Глава 7

Николетта

Холодная осень. Листья, что уже осыпались с деревьев, хрустят под нашими ногами. Держу теплую руку Байрона, вижу его ослепительную и слегка хамоватую улыбку. Серые глаза смотрят в мои. Хочется запустить пальцы в его русые волосы, но побаиваюсь. Не покажусь ли я ему слишком тактильной? — Милый, — но Байрон тут же меня перебивает, не позволив мне договорить.— Не называй меня так... пожалуйста.— Почему?— Слишком ванильно, не находишь? — недовольно сводит брови к переносице.Молчу пару секунд, обдумывая новый вопрос. — Байрон, — шепотом зову я.— Я внимательно слушаю тебя, детка.По правде говоря, мне совсем не нравилось это противное обращение «детка», но я в очередной раз промолчала. — В наших разговорах ты часто упоминаешь своего старшего брата, — острожно начинаю я.— И?Я знала, что у Картера не было родителей. Однажды Байрон решил поделиться со мной своей болью, и я его выслушала, без слов и лишних вопросов. Его боль — моя боль. Поэтому я хотела познакомиться с его родным братом, ведь он единственный, кто есть у Байрона. Картер старший вырастил брата, кормил его, обеспечивал, помогал с домашними заданиями — именно он поставил младшего на ноги после ужасной трагедии. Я уважала его и хотела с ним познакомиться. Устроить вечерний ужин, например. — Может, ты нас познакомишь? — предлагаю я, заранее зажмурившись.— Зачем? — Его тут же перекосило. Он отпустил мою руку, вглядываясь в пасмурное небо. — Он же твой кровный родственник, и мне хотелось бы узнать его поближе. По твоим рассказам я поняла, что ты доверяешь только своему брату.— Мне не нравится твое предложение, Ника. Давай не будем об этом. Идем лучше в кино. Ты согласна со мной?— Ладно, — растерянно бормочу я.— Нет. Ты согласна? — громче повторяет Байрон.— Согласна, — отвечаю я, а внутри все кипит от возмущения.Но я молчу. ~~~После того как я согласилась на его предложение, мой новый знакомый Мартин слишком широко, по моему мнению, улыбнулся.Мне он показался немного дурным, но, черт, немыслимо красивым. Не знаю почему в день нашего общения я этого не заметила, скорее всего, была увлечена мыслью об отце, но сейчас... Сейчас я нахожусь рядом с ним, плечом к плечу, мое тело иначе реагирует на него. А когда он близко-близко ко мне наклонился, моя кожа покрылась мурашками. К счастью, толстовка не позволила Мартину этого заметить.Наконец фоновая музыка затихает, и на сцену выходят трое исполнителей — Майкл, Стивен и Александр. До чего же они красивые, словами не передать. Будто бы с подиума сошли.Майкл стоял посредине, весь такой из себя, но жутко привлекательный — он пел и сам писал текста для песен. Короткие зеленые волосы собраны в низкий хвост, а две передние пряди упали на лицо — наверное, так и было задумано. На глазах очки Панто с прозрачными линзами, и они придают ему шарма. На хорошем теле красовались черный топ и коричневые джинсы. Мой любимый Майкл...Стивен, который вышел последним, влюблял в себя всех девушек не своей отразимой внешностью, а невероятной харизмой. Парень хорошо владел гитарой, а его игра на ней вызывала тысячу мурашек. Во всех интервью он был самым веселым, и, кажется, в жизни абсолютно такой же. На сцене он тоже очаровывал всех своих фанаток и улыбался во все тридцать два зуба.Александр играл на барабанах. Он со скучным видом пялился в пустоту, словно нас, его самых преданных слушателей, тут вовсе нет. К Алексу я не питала особой любви. Слишком уж высокомерным он мне казался. Но не могу не признать, Александр был восхитительным, точная копия Стивена, ведь они близнецы. Один одет в белоснежный кожаный костюм, другой в черный. И оба почти одинаковые.Нет, это действительно круто.— Друзья, вы готовы сегодня пошуметь? — спрашивает Майкл нас в микрофон.Толпа восхищено завизжала — безусловно, все этого хотят. А как иначе?— Я тебя обожаю, Майкл! — кричит одна из фанаток.— Я тоже! Я тоже!