Глава 45

В комнате темно — почти полностью.Лунный свет ложится полосами на пол, на край кровати, на её плечо. Маленький ночник дышит тёплым янтарём, будто боится нарушить тишину.

Мы почти не говорим.Слова здесь были бы лишними.

Я чувствую её ближе, чем когда-либо — тепло кожи, напряжение под ладонями, то, как она реагирует на каждое движение, не скрываясь. Она тянет меня к себе, пальцы находят мой затылок, запутываются в волосах — крепко, уверенно, без просьб. Не больно. Настойчиво. Так, что становится ясно: остановок не предусмотрено.

Её дыхание сбивается первым. Моё — следом.Мы ловим ритм друг друга, будто давно его знали.

Билли тянется ближе, прижимается, и в этом движении нет спешки — только желание быть ещё ближе, стереть расстояние до нуля. Её лоб касается моего, нос — моей щеки. Мы дышим одним воздухом.

Я чувствую, как её пальцы сжимаются сильнее, как будто она держится за меня не только телом — чем-то глубже.И в этом жесте нет игры. Есть выбор.

В темноте всё обостряется:шорох простыней,лёгкое касание кожи,сердце, которое бьётся слишком громко — или это просто кажется.

Мир сжимается до этой комнаты.До света луны.До её дыхания у моего уха.

Я чувствую, как её тело отвечает раньше, чем разум успевает что-то сформулировать.Тихий стон тонет между нашими губами — не звук, а выдох, признание.

— Быстрей... — шепчет она.

Я подхватываю ритм, не ломая его, а усиливая — как музыку, которую просто делают громче. Её дыхание сбивается, плечи напрягаются, и по ней проходит дрожь — волной, откуда-то изнутри, глубокой и настоящей.

Она тянется ко мне всем телом, будто хочет сократить даже то расстояние, которого уже нет. Пальцы на моём затылке сжимаются сильнее, и я чувствую это не как давление — как якорь. Как «останься».

Мы лежим, почти не двигаясь, лбами соприкасаясь, как будто это самый надёжный способ удержать друг друга здесь и сейчас. Дыхание всё ещё сбитое, но уже постепенно находит общий ритм — её вдохи подстраиваются под мои, мои выдохи успокаиваются вместе с её.

Я провожу большим пальцем по её щеке — медленно, едва касаясь.

— Я люблю тебя, Билли, — говорю тихо.

Она улыбается — не губами, а всем лицом сразу. Лоб чуть сильнее упирается в мой, нос задевает мой.

— Я тоже тебя люблю, Джейд, — отвечает она так же спокойно.

Мы замолкаем.И в этом молчании нет неловкости.

Только тёплая темнота комнаты, лунный свет, рисующий мягкие линии на её лице, и ощущение покоя — редкого, почти непривычного.

Билли прячет лицо у меня на шее, дышит там, где чувствует мой пульс.

— С тобой... тихо внутри, — шепчет она после паузы.

Я обнимаю её крепче, укрывая собой, словно от всего мира сразу.

— Значит, всё правильно, — отвечаю.

Утро приходит не сразу — оно подкрадывается мягко, почти извиняясь.Комната ещё полна тени, но сквозь шторы уже пробивается бледный свет, холодный и чистый, как первый вдох после сна.

Билли рядом. Я чувствую это раньше, чем открываю глаза.

Её пальцы медленно перебирают пряди моих волос — бережно, сосредоточенно, будто это не просто жест, а ритуал. Иногда она чуть запутывается в них и тихо выдыхает мне в висок, смеясь почти беззвучно. Её губы оставляют тёплые, чуть влажные поцелуи — на щеке, у линии челюсти, на шее, спускаясь к ключицам. Не торопливо.

На моих ногах наполовину лежит Шарк. Тёплый, тяжёлый, абсолютно уверенный в своём праве занимать это место. Его бок поднимается и опускается в своём собственном, собачьем ритме, хвост иногда едва дёргается во сне. Он сопит, уткнувшись носом куда-то мне в бедро, и этим странным образом делает картину ещё более настоящей, домашней.

Я открываю глаза не сразу. Даю себе секунду побыть внутри этого ощущения — когда ничего не надо, никуда не нужно идти, и мир сжался до трёх существ в одной кровати.

— Доброе утро, — шепчет Билли, заметив, что я проснулась.

Я улыбаюсь и тянусь к ней, касаясь лбом её лба.

— Доброе, — отвечаю хрипло, ещё не совсем вынырнув из сна.

Она улыбается в ответ — той самой утренней улыбкой, без масок, без сцены, без публики. Просто Билли. Моя Билли.

— Он опять выбрал тебя, — кивает она на Шарка.— Я не сопротивлялась, — тихо усмехаюсь. — Видишь, к чему это привело.

Она смеётся, утыкаясь носом мне в шею.

Ванная залита мягким утренним светом — не ярким, не резким, а таким, который будто специально создан для ленивых движений и полусонных улыбок. Музыка льётся из колонок по всему дому — что-то ритмичное, лёгкое, с басом, который заставляет тело двигаться само, даже если ты ещё не до конца проснулась.

