мной открылась картина, как Нино одним ловким движением перерезает горло брату.

***Меня разбудила стюардесса по прибытию в Нью-Йорк. Я проспала весь перелет. Выйдя из самолета, на мою голову приземлились дождевые капли. Узнаю этот климат. Подняв голову в небо, я прищурилась, рассматривая серые облака.

Такси привозит меня к дому Бернардо, и выйдя из машины, я сглатываю. Слишком много плохих воспоминаний всплывает, глядя на это место. Однако, мне удается настроиться и выглядеть уверено, ведь если он хоть на миг заподозрит где я находилась месяц, то убьет меня.

Охрана заметив меня, говорит кому-то что-то по рации. Вооруженные мужчины в черной экипировке позволяют мне пройти на территорию особняка босса американской мафии. Переступив порог дома, сталкиваюсь с мамой. У нее в руках лазанья. Она все такая же. На голове Стейси бигуди, одета она в шелковый розовый халат. Уже с порога чувствуется запах еды.

— Значит, получается я успела к завтраку? — натягиваю улыбку.

— София прекрасная?! — мама ставит блюдо на туалетный стол.

Она не знает, что месяц назад Бернардо закрыл меня в психушке. Она не знает, что мне удалось там пережить. Стейси передали мою записку, которую меня заставили написать насильно, где я объясняла, что просто покидаю ее, решив начать новую жизнь. Кажется, что от прошлых обид не осталось и следа. Мама подлетает ко мне, аккуратно заключая в объятия.

— Ты не выходила на связь столько времени!

— Мамочка! — я вдыхаю ее аромат клубничного шампуня.

Оказавшись рядом со Стейси, я почувствовала себя вновь пятнадцатилетней девчонкой. Я скучала по маме. Я безумно по ней скучала. Как бы мы не ссорились, я любила ее. По-своему любила.

— Пошли, будем завтракать, — как ни в чем не бывало выпалила она.

Я прошла на кухню, встретившись глазами с Бернардо. Он сидел в дальней части стола, попивая кофе, и увидев меня, поперхнулся. Игнорируя его, я села за стол как ни в чем не бывало.

— Наша Софи вернулась, — Стейси любовалась мною. — Все таки соскучилась по маме.

— Добро пожаловать, падчерица, — Бернардо вытер рот салфеткой.

— Благодарю за доброжелательность, отчим, — одарив его злобной ухмылкой, я принялась жадно уплетать еду.

— Посла завтрака пойдем ко мне в кабинет. Поговорим, — грозно процедил он. — Доедай и жду тебя там.

Бернардо оставил еду и покинул кухню. Возможно, придя к нему на разговор, мне придется получить по ребрам. Он пытался уничтожить меня, но я вернулась в его дом целая и невредимая. Я выжила. Я стала сильнее. И кажется, что больше не боюсь его.

Дорога к его кабинету всегда пугала меня. Но сегодня я шла уверенно, с высоко поднятой головой. Мои руки сжаты в кулаки. Рот плотно сомкнут. Войдя, я прошла через всю комнату, сев прямо к нему на стол. Бернардо осекся от моей невозмутимой дерзости. Я ухмыльнулась.

— О чем ты хочешь поговорить, отчим? Не рад моему возвращению? Хочешь избить меня?

— Чертовка, — усмехнувшись, он зачесал щетинистый подбородок. — А ты меня удивила, когда я узнал, что больница святой Евангалины сожжена. У меня не было сомнений, что это твоих рук дело.

— С каждой попыткой сломить мой дух, ты делал меня сильнее. Ведь не так просто избавиться от ядовитого цветка, который сам же посадил.

— Восставшая из пепла и не сломленная, — Бернардо встал со своего кресла.

Он находился всего в нескольких дюймах от меня. Я почувствовала от него запах кофе. Грудь Бернардо вздымалась, а взгляд устремлен на мое лицо. Он одарил меня загадочной улыбкой, после чего его рука коснулась моего плеча.

— Не буду скрывать, но ты поразила меня. Такая хрупкая на вид, но внутри сталь. Ты прошла большинство испытаний, с которыми бы не все солдаты мужчины справились и остались в живых. Отныне я буду уважать тебя. Ты можешь жить в особняке вместе со своей матерью.

От услышанного, я потеряла дар речи. Уважать? Бернардо долгие годы гнобил меня. Но что случилось сейчас? О каком уважении идет речь? Разве может он кого-то уважать, кроме себя?

Бернардо потянулся, целуя меня в макушку. Мои глаза расширились от этого безобидного жеста. Обычно он избивал меня не жалея. Он никогда не позволял себе целовать меня и проявлять нечто подобное. Я слезла со стола, попятившись к выходу.

— Теперь ты под моей защитой, — Бернардо сел обратно. — Горжусь тобой, ядовитый цветочек. Я улажу дела с полицией, они снимут с тебя все подозрения за то убийство в магазине. Ты снова сможешь там работать и не бояться тюрьмы.