— Закройте рты! Он мой, стервы!— Сама закрой свой рот! Размечталась! Иди лучше унитаз помой! Желательной своей головой!— Ах ты стерва!— Сама стерва!Мартин стыдливо прикрывает глаза. А я не обращаю на них внимания, ведь такие перепалки на концертах происходят вполне часто.— Как же я люблю Майкла, — вдруг произношу я тихо. Мартин, кажется, это услышал.— Я тоже его люблю, — говорит он, вновь наклоняясь к моему уху и заставляя мое сердце битья гораздо чаще, чем обычно.— Ох, эта информация так мне интересна, — сказала я с насмешкой. Мартин закатывает глаза.Концерт начинается. Мелодичный голос Майкла ласкал наши уши. Стивен играл на гитаре и время от времени покачивал головой, а Алекс невероятно владел барабанными палками, создавая ритмичные звуки благодаря ударному пластику. Я в раю, мам.Народ включил фонарики, и все стали дружно махать своими устройствами из стороны в сторону. А мы с моим новым знакомым молча слушали живую музыку, наслаждаясь этим прекрасным моментом.— Николетта, а ты что тут делаешь? Вот совпадение-то какое! — восклицает моя бывшая учительница по химии — миссис Оливия. Она сидела на ряд выше и ошарашено на меня смотрела.А она тут чего забыла? Что-то мне слабо верится в то, что такая пожилая дама слушает такую музыку.Оказалось, что слушает.— Миссис Оливия? Я тоже рада вас видеть, — отвечаю я с улыбкой на лице. Некоторые присутствующие косо на меня взглянули — их явно раздражала моя болтовня. Но моей учительнице по химии, судя по всему, было глубоко плевать на чужое мнение — она громко разговаривала со мной, чем бесила не только меня и других ребят, но и Мартина.— Милая, у тебя же сегодня праздник! Поздравляю с днём рождения! Рости большой и не будь лапшой! — со всей душой желает мне Оливия.Черт.Мартину нельзя было знать о том, что у меня сегодня особый день. Что с этой женщиной не так?— Благодарю вас. Мне так приятно это слышать.Учительница с умным видом кивает и — боже, наконец-то! — отворачивается. Слушатели тоже выдохнули с облегчением.— И сколько же тебе исполнилось? — интересуется вдруг Мартин. — И да, с твоим днем, Ника.— И тебе спасибо. Девятнадцать, — отвечаю я и сразу замечаю, как лицо Мартина меняется.— Что? Черт... мне пора. — Мартин покидает свое место, а я остаюсь в замешательстве. Что это только что было? ~~~Ловлю Мартина за локоть, и ему приходится остановить быстрый шаг. Он отошел на приличное расстояние, и сейчас мы стояли вдалеке от стадиона, что даже музыку не удавалось услышать. Ни одной живой души. Звездное небо, сверчки, поющие свои песни, и запах летней ночи.Мне нужно было узнать, что произошло. Почему он так быстро ушел, даже ничего мне не объяснив? А должен был? — Ника, нам нельзя общаться. Ты еще слишком мала и глупа. Просто оставь меня в покое, — устало просит меня Мартин, и я от шока делаю два шага назад.Что?— Стоп, ты сейчас серьезно?— Вполне. Мне тридцать, Ника. Я определенно слишком стар для тебя. Глупо это продолжать. Возвращайся на концерт, забудь про меня, словно ничего и не было. Рад был пообщаться, но мне пора, — сказав это, он снова хочет уйти, но я ему этого не позволяю.Что именно было со мной в этот момент, я, честно говоря, сама не знаю. Цепляюсь за него двумя руками, как за спасательный круг, жадно и страстно целую его. Целую так, как никогда никого не целовала, даже Байрона. Мне хотелось доказать ему, что не маленькая и глупая девочка, а умелая и опытная девушка. Девушка, которая способна свести с ума тридцатилетнего мужчину. И, кажется, это у меня получилось.Сильные руки прижимают меня к своему торсу, и его ладонь ложится на мою спину. Мартин углубляет поцелуй, и мы оба сходим с ума. Но ненадолго.— Черт... Прости... Боже... Не делай так больше, — хрипит он мне в губы, а потом исчезает в кромешной темноте.А я остаюсь стоять посреди улицы. Притрагиваюсь к красным от смущения щекам — они горели, а мое сердце учащенно билось в груди от диких эмоций.