Миссия

Стеклянная стена виллы в пригороде Сеула выходила на лес, который сейчас тонул в предрассветном тумане. Лалиса только что закончила утреннюю тренировку. На её коже не было ни одной лишней капли пота, дыхание оставалось ровным - результат многолетней дисциплины. Она жила в стерильной чистоте: минимум мебели, максимум пространства и тишина, которую нарушал только негромкий гул системы фильтрации воздуха.​Ей не нужно было работать. Счетов в швейцарских банках и криптокошельков хватило бы на десять жизней вперед. Но Лалиса не умела жить иначе. Без ритма подготовки, слежки и финального щелчка предохранителя её мир начинал казаться ей бессмысленным.​На кухонном острове из черного мрамора завибрировал зашифрованный терминал. Сообщение от «Диспетчера» - единственного человека, которому она доверяла фильтрацию заказов.​Объект: Чон Чонгук.Статус: Приоритет «Зеро».Сумма: 15 000 000 USD (предоплата 50%).​Лалиса прикоснулась к сенсору, разворачивая голографическое досье. Она не следила за светской хроникой и не читала новости бизнеса - её мир состоял из имен, которые нужно было стереть. Имя «Чон Чонгук» было ей знакомо лишь вскользь, как шум на фоне. Какая-то крупная рыба в корейском криминале, маскирующаяся под легального магната. Для неё он был просто очередным набором привычек, маршрутов и уязвимостей.​Она пролистала фотографии. Молодой, вызывающе красивый, с тяжелым взглядом человека, который привык отдавать приказы.​- Слишком самоуверен, - негромко произнесла она, изучая схему его охраны.​Лалиса открыла второе окно - систему безопасности его нового особняка. Она видела, что заказ пришел не просто так. Охрана Чонгука считалась непробиваемой: тридцать человек в штате, датчики движения, тепловизоры и система распознавания лиц. Другие киллеры ломали об него зубы. Именно поэтому цена была такой запредельной.​Она сделала глоток черного кофе без сахара. В её голове уже не было образа «человека». Чон Чонгук превратился в техническую задачу.​«Так, - рассуждала она, листая логи передвижений его кортежа. - Понедельник: благотворительный вечер. Вторник: штаб-квартира "Чон Групп". Среда: закрытый клуб в Итхэвоне. Везде охрана, везде свидетели».​Лалиса не любила шум. Она не любила перестрелки в стиле голливудских боевиков - это было непрофессионально и оставляло слишком много следов. Её стиль - это исчезновение. Человек заходит в комнату, и больше его никто не видит.​Она поднялась на второй этаж, в свою мастерскую, где на стенах в идеальном порядке висели инструменты её ремесла. Но вместо того, чтобы собирать винтовку, Лалиса подошла к шкафу с одеждой. Для этого дела ей не понадобится камуфляж. Ей понадобится образ, который не вызовет подозрений в его мире.​Она выбрала платье от известного дизайнера - тяжелый шелк цвета воронова крыла. К нему - тончайшие перчатки, за которыми можно скрыть следы пороха или инъектор.​В досье на планшете мигнуло обновление: «Объект сегодня вечером посетит частную галерею. Вход только по пригласительным. Усиленная охрана».​Лалиса слегка улыбнулась уголками губ. Это было слишком предсказуемо. Богатые люди любят окружать себя искусством, думая, что оно делает их бессмертными.​- Ну что ж, Чон Чонгук, - она закрыла терминал. - Давай познакомимся поближе.​Она не испытывала к нему ни ненависти, ни сочувствия. Для неё он был просто «золотым билетом» в очередную игру. Она еще не знала, что этот человек не вписывается в её стандартные алгоритмы. Она не знала, что через сорок восемь часов она нарушит главное правило своего кодекса - не оставлять цель в живых.​Но пока... пока она просто заводила свой матовый Porsche, направляясь в сторону центра Сеула, чтобы лично осмотреть место охоты.Подготовка к такому заказу всегда напоминала Лалисе хирургическую операцию: стерильно, выверено и без лишнего шума. Она не верила в удачу, она верила в тайминг.​Вечер в галерее современного искусства «Aethel» в районе Каннам был идеальной декорацией. Высокие потолки, холодный бетон стен, минимум света и максимум пафоса. Здесь собралась вся верхушка Сеула - люди, которые покупали картины за миллионы долларов, чтобы отмыть деньги или просто почувствовать себя причастными к вечности.​Лалиса вышла из машины, поправив полы черного пальто. На ней было платье, которое стоило как бюджет небольшого города, но оно сидело на ней как вторая кожа, не сковывая движений. В клатче - ничего лишнего: телефон с подавителем сигналов, парализовавшее вещество в виде безобидного флакона духов и тонкая стальная нить, спрятанная в шве подкладки.​- Добрый вечер, госпожа Манобан, - швейцар склонил голову, даже не проверяя приглашение. Её лицо (точнее, одна из её официальных личностей) было пропуском в любое закрытое общество.​Внутри пахло дорогим парфюмом, шампанским и старым деревом. Лалиса взяла бокал с подноса проходящего официанта, но не сделала ни глотка. Она медленно обходила зал, делая вид, что изучает абстрактные полотна, но её взгляд, словно сканер, фиксировал каждую деталь:​Шесть охранников в штатском. У всех характерные микрофоны в ушах и легкая деформация пиджаков в районе подмышек - там кобура.​Камеры наблюдения - восемь штук, две из них имеют слепую зону за колоннами у черного выхода.​И, наконец, сам объект.​Чонгук стоял в центре зала, окруженный кольцом свиты. Он не улыбался. Он слушал какого-то куратора, и в его позе чувствовалось едва скрываемое нетерпение, словно всё это искусство было для него лишь скучной декорацией к реальной жизни. Лалиса отметила, как он держит дистанцию - никто не смел подойти к нему ближе чем на метр, кроме его личного телохранителя, массивного мужчины с каменным лицом.​«Слишком много свидетелей для прямого устранения», - отметила она про себя. Её заказчик хотел исчезновения. Значит, сценарий меняется.​Она дождалась момента, когда Чонгук отошел к одной из инсталляций в дальнем конце зала. Это была огромная конструкция из зеркал и ржавого металла. Лалиса подошла с другой стороны, встав так, чтобы их отражения пересеклись в одной из граней.