Глава 17

Глава 17Часть 1: Сынмин vs Чонин. Осколки тишиныВ студии пахло пылью, старой проводкой и тихим безумием. Сынмин сидел за пультом, пальцы механически двигали фейдеры, но взгляд был прикован к экрану спектрального анализатора — зелёные пики прыгали, как сумасшедшие, отражая хаос в его голове.— Ты вообще слышал, что я сказал?Голос Чонина прозвучал слишком громко, режуще.Сынмин не повернулся.— Нет.— Потому что тебе плевать!— Да.Молчание.Не то, что было раньше — комфортное, наполненное пониманием. Это было тяжёлое, колючее, как битое стекло под ногами.— Боже, — Чонин засмеялся резко. — Серьёзно? Я три часа объяснял, почему этот бит не работает, а ты...— Ты начал с того, что я забыл купить тебе обед, — Сынмин наконец повернулся. Его глаза, обычно пустые, горели холодным огнём. — Не прикидывайся, что это про музыку.Чонин сглотнул. Его пальцы сжались в кулаки.— Ага, конечно. Потому что ты никогда не забываешь. Ты идеальный. Безупречный. Бездушный.Сынмин встал. Столкнул наушники на стол.— Уйди.— Или что? — Чонин шагнул вперёд. — Разобьёшь мне лицо, как гитару Джисона в прошлом году?— Не искушай.Расстояние между ними — полметра.Запах пота, гнева и чего-то горького.— Ты ненавидишь меня? — Чонин выдохнул.— Нет.— Тогда почему...— Потому что ты невыносим! — Сынмин ударил кулаком по столу. Пластиковый стакан с кофе подпрыгнул, коричневая жидкость разлилась по схемам. — Ты лезешь, трогаешь, говоришь, спрашиваешь! Перестань!Чонин замер. Не от страха. От обиды. Глубже, чем он ожидал.— Ладно, — прошептал он. — Хорошо.Он развернулся и вышел. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что задрожали мониторы.Сынмин стоял посреди хаоса: разлитый кофе, мигающий экран, тишина, которая вдруг стала невыносимой."Ссора — это как разбитое стекло. Ты видишь трещину, но не замечаешь, как осколки впиваются в тебя самого."Часть 2: Пьяный хаос и разбитая люстраЧонин пришёл в бар один.Соджу.Ещё соджу.И ещё.Он не помнил, как оказался в общежитии Чанбина. Помнил только его голос: «Ты в порядке? Выглядишь, как дерьмо».— Он... он назвал меня... невыносимым, — Чонин мотнул головой, пытаясь поймать фокус.— Сынмин? — Чанбин протянул ему стакан воды. — Ну, он иногда...— Иногда? Он всегда!Чонин резко встал, зашатался. Его рука рванулась вперёд, цепляясь за что-то тяжёлое, висящее с потолка...БА-БАХ!Люстра.Дорогая, винтажная, купленная Чанбином на первые гонорары. Она рухнула на пол, рассыпавшись тысячей осколков. Стекло брызнуло во все стороны, как слепой дождь.— БЛЯЯЯТЬ! — Чанбин вскочил. Его лицо исказилось чистой яростью. — ТЫ... ЭТО...Он бросился вперёд, не видя ничего, кроме осколков своей любимой вещи.И врезался в Банчана, который как раз вошёл в комнату.УХ!Они рухнули на диван. Чанбин сверху, его руки вцепились в плечи Банчана, дыхание — горячее, пьяное, бешеное.— Он... она... — Чанбин задыхался от ярости.— Успокойся! — Банчан попытался оттолкнуть его.Но Чанбин не слушал. Его ярость искала выход. И нашла.Он впился губами в губы Банчана.Жёстко.Больно.Как удар.Не поцелуй. Наказание.Месть миру.Банчан застыл под ним, глаза широко распахнуты от шока. Он почувствовал привкус крови — то ли его, то ли Чанбина. Осколки люстры впивались в спину сквозь ткань дивана.