30 Глава

Лиза по-прежнему предпочитает передвигаться по Городу бегом. Если ей не надо в тысячу мест одновременно. Тогда да, тогда на сцену выезжает хорошенький маленький джипик. Юрко и жизнерадостно передвигается по запружённому пробками Городу. Девчонка научилась у Серёги непостижимому приёму вырываться из заторов. А ещё умела удивительным образом в них не попадать. Сегодня она бегом. Это Ирина игоревна точно знала. Лиза умчалась к девяти на занятия, а Ирине игоревне в министерство надо было к десяти. Когда она вышла из дома, крошка-джип мирно дремал на парковке под тонким покрывалом свежевыпавшего первого снега.

В этом году снег выпал рано. Ещё октябрь как следует не разгулялся, и листва на деревьях не успела пожелтеть. Девчонка радовалась: - Снег, ира!- распахивала окно в квартире, сверкала кошачьими глазищами и ловила первые робкие снежинки - те, что не растопил в полёте тёплый океанский бриз. - Закрой окно - простудишься. Или вывалишься,- строго говорила Ирина игоревна. - Иди лучше ко мне.Да, это определённо лучше для девчонки. Захлопывала и бежала, ныряла, куталась, под поверхностной изоконной прохладой горячая, желанная. Вертелась, устраивалась, затихала. Совала нос в планшет: - Что, ира? - брала одну узкую ладонь, складывала длинные пальцы, разбирала, складывала опять.- Не срастается, видишь? - никогда не показывала гражданским материалы дел - должностное преступление, вообще-то. Лиза и тут оказалась вне рамок. Ирина игоревна и сама не смогла бы объяснить, почему: - Вот, подозреваемый утверждает, что находился вот тут. А телефон его зарегистрирован в это время совсем в другой соте - вот тут, видишь? И не только в телефоне дело - все улики против него. Но ему надо было совсем с ума сойти, чтобы Пятницкого убивать. Невыгодно ему, понимаешь? Смотрит. Слушает. Кивает. Принюхивается, как будто планшет запахи подсказывающие передаёт. Заплетает длинные пальцы. Думает: - А подставить его кому выгодно? Ну, не умница разве? Натолкнула на мысль. Всё, складывается картинка. Ирина Игоревна звонит:- Песцов? Надо срочно съездить на квартиру Шмелёва. Да. Сейчас вышлю ордер на обыск. Теперь можно девчонку поблагодарить. Из министерства Ирину игоревну в составе комиссии отправили на внеплановую проверку районных подразделений. Тягомотина на целый день, наверняка. Ошиблась. Отстрелялись гораздо раньше, чем Ирина Игоревна  предполагала. Четыре часа. Пока до работы доедет, пока включится - рабочий день закончится. А вот академия недалеко, в двух кварталах. У лизы как раз должны занятия заканчиваться. Она запомнила лизкино расписание. «Осчастливим девчонку, пожалуй.» Решила. Поехала. Риск, конечно, - в академии лазутчикову  каждая собака знает. Ну, да ладно. Она могла лекции читать приехать, например. Она же читает лекции? Ну, вот. К тому же, неожиданная радость в кошачьих глазах стоит любого риска. Подъехала. Вышла. Почти подошла к корпусу. Увидела: стоит лиза, рядом девушка. Молоденькая, хорошенькая, чуть повыше лизы, может, чуть постарше. Замёрзла. Говорит что-то эмоционально. Светлые волосы развиваются на ветру. Девчонка слушает внимательно. Стоит спиной, выражения её лица не видно. Зато видно лицо девушки - все её эмоции читаются, да и артикуляция хорошая. Что угодно готова поставить Ирина игоревна- девушка признаётся лизе в любви. И... Что это?«Нам же было хорошо»? Эта фраза читается по губам? То есть, уже было? Сделала сюрприз, лазутчикова! Вот оно! То, чего ты так боялась. Развернуться и уйти? Собрать лизкины вещи, выставить из квартиры? Лиза, видимо, так увлеклась, что даже присутствия Ирины игоревны не заметила. С такого расстояния уже должна бы. Хотя... Ветер в сторону лазутчиковой - сдувает запах, сдувает звук, девчонке не учуять, не услышать. Первый снег заглушил шаги, исказил звуки - не опознать. Пока стояла, соображала, разбиралась в весьма болезненных эмоциях: ревность, боль, разочарование, тоска, отчаяние. Опять, господи! Ну, за что опять-то? - девушка перешла к активным действиям: шагнула вплотную к лизе, протянула руки, полезла целоваться. Реакция лизы мгновенна: отпрыгнула, оттолкнула руки, фыркнула громко, недовольно. Прыжок приблизил к лазутчиковой , внёс диалог в пределы слышимости для острых ушей. Плюс ветер. Донеслись слова низким хриплым голосом: - Я тебе ещё тогда сказала, что это разовая акция. Трахнулись - разбежались. Было такое? Девчушка обречённо кивнула. Ирина Игоревна насторожилась. - Я тебе уже сейчас говорила: у меня есть женщина. Было такое? Опять кивок. «Тогда» и «сейчас»? Когда - «тогда»? - То, что было - было прикольно, но... Сколько? Полтора? Два года назад? Я больше не ебу всех подряд. Это понятно? У девушки на глазах выступают слёзы. У Ирины игоревны затеплилась надежда - не изменяла. Не изменяла! Встретила кого-то из прошлого. Тоже приятного мало, но это другое, совсем другое дело. Ох, и ничего себе качели! Она уже не девочка - она с этой невыносимой девчонкой инфаркт схлопочет. Без посторонней помощи. - Я пыталась объяснить тебе мягче, но ты не хочешь мягче понимать. Если ты продолжишь меня преследовать - я переведусь нахуй. Это понятно? Слёзы девушки не трогают лизу никак. - Всё. Бывай, - развернулась, шевельнула носом - ветер взбунтовался, сменил направление - учуяла. Осветилась радостью, запереливалась вся. Такое не подделаешь, не сыграешь. Растянулись губы, обнажили клыки - увидела. - ир... - сообразила, что здесь тоже нельзя. Но светится вся, как лампочка в десять тысяч ватт. - Ирина игоревна, вы как здесь? Прыжок, ещё. Всё, подбежала вплотную, замерла. Кошачьим взглядом гладит, ласкает. Забыла про всех, про всё - ира! - Мимо проезжала - решила заехать, забрать тебя. Это кто с тобой? Подруга? Плачет... Грубо ты с ней... - Давнее прошлое. Переспали разок пару лет назад. Ходит и ходит. Вцепилась - не понимает по-другому. Забирай скорее, - и тихо, почти неслышно. - Я целоваться хочу. Соскучилась. То, что девчушка помнит лизу через пару лет после «разовой акции», Ирину игоревну не удивило. Странно было бы, если бы забыла. Резкая грубость девчонки не покоробила - любовь эгоистична не меньше, чем боль. «Переведусь» - звучало в голове низким голосом. Не хотела девчонка никого из прошлого. И из настоящего никого не хотела.

