35 Глава

 — Что ты хочешь в подарок на день рождения, маленький олигарх? Я совсем не знаю, что тебе подарить.       — Тебя. На целый месяц, — видит, как изменилось хищное острое лицо. — Ну, хотя бы на неделю. Ты — лучший подарок.       — А владу?       — И владу — тебя, — вдруг подскочила, разгорелись кошачьи глаза. — Знаю, ира! Я знаю, — упала обратно, хихикнула, закуталась в длинные руки. Подставила кошачью мордашку — целуй.

      Целовала — ну, как отказаться? Что ещё придумало маленькое чудовище?      Ирина игоревна решила, что лучше поздно, чем никогда, и день рождения котят они всё же отметят. Но вот что подарить двум самым любимым и самым богатым в её окружении? Сломала самую умную в Городе голову, но придумать ничего не смогла.       Решила прямо спросить. Это лучше, посчитала Ирина игоревна, чем дарить заведомо ненужные, скучные вещи. Хотя лиза, конечно, обрадовалась бы даже фантику из-под конфетки, лишь бы из любимых рук. Вот, например, сейчас обрадовалась только тому, что Ирина игоревна, в принципе, про её день рождения помнит. Но ведь это совсем не честно.       «Тебя». Честно говоря, примерно такого ответа она и ожидала. Что может попросить юное, бесконечно любящее создание, у которого есть всё, кроме времени любимой женщины? И братишка её, так рано лишившийся родительской любви и ласки?       И даже подготовила всё к короткому отпуску заранее. Кандауров на месте — заменит её на недельку-другую. Особый Отдел перешёл на привычные рельсы и работает в штатном режиме. Смогут они обойтись без строгой воспитательницы дней десять? С возвращением в экстренном порядке, в случае чего, проблем теперь не возникнет. В Европе весна уже вовсю — середина марта. Раненое бедро почти не беспокоит. Бегать ещё, конечно, не стоит, но длительные пешие прогулки — вполне подходящи для разработки. Подготовилась, в общем.       — Что ты придумала, маленькая разбойница? — вот так. Придумала всё-таки прозвище собственному чудовищу на втором году совместной жизни.       Девчонка смеялась и говорила:       — Мы с тобой — персонажи одной сказки, Снежная моя Королева, — и добавляла серьёзно, — Я знаю: если бы маленькая разбойница поехала вместо Герды к Снежной Королеве — сказка закончилась бы совсем по-другому.       — Как это?       — А вот так это. Как у нас с тобой. Они же созданы друг для друга. Снежная Королева — она же не злая. Она грустная и одинокая. А маленькая разбойница — весёлая и наглая. Она же подходит ей идеально…       — Болтушка! Иди лучше ко мне, маленькая разбойница. Я тебя страшно заморожу.       — Нет, — смеётся, идёт доверчиво, несмотря на угрозу. — Не заморозишь. Ты горячая слишком.       И доказывает, доказывает, доказывает, без конца и без края. «На тебе же замёрзнуть можно насмерть»? Вот уж точно нет. Даже «Снежная Королева» девчонка произносит так, что первой «с» почти не слышно. У кого как, а у лизы — Нежная Королева. Страстная, знойная, жарко любящая и горячо любимая.       — Что же ты делаешь со мной, боги?       Идёт на кухню с утра — разбудил запах сногсшибательного лизкиного кофе — и слышит, как шепчет вполголоса:       — Понял? Только это проси, тогда всё у нас получится…       Подходит сзади, обнимает — три раза одной рукой могла бы обхватить девчонку, если б суставы позволяли:       — На что ты брата подбиваешь, криминальный ты мой авторитет?       — ира, привет! — радостно орёт влад из телефона.       По несколько раз на дню созваниваются — и видеозвонками, и так. И каждый раз влад радуется так, как будто тысячу лет не видел и соскучился страшно. Так же, как его сестра каждый день встречает Ирину игоревну с работы.       — Я хочу на свой день рождения ваше согласие…       — Два, — шёпотом подсказывает сестра.       — Два ваших согласия.       — На что я должна согласиться? Вы опять собираетесь дарить мне алмазы?       — Нет, не скажу пока. Ваши согласия — мой подарок, ира. Я его сам потрачу.       — Ох, и хитрые у меня котята. Ну, хорошо. Два моих согласия у тебя есть. Если это в рамках закона, конечно.       Лиза придумала брату подарок: поездку семьёй во французский Диснейленд. Ирина игоревна освободила десять дней. Десять дней безоблачного счастья. Просила:       — Кандауров, без меня. Эти десять дней — это не так уж и много. Попробуй обойтись без меня. У меня — подопечный, понимаешь? Это ребёнок. Ему нужно внимание.       Кандауров кивал и влюблялся всё больше и больше. Трудно было раньше представить лазутчикову с ребёнком. Но вот: появился. И она как заботливая мать. Да у неё просто нет недостатков. Она вернётся, и он снова предложит ей брак. Несмотря на два предыдущих отказа.       Решено было так: они поедут в Англию и будут там вдвоём, пока влад на учёбе. Как в прошлую поездку. А в уикенд заберут влада из школы и поедут во Францию, в лучший детский парк на свете:       — Лучше было бы, конечно, в Американский, но туда лететь чёрт-те сколько. Поэтому пока начнём с французского.       — У тебя обширные планы.       — Дыа! Я хочу подарить тебе целый мир. Все миры, какие есть! Бросить к твоим ногам.       — Мои ноги, говорят, достойны, — тут нечего возразить.       — Дыа!!! И не только ноги.       В этот раз их планам не мешает никто и ничто. Они прилетают и снова гуляют по Лондону, в этот раз вдвоём. Смешной изломанный английский лизы аборигены удивительным образом понимают. Приветливо улыбаются, объясняют дорогу, желают счастливых прогулок. Местная кухня немного странная, но лизе нравится — много мяса. Это для девчонки главное.       Вечером берут машину напрокат и едут к владу. Ласковый мальчик! Как он встречает! Ирина Игоревна тронута, блестят синие глаза. Лиза опять уговорила миссис Брайтон, и в четверг вечером они могут ехать во Францию, в Марн-ля-Вале. Уже куплены трёхдневные билеты и забронированы номера — ах, Клоны! Всё могут!       Вместе с котятами лазутчикова погружается в волшебную детскую сказку. Тут и чудеса, как будто взаправду, и динозавры, как живые, и пираты — только не грозные, а забавные. Лабиринты, привидения, ковбои, индейцы. Чудесные железные дороги, и:

