Глава 5

Утром началось то, ради чего я жила последние недели. Конкурс приближался с неумолимой скоростью, репетиции стали практически ежедневными. Мы приходили в зал после школы, помогали младшим группам, а когда начиналась наша репетиция, глаза слипались, но это не мешало нам работать в полную силу. С каждой репетицией становилось даже легче, все были готовы, даже Катя начала чувствовать музыку. Я искренне любила это время. Время, когда вокруг вечная суматоха, а внутри спокойствие. Жизнь обретала смысл, пока я находилась в этом зале и на сцене. В такие моменты не было места ни для школы, ни для маминых тревог, ни для него. Только я и моё тело, которое делало то, для чего было создано. После репетиций я еле доползала до двери дома, сидела на кровати, глядя в одну точку, потом душ, подготовка к экзаменам и сон. Переписки с Александром были лишь по ночам, когда мне не спалось и глупые мысли настигали меня вновь, от чего мы оба на уроках клевали носом. Конкурс проходил в Нижнем Новгороде. Мы ехали туда на поезде, и поездка занимала почти сутки. Почти двадцать четыре часа тряски, песен под гитару, сплетен и попыток поспать. Я сидела у окна, смотрела на проплывающие мимо поля, редкие деревни, закат солнца и не думала ни о чём. Приехали мы за два дня до выступления, которые потратили на рассматривание местных достопримечательностей, театр и отдых от дороги. В день конкурса я впервые за долгое время позавтракала, понимая, что в отель мы вернёмся лишь за сумками с вещами, и силы мне были необходимы. Неспешно мы заняли свою гримёрку - маленькую комнату, которую выделили организаторы, разложили костюмы. Наша группа была готова раньше всех, мы заплетались и красились в такси, пока добирались до Дома Культуры, и теперь оставалось подготовить младших детей. Лидия Николаевна громким голосом позвала нас за кулисы. Настало наше время тренировки, время, чтобы мы запомнили свои точки на сцене, чтобы человек, ответственный за свет, настроил его под нас. Ближе к обеду начался конкурс, шёл блок народных, после классических танцев, затем выступали самые маленькие. Только к восемнадцати часам пришло наше время. За кулисами царил хаос. Толпы танцоров в ярких костюмах, хореографы, которые давали наставления перед выходом на сцену. Кто-то нервничал, кто-то, наоборот, смеялся, кто-то повторял связки, кто-то делал разминку, кто-то был спокоен. Я же была в числе последних. Подступало время нашего выхода, я встала в свою кулису, села на корточки, положив ладони на покрытие сцены. «Сцена, прими меня», - подумала я. Может, это и было глупо, но я верила в эту странную традицию танцоров, и она меня не подводила. Музыка заиграла тихо, зал замолчал, я мысленно отсчитывала, чтобы не пропустить выход, хоть мне это было и не нужно. Тело двигалось само, грудь разрывало от мысли: «Мы система», в этом и был смысл танца. Каждое движение было выверенным, каждое дыхание - синхронным. Музыка закончилась, наступила тишина, зал взорвался аплодисментами, поклон и уход за кулисы. После первого номера наша маленькая закулисная жизнь побежала стремя голову. Переодевание, новая причёска, выход, переодевание, поправили макияж, следующий выход, ещё раз, последний номер, нам оставалось лишь ждать результатов.