Хороша бы она была, выставив лизкины вещи. Истеричка. Переломала бы жизнь обеим ни за что. «Когда же ты научишься людям доверять, лазутчикова?» Девчонка даже врать про девушку не стала. А Ирина Игоревна уже обвинила её во всех смертных грехах. Придётся загладить свою вину.

***

Ольга изменилась. Малозаметно малознакомым, но очевидно для Ирины игоревны и лизы. Чуть меньше улыбок, чуть меньше тепла. Немного нервная, рассеянная. Потерянная какая-то: - Аркаша опять в командировке. Я сегодня купила бутылку вина и два торта. Буду худеть. Хочешь кусочек? Лиза не любит торты. Качала головой, смотрела, принюхивалась. Ей не нравился запах. Нотки усталой безнадёжной тоски в голосе улавливал острый слух. И они лизе тоже не нравились. Спрашивала у Ирины игоревны, заглядывала в самую глубину синих глаз. Ирина игоревна держалась, сколько могла. Но перед пытливым кошачьим взглядом совершенно невозможно устоять:- У неё неприятности в семье, - щёлкнула тихонечко по кончику носа длинным безупречным пальцем. - Не суй свой нос. С мужем разногласия. Такое бывает у взрослых людей, долго проживших вместе. - И у нас так будет? - Нет. У нас так не будет, - этот наивный вопрос заставлял Ирину игоревну содрогнуться. Длинные пальцы брали подбородок, поднимали лицо ближе к строгим губам. Поцелуи успокаивали немного. - Думаю, и у них всё наладится. Не наладится. Это Ирина игоревна не думает. Это она точно знает. Такое не налаживается.