      — Ах! Неверленд, ира! Питер Пен!       Будущее Жюля Верна, прекрасные фейерверки. Настоящий пароход.       С фейерверками у Ирины игоревны и лизы уже был опыт:       — Господи, лиза! Ты сошла с ума! Пожалуйста, перестань!       — С ума я сошла, когда впервые тебя увидела. Чуть пошире ноги, ира. Совсем чуть-чуть. Тогда я смогу взять тебя, не снимая джинсов.       — Не на балконе же, невыносимое ты создание! Давай хоть в номер зайдём! Ты сведёшь меня с ума!       — Уже поздно. На нас сейчас никто не посмотрит — салют слишком красивый и даже громче тебя. Хочу тебя здесь.       — Что ты творишь, боги!       — Люблю тебя.       — Да, пожалуйста, делай так. Что же ты делаешь со мной? Продолжай, умоляю!       Это взрослая часть диснеевских увеселений. Влад убредал, переполненный впечатлениями, и засыпал в полёте к подушке. А Ирина Игоревна и лиза сходили с ума, изводили друг друга.       Алиса — Лиза обожает Алису и мультики про неё, и книжки, и фильмы, — Пиноккио, красочные парады. Знаменитый волшебный замок принцессы. Rock’n’Roller Coaster:       — «Aerosmith», ира!       Болтались, смотрели кино, ели вкусно. Нацепили на Ирину игоревну ушки Минни Маус со смешным красным бантом в горошек — хихикали довольно. В ушках ира ужасно смешная. Фотографировались без конца — забили память всех телефонов. Восхищённо восторгались спецэффектами. Приходили в отель еле живые.       Три дня бесконечного детского праздника. Три самых волшебных ночи (впрочем, с этой невыносимой девчонкой все ночи — волшебные). Привезли влада в школу и снова оставались вдвоём на полдня. Любили друг друга в весенней Англии. Гостиничного номера уже было мало. Уединялись на английских обширных равнинах:       — Прошу тебя! Вдруг кто-нибудь…       — Здесь? Кто-нибудь? Я тебя умоляю! На несколько километров вокруг никого не видно.       — Это неприлично, ты понимаешь? О, Боже! Что ты делаешь? Только не прекращай! — строгая начальница Особого Отдела. Законопослушный полковник.       — Дыа! — вгрызается клыками в длинную шею. Шарит руками по телу под одеждой. Сводит с ума. Заставляет забыть всё на свете.       — Бери меня! Сильнее, прошу! — кора дерева, к которому прижата Ирина игоревна, царапает спину через свитер. Дополнительные ощущения. С этой девчонкой всё возбуждает.       — Дыа! Дыа!       Ах, какая в Англии прекрасная весна! Жаркая, страстная, головокружительная. Овевает прохладный ветерок влажную кожу. Губы всё время припухшие. Свежий деревенский воздух страшно полезен для здоровья.       Влад хвастается своими успехами в верховой езде — приезжает верхом, знакомит с конём. Всадник великолепен:       — Ну, чисто принц.       — Прекрасный принц, я бы уточнила.       Влад доволен, что нравится своим женщинам. Гарцует, красуется. Очень горд.       Учит их тоже держаться в седле. У Ирины игоревны получается неплохо — пробовала когда-то, вспомнили мышцы. Лизу конь побаивается — фыркает, прядает ушами, сдаёт назад:       — Это, наверное, потому что я — хищник. Лошади — умные звери. Чувствует опасность.       И всё же удаётся и лизе взобраться, наконец, в седло. Влад умудряется договориться с конягой. Сестра радуется, сверкает со спины коня довольными глазами. Смешная — не использует стремена, обнимает бока сильными ногами.       Ирина игоревна отдохнула так, как не отдыхала никогда в жизни.       Возвращаться совсем не хотелось:       — Знаешь, я с тобой полюблю безделье. Оказывается, в нём может быть столько всего интересного.       В возвращении тоже есть свои плюсы. Салон самолёта, да и весь самолёт, подвергся значительной переделке. При покупке лизе выбирать не приходилось — не было времени, — поэтому купила первое, что под руку подвернулось. С мистером Ричардсом, вот, повезло. А самолётик пришлось апгрейдить. В числе прочего, в нём появилась комфортная зона отдыха с удобным, широким угловым диваном, и кнопочка «не беспокоить».       Никогда прежде Ирина игоревна не занималась любовью в самолёте. Синие глаза смотрели в иллюминатор, и ощущение было такое, словно она сама поднялась над облаками — достигла нирваны. Достигала снова и снова. Полёт оказался не таким уж и долгим.