Мы заняли почти все первые места и гран-при, но для радости не было времени. Обратный поезд отправлялся через три часа. Времени не было ни на снятие макияжа, ни на душ, поэтому, взяв все сумки в охапку, мы сдали свои номера. Запыхавшись, добрались до своих вагонов и только тогда всех накрыла волна радости за победу. После бурного обсуждения и разбора полётов Лидия Николаевна наконец ушла из нашего вагона, и мы смогли расслабиться по полной. И вот только несколько часов назад мы стояли на сцене, а сейчас смотрим в окно поезда, который везёт нас домой. Но спать мы не собирались: как только дверь тамбура хлопнула, тут же к нам с девочками в купе зашли Оля, Антон и Витя. Наступило время праздновать то, ради чего мы так потели в зале. Открылись рюкзаки, и алкоголь полился рекой в одноразовые стаканчики. После такого напряжённого дня это было необходимостью. Всё же хорошо, что мы в этот раз решили раскошелиться на купе, а не прятаться по углам в плацкарте то от проводника, то от руководительницы, то от родителей младшей группы. Спиртное довольно скоро ударило в голову, или наоборот, мы не следили за временем. На наши телефоны резко начали приходить сообщения - значит, заехали в город. - Сколько здесь остановка? - спросила Оля. Она соскучилась по своему молодому человеку, поэтому ловила каждую возможность поговорить с ним. - Сейчас посмотрю, - выходя из купе, бросила я. Аккуратно обходя людей в коридорчике, я добралась до расписания остановок. «Та-а-ак, нифига, тридцать минут здесь. Надеюсь, что успею всем ответить, заодно и покурю наконец-то», - подумала я и побрела обратно. Быстро накинув куртку, я выбежала на улицу. - Ты уже здесь? - удивилась Лидия Николаевна. - А-а, - шокированно вдохнула она, - ты чего в шортах одних? - Да ладно, на улице не так холодно, покурить точно успеем. - Ну смотри. Заболеешь - убью, - руководительница рассмеялась своим прокуренным голосом, но кулак мне показала. Долгожданный дым наполнял лёгкие, а смесь табака с алкоголем приближала моё опьянение. На телефоне высветилось сообщение. «Во сколько приедешь? Твоя мама попросила забрать тебя», - написал Александр. «Приеду ближе к ночи, а у тебя уроки, поэтому сама доберусь» «Не доберёшься. Когда приедешь?» «Да какая тебе разница вообще?» - нахмурилась я. Алкоголь явно затуманил мне голову. Я не стала ничего отвечать на сообщения учителя, которые не переставали приходить. Но из сети я не выходила - нужно было ответить Маше и всё рассказать, пока есть такая возможность. - Поль, будешь ещё? - спросил Антон сразу же, как только дверь купе закрылась за мной. - Да, лей. Атмосфера веселья, казалось, наполнила весь вагон. Тепло разливалось по телу до самых кончиков пальцев. Сигареты вместе со спиртным, переход из холода в тепло - всё это давало о себе знать. Но открывалась вторая бутылка виски, а значит, не все истории рассказаны. - Может, ответишь человеку? - кинула на меня вопросительный взгляд Ариша, а затем перевела его на вновь вибрирующий телефон. Я ничего не ответила, но, захватив с собой мобильный, вышла из купе. - Что? - резко спросила я, но при этом старалась быть тихой. - Почему не отвечаешь? - по голосу было понятно: он раздражён. - Я же написала, что сама доеду, - почти шёпотом отвечала я, но выходило плохо. Из-за радости победы и сегодняшнего расслабления голос был сиплым, и приходилось говорить громче. - Ты выпила? - Нет, - нагло соврала я. - Да я по голосу слышу, что пьяная. И ты в таком состоянии собралась одна домой ехать? - из трубки продолжали литься слова возмущения. - В десять часов вечера, - бросила в трубку я и скинула звонок. Больше не хотелось слушать, как меня отчитывают. Телефон был поставлен в беззвучный режим, а раздражение уже снималось сигаретой, пепел которой я стряхивала в открытую форточку нашего уютного уголка. Мы старались не шуметь, но иногда это выходило плохо. Алкоголь пился, шутки шутились, а разговоры продолжались до трёх ночи. - Давайте хоть чуть-чуть поспим? - жалобно протянула Яся. - Ладно, давайте расходиться, - согласились парни. - Вам помочь убрать? - спросила Оля перед тем, как уйти к себе в купе. - Да мы сами быстренько справимся. И вправду, мы с Аришей быстро убрали весь мусор, а после открыли форточку, чтобы хоть