***

Геннадий Петрович выходит из себя: снимает очки, прикрывает рукой усталые глаза, покачивает головой, вздыхает: - Да, я - честный финансист. И честен с вами. Но это не отменяет необходимости контроля за моими действиями. Лиза недоуменно моргает, чуть вжимает голову в плечи - чувствует, что Геннадий Петрович сердится, но не понимает - почему? - Каждый документ. Прежде, чем подписать, вы должны прочитать. Я несу вам на подпись не всё подряд. Ваше доверие лестно, но проверка необходима. - Зачем же мне за вами проверять?- Елизавета Владимировна ! Очень трудно Геннадию Петровичу с этой девчонкой. Он хмурится, снова снимает очки. Надевает: - Я очень больное вам сейчас скажу. Ваш отец своего убийцу считал лучшим другом. Учитесь, Елизавета Владимировна. Учитесь на папиной ошибке. Не делайте своих. Это, и вправду, болезненный пример. И показательный. Девчонка морщится, хмуро читает то, что только что подписала, не глядя: - Я всё равно не понимаю ни хрена! - Научитесь, маленькая леди. Вы всему научитесь со временем. Вы собираетесь заехать в головной офис? И, кстати: головной офис будет здесь, в Городе? Кабинет вашего отца простоял опечатанным всё это время. - Семь лет? - О, в том здании много кабинетов.

***

Созваниваются с братом регулярно. Иногда лиза бежит с телефоном к Ирине Игоревне, но всё чаще шушукается с братом вполголоса. Интересно, что у них за секреты такие? Секреты у сиблингов самые важные: подарок Ирине Игоревне  на день рождения. Это секрет номер раз. Секрет номер ещё раз - новая квартира. Лиза просматривала банк недвижимости корпорации. Выяснила: им нет необходимости ютиться в прекрасной, уютной, но всё же тесноватой для троих трёхкомнатной квартире. - ира столько сделала для нас. Пришло наше время, - совсем по-взрослому говорил влад. Лиза соглашалась. Квартира могла бы стать прекрасным подарком на день рождения, но они бы не успели привести её в порядок. А лиза хотела, чтобы всё идеально. Что дарить Снежной Королеве на двадцать девятый день рождения? Влад сказал: - У нас есть алмазные прииски в Южной Африке. Я читал документы. Ира носит украшения. Алмазы для Королевы? Да владик гений! Лиза очень довольна братом и сильно недовольна собой - почему сама не придумала? Папа же дарил маме очень часто красивое. И маме нравилось очень. Ирина игоревна носит украшения - лаконичные, строгие, выдержанные, как она сама. Вдевает по утрам гвоздики в красивые уши привычным жестом; заводит руки, застёгивает цепочку с кулоном; на изящное запястье надевает браслет - ах, как Лизе нравится наблюдать. Просит иногда: - Поможешь застегнуть? Два месторождения всего в мире: в Южной Африке и в Индии. В Южной Африке папа купил прииск. Корпорация Лампарт разрабатывает, ограняет и поставляет. Синие алмазы. Их называют синими, но чаще всё же голубые. Но, если удастся найти нужного цвета... Как будет идти к синим огромным глазам. Ах! Ну, почему сама не придумала? Зато придумала всё остальное. Узнавала, выясняла. Всё придумала. Но сначала спросила: - Геннадий Петрович, мы можем себе позволить? - Вполне. Даже несколько раз. - Несколько - это сколько? - А сколько будет угодно вам и мистеру андреяненкою. Прибежала к ювелиру - нашли Клоны. У Клонов обнаружился талант - доставать нужное из-под земли. Что угодно могут достать близнецы, надо только чётко дать задание. Вот и пригодились Клоны, что сейчас болтались без дела и перебивались случайными заработками. Нашли для Кошары гениального ювелира. На самом деле, нашли нескольких: - Но вот этот - один из лучших в мире. И живёт в Городе. Но у него заказов на год вперёд. Нашли и поехали в Африку. Кошара послала. Ох, круто! Буквально вчера из детдома - и вот, уже летят на алмазные прииски. Клоны заслуженно гордятся собой.