Признаться, если бы не Арло, я бы не сбежала с психушки. Да и сжег ее он. Но благодаря этому теперь меня уважает сам Бернардо. Если буду держать его близко к себе — смогу выведать много информации.

— Не подведу вас, босс, — я подмигнула.

Выскользнув из кабинета, я столкнулась с мамой.

— Ты подслушивала? — подколов, я пихнула ее в бок.

— Только хотела, а ты уже вышла, — не стала врать она.

— Наши отношения с Бернардо налаживаются, мам! Он не против, чтобы я осталась жить здесь.

— Ты не вернешься в свою квартиру?

Вернуться в квартиру на Манхеттене не самая хорошая идея. Мне необходимо общение и хоть малая доза внимания от мамы. Я не хотела уезжать и ради нее готова была остаться в доме босса.

— Я хочу побыть с тобой. Можно?

— Можно, конечно, — неловко выдала она, направляясь в гостиную. Я пошла следом.

— Мам?

— А?

— Ты не рада, что я вернулась?

— Очень рада, София прекрасная. Просто ты вернулась крайне неожиданно. Признаться, я тебя уже не ждала.

— Ты же хотя бы думала обо мне?

— В основном я думала о потере ребенка.

Улыбка с моего лица спала. Я поджала губы. Стейси сейчас сложно, ведь она тоже страдала, но у нее есть еще и живой ребенок. Он стоит перед ней. Может она хоть немного проявить ко мне материнских чувств?

Я сажусь на диван рядом с ней и мама обнимает меня за плечи. Смотря ей в лицо, вижу знакомую эмоцию — равнодушие. Она не видела меня месяц, но в ее сердце нет даже тоски.

— Мам, — шепчу. — Я скучала по тебе.

— Понятно, — ее взгляд устремлен куда-то вдаль.

— Ну пожалуйста, — отстраняюсь. — Не веди себя со мной так. Я же знаю, ты ведь любишь меня. Я же твоя дочь.

— Люблю конечно, — Стейси закатила глаза. — Ладно, мне пора ехать по магазинам.

— Можно с тобой? Поедем вместе! — восторженно выдала я.

— Нет, — заключила она. — То есть, я хотела устроить шоппинг наедине с собой.

Стейси уходит, и я наблюдаю за ней, пока та не пропадает за углом. Внутри чувствуется неприятный осадок от нашего разговора. Ее будто расстроило, что Бернардо отнесся ко мне лучше, чем обычно.

— Ласка, — слышу его голос.

Он заходит в комнату, останавливаясь за моей спиной. Я делаю глубокий вдох. Бернардо вызывает у меня холод по всему телу. Стараюсь сохранять внешнее спокойствие.

— Стейси уже ушла?

— Ушла.

— Твоя мать после потери ребенка изменилась. У нее странное поведение. Она меня раздражает.

— Раздражает? — я покривилась. — Моя мать тебя раздражает?

— Я теряю интерес к твоей матери.

Я напрягаюсь, медленно разворачиваясь к Бернардо.

— От меня то ты что хочешь?

— Если мы с ней расстанемся, ты все равно останешься верна мне. Ты будешь продолжать служить. Твоя клятва мне дана на всю жизнь. Куда бы ты не уезжала — ты принадлежишь Американскому синдикату.

— Я знала это и без твоих пояснений. Ты не любишь мою мать, верно?

— Она сошла с ума. Я считаю, ей нужно лечение, но она не хочет.

— Увы, психушка сгорела.

— Ты не представляешь, как она обезумела. Мы спим в разных комнатах. Я не узнаю ее.

— Я не хочу лезть в ваши отношения, Бернардо. Делайте, что хотите. Мама в очередной раз показала, что ей все равно на меня.

— А ты давно с Домиником виделась?

Я прикусила язык. Доминик. Логично, что босс рано или поздно про него бы спросил.

— Я не виделась с ним с момента, как ты упек меня в психушку, — правдоподобно вру.

— То есть ты не знаешь, куда он пропал?

— Не знаю, — опускаю голову. — Да и знать не хочу. Мы никто друг другу.

— То есть ты весь этот месяц пробыла одна?

— Да. А с кем мне еще быть? У меня нет друзей.

Перед глазами промелькнуло холодное тело Хаят. Я сжала руки в кулаки, стараясь не расплакаться при своем ненавистном отчиме, но глаза как назло увлажнились.

— Ты плачешь? — его вопрос окончательно меня добил.

Импульсивно вытирая лицо, в надежде избавиться от слез, я почувствовала себя униженной, ведь человек, который испортил мне жизнь, видит меня уязвимой.

— София, — твердо выпалил Бернардо. — Ты солдат. Мафиози не показывают эмоций. Соберись.

Слезы лились без остановки, я не могла их сдерживать. Собравшись уйти, я услышала, что Бернардо пошел за мной. Каждый его шаг отдавался звоном в ушах. Зачем он разговаривает со мной? Раньше он только кричал и избивал меня.

— Эй, — он поймал меня за руку, разворачивая к себе.