Билли стоит рядом со мной у раковины, в моей футболке, с растрёпанными волосами и зубной щёткой во рту. Она покачивается в такт музыке, сначала едва заметно, потом всё увереннее — плечами, бёдрами, всем телом. Щётка торчит смешно, щека надута, брови двигаются в ритм, и в этом есть что-то абсолютно обезоруживающее.

Шарк крутится рядом, хвост метёт воздух с такой самоотдачей, будто он — главный фанат происходящего. Он то подпрыгивает, то встаёт на задние лапы, явно считая себя частью танца.

И в какой-то момент Билли, не прекращая жевать щётку, наклоняется, берёт Шарка за передние лапы и тянет его вверх.

— Ммф-мф! — что-то радостно мычит она сквозь пену, начиная кружиться с ним, как с самым терпеливым партнёром.

Шарк счастлив. Абсолютно. Он позволяет себя «вести», лапы нелепо болтаются, хвост виляет с удвоенной скоростью. Это выглядит настолько абсурдно и трогательно, что я не выдерживаю — смеюсь тихо, опираясь бедром о тумбу, наблюдая за этой сценой.

— Вы сумасшедшие, — говорю я, но голос тёплый, без тени упрёка.

Билли поворачивает ко мне голову, подмигивает — насколько это возможно с щёткой во рту — и делает ещё один круг, чуть не поскользнувшись. Я автоматически делаю шаг ближе, готовая поймать, но она удерживает равновесие и смеётся, наконец выплёвывая пену в раковину.

— Ты просто завидуешь, — говорит она, тяжело дыша от смеха.

Шарк тут же подбегает ко мне, будто проверяя, не хочу ли я тоже участвовать, тычется носом в колено.

Я смотрю на них — на Билли, на Шарка, на отражение нас всех в зеркале — и ловлю себя на мысли, что хочу запомнить этот момент целиком.

Мы медленно катимся по утренним улицам, окна машины слегка приоткрыты — прохладный воздух касается лиц, а Шарк удобно устроился между нами на заднем сиденье, время от времени подталкивая носом Билли.

— Боже, я так наелась, — вздыхает она, откидываясь на сиденье и слегка закрывая глаза.— А говорила, что не хочешь есть, — поддразниваю её, бросая взгляд на улыбающееся лицо.— От твоей еды тяжело отказаться, — говорит Билли с улыбкой, и я ловлю себя на том, что сердце начинает немного быстрее биться.

Мы смеёмся тихо, но атмосфера лёгкая и теплая. Я направляю машину к месту, где обещала ей кое-что забрать. Она смотрит на меня с интересом и нетерпением.— Мне так интересно, что это? Что мне стоит ожидать? — спрашивает она, играя с краем своей кепки.— Скоро узнаешь.

Я направляюсь к студии Финнеаса, где Билли ждёт работа над новым альбомом. Шарк лежит, почти засыпая, а Билли всё ещё немного возбуждена, щёлкает пальцами под ритм музыки из колонок, а глаза сияют от предвкушения.

Я паркую машину у обочины, двери скрипят под рукой, и воздух немного прохладный, но бодрящий.

— Я быстро, — говорю, не теряя времени.Билли кивает, чуть сжимая ремень безопасности, и смотрит на меня с этим своим сияющим, нетерпеливым взглядом.

Я направляюсь к зданию, маленький квест, который кажется волшебным: внутри ждут два экземпляра моей новой книги. Забираю их, держу аккуратно, словно хрупкое сокровище. Каждый лист ощущается весом мысли, силы и времени, которое я вложила.

Возвращаюсь к машине, открываю дверь, и мои пальцы слегка дрожат — это смесь волнения и желания увидеть её реакцию. Протягиваю Билли книгу.

— Вот, я обещала тебе, что ты будешь первой читать мои книги, — говорю тихо, почти шёпотом, чтобы сохранить интимность момента.

Билли берёт книгу, пальцы слегка касаются моих. Её глаза расширяются, губы шепчут:— Боже, Джейд...

Внутри меня что-то тёплое и мягкое разгорается, слышится тихое биение сердца, которое совпадает с её волнением. Она проводит ладонью по обложке, прижимает к себе, будто это не просто книга, а частичка меня, которую я доверяю ей первой.

— Ты... это так... — её слова застревают, она смотрит на меня с лёгким трепетом. — Спасибо.

Я улыбаюсь, и нам обоим на секунду кажется, что весь мир за окном исчез: есть только мы, Шарк, музыка тихо играющая из динамиков, и книги, которые теперь связали нас ещё крепче.

Билли осторожно переворачивает страницу, глаза блестят:— Ты знаешь, Джейд... я никогда не видела тебя такой... открытой. Это... невероятно.

Я прикрываю глаза на мгновение, ощущая тепло её прикосновения и её доверие. Этот момент — не просто передача книги. Это доверие, уважение, маленький ритуал нашей близости, тихая магия, которую никто другой не сможет увидеть.