Посложнее задание: синие алмазы. Но на этом месторождении находили как раз. Если возможно найти - Клоны найдут. Звонили Кошаре: - Есть, Кош! Охуенные, прям синющие. Вылетаем завтра. Прибежала. Ювелир лысый, самодовольный, вальяжный. Девчонка смешная. Разглядывал: глаза удивительные. Совершенно невозможные глаза. Одежда - он смог оценить. Он - не глупая продавщица. - У меня много заказов. До августа следующего года. - Мне надо в конце ноября. Пожалуйста! Синие алмазы - прибудут завтра. Для неё, - показала фотографию в телефоне. - Красивая, - он - талантливый ювелир. Гениальный. Он не ремесленник, он - художник. Очень тонко чувствует красоту. - Твоя женщина? - Дыа. День рождения. Надо подарок. Пожалуйста! - тянет в улыбку изломанные губы, обнажает клыки. - Александр, - представляется, переходит на короткую ногу. Удивительная улыбка у девчонки. Она вся удивительна: ювелир очень тонко чувствует красоту. Она красива, эта девчонка. Непривычно и непонятно. С первого взгляда, вроде, ничего особенного. Но, когда приглядишься внимательней... Обаятельна, активна, непринуждённа. Пока разговаривала с ним, умудрилась обследовать весь кабинет, изучить все фотографии его произведений, обнюхать каждый уголок. Разве только по потолку не прошлась. Сунулась даже к сейфу, но поняла по взгляду, что это уже бестактность - прянула назад. Забралась в кресло с ногами, застыла, скалит зубы. Ему трудно ей отказать. Особенно, если учесть, что синие алмазы... Реже только розовые. Прекрасный материал. Он уже представил, как они будут смотреться, его изделия. В прекрасных ушах женщины на фотографии в телефоне. На этой чудесной длинной шее. В цвет этих огромных синих глаз. Он уже придумал: - Что ты хочешь для неё сделать? - Серьги, колье, кольцо, браслет, - каждую позицию на себе показывает. Смешная. Набрасывает эскиз. Никаких цветочных мотивов. Строгие, чёткие линии. Не колье - колье неуместно, избыточно. Изящная подвеска на цепи его фирменного плетения. Женщина на фотографии красива - Снежная Королева. Вот, что будет на ней уместно. Да, и белое золото. Девчонка вскочила, заглядывает, сверкает глазами - нравится то, что выходит из-под карандаша: - Такое, дыа. Завтра принесу камушки. - И размер. Мне нужен размер её пальца, - протягивает кольца размерного ряда. - Вот. Такой размер. Бегала в цветочный салон к Светлане: - Надо букет. Два букета - домой и на работу. Она любит цветы - чтобы были всегда свежие у неё. Да, просчиталась продавщица марина, а Светлана, наоборот, приобрела постоянного щедрого клиента. - А вот, в конце ноября - день рождения. Надо что-то такое особенное... - Придумаю что-нибудь. Ей понравится, Котёнок. Ирина Игоревна  немного встревожена. Девчонка стала ужасно таинственной. Не рассказывает больше, где была и что делала. Сверкает глазищами загадочно, улыбается. Про учёбу рассказывает, но потом же ещё полдня свободных. С владом шушукается без конца. Недавно Самойлова видела её в Городе с Клонами. Неужели опять за старое взялась? Обещала ведь. Девчонка звонила директору владовской школы, таращила удивлённо кошачьи глаза: - Профессор Макгонагалл? - с миром Гарри Поттера знакомы даже бездомные бродяжки. - Да, это моё прозвище в школе - ученики тоже заметили сходство. Но я всё же предпочитаю собственное имя - миссис Брайтон. Очень приятно познакомиться, наконец, мисс андреяненко. Просила отпустить влада на день рождения Ирины игоревны - ещё один подарок. Уговорила: - владу надо будет сдать контрольную по английской литературе, и я смогу отпустить его на четыре дня, включая выходные. Лиза трогает длинную шею маленькими руками, обнимает. Трогает строгие губы тонкими пальцами. Ирина игоревна смотрит - костяшки не сбиты. Значит, не в налётах дело. Знать бы, что в этой круглой голове. Кошачьи глаза обожают, заглядывают в синие: - Два океана, ира. Два океана, и все мои. - Жадина. - Дыа.