***

      Над новой квартирой девчонка работала почти полгода. Почти до лета. Не спешила, ожидала брата. Понимала чётко, что одной с сопротивлением Ирины игоревны ей не справиться. Приготовила всё идеально.       Даже гардероб для Ирины игоревны. Всё предусмотрела: рабочую одежду, нижнее бельё (хитрая девочка — все бюстгальтеры с застёжками спереди. Все мерки снимала с самых любимых, самых удобных. Делала на заказ), домашние, спортивные, купальные костюмы — всё, абсолютно. Платья, джинсы, юбки, блузы, рубашки, свитера. Даже трудную обувь на узкую и длинную ступню. Даже колготки, носки, косметику, всё для волос. Просто приезжай и живи. Никакого стресса в виде переезда.       Кабинет подготовила, как лифчики и обувь, — невозможно придраться. Вынюхала все предпочтения. Столом и креслом для иры гордилась особенно. Все анатомические особенности учла. Там просто нереально отказаться. Библиотеку подобрала грамотно. Аналитик сделал, как обещал:       — Даже круче, чем себе, сделал. Теперь тоже такое хочу.       Всё учла, умница.       По всей остальной квартире тоже — отделочные материалы, окончательный декор, мебель — всё подобрали. Особенно придиралась к стёклам в душевых:       — Я такое головой однажды разбила.       — Вы в него с разбегу головой врезались? — смеялся подрядчик.