— Хватит! — Сынмин, появившийся в дверях, оттащил Чанбина за воротник.Чанбин откатился на пол, тяжело дыша, вытирая окровавленный рот.Банчан сел, касаясь пальцами губ. Его взгляд упал на Сынмина. Не упрёк. Пустота.— Забери его, — прошипел Банчан. — Пока я не разнёс эту комнату в щепки.Сынмин кивнул. Молча.Часть 3: Исповедь в кровиКоридор общежития был тёмным. Чонин шёл, спотыкаясь, опираясь на Сынмина. Кровь сочилась из пореза на ладони, оставляя тёмные капли на полу.— Он... он поцеловал его? — Чонин хрипел.— Да.— Почему...— Потому что ты разбил его люстру. Потому что ты пьяный идиот. Потому что всё это — пиздец.Сынмин толкнул дверь своей комнаты, втолкнул Чонина внутрь.— Садись. Дай руку.Чонин послушно сел на кровать. Сынмин достал аптечку, достал перекись, вату.— Будет больно.— Хуже уже не будет, — Чонин усмехнулся горько.Перекись зашипела на ране. Чонин застонал.— Тихо.— Сынмин...— Что?— Я не хотел...— Знаю.— Почему ты так зол? — Чонин посмотрел на него. Настоящий, трезвеющий взгляд.Сынмин замер с ватой в руке.— Потому что ты важен. Потому что твоя глупая улыбка, твои дурацкие вопросы... они бесят. Потому что когда ты избегаешь меня после... того... в туалете... мне хуево.Тишина.Чонин медленно поднял неповреждённую руку, коснулся щеки Сынмина.— Я избегал не тебя. Я избегал то, что чувствую.— А что ты чувствуешь?— Страх. Что ты снова скажешь «ошибка».Сынмин выронил вату.— Это была не ошибка.— Тогда что?— Начало.И Сынмин поцеловал его.Нежно.Без крови.Без гнева.Как ответ.Чонин ответил. Его руки вцепились в спину Сынмина, пальцы впились в ткань футболки. Они упали на кровать, сбивая подушку, путая ноги."Иногда нужно разбить люстру и порезаться об осколки, чтобы наконец увидеть — человек перед тобой не враг. Он просто твоё отражение в разбитом зеркале."Эпилог: Шок и тишинаДжисон и Минхо стояли на пороге комнаты Чанбина.Картина была сюрреалистичной: осколки стекла повсюду, перекошенный диван, Чанбин — сидящий на полу, стирающий кровь с губ, Банчан — стоящий у окна, спиной ко всему, его плечи напряжены до предела.— Что... что здесь произошло? — Минхо осторожно переступил через осколок.— Люстра, — пробормотал Чанбин.— Чонин, — добавил Банчан без эмоций.— И вы... — Джисон указал на их губы.— Поцеловались, — закончил Чанбин с горькой усмешкой. — Не спрашивай.Джисон и Минхо переглянулись.— Бля, — выдавил Джисон.— Второй раз за вечер, — Минхо покачал головой.Тишина.Только хруст стекла под ногами да тяжёлое дыхание Чанбина.Банчан повернулся. Его взгляд скользнул по их лицам, по руинам комнаты, по крови на губах Чанбина.— Убирайтесь.— Но...— ВСЕ!Его голос прозвучал как хлопок двери в пустоте. Джисон и Минхо отступили.За дверью Минхо прислонился к стене.— Ты видел его глаза?— Да, — Джисон провёл рукой по лицу. — Как у раненого зверя.— А Чанбин...— Чанбин смотрел на него, как будто хотел убить. Или поцеловать снова."Шок — это не всегда гром. Иногда это тишина после взрыва. Когда ты смотришь на осколки и понимаешь — собрать можно. Но прежним это уже не будет."В комнате Сынмина было тихо. Чонин спал, его рука лежала на груди Сынмина. Кровь на ладони уже запеклась.Сынмин смотрел в потолок, чувствуя тяжесть и лёгкость одновременно.Они разбили слишком много стекла сегодня.Но, возможно, именно так и рождается что-то новое.