***

У Ирины игоревны новая головная боль: новый серийный убийца. Насилует девочек, убивает, раскладывает фигурно. Наносит яркий макияж. Больной ублюдок. Все девочки - школьницы, старшеклассницы. В похожей одежде, одного типажа: - На меня похожи, ира, - когда проникла в кабинет? Как умудрилась подкрасться так близко? Ирина игоревна закрыла файл. Но поздно: - На меня похожи, ира. Поохотимся? - Ты с ума сошла! Ни за что! Что она предлагает? Что эта безумная девчонка предлагает? Ловить убийцу на живца? На неё? Он ловит их в парках. Выслеживает, несколько дней пасёт от школы до дома. Потом нападает. - Нет. Даже не думай. И вообще, без машины из дома ни ногой, поняла? - Но... - Нет, я сказала! Удивительно, но Куркумаев  внезапно на её стороне: - Может сработать, ир. - Ты в своём уме, майор? - длинные пальцы метнулись на лоб. Ледяными синими молниями стрельнула в оперативника. Не помогло. Куркумаев задумчиво чешет затылок: - Знаешь, будь я маньяком, я бы не захотел встретиться с ней в тёмном парке. - Это же Пичуга, саш. Пигалица твоя ненаглядная. Ты готов ею рискнуть?

- Тут, знаешь, рисковать будет убийца. - Нет, нет, нет и нет. Цветков на стороне начальства - он плохо знает Найдёныша: - А если мы не успеем? Всегда есть такой риск. - Тогда она его, скорее всего, убьёт. - Нет, Куркумаев. Ловите сами. Все службы Города в вашем распоряжении. Девчонку не дам. Свободны. Приходит домой, обхватывает длинными руками, прижимает к себе: - Я не могу тобой рисковать. Это ты понимаешь? - Он будет убивать снова и снова. Я могу остановить. Со мной же будет Куркумаев. И Серёга. И ты. Курит. Как же хочется закурить! Впервые с первого курса, когда проводила эксперимент: начала, втянулась, привыкла и бросила на спор - вот ведь железная воля. Ночной звонок: - Снова. Шестая жертва. Девочка, шестнадцать лет. Сигарету бы. Затянуться - и, вроде, полегче. Едет на работу. Четыре утра. Бледный, небритый, злой Романович: - Смерть наступила в два двадцать. Он истязал её не менее пяти часов - вот, прижизненные кровоподтёки. Последние две жертвы находят практически сразу. Он специально оставил их так, чтобы быстро нашли. Раньше прятал. Разные районы Города. Летом нападений не было - каникулы. До этой осени - по разным районам четыре жертвы в разное время в течение учебного года, после каждых каникул. Сейчас активизировался - летние каникулы слишком долгие. Долго ждал. Дела по нападениям в разных районах свели в одно - догадались. Передали Отделу. У Романовича больные глаза. У куркумаева - больные глаза. У Цветкова - больные глаза. Куркумаев  ведёт это дело с армейским другом. Ирина Игоревна  не смотрит в зеркало - она и так знает, что там увидит. - ира, я могу помочь. - Откуда ты взялась? Как? Прибежала? - Ты же запретила. Приехала. Я могу помочь, Ира. - Нет. Снова кошмары. Убитые девочки, одна за одной. Похожи на лизу, действительно. Тёмные недлинные кудри, маленькие, худенькие. Смотрят - у всех кошачьи глаза. Просыпается с криком в холодном поту. Приходит чёрный котёнок - разгоняет, помогает. Но кошмар возвращается снова и снова. Это не просто кошмар - это, видимо, совесть. Она могла помочь, последней убитой девочке могла помочь. Но побоялась. За своё побоялась. Расплачивайся теперь, лазутчикова. Звонят вышестоящие: - Что по делу? Общественный резонанс! Паника в Городе! Какие подвижки? Ей нечего ответить. Девчонка приезжает в Отдел каждый день. Маячит, путается под ногами в каждом помещении: - Ирина Игоревна, я могу помочь! Ну, что с ней делать? - Если хоть один волос упадёт с её головы... - сверкают айсбергами синие глаза Снежной Королевы. Девчонка - в школьной форме, с рюкзаком - ну, чисто пятнадцатилетка. Такая юная в этом виде, такая беззащитная. Как Ирина игоревна на это согласилась? Свернуть операцию, схватить, утащить домой, посадить под замок. Но седьмая жертва. Откуда же эти маньяки берутся? Всем школам выдавали строгие инструкции: девочкам по одной не ходить. Привлекали районные отделения - посты у каждой школы. Сделали всё, чтобы напасть можно было только на лизу. Придумали легенду: лиза бегала в школу и из школы. По парку, затем мимо торгового центра. Дом как будто бы рядом с парком. Бежала вприпрыжку - беспечное дитё, ни о чём не думает, ничего не боится. Готовили операцию: под каждый куст лазутчикова хотела оперативника посадить, под каждое дерево - потеряла критичность мышления. Изламывала красивые пальцы. Куркумаев уговаривал: - ир, ну, спугнём же. Да что с тобой такое? Где она - железная воля? Где стальные нервы? Как выключить чувства? Аналитик принёс новости: жертвы были не случайны. В соцсетях маньяк закидывал удочку. Выискивал девочек там. Заводил знакомство, выспрашивал, где живут, где учатся. Сделали лизе фейковый аккаунт. Ждали: клюнул, наконец. Лиза  почувствовала запах ещё с соседней аллеи. Мерзкий, отвратительный, тошнотворный запах животного предсмертного страха и мучительной боли. Шаги услышала значительно раньше. Да, напасть на неё незаметно он точно не сможет. Попался! Горят кошачьи глаза - убить! Но Ирина Игоревна  настрого приказала: - Не убивать! И, по возможности, не калечить, - мягко трогала узоры волос, целовала строгими губами, обвивала надёжно, просила. - Только не попадись, пожалуйста, - и признавалась трогательно и беспомощно. - Я этого не переживу. Да захотела бы попасться - не смогла бы. Она продолжала неспешно брести по парку, заманивая убийцу в расставленные сети. Сегодня охотится не он. Сегодня на охоту вышла лиза. Вот, лучший подарок Ирине Игоревне  на день рождения: - Стоять! Не двигаться! - Куркумаев , блядь! Не ори мне в ухо! Он не может двигаться. И стоять не может - я его вырубила. - Сама как? Живая? Целая? Он тебе ничего не сделал? Тебя спрашиваю. - Да живая я, отстань. Домой пойду. Сам его в Отдел тащи - он воняет невыносимо. Ирина игоревна уже в курсе, конечно: позвонили, доложили. Сегодня всё наоборот: сегодня она встречает девчонку у двери. Настороженно ждёт звука шагов по лестнице - лиза не пользуется лифтом. Вот! Вот, услышала: шаги? Да, точно, шаги. Распахнула дверь, втянула девчонку в квартиру. Ощупывала длинными пальцами, целовала куда попало: жива, цела, господи.