      — Любовью я занималась. С женщиной своей. Страстные мы очень. Вы не занимаетесь сексом в душе? А зря — рекомендую. Очень освежает, — сказала, как есть. Смотрит спокойно невероятными кошачьими глазами. Смутила мужчину страшно. Смех у него в горле застрял. Маленькая бесстыжая бестия.       Вертикальное и потолочное озеленение по всей квартире и на крыше — целые картины, даже импровизированные водопады в джунглях. Ирина игоревна любит воду. А зелень в доме очень полезна. В кабинете большое настенное панно из влаголюбивого мха, папоротников и воды. Журчит симпатично — лиза долго стояла, смотрела, слушала.       Измучила своих дизайнеров — строгий, придирчивый заказчик. Но зато интересный — получалось удивительно красиво: из строгой, холодных оттенков, идеально геометричной части — входная группа, гостиная с камином, столовая, кабинет (действительно, дворец Снежной Королевы), — постепенно теплее и уютнее в сторону бассейна и спортзала, и ещё теплее тон и настроение второго этажа.       Крыша тоже не осталась без внимания: выстелила зону отдыха мягким тёплым материалом. Кресла, диваны, ближе к бассейну — шезлонги. Решила, что здесь уместно будет джакузи. Бар, винный шкаф, удобные столики. Высокий безопасный прозрачный барьер — совершенно не портит вид, но очень хорошо защищает.       Отдельное внимание вместе с дизайнерами уделили свету. «Сценарии освещения» они это назвали. Красиво. Тщательно продумали всю подсветку, люстры, торшеры, бра. Со светом квартира заиграла новыми красками. Девчонка залипала в каждой комнате подолгу, включала видеосвязь, любовалась вместе с братом.       Примет ли Ирина игоревна — вот, в чём вопрос. Но именно для этого она и подбила влада на такой странный подарок. Два согласия есть у них с братом. Ирине игоревне некуда будет деться. Пообещала. Согласие переехать — если захочет, конечно. Это девчонка учует. И ещё одно — новая машина уже ждёт новую хозяйку в красивом новом гараже.

***

      Ирина Игоревна  вернулась к работе.       И всё бы ничего, но внезапно снова активизировался Кандауров. Интересно, что она в этот раз сделала или сказала такого, что вновь вселило в него потерянную было надежду?       Приблизительно раз в пару лет Кандаурова перемыкает, и он начинает трогательно, но ужасно нудно и неуместно ухаживать за Ириной игоревной . И, вот ведь зануда — ну, хоть бы позволил себе что-то лишнее, чтобы, как куркумаева, раз и навсегда можно было отшить. Но нет: ходит, цветы носит, всё время куда-то приглашает, намекает на совместную старость. Какая старость, вообще? Дурак! Приходит в кабинет по делу и без, стоит молчаливым болваном, ест её влюблёнными глазами.       Спасибо, лиза сейчас появляется в Отделе редко. Вся в делах, вся в заботах. Несмотря на пропуски в академии, сессию уже почти сдала. Нахваталась автоматов, умница. Мысль о девчонке вызывает улыбку на строгие губы.       Только вот… Как она отреагирует на ухаживания Кандаурова — Ирина игоревна не знает. Девчонка, похоже, не очень ревнива — самоуверенная маленькая зараза. Но ведь она может решить, что Кандауров лазутчиковой слишком мешает. Они, вообще, недолюбливают друг друга. Стукнет легонько, как она сама выразилась однажды, по темечку, и станет Кандауров Сашкой-дурачком.