Его лицо с небольшими мешочками под глазами и трехдневной щетиной выражало что-то на подобии сочувствия. Такой человек, как он, не умеет сочувствовать! Он монстр.

— Ты — ядовитый цветок! Не позволяй эмоциям захватить твой разум. Будь холодной, будь жестокой. Будь той, какой я сделал тебя. Только благодаря твоей силе воли ты осталась жива после всех испытаний, через которые ты прошла из-за меня. Ты — воплощение силы и могущества в женском теле. Воин. Хватит реветь. Ты всегда сама будешь собирать себя по кусочкам и идти дальше, никто этого не сделает за тебя.

Я заглянула в темные глаза Бернардо. Он принес мне столько боли и ему ни капли не стыдно, но то, что он мне говорит, является истиной. Я согласна с ним. Я поддаюсь эмоциям и слабею. Я стала зависима от людей, от Арло, от своих подруг, и в итоге это меня сломало.

Я ненавидела Бернардо, представляя, как я его убиваю. Он ответит за все мои страдания, просто не сейчас. Настанет день и я отомщу всем. В том числе и Арло. Он переживет то, что пережила я.

Бернардо похлопал меня по щеке, после чего поправил растрепавшиеся волосы. От него веяло опасностью, но почему-то он подозрительно спокойно себя вел.

— Не пытайся быть со мной хорошим. Я знаю твое истинное лицо.

— Умная девочка.

— Я не нуждаюсь в тебе.

— Это я сделал тебя такой смышленой, научил всему, что знал сам. Я вложил в тебя гораздо больше, чем твой отец алкоголик и дура мать. — Хочешь, чтобы я тебя еще и поблагодарила?

— Мне хватит того, что я вижу плоды своих стараний. Благодарить необязательно.

Уйдя в свою комнату и закрывшись на замок, я принялась переодеваться в спортивную одежду. Этот месяц я мало посвящала спорту, поэтому надев спортивный костюм, состоящий из топа и лосинов, пошла тренироваться на задний двор.

Шел мелкий дождь, но это не мешало мне выполнять упражнения. Бег на месте, приседания, выпады. Я пыталась заглушить моральную боль физической нагрузкой. Повернув голову в сторону окна, заметила в нем Бернардо. Он наблюдал за мной. Я сразу же отвернулась, продолжив выполнять упражнения.

Выполнив последнее, я почувствовала колющую боль в животе. Положив на него руку и нормализовав дыхание, ощутила, что боль постепенно проходит. От пристального внимания Бернардо дурно. Что с ним не так?

***Первую ночь я не могла уснуть. Чтобы я не делала, сон не приходил. Я ворочалась и смотрела в потолок, думая обо всем. Я злилась на Арло, но засыпать без него мучительно. Представив, что он обнимает меня сзади, мне все таки удалось провалиться в сон.

Утром меня разбудила мать. Взбалмошная и гиперактивная, она трясла меня, чтобы я открыла глаза.

— Что происходит? — я поморщилась от дневного света.

— Сегодня Бернардо пригласил посетить выставку какого-то художника, которая совсем недавно открылась в Нью-Йорке. Говорят, там завораживающие картины. Собирайся.

— Выставку? А как зовут художника?

— Это анонимный художник. Никто не знает его настоящего имени.

Мы поехали на микроавтобусе, принадлежащем Бернардо. Со стороны можно подумать, что мы настоящая семья: отец, мать и их чудесная дочь. Однако, находиться с этими людьми мне было трудно. Подходя к зданию, я решила взять маму за руку, но она косо посмотрев на меня, вырвала ладонь.

— Мам? — шепнула я. — Что-то не так?

— Не нужно меня трогать, — она закатила глаза.

Мы вошли внутрь красивой и старинной постройки Нью-Йорка. Это был музей, где часто проходили выставки работ богатых и талантливых людей.

Вокруг нас картины известных художников, статуи из мрамора и драгоценные экспонаты. Стейси и Бернардо рассматривали каждый зал, но я сомневаюсь, что им это было действительно интересно, и зайдя в последний, маму привлекла большая картина, на которой изображены голубые глаза с длинными ресницами. Она остановилась возле нее, вглядываясь в каждую деталь. Я не обращала внимания на то, что рассматривает мать, стоя в конце зала.

— София прекрасная, а тебе не кажется, что эти глаза похожи на твои? Даже разрез такой же. Уж твои глазки мне ни с чем не спутать.

Я подошла ближе, решив тоже обратить внимание на картину. Меня затрясло, когда я узнала этот стиль рисовки. Каждый мазок на холсте напоминал мне о нем. Это была работа Арло!

— Что с тобой? — Бернардо выгнул бровь.

— София? — Стейси обеспокоено коснулась моего плеча.

Я бросилась к картине, пытаясь сорвать ее со стены. В зале немного людей, но те, кто присутствовал, глубоко удивились моему поступку, раскрыв рты от удивления. Я вцепилась ногтями в полотно, в надежде испортить работу. Слезы без остановки полились по щекам. Я не понимала, что творю. Мое самообладание подвело меня.