Тащила за собой в комнату. Лиза немного сопротивлялась: - ира, мне надо в душ. Ну, подожди. Я, вот, пиджак порвала, чумазая вся. - Я с тобой! - тогда так. Невозможно даже на секунду оставить. - Дыа! - ещё бы она отказалась. Что может быть лучше душа вдвоём? Раздевала, скидывала эти пугающие тряпки. Школьная форма не манила - сковывала, пугала. Затащила девчонку под душ и успокоилась. Появилось другое. Когда мокрые тела, мокрые волосы - чуть распрямились под тяжестью воды чёрные кудри. Тёмно-русые волосы ещё потемнели. Когда тёплым паром окутывает обеих. Возбуждалась от вида любимого обнаженного тела. Всё горячее кожа. Всё чувствительней. Девчонка тянет руки вверх - подставляет всю себя - вот, на. Намывай. И игривое: - Потри мне спинку, пожалуйста. - Только спинку? - А что бы ты хотела? - Всё. Намыливать друг друга. Медленно, нежно. Очень странные ощущения приносят ласки мыльного тела: - Люблю тебя, - шепчут строгие губы. Трогают изломанные, мокрые. - Еще. - Люблю. Целоваться под горячими струями. Отойти чуть в сторону, чтобы вода не сразу смывала мыло. Мыльная пена смягчает острое, длинное, резкое, дерзкое. Обе становятся мягкими, скользкими, гладкими. От мочалки ощущения царапающие, приятно дерущие, жестковатые. Но ведь можно ещё и руками... Выскальзывают из тонких пальцев острые соски. Снова и снова. Девчонка настойчиво ловит их - они ускользают из пальцев, даря Ирине Игоревне блаженное наслаждение. Намыленная кожа реагирует чутко на смягчённые мылом ласки. Тонкие пальцы ласкают плечи, скользят по длинной шее, возвращаются вниз. Можно сильнее. Нужно сильнее. - Пожалуйста! Из-под длинных пальцев выскальзывают обожаемые кубики. Блестят под мыльной плёнкой. Чуть подталкивает девчонка под горячие струи. Ирина игоревна в воде прекрасна - захватывает дух. Свечение кожи, видное только лизе, усиливается под водой. Смывается пена, обостряются ощущения длинного тела от настойчивых жарких ласк: - О, боги! Лиза! Девчонка облизывает шершавым языком омытые водой груди, спускается всё ниже. Опускается на колени. Плавно, не спеша. Целует влажное длинное тело везде: грудь, живот, бёдра. Возвращается к животу. Слизывает воду шершавым языком. Задерживается. Поднимает голову, заглядывает снизу в огромные синие, ухмыляется нагло. Целует, гладит, чуть прикусывает. Ласковая девочка. Она обожает ирин живот - женственный, подтянутый, с ярко выраженной белой линией и мягкий сразу под пупком. А под мягкостью - мышцы. Когда девчонка его целует или прикусывает, он так вздрагивает - ммм! Ласковые струи. Боги, как хорошо! Холодит кафель длинную спину - невозможно уже стоять без опоры: - Что ты делаешь со мной? Длинные пальцы нервно путаются в чёрных узорах. Ох, не захлебнуться бы - строгий рот приоткрыт. Стоны, вскрики, вытолкнуть воду. Изогнуть шею, чтобы лицо было не под водой. Шершавый язык всё настойчивей, тонкие пальцы пронзительно глубже. Двигается тело всё быстрее, всё чувственней. Ох, не выдержат длинные ноги. Не устоят. Вскидывается длинная рука - рыщет вслепую, ищет опору. Изящные пальцы другой беспорядочно трогают мокрые чёрные волосы. Вода - это стихия Ирины игоревны. Под струями душа усиливаются ощущения. Обостряются. Лиза оглаживает длинные бёдра, сжимает чувствительно ягодицы, пока жадный шершавый язык то нежно проникает, трогает, обводит, то страстно пронзает, сильнее, слабее - играет. Вода тоже ласкает, помогая девчонке. Крики, дыхание, стоны Ирины игоревны сливаются с шумом воды - очень нравится маленьким круглым ушам такое звуковое сопровождение. И то, что видят кошачьи глаза, - нравится. Гармония. Оргазм накрывает снова и снова, волна за волной. Мучительно, невыносимо прекрасно. Длинные ноги выдерживают эти яркие, сногсшибательные приходы и отказывают, когда всё уже конечно. Лиза подхватывает аккуратно, не даёт упасть, смягчает движения, усаживает. Обнимает,  прижимается вся, провоцирует новую волну сладких судорог.