***

      В Отделе лиза всё-таки появляется. Приезжает в конце рабочей недели, говорит деловито:       — Оставь свою машину здесь. На моей поедем.       — Куда это мы на твоей машине поедем?       — Увидишь. Садись, — раскомандовалась, нахалка.       Едут они в Аэропорт. Мистер Ричардс встречает у трапа приветливо, улыбается так искренне, словно, действительно, рад их видеть. Может, и рад.       — Куда ты меня тащишь опять, маленькая разбойница?       — В весну, ира! В весну и на море.       В этот раз оказалась Венеция. Боги, она выбрала самое романтичное место. Чуть больше трёх часов полёта, водное такси, что само по себе приключение, и ночная Венеция романтично накрыла их звёздной ночью. Всё организовала заранее несносная девчонка — поездку по ночным каналам, прогулку по городу. Милые мостики, домики над водой, величественные дворцы. Площадь Сан Марко. Гранд-Канал. Тихо, ночью туристов немного. Маски выглядывают в темноте из мастерских и лавок — мистика.       Ирина Игоревна забыла про тяжёлый рабочий день, усталость — девчонка привезла её в мечту. Гуляли, рассматривали, наслаждались. Сцеплены длинные и тонкие пальцы. Целовались на каждом, даже самом маленьком, мостике, а мостов в Венеции много. Нагулявшись, пришли в отель — лучший, что смогли найти Клоны. Потрясающий вид из окна на канал, свежий ветер, любимое вино Ирины игоревны, ласковая девочка в шикарной постели:       — Ты разбалуешь меня совсем.       — Этого и добиваюсь, — выгибается в длинных руках, сверкает глазами, подставляется под ласки и поцелуи.       Улыбается самодовольно, нахалка. Обрадовала свою иру. Получилось — и довольна.       Всё рассчитала: день и ещё одну ночь гуляли, катались, смотрели, восхищались. На целый день наняла опытного русскоязычного гида — знакомил с историей, показывал общеизвестное и тщательно скрытое. Влюбил и в себя, и в город.       Звонили владу, делились Венецией — он потребовал в следующий раз обязательно взять его с собой.       Да, к таким выходным очень быстро можно привыкнуть. Лиза запланировала всё так хорошо, что осталось время спокойно отдохнуть от впечатлений дома.       Ирина Игоревна потихоньку привыкала к ощущению счастья. Уже не тревожилась так сильно, как летом. Расслабилась, выдохнула свободно. В конце концов, имеет же она право на это самое счастье?

***

      Весна, наконец, добралась и до Города, и сразу стала почти летом. Лиза закрыла сессию, но всё равно пропадала где-то целыми днями. Прибегала довольная, немного чихала, пахла странно — вроде, какой-то… Стройкой? Краской? Но слабо совсем — человеческим носом, даже красивым и хищным, не разобрать нюансы.