​Вблизи он выглядел еще внушительнее. От него исходила тяжелая, почти осязаемая энергия власти. Это не был избалованный наследник, это был хищник, который сам привык контролировать территорию.​- Не слишком ли много пафоса для груды металлолома? - негромко произнесла она, глядя на его отражение, а не на него самого. Голос был спокойным, светским, без намека на заигрывание.​Чонгук медленно повернул голову. Его взгляд - тяжелый, изучающий - прошелся по ней сверху вниз. Он не привык, чтобы незнакомые женщины заговаривали с ним первыми без тени робости.​- Искусство требует пафоса, иначе никто не поверит в его ценность, - ответил он. Голос у него был низкий, с легкой хрипотцой. - Вы здесь ради ценности или ради пафоса?​Лалиса наконец повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. Это был опасный момент. В такие секунды профессионалы иногда выдают себя мимикой, но её лицо оставалось маской вежливого безразличия.​- Я здесь, чтобы оценить... масштаб, - она едва заметно улыбнулась. - И, кажется, я увидела всё, что хотела.​Она слегка кивнула и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла к выходу. Это был расчет. Мужчины вроде Чонгука ненавидят, когда разговор заканчивают не они. Она чувствовала его взгляд на своей спине - тяжелый, подозрительный и... заинтригованный. Это было именно то, что ей нужно. Она оставила «крючок».​Выйдя на улицу, Лалиса села в машину и тут же достала планшет.​- Диспетчер, - произнесла она в пустоту салона. - Прямое устранение отменяется. Объект слишком публичен. Переходим к плану «Б». Я заберу его живым. Мне нужно подготовить «гнездо» в горах.​- Это увеличивает риск втрое, - отозвался механический голос из динамиков. - Почему?​Лалиса вспомнила холодный блеск в глазах Чонгука. Она знала таких людей. Если его просто убить, он останется легендой. Если его похитить и сломать, он станет инструментом. Но была и еще одна причина, которую она не озвучила даже себе. Ей впервые за долгое время стало интересно.​- Потому что я так решила, - отрезала она. - Подготовь логистику. Завтра вечером, когда он будет возвращаться из клуба, я перекрою дорогу.​Она завела двигатель. Впереди была бессонная ночь - нужно было проверить каждый метр шоссе, рассчитать время прибытия полиции и подготовить оборудование для нейтрализации его бронированного авто. Лалиса Манобан никогда не проигрывала. И Чон Чонгук, при всей его власти, еще не знал, что его жизнь только что перестала принадлежать ему.​Он думал, что он хозяин Сеула. Она знала, что он - её следующий трофей.Подготовка к захвату заняла у Лалисы почти сутки. Это была самая скучная, но самая важная часть работы - расчеты. Она не верила в красивые погони со стрельбой, как в кино. Настоящий профессионал делает так, чтобы жертва сама заехала в ловушку, даже не поняв, в какой момент всё пошло не так.​Лалиса сидела в своем фургоне, припаркованном на обочине технологической дороги, ведущей к частному шоссе. На коленях лежал ноутбук, на экраны которого выводились данные с взломанных дорожных камер. Она видела, как черный кортеж Чонгука выехал из закрытого клуба в три часа утра. Три машины: две «сопровождения» с охраной и его бронированный «Майбах» посередине.​- Время пошло, - негромко произнесла она, поправляя гарнитуру.​Её план был прост и эффективен. Она использовала систему управления городским трафиком. В двух километрах от её позиции светофор на перекрестке «случайно» выдал ошибку, создав небольшую пробку из уборочных машин. Кортежу пришлось свернуть на объездную дорогу - ту самую, где Лалиса уже подготовила «сюрприз».​Она надела тактическую маску, скрывающую нижнюю часть лица, и проверила инъектор в кармане разгрузочного жилета. На ней был простой черный комбинезон из негорючей ткани - никакой эстетики, только функциональность.​Когда фары первой машины сопровождения показались из-за поворота, Лалиса нажала кнопку на планшете.​Под асфальтом сработали магнитные ловушки - мощные ЭМИ-излучатели, которые она заложила еще в полдень. Электроника первой и третьей машин просто «сгорела». Двигатели заглохли, фары погасли, а системы связи превратились в бесполезный пластик. «Майбах» Чонгука, защищенный от подобных атак, остался на ходу, но оказался зажат между двумя заглохшими внедорожниками в узком коридоре между бетонными отбойниками.​Лалиса не стала ждать. Она вышла из тени, двигаясь быстро и бесшумно. Охрана из первой машины уже пыталась выбраться наружу, нащупывая оружие, но она знала, что у них уйдет минимум десять секунд на ориентацию в полной темноте.​Она использовала газовую гранату с быстродействующим нервно-паралитическим газом. Легкий хлопок - и облако бесцветного пара накрыло кортеж. Охранники, едва успев открыть двери, оседали на асфальт, засыпая прежде, чем их пальцы касались курков.​Теперь остался только «Майбах».​Лалиса подошла к задней двери. Она знала, что стекло выдержит выстрел из винтовки, но оно не было рассчитано на термический резак промышленного образца, который она применила к петлям. Через сорок секунд дверь поддалась.​Внутри салона, освещенного лишь тусклым светом приборной панели, сидел Чонгук. Газ еще не успел проникнуть внутрь полностью через систему фильтрации, и он был в сознании. В его руке был пистолет, направленный прямо ей в грудь.​- Ты... - его голос был хриплым, он явно боролся с наступающим оцепенением. - Из галереи.​Лалиса не дрогнула. Она смотрела прямо в дуло пистолета, зная, что его реакция сейчас замедлена в три раза.​- Ты слишком много на себя берешь, Чонгук, - спокойно ответила она. - Твоя империя построена на страхе, но страх не защищает от химии.​Он попытался нажать на курок, но пальцы его не послушались. Пистолет глухо упал на кожаное сиденье. Лалиса сделала шаг вперед, наклонилась и аккуратно ввела иглу инъектора ему в шею, чтобы закрепить эффект газа.