как-то убрать запахи этой ночи. Но даже ночная зимняя прохлада не помешала нам уснуть. Я проснулась ближе к обеду. Чувства опьянения уже не было, от ночной попойки остались лишь воспоминания и неприятное чувство в желудке. А на сердце скребли кошки. В телефоне было множество сообщений от: «Полин, ответь, пожалуйста», «Я волнуюсь за тебя» до «Да пошла ты нахуй с таким отношением ко мне», «Добирайся как хочешь». В этот момент меня будто окатили ледяной водой, но нужно было привести себя в порядок, поэтому я отправилась умываться. Прохладная вода из маленького железного крана немного освежила меня, но этого было недостаточно. Недолго думая, я решила подойти к проводнице, чтобы искупаться в душе. Капли тёплой воды стекали по телу, хоть как-то согревая его после ночи, проведённой с открытой форточкой. Вернувшись обратно в купе, я залезла под одеяло, тело дрожало от холода. Спустя полчаса проснулись и Ариша с Есенией. - Как чувствуете себя? - Такое себе, - ответила Ариша за двоих. - Голова побаливает. - Идите умывайтесь, очередей уже нет. За окном поезда уже светло, девочки разговаривали между собой, купе заполнил запах «Доширака». Я же молча смотрела в окно, вглядываясь вдаль. - Вам не холодно? - вдруг обратилась я к девчонкам. - Мне нормально, - ответила Есения. - А что такое? - добавила Ариша. - Не знаю. Согреться никак не могу. - Может, чай принести? - Давай. Чай не собирался помогать, тело трясло от озноба. Укутавшись в одеяло и поджав к себе ноги, я продолжала наблюдать за пейзажем, иногда вставляя свои пять копеек в разговор подруг. Так и прошёл весь вечер. Дверь купе открылась. - Собирайтесь потихоньку, через пятнадцать минут наша станция, - сказала Лидия Николаевна. Мы начали сразу складывать постель, отнесли её проводнице, переоделись, собрали рюкзаки и несколько раз проверили их. А вот и наша остановка... - Как до дома доберётесь, все напишите об этом, - крикнула руководительница, дождавшись, когда все выйдут из вагонов. Ребят разбирали родители, кого-то подвозили до дома, а я стояла, оглядываясь по сторонам, вглядываясь в полумрак. «Я и вправду одна?». Руки замерзают, тяжёлые костюмы то и дело хотят выскользнуть из рук, а в горле вновь стоит неприятный ком, состоящий из вины. От такого состояния хотелось реветь навзрыд. Не найдя никого, я решаю идти за всеми, нужно хотя бы выйти в город, чтобы заказать такси. Ноги плелись еле-еле, всё больше и больше зарываясь в рассыпчатый снег. Вдруг сумка с вещами перестала тянуть руку. Александр молча забрал мою сумку и костюмы и ушёл немного вперёд, даже не взглянув на меня. Я старалась не отставать от него, но небольшая толпа людей разъединяла нас всё больше и больше. Он всё так же шёл, не оглядываясь на меня. Тишина в салоне машины продержалась до закрытия дверей. - Ты вообще соображаешь, что с тобой могло произойти? - Александр даже не смотрел на меня. - Пьяная, ночью в поезде. И ты считаешь это нормальным? Его холодный, серьёзный тон достучался до меня. Теперь дрожало не только тело, но и мой голос. - Мы просто праздновали, - промямлила я, пытаясь быть уверенной, - Мы же взрослые уже. - Взрослые? - Александр резко повернулся ко мне, и я наконец увидела его лицо. В его взгляде не было злости, там была лишь усталость, тревога и паника. Его голос стал срываться на крик. - Взрослые не врут, когда их спрашивают напрямую. Взрослые не сбрасывают звонки, когда о них волнуются. Ты вела себя как ребёнок. - Не нужно меня контролировать, - первая слеза покатилась по щеке, горло горело и саднило. - Ты не моя мама. И даже не... - я запнулась, не решаясь договорить. - Да, я не твой парень. Я не имею никакого права тебя отчитывать и воспитывать. Только есть ответственность, которую я на себя взвалил, когда