***

Куркумаев решил поехать и доложить, не дожидаясь утра, - уж очень хорошая новость. Про Пичугу рассказать - что жива, что ничего ей не сделалось. Про маньяка - мало того, что пойман с поличным, так ещё в предыдущих делах наследил так, что уж точно не выбраться. Подъехал к дому Ирины игоревны и намётанным глазом сразу заметил маленький джипик. Оба-на! Да, и номер тот самый. Пигалица! Какими судьбами здесь? Неужто сама побежала рассказывать? Ох, и наивными бывают иногда казановы. Поднялся. Подошёл к двери. Хотел было позвонить, но вдруг услышал недвусмысленные звуки (дверь в ванную можно забыть закрыть небрежно, когда живёшь вдвоём, и обе - в ванной). Почесал затылок. Он и сам был бы не прочь из полковника такие звуки извлечь. Тем более, что она в последнее время ещё красивей стала. Интересно, а Пичуга-то где? Ещё почесал: - Да ёпти! Да неужели?! Ах, ты маленькая... Посмотрел на часы - до начала рабочего дня осталось всего ничего. Ну, что ж. Оперативная работа включает в себя умение сидеть в засаде. Он подождёт. Он умеет. Проверка удачливости куркумаева: лизе к третьей паре. Она выскочила из подъезда побегать, как всегда, очень рано. Потом вернулась. Потом вышла вместе с Ириной игоревной. Куркумаев бы не заметил, если бы прицельно не ждал. Ирина Игоревна  села в машину, завела и оставила греться. Когда Пичуга проникла в машину? Глаз ведь не сводил. Но вот: сидит на переднем сидении и целуется страстно с полковником лазутчиковой. Выиграли они с Данцовой! А он, конечно, непроходимый болван. Вспомнил Куркумаев, как удивился женщине у Пичуги. Два и два сложить не смог, тоже ведь - оперативник. Гнать в шею.