​Чонгук смотрел на нее с такой яростью, смешанной с недоумением, что на мгновение ей стало почти весело. Глава самого опасного клана страны был беспомощен, как ребенок. Его голова откинулась на подголовник, глаза закрылись.​Она не стала терять времени. Лалиса подхватила его обмякшее тело - он был тяжелым, атлетически сложенным, и ей пришлось приложить усилия, чтобы перетащить его в свой фургон. Она работала методично: связала ему руки и ноги усиленными стяжками, надела на голову плотный мешок и пристегнул к специально вмонтированному в пол креслу.​Через пять минут на дороге не осталось ничего, кроме трех брошенных машин и спящих охранников, которые проснутся через пару часов с жуткой головной болью и без своего босса.​Лалиса села за руль фургона и плавно тронулась с места. Она смотрела в зеркало заднего вида на неподвижную фигуру в глубине салона.​- Ну вот и всё, - прошептала она себе под нос, выезжая на трассу в сторону гор. - Твой мир официально закончился, Чон Чонгук. Добро пожаловать в мой.​Ей предстояло проехать триста километров до старого охотничьего домика, который она превратила в неприступную крепость. Она знала, что заказчики ждут его смерти. Но глядя на то, как мерно вздымается грудь её пленника, Лалиса понимала: она еще не готова поставить точку в этой истории. Ей хотелось увидеть, что останется от этого «короля», когда она снимет с него корону и оставит один на один с тишиной.​Это не было похоже на её обычные задания. Это было личное. И это было опасно. Но именно это заставляло её сердце биться чуть быстрее, напоминая о том, что она всё еще жива.Дорога к охотничьему домику заняла почти четыре часа. Лалиса вела фургон уверенно, обходя крупные трассы и посты. Это место она купила три года назад через подставную фирму в Панаме - старый сруб на скалистом склоне, который снаружи выглядел заброшенным, а внутри был укреплен стальными пластинами и оснащен автономным генератором.​Когда она затащила Чонгука внутрь и закрепила цепи на его запястьях, солнце еще не взошло. Она не стала раздевать его или унижать, просто усадила в тяжелое дубовое кресло, привинченное к полу, и сняла мешок с головы.​Лалиса отошла к кухонной стойке, налила себе стакан ледяной воды и села напротив, в тени, так, чтобы он видел только её силуэт. Она ждала.​Прошло около двадцати минут, прежде чем Чонгук рвано вдохнул и дернул головой. Паралитик отпускал медленно, оставляя после себя жуткую мигрень и вкус меди во рту. Он открыл глаза. Сначала взгляд был мутным, блуждающим, но через секунду зрачки сфокусировались. Он не закричал и не начал паниковать. Он просто замер, оценивая ситуацию.​- Вода на столе, если захочешь пить, - спокойно сказала Лалиса. - Но руки я тебе пока не развяжу.​Чонгук медленно повернул голову в сторону её голоса. Его лицо, даже осунувшееся и бледное после препарата, всё равно сохраняло ту властную жесткость, которую она видела в галерее. Он попытался пошевелить руками, металл цепей негромко звякнул.​- Ты... из галереи, - голос его был едва слышным шепотом, сорванным и сухим. Он сглотнул. - Сколько?​- Что «сколько»? - Лалиса качнула стаканом, лед ударился о стекло.​- Сколько тебе заплатили за мою голову? - он криво усмехнулся, и в этой усмешке было больше злости на самого себя, чем страха перед ней. - Я дам втрое больше. Просто назови цифру.​Лалиса поднялась и подошла ближе. Теперь свет от единственной лампы под потолком падал на её лицо. Она видела, как он зафиксировал каждую её черту, словно впечатывая образ своего похитителя в память.​- Деньги меня не интересуют, Чонгук. У меня их достаточно, чтобы купить эту гору и еще десяток таких же вместе с людьми, которые на них живут.​Она наклонилась к нему, опираясь руками на подлокотники его кресла. Между их лицами оставалось не больше десяти сантиметров. Она чувствовала запах его дорогого парфюма, смешанный с запахом холодного пота и металла.​- На тебя поступил заказ «Зеро». Это значит, что ты должен был быть мертв еще три часа назад. Твое тело должно было кормить рыб в Инчхоне. Но я решила нарушить контракт. Знаешь, почему?​Чонгук не отвел взгляда. Он смотрел на неё в упор, и в его глазах, несмотря на положение, вспыхнул опасный огонек.​- Потому что ты самонадеянная дура, которая думает, что сможет меня контролировать? - выплюнул он.​Лалиса не разозлилась. Напротив, она медленно провела кончиком холодного пальца по его челюсти, останавливаясь у самой сонной артерии, где бешено кололся его пульс.​- Нет. Потому что мне стало скучно. Все эти «короли» Сеула... они одинаковые. А ты... ты смотрел на ту картину так, будто понимал, что она такая же пустая, как и всё, что ты создал. Я хочу посмотреть, кем ты станешь, когда у тебя отберут твои любимые машины, твою охрану и всё что когда-либо принадлежало тебе.​Она выпрямилась и отошла на пару шагов.​- В городе сейчас хаос. Твои замы уже делят твою территорию, а полиция ищет твой труп. Для всего мира Чон Чонгук перестал существовать сегодня в 3:15 утра. Ты теперь - никто. Просто человек в подвале в лесу.​Чонгук резко дернулся вперед, цепи натянулись до предела, впиваясь в кожу. Его голос сорвался на рык:- Ты думаешь, это игра? Мои люди перевернут каждый камень в этой стране. Если ты не убьешь меня сейчас, я обещаю когда я выберусь, ты будешь молить о смерти.​Лалиса подошла к окну и отодвинула тяжелую штору. Первые лучи солнца окрасили верхушки деревьев в кроваво-красный.​- Обещания - это всё, что у тебя осталось, - она обернулась, и её взгляд был холоднее утреннего тумана. - Отдыхай. Нам предстоит долгая неделя. Я хочу посмотреть, как быстро сломается твое величие, когда единственным человеком, от которого зависит, поешь ты сегодня или нет, буду я.​Она вышла из комнаты, заперев тяжелую дверь на три оборота. Внутри воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием человека, который впервые в жизни осознал, что он - не охотник.​Лалиса прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Её руки слегка дрожали - не от страха, а от адреналина. Она только что объявила войну самому опасному человеку Кореи, и пути назад не было.