согласился тебя встречать. И которая не давала мне уснуть, потому что я представлял, что с тобой может случиться, - он тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу. - Я волновался, - добавил парень тише, глядя в пустоту. - Мне было страшно, - его голос дрогнул. В голове Александра проносилось множество картинок того, что могло бы со мной произойти. Машина сдвинулась с места. В салоне настолько было тихо, что можно было услышать трение шин о промёрзший асфальт, местами засыпанный снегом. На улице темно и пусто. Глаза, полные слёз, слепили уличные фонари. - Прости, - прошептала я так тихо, что сама себя с трудом могла услышать. Александр ничего не ответил, лишь протянул руку к бардачку, достал бутылку воды и, не глядя, протянул её мне. Мы молчали почти всю дорогу. Это молчание было другим. Оно не было комфортным, как тогда, оно было полным боли и горечи. - Мама дома? - наконец спросил он, не отрываясь от дороги. Он не хотел смотреть на меня, что делало ещё больнее. - Нет, уехала по работе, - виновато выдавила я из себя. Больше не проронив ни слова, он открыл мне дверь, всё так же избегая моих глаз. - До завтра, - кротко проронила я, смотря на Александра. Уже хотела открыть заднюю дверь, чтобы забрать вещи, но парень вышел из машины, грубо выхватив сумки из рук и пошёл в сторону подъезда, а потом и до квартиры. Уходить он не собирался. - Я согласился довезти тебя в целости и сохранности. Руки, ноги на месте, а мозгов нет, - причитал он вполголоса. «Прямо как мама отчитывает меня на кухне, когда ссора уже закончилась, а она успокоиться не может». Я медленно стянула с себя куртку, оперевшись о входную дверь, начала развязывать шнурки ботинок, пальцы путались, голова стала невозможно тяжёлой. - Всё нормально? - спросил Александр, увидев мои дрожащие руки. - Холодно, - единственное, что могла выдавить из себя. Его ладонь коснулась моего лба. - Иди в кровать. Где у вас аптечка? - с заметным беспокойством в голосе спросил Александр. - На кухне, около микроволновки. Там... - хотела я продолжить, но Саша меня перебил. - Сам разберусь, иди уже. Быстро, но тихо я зашла в комнату и, пока не было Александра, переоделась в домашнее. - Всё равно холодно, - сказала я из-под одеяла, когда парень заходил в комнату. - На, - протягивая градусник, произнёс он. Некоторое время мы сидели молча. Я боялась проронить хоть слово, а он, наверное, не хотел что-либо говорить мне. Мне оставалось лишь смотреть в пустоту. - Почти тридцать девять, - прошептала я, смотря на градусник. - Где ты могла так заболеть? - В этих словах уже не было ни капли злости. В ответ я лишь пожала плечами. - Сейчас принесу таблетки. Напоследок он накинул плед на одеяло, чтобы я смогла хоть немного согреться. Слёзы одна за другой скатились из глаз. «Я такая дура», - единственное, что было у меня в голове. - Ты чего? Полин, - позвал меня Саша. - Прости, - сквозь дрожащий голос от холода и слёз выпалила я, смотря на парня. Он аккуратно поставил стакан с водой на тумбу и притянул к себе, закутывая в свои объятия. - И ты прости, что накричал на тебя. Я волновался, очень сильно волновался, - прошептал Александр, сильнее обнимая меня. Его губы в это время коснулись моей макушки. На кроткий, осторожный, скромный поцелуй отозвалось моё тело, и будто болезнь на миг отступила. - Давай пей и ложись спать. - Ты домой? - Нет, - после этих слов, выпив таблетку, я легла спать, поджав к себе колени. Александр же вышел из комнаты, оставив меня одну. Победа в Нижнем Новгороде могла стоить мне чего-то гораздо более важного, чем просто общение с этим человеком. Но в который раз в моей голове всё та же мысль: «Так нельзя, он слишком взрослый для меня. Вдруг нас увидят?». Этот страх не отпускает меня до сих пор.