     Куркумаев снова взялся за старое:       — У тебя каникулы, считай, начались? Тебя спрашиваю. Покатать на машинке с мигалкой?       — Дыа! Только тебя полковник убьёт.       — Мы никому не скажем. К тому же, стрельбы точно не будет. Сейчас Серёга придёт — и погнали.       — Ничему дурака жизнь не учит, — говорит Сафронова, когда они возвращаются. — Тебе мало прошлого раза? Вас сейчас лазутчикова на тысячу маленьких саш и Серёг разорвёт. И тебе, Найдёныш, достанется.       — Кто ей сказал? — шепчет враз побледневшие Куркумаев. Оценил, наконец, масштаб катастрофы.       И Серёга, одновременно:       — А что, нельзя было?       Сафронова хмыкает:       — Ты у друга своего спроси, можно было или нет. Кто сказал — не помню. Она сама Найдёныша искала зачем-то. А, вспомнила: Василий Михайлович сказал. Он видел, как вы уезжали. Он, наверное, решил, что она тебя пристрелит, и ты больше не будешь Отдел в растраты вводить. А вот и полковник. Покурить не забудь перед смертью.       Ирина Игоревна, на удивление, не зла и даже не сердита. Она подзывает к себе девчонку:       — лиза, ты вовремя. Поехали, быстро.      Лиза  даже не спрашивает, куда. Не в том она сейчас положении. Молча прыгает в лазутчиковскую машину, пристёгивается, забирает все ноги в кресло.       — А к тебе, майор, я приставлю Кандаурова. Пожизненно, — расстреляла всё же глазами. Но, в целом, конечно, пронесло.       Лиза успокоилась почти сразу: на неё Ирина игоревна не злится. Застрекотала:       — Куда мы, ира? Куда мы едем? — изгибается в кресле, заглядывает в синие глаза — там смешинки и счастье.       — Приедем — увидишь. Я тоже умею секретничать, — улыбаются строгие губы.       Изломанные подхватывают эту улыбку — примеряет девчонка ирино настроение. Счастье, без сомнения.       Секрет самый что ни на есть приятный: влад. Взял пример с сестры, договорился с преподавателями и директором — пошли навстречу, слишком уж долго мальчишка жил сиротой. Сдал все экзамены досрочно и прилетел домой. Звонил Ирине игоревне:       — Давайте устроим лизе сюрприз?       — Она догадается, владик.       — А вдруг нет?       Так и не догадалась. До самого самолёта не понимала, что происходит. Только когда увидела:       — владик? Владик! Владик, ира? — бросилась к брату, трогала, обнимала.       — Surprise!!! — орёт радостный влад.       Хороший получился сюрприз.       Ехали домой. Влад трепался без остановки. Мягко трогал сестру за плечи, обнимал Ирину игоревну — самый счастливый на свете мальчишка.       На следующий день едва дождались, пока Ирина игоревна уйдёт на работу. Уж очень владу хотелось побыстрее новую квартиру вживую увидеть.       Бежали по Городу — сильные, юные, красивые. Счастливые сиблинги. Маленькие котята Ирины игоревны. Умудрялись болтать на бегу. Влад рассказывал, что Ллойд с Аланом мечтают о домике в той деревеньке, но денег пока не хватает:       — Недвижимость дорогая в Англии, — говорит влад серьёзно.       — Мы же можем себе позволить, — ухмыляется, нахалка. — Подари.       — Можно, лиз? А садовник очень хочет ферму. Он тогда из школы, правда, уйдёт. Но будет жить в той же местности, неподалёку.       — Надо всегда платить добром за добро, владик. Папа с мамой гордились бы нами, — даже остановилась от торжественности момента. Заглянула брату в глаза. — Так будет правильно, владик. И очень красиво, — улыбнулась широко, обнажая клыки. Поймала ответную улыбку. — Широкий жест. Благодарность.       — Широкий жест, — запоминает выражение брат. Сестрёнка не только материться учит.       От башни Снежной Королевы и от всего, что вокруг и внутри неё, влад приходит в абсолютный восторг:       — Ах, лиза! Ах! Да, это точно подходит! Amazingly well!       Лиза рассказывает, что на первом этаже корпусов вокруг башни будут кондитерская-булочная Батона, салон красоты (чтобы всегда безупречный маникюр), многое-многое другое. В подвале — парковка. Вокруг башни уже высажены деревья, кустарники, проложены удобные дорожки. Детские площадки, площадка для собак, тренажёры:       — Там ещё, — махнула рукой неопределённо. — Спорткомплекс для жильцов с бассейном и спа. Вон там — школа, а тут — детский сад.       Всё продумала, маленький полководец. Не только для себя и своей Королевы. Достойные подданные тоже достойны достойно жить.       Сопротивление Ирины игоревны подавлено на корню:       — Куда вы опять меня тащите, чертята?       — Вы обещали,Ира . Подарок на мой день рождения, помните?       Что возразить?       Во дворе, перед башней, вручают торжественно две коробочки. Красивые, с бантиком. В каждой коробочке — ключи.       Смотрят пытливо. Два набора зелёных глаз: кошачьи, совершенно невозможные на человеческом лице, и обычные, человеческие. Одинаковые кривые ухмылки — волнуются. Ждут реакции.       Ирина Игоревна  обходит свои новые владения. Осматривает машину внимательно. Она — не глупый котёнок. Её восторг не столь очевиден. Но машина подходит ей идеально. Учтено всё. Как будто в ней родилась. Хочется прыгать от восторга и хлопать в ладоши, но это совсем не солидно.       Квартира поражает воображение. Широко раскрываются в восхищенном изумлении синие огромные глаза. Как, вообще, можно было соорудить такое? Это даже не произведение искусства. Ощущение такое, что эта башня со всем, что внутри, — природного происхождения. Сооружение нечеловеческое, словно изо льда, снега и камня, причудливо увековеченное, кристаллизованное — отсюда и прямые чёткие линии и в постройке, и в декоре.

      Это и квартирой-то не назвать — дворец. Ирина игоревна немного робеет. Скромная трёхкомнатная квартира её родителей без труда поместилась бы в их с лизой новую спальню. Масштабно мыслит девчонка. А вот и она, кстати. Подходит бесшумно, встаёт на цыпочки и шепчет развязно в острое ухо, вызывая искрящееся возбуждение:       — Здесь ты можешь не беспокоиться, что влад тебя услышит.

     КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИЗАВТРА УЖЕ ВТОРАЯ.