Прошло три дня. В домике было чертовски холодно по ночам, несмотря на работающий обогреватель в углу. Лалиса сидела на кухне, жевала безвкусный сэндвич и смотрела в монитор ноутбука. На экране Чонгук уже полчаса сидел неподвижно. Он не пытался грызть цепи, как в фильмах, - он просто смотрел в одну точку на стене.​Она видела, что его трясет. Это была естественная реакция организма на отходняк от препаратов и холод. Лалиса вздохнула, допила остывший кофе и пошла к нему. В руках у нее была тарелка с горячей кашей и стакан воды.​Когда она открыла дверь, Чонгук даже не вздрогнул. Он только медленно перевел на нее взгляд. Глаза красные, лицо осунулось, щетина уже прилично отросла. Он выглядел как обычный парень, попавший в беду, а не как всесильный босс мафии.​- Живой? - коротко спросила она, ставя еду на стул рядом.​Чонгук промолчал. Он попытался облизать пересохшие губы, но они треснули, и на нижней выступила капля крови. Лалиса подошла ближе, игнорируя то, как он напрягся. Она приставила стакан к его рту.​- Пей. Мне не нужно, чтобы ты тут загнулся от обезвоживания через пару дней.​Он жадно припал к воде, расплескивая ее по подбородку и шее. Когда стакан опустел, он тяжело выдохнул и откинул голову назад.​- Зачем всё это? - голос его был тихим и надтреснутым. - Если хотела денег - я бы дал. Если хотела убить - могла сделать это на трассе. Ты тратишь свое время, я трачу свое. В чем смысл держать меня здесь как собаку?​Лалиса присела на корточки перед ним, сохраняя дистанцию на случай, если он решит ударить ее ногами. Она смотрела на него просто, без всякой издевки.​- Смысл в том, Чонгук, что на тебя пришел заказ. Очень жирный. Тебя заказали убрать «под ноль». Чтобы ни тела, ни следов. А я... я просто не люблю делать то, что мне говорят.​Чонгук усмехнулся, хотя это больше походило на гримасу боли.- Решила поиграть в спасительницу? Ты меня похитила, связала и держишь в дыре. Это не спасение.​- Я и не говорила, что спасаю тебя, - отрезала она. - Я просто отложила твою смерть. Пока ты здесь, ты жив. В Сеуле тебя уже помянули. Твои замы сейчас грызутся за склады в порту, а твоя «верная» охрана пытается оправдаться перед советом директоров. Ты там больше не нужен.​Чонгук замолчал. Было видно, как он переваривает информацию. Он не был глупым - он понимал, что его бизнес-империя держится на его личном контроле, и три дня отсутствия - это катастрофа.​- Кто заказчик? - спросил он после паузы.​- Не знаю. И мне плевать. Я работаю через посредников. Моя задача была устранить «объект». Но мне стало интересно, что ты за человек, раз за твою голову готовы выложить пятнадцать миллионов баксов и не поморщиться.​Лалиса взяла ложку и начала кормить его кашей. Чонгук сначала дернулся, хотел отказаться, но голод взял свое. Он ел быстро, почти не чувствуя вкуса. Когда тарелка опустела, Лалиса достала из кармана обычную влажную салфетку и вытерла ему лицо. Движение было будничным, как будто она протирала стол.​- Твои руки, - она кивнула на его запястья, где цепи растерли кожу до мяса. - Если начнется заражение, мне придется тебя колоть антибиотиками, а это лишняя трата ресурсов. Сиди смирно, я обработаю.​Она достала аптечку. Чонгук смотрел, как она ловко и быстро промывает его раны перекисью. Она не жалела его, но и не причиняла лишней боли.​- Ты странная, - внезапно сказал он, глядя на ее макушку. - Ты убиваешь людей за деньги, живешь в роскоши, а сейчас сидишь в этой пыли и бинтуешь мне руки. Тебе реально не скучно?​Лалиса подняла на него взгляд. Вблизи ее глаза казались почти черными.- Мне никогда не скучно, Чонгук. Скучно было тебе в твоем пентхаусе, где ты знал, что завтра будет то же самое, что и вчера. А здесь ты не знаешь даже, что будет через час. Это и есть жизнь.​Она закончила с бинтами и встала.- Завтра принесу нормальную одежду. Твой костюм уже воняет. И не пытайся перетереть цепь об ножку стула - она из закаленной стали, только зубы обломаешь.​Она направилась к выходу, но у самой двери остановилась.- Кстати, твой телефон я выкинула в реку в ста километрах отсюда. Так что не надейся на GPS-трекеры.​- Как тебя зовут? - бросил он ей вдогонку.​Лалиса помедлила секунду, рука уже лежала на засове.- Для тебя это не имеет значения. Для тебя я - единственный человек, от которого сейчас зависит, доживешь ли ты до рассвета. Зови меня как хочешь.​Она вышла и закрыла дверь на два тяжелых замка. В коридоре Лалиса прислонилась лбом к холодному дереву. У нее дрожали пальцы. Она понимала, что начинает привыкать к его присутствию, к этому странному общению. В мире, где она всегда была одна, этот пленный мафиози стал для нее кем-то вроде единственного собеседника. И это было самое опасное во всей этой затее.​Она знала: если он выберется, он ее убьет. Если она его отпустит - ее убьют заказчики. У нее не было плана «выхода». Был только этот домик, этот человек и бесконечный лес вокруг.​Лалиса прошла в свою комнату, легла на кровать, не раздеваясь, и уставилась в потолок. Внизу послышался глухой удар - Чонгук всё-таки попытался ударить ногой по стене. Лалиса закрыла глаза. «Ничего, - подумала она. - Пусть бесится. Пока бесится - значит, еще не сдался».На четвертый день пошел нудный, холодный дождь. Стены старого дома начали впитывать сырость, и Лалиса выкрутила мощность генератора, чтобы хоть как-то согреть жилую зону. Она сидела на кухне, перебирая содержимое своей тактической сумки, и поймала себя на том, что уже минут десять просто крутит в руках зажигалку, глядя в пустоту.​Ей нужно было проверить Чонгука. Она знала, что запертый человек без солнечного света быстро теряет ориентацию во времени, а это вело к апатии. Апатия ей была не нужна. Ей нужен был он - такой же резкий и колючий, каким она увидела его в первый раз.​Она достала из шкафа чистую серую футболку и простые спортивные штаны - купила их в придорожном супермаркете по пути сюда. Свой дорогой костюм он окончательно привел в негодность, пока пытался вырваться.​Лалиса зашла в комнату без предупреждения. Чонгук сидел на полу, прислонившись спиной к ножке тяжелого кресла, к которой были прикованы его руки. Он не спал. Услышав звук замка, он лишь слегка повел бровью, но глаз не открыл.​- Вставай, - она бросила вещи ему на колени. - Переоденься. Твои тряпки я сожгу, от них воняет сыростью и безнадегой.​Чонгук открыл глаза. В полумраке они казались почти черными, и в них не было той пустой покорности, которую она ожидала увидеть после трех дней в изоляции. Наоборот - взгляд стал тяжелым, изучающим.​- Ты сама меня переоденешь? - он усмехнулся, и эта усмешка была слабой, но всё такой же дерзкой. - Или планируешь снять цепи?​Лалиса подошла ближе и присела на корточки прямо перед ним. Она видела, как напряглись его плечи. Она не чувствовала страха, скорее странное, почти болезненное любопытство. Он был красив даже в таком состоянии: спутанные волосы, резкие скулы, упрямый подбородок. В нем была какая-то порода, которую не вытравишь подвалом и грязью.​- Я сниму одну руку, - она достала ключ. - Попробуешь дернуться - получишь разряд тока. У меня в кармане шокер, и я не побоюсь им воспользоваться. Понял?​Чонгук коротко кивнул. Когда металл щелкнул и его правое запястье освободилось, он не бросился на неё. Он медленно начал растирать затекшую кисть, глядя на багровые следы от металла.​- Почему ты не уезжаешь? - внезапно спросил он, пока натягивал футболку через голову. Его голос в тишине комнаты звучал слишком интимно. - Ты выполнила «похищение». Ты спряталась. Но ты сидишь здесь, со мной. У тебя нет других дел? Или твоя жизнь настолько же пустая, как и моя, раз тебе некуда идти?​Лалиса замерла, убирая ключ в карман. Его слова попали в цель точнее, чем любая пуля. Она привыкла быть тенью, инструментом, но никогда не задумывалась о том, что за пределами работы у нее действительно ничего нет. Только счета в банках, которые ей не на что тратить, и пустые квартиры в разных странах.​- Моя жизнь - это моя забота, - сухо ответила она, стараясь не выдать замешательства. - Твоя задача - сидеть тихо и не сдохнуть.​- Ты врешь, - Чонгук подался чуть вперед, насколько позволяла вторая цепь. - Я видел много наемников. Они либо убивают и уходят, либо торгуются. Ты не делаешь ни того, ни другого. Ты смотришь на меня так, будто... будто я твоя любимая игрушка, которую ты боишься сломать, но не знаешь, как с ней играть.​Лалиса почувствовала, как к лицу прилила кровь. Она резко встала, глядя на него сверху вниз. Ей хотелось ответить что-то резкое, поставить его на место, напомнить, кто здесь главный. Но вместо этого она просто молча смотрела, как он справляется с одеждой одной рукой. В его движениях была какая-то животная грация, даже в этих цепях.​Она поймала себя на мысли, что ей не хочется, чтобы эта неделя заканчивалась. Ей нравилось это странное противостояние в глуши, где нет правил, нет мафии, нет контрактов. Только он и она.​- Ешь, - она кивнула на тарелку сэндвичей, которую принесла с собой. - И замолчи. Ты слишком много болтаешь для покойника.​- Покойники не чувствуют голода, - парировал он, беря еду. - А я чувствую себя очень даже живым. И, знаешь, мне начинает нравиться этот твой взгляд.​Лалиса ничего не ответила. Она вышла из комнаты быстрее, чем планировала, и с силой захлопнула дверь. Сердце колотилось где-то в горле. Она прислонилась спиной к стене в коридоре и глубоко вдохнула холодный воздух.​«Черт бы тебя побрал, Чон Чонгук», - подумала она, сжимая кулаки.​Она понимала, что начинает проигрывать в собственной игре. Он проникал ей под кожу, цеплял своими словами, своим спокойствием. Она похитила его, чтобы сделать своим трофеем, своим рычагом давления, но сейчас ей всё больше казалось, что это она заперта здесь вместе с ним. И самое страшное было в том, что ей это начинало нравиться.​Она вернулась на кухню и открыла ноутбук. Ей нужно было проверить новости из Сеула, но вместо этого она открыла сохраненный кадр с камеры в его комнате и долго всматривалась в его лицо.​- Ты не выйдешь отсюда, - прошептала она в пустую комнату. - Но и не умрешь. Я найду способ оставить тебя себе.​Она еще не знала, как именно она это провернет, но назад дороги уже не было. Она поставила на кон всё: свою репутацию, свою безопасность и свою жизнь. Ради человека, который, скорее всего, убьет её в ту же секунду, как окажется на свободе. Но в этом и был весь кайф. Это была самая опасная ставка в её жизни.На пятый день дождь сменился густым, липким туманом, который окончательно отрезал дом от остального мира. Внутри было тихо, если не считать треска дров в камине, который Лалиса разожгла в гостиной, чтобы просушить отсыревшие углы.​Она принесла Чонгуку ужин, но на этот раз не стала уходить сразу. Она притащила из кухни старый складной стул и села напротив него, в паре метров, скрестив ноги. В руках у неё была кружка горячего чая, от которой шел пар.​Чонгук сидел на полу, прислонившись к кровати. Его правая рука всё ещё была прикована к металлическому каркасу, но он, кажется, уже привык к весу цепи. Он молча ел рис, медленно, почти механически, и не сводил с неё глаз. В этом полумраке, при свете одной тусклой лампы, их тени на стене казались огромными и переплетенными.​- Ты сегодня молчишь, - наконец произнес он, отставляя пустую тарелку в сторону. - Устала играть в тюремщика?​Лалиса сделала глоток чая, глядя на него поверх края кружки.- Размышляю о том, что в Сеуле за твою голову уже назначили награду. Твои «друзья» решили, что раз тела нет, то ты в бегах. И теперь они ищут тебя не чтобы спасти, а чтобы закончить то, что не сделала я.​Чонгук горько усмехнулся.- Они всегда были стервятниками. Я сам их такими воспитал. В моем мире верность стоит ровно столько, сколько ты готов за неё заплатить в эту конкретную минуту.​Он замолчал, глядя на свои босые ноги. На нем были те самые дешевые спортивные штаны, которые она купила, и в этом домашнем виде он казался пугающе доступным.​- А ты? - вдруг спросил он, поднимая взгляд. - Тебе кто-нибудь верен? Или ты тоже платишь за тишину?​- Мне не нужна верность, - Лалиса пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал буднично. - Она только усложняет работу. Друзья, привязанности - это рычаги, за которые тебя можно дернуть. Если у тебя ничего нет, ты неуязвим.​Чонгук подался вперед, цепь негромко звякнула, натянувшись.- Ложь. У каждого есть что-то. Даже у такой ледяной суки, как ты. Ты сидишь здесь со мной пятый день. Ты могла бы запереть меня, бросать еду через щель и уходить. Но ты приходишь. Ты сидишь и смотришь, как я ем. Тебе одиноко, Лалиса.​Она вздрогнула, услышав свое имя из его уст. Он произнес его не как приказ или угрозу, а как-то... слишком мягко. Это имя не должно было звучать в этой грязной комнате.​- Не называй меня так, - отрезала она, ставя кружку на пол. - Ты не в том положении, чтобы делать психоанализ.​- Почему? - он продолжал смотреть ей прямо в глаза, и его голос стал ниже, почти переходя в шепот. - Потому что я прав? Тебе нравится, что здесь я не «Чон Чонгук», а просто человек, который зависит от тебя. Ты хочешь владеть мной, но не так, как мафия владеет территориями. Ты хочешь чего-то другого.​Лалиса поднялась, чувствуя, как внутри всё закипает - то ли от злости, то ли от странного, тягучего напряжения, которое росло между ними с каждым часом. Она подошла к нему вплотную и наклонилась, сокращая расстояние до минимума.​- Ты думаешь, что разгадал меня? - прошептала она ему в самые губы. - Ты просто кусок мяса в моих руках. Я могу стереть тебя из реальности одним движением пальца.​Чонгук не отстранился. Напротив, он едва заметно качнулся к ней навстречу. Она чувствовала его горячее дыхание на своей коже.​- Так сотри, - выдохнул он. - Чего ты ждешь? Убей меня или отпусти. Но ты не делаешь ни того, ни другого, потому что тебе страшно остаться одной в этой тишине, когда я исчезну.​Лалиса замерла. Её рука сама собой потянулась к его лицу, кончики пальцев коснулись колючей щетины. Это было не профессиональное движение, не проверка ран - это был чистый, неосознанный жест. Чонгук прикрыл глаза на секунду, почти незаметно ласкаясь к её ладони, и этот момент слабости с его стороны ударил её сильнее, чем любая его угроза.​Она резко отдернула руку, как будто обжегшись.​- Ты играешь с огнем, Чонгук, - голос её дрогнул, и она ненавидела себя за это.​- Мы оба в нем горим, - ответил он, открывая глаза. В них больше не было холода. Там было что-то темное, голодное и пугающе понимающее. - Ты ведь не просто так выбрала меня. Из всех заказов, из всех целей. Ты хотела именно этого. Этой борьбы.​Лалиса ничего не ответила. Она развернулась и почти выбежала из комнаты, захлопнув дверь и прислонившись к ней спиной. Сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас проломит ребра. Она дышала тяжело, пытаясь прийти в себя.​Он был прав. Каждое его слово било в самую суть. Она похитила его не ради денег и не ради принципа. Она похитила его, потому что в его мире она увидела отражение своего собственного одиночества. И теперь эта связь становилась всё крепче, превращаясь в невидимые цепи, которые связывали её гораздо сильнее, чем те, стальные, которыми был прикован он.​Она знала, что завтра всё станет ещё сложнее. Граница между охотником и добычей окончательно размылась. И самое страшное - она не хотела её восстанавливать.Шестой день превратился в сплошное серое марево. Туман за окнами был таким плотным, что казалось, будто дом плывет в пустоте. Внутри стояла тяжелая, липкая тишина, которую нарушало только прерывистое дыхание Чонгука в соседней комнате.​Лалиса сидела на полу в гостиной, привалившись спиной к холодной стене. Перед ней лежала разобранная винтовка - привычный ритуал чистки оружия, который всегда помогал ей успокоить мысли. Но сегодня пальцы не слушались. Она ловила себя на том, что просто смотрит на затвор, а в голове всплывают картинки из прошлого, которые она годами замуровывала в бетон.​Тот приют в Бангкоке. Запах плесени и дешевого хлора. «Отец», который никогда не улыбался, только оценивал её мышечный тонус и скорость реакции. Она вспомнила, как в девять лет ей дали первое задание: сломать крыло птице и смотреть, как та мучается, чтобы «привыкнуть к необратимости чужой боли». Лалиса тогда не плакала. Она просто окаменела. Именно это окаменение и стало её главной броней. Она выросла в мире, где близость означала уязвимость, а уязвимость - смерть.​Она встала, чувствуя, как внутри всё дрожит от усталости и этого внезапного приступа памяти. Ей нужно было увидеть его. Просто убедиться, что он всё еще там, под замком.​Когда она вошла в комнату, Чонгук даже не шевельнулся. Он сидел в тени, и только блеск его глаз выдавал, что он внимательно следит за каждым её шагом. Лалиса присела на край кровати, совсем рядом. В руках у неё был стакан воды, но она забыла его отдать.​- Знаешь... - начала она, и её голос прозвучал чужо и хрипло. - Нас учили, что у каждого человека есть цена. И дело не в деньгах. Дело в том, за что он готов продать свою душу. Мою купили за миску риса и отсутствие побоев в пять лет. А твою?​Чонгук медленно повернул голову. Он почувствовал эту брешь в её защите - тонкую, как волос, но смертельную для профессионала её уровня.​- Мою не покупали, - тихо ответил он, и в его голосе не было привычного вызова. Только странная, вкрадчивая мягкость. - Её просто забрали, когда короновали в этом гадюшнике, который называют мафией. Мы с тобой оба выросли в клетках, Лалиса. Просто у моей были золотые прутья, а у твоей - стальные.​Он пошевелился, и цепь звякнула, отдаваясь эхом в тишине. Чонгук медленно, почти гипнотически, протянул свою свободную руку и коснулся её колена. Лалиса вздрогнула, но не отодвинулась. Это тепло человеческого тела после стольких лет холода подействовало на неё как наркотик.​- Тебе ведь хочется, чтобы это всё закончилось, - прошептал он, подаваясь вперед. Его лицо теперь было так близко, что она видела каждую ресничку, чувствовала запах его кожи - терпкий, мужской, смешанный с запахом металла. - Тебе хочется просто перестать быть оружием. Хотя бы на один вечер.​Его пальцы медленно скользнули выше, по её бедру, к руке. Лалиса затаила дыхание. В голове на мгновение стало пусто. Весь её опыт, все годы тренировок, все предупреждения инструкторов о «стокгольмском синдроме» и манипуляциях жертвы - всё это начало тонуть в каком-то вязком, сладком тумане. Ей нечеловечески, до боли в костях захотелось поддаться. Просто уткнуться лбом в его плечо, закрыть глаза и позволить кому-то другому нести этот груз.​Чонгук уже почти касался её губ своими. Она видела в его глазах триумф - тихий, расчетливый блеск хищника, который понял, что добыча сама идет в пасть. И именно этот блеск, этот мимолетный отблеск его истинной натуры, сработал как ледяной душ.​«Объект всегда врет. Объект всегда ищет выход. Эмоция - это ошибка в коде», - пронесся в голове голос её наставника.​Лалиса резко, почти грубо, перехватила его руку за запястье. Она сжала его так сильно, что костяшки её пальцев побелели. Секунду они смотрели друг другу в глаза: она - с вернувшимся в зрачки ледяным блеском, он - с маской разочарованного искусителя.​- Хорошая попытка, Чонгук, - выдохнула она, отталкивая его руку. - Почти сработало. Ты действительно мастер своего дела. На мгновение я даже поверила, что тебе не плевать.​Она вскочила на ноги, сердце бешено колотилось, но разум уже был чист. Она снова была машиной.​- Но ты забываешь одну вещь, - она поправила кобуру на поясе, и этот жест был демонстративно холодным. - Меня учили убивать таких, как ты, раньше, чем я научилась целоваться. Твои игры в «родственные души» на меня не подействуют. Больше - нет.​Чонгук откинулся назад на стену, тяжело дыша. Его план сорвался в последний момент, когда ключ в её кармане был уже почти в пределах досягаемости его пальцев. Он криво усмехнулся, вытирая губу.​- Ты можешь бежать от этого сколько угодно, Лалиса. Но ты уже проиграла. Ты не убила меня сегодня. И завтра не убьешь. Потому что ты уже начала чувствовать. А для убийцы это начало конца.​- Посмотрим, - бросила она, не оборачиваясь, и вышла из комнаты.​Заперев дверь на все засовы, Лалиса прислонилась к ней, чувствуя, как дрожат колени. Она победила в этом раунде, но знала - это была лишь разведка боем. Её обучение дало ей щит, но щит уже пошел трещинами. Она понимала, что долго так не продержится. Либо она закончит контракт, либо этот человек разрушит её изнутри, превратив профессионального киллера в обычную женщину, жаждущую тепла.​И самое страшное было в том, что она не знала, какой исход пугает её больше. Она достала из кармана тот самый ключ, на который он охотился, и долго смотрела на него. Металл был холодным, но её ладонь всё еще горела от его прикосновения.Седьмой день. Стены дома словно сжимались, делая воздух внутри густым и тяжелым. Дождь снаружи наконец стих, оставив после себя лишь монотонную капель с крыши. В этой тишине каждый звук - скрип половицы, вдох, звяканье цепи - казался оглушительным.​POV: Чон Чонгук​Он сидел на полу, прислонившись затылком к холодному дереву. Запястье под бинтами чесалось и ныло - кожа там превратилась в сплошное месиво, но физическая боль была последним, что его волновало. Чонгук привык контролировать всё: рынки, людей, собственные эмоции. Но здесь, в этом Богом забытом срубе, он впервые столкнулся с силой, которую не мог ни купить, ни сломать физически.​«Она была так близко», - пронеслось в голове.​Он закрыл глаза, вызывая в памяти момент их несостоявшегося поцелуя. Он чувствовал её пульс под своими пальцами - быстрый, рваный, испуганный. Она не была машиной, что бы она там ни плела про свое обучение. Она была живой, изголодавшейся по человеческому теплу женщиной, спрятанной за слоями кевлара и цинизма.​Его план соблазнения не был чистым актерством. Это была самая опасная игра в его жизни, потому что, пытаясь затащить её в ловушку, он сам начал тонуть в её глазах. Когда она рассказывала про то, как ей ломали крылья в детстве, Чонгук почувствовал не жалость - он почувствовал узнавание. Тот же холод, та же пустота.​«Ты почти сорвалась, Лалиса», - подумал он, и на его губах появилась жесткая, хищная усмешка.​Он понимал, что её профессиональный барьер восстановился, но он видел трещину. Ключ в её кармане был так близко, что он почти чувствовал его холод. Ему нужно было еще немного времени. Еще один момент, когда она забудет, кто он такой. Он не собирался просто сбежать. Он собирался забрать её с собой - не как пленницу, а как единственное существо, которое понимало вкус его одиночества.​Он знал: она вернется. Ей некуда больше идти. Она привязана к нему этой цепью не меньше, чем он к креслу.​POV: Лалиса Манобан ​Лалиса стояла у окна в гостиной, сжимая в руке остывшую кружку кофе. Её пальцы до сих пор покалывало там, где она касалась его кожи.​«Дура. Какая же ты дура», - методично повторяла она про себя, глядя на туманный лес.​Всё её обучение, годы тренировок, сотни выполненных контрактов - всё это должно было сделать её неуязвимой. Но Чонгук нашел слабое место, о котором она сама не подозревала. Он не бил по физическим слабостям, он бил по той маленькой испуганной девочке из Бангкока, которая до сих пор сидела внутри неё и ждала, что её кто-нибудь заберет из темноты.​Она чувствовала себя предательницей. Не по отношению к заказчикам - на них ей было плевать с самого начала. Она предавала саму себя. Свой кодекс. Свою безопасность.​Она открыла планшет. Сообщения от Диспетчера становились всё более агрессивными. Заказчики начали подозревать, что «объект» не ликвидирован. Ей давали сорок восемь часов, чтобы предъявить доказательства смерти, иначе контракт аннулируется, а на охоту за ней выйдут те, кто обучен не хуже неё самой.​«Убей его сейчас. Просто зайди и нажми на курок. Избавься от проблем», - приказывал холодный голос в её голове.​Но рука не поднималась. Она представила, как его тело обмякнет, как погаснет этот дерзкий, всевидящий взгляд, и внутри у неё всё заледенело. Без него этот дом снова станет просто старым срубом, а её жизнь - бесконечным ожиданием следующего выстрела.​Лалиса подошла к зеркалу в прихожей. На неё смотрела женщина с бледным лицом и темными кругами под глазами. Она больше не выглядела как элитный киллер. Она выглядела как человек, который заблудился в собственном лесу.​Она достала из ящика стола инъектор с сильным снотворным. Ей нужно было время, чтобы подумать, а для этого Чонгук должен был замолчать. Она не могла больше слышать его голос, не могла чувствовать его взгляд, который выворачивал её душу наизнанку.​Она направилась к его двери, сжимая в руке шприц. Но где-то в глубине души она знала: никакое снотворное не поможет ей забыть то, что он уже успел в ней пробудить.​Лалиса резко толкнула дверь. Чонгук поднял голову, и их взгляды встретились. В комнате было темно, но она кожей чувствовала исходящую от него энергию.​- Пришла закончить начатое? - тихо спросил он, заметив шприц в её руке. Он не выглядел напуганным. Он выглядел... ожидающим.​Лалиса замерла на пороге. Она хотела быть холодной, хотела быть профессионалом, но вместо этого она просто стояла и смотрела на него, понимая, что её мир безвозвратно рушится.​Лалиса вошла в комнату с четким, почти механическим намерением. В её правой кулаке был зажат инъектор. Внутри - ударная доза седатива, которая выключит его сознание на двенадцать часов. Ей нужно было это время, чтобы просто перестать чувствовать его присутствие, чтобы тишина в доме перестала дышать его именем.​Чонгук сидел всё так же, прислонившись к стене. Он не шелохнулся, когда она подошла вплотную. Лампа над ними мигнула, бросая резкие тени на его лицо. Он смотрел на шприц в её руке, а потом перевел взгляд на её глаза - сухие, лихорадочно блестящие.​- Опять бежишь, Лалиса? - его голос был тихим, лишенным издевки, почти сочувственным. - Хочешь усыпить зверя, чтобы не видеть, как он на тебя смотрит?​- Заткнись, - выдохнула она. Её пальцы дрожали, и она сжала инъектор крепче, до боли в суставах. - Просто замолчи. Ты покойник, Чонгук. Ты цифровой призрак. Тебя нет.​Она опустилась на колени прямо перед ним, сокращая дистанцию. Её левая рука легла ему на плечо, фиксируя тело для укола. Кожа под её пальцами была горячей, живой, и этот жар прошивал её насквозь, выжигая остатки профессиональной выдержки. Она поднесла иглу к его шее, туда, где под тонкой кожей билась жилка. Всего одно движение большого пальца - и наступит тишина.​Чонгук не сопротивлялся. Он даже не дернулся. Он просто продолжал смотреть на неё, и в этом взгляде было столько тяжелого, невыносимого знания о ней самой, что Лалиса почувствовала, как внутри неё что-то с треском лопается.​Вся ярость, накопленная за годы в приюте, вся горечь выжженного детства и холод бесконечных заказов - всё это внезапно превратилось в одну огромную, неконтролируемую волну.​В последнюю секунду, когда игла уже коснулась его кожи, она сдавленно вскрикнула и отбросила инъектор в сторону. Пластик с глухим стуком ударился о дальнюю стену.​Она вцепилась пальцами в его волосы, дергая голову назад, и впилась в его губы.​Это не был нежный поцелуй из романов. Это была агрессия, смешанная с отчаянием. Лалиса целовала его так, будто хотела выпить из него жизнь, будто пыталась наказать его за то, что он заставил её снова что-то чувствовать. Она кусала его губы до крови, чувствуя на языке металлический привкус, и прижималась к нему всем телом, игнорируя холодный металл его цепей.​Её пальцы судорожно сжимали его затылок, она толкала его назад, наваливаясь сверху, пытаясь сломить его, подчинить этой внезапной вспышке страсти. Это была её капитуляция, замаскированная под атаку.​Чонгук ответил мгновенно. Несмотря на то, что его правая рука была прикована к креслу, он перехватил инициативу. Его свободная рука рванула её за талию, притягивая еще ближе, так плотно, что между ними не осталось воздуха. Он отвечал ей с той же яростью, с тем же голодным остервенением. Его поцелуй был ответом на её вызов - он не просто принимал её напор, он поглощал его.​Лалиса чувствовала, как его зубы царапают её нижнюю губу, как его дыхание обжигает её лицо. В этом моменте не было нежности, только два хищника, которые наконец-то сошлись в схватке, где единственным оружием было желание.​Она отстранилась на долю секунды, тяжело дыша, глядя в его потемневшие, почти черные глаза. Её губы припухли и горели, волосы растрепались.​- Я ненавижу тебя, - прошептала она, и в её голосе было больше боли, чем злости. - Слышишь? Я ненавижу то, что ты со мной сделал.​- Я знаю, - выдохнул он ей в губы, притягивая её обратно. - Так ненавидь меня до конца. Не останавливайся.​Он снова накрыл её рот своим, и на этот раз поцелуй стал глубже, затягивая их обоих в воронку, из которой не было выхода. Лалиса чувствовала, как последние барьеры её сознания рассыпаются в прах. Ей было плевать на заказчиков, на Диспетчера, на завтрашний день. В этой комнате, пахнущей пылью и дождем, существовало только это безумное, разрушительное притяжение.​Она всё еще была убийцей, а он - её целью. Но сейчас, поддаваясь этой агрессивной, первобытной страсти, она впервые за свою жизнь чувствовала себя по-настоящему живой. И это пугало её больше, чем любая угроза смерти.​Чонгук же, даже в разгаре этого безумия, чувствовал, как её тело обмякает в его руках. Его план работал. Она была сломлена. Но глядя на то, как она отчаянно цепляется за него, он понимал, что и сам уже не контролирует эту игру так, как планировал вначале. Граница между манипуляцией и реальностью стерлась окончательно.Комната тонула в тяжелом, прерывистом дыхании и лязге металла. Лалиса, всегда такая собранная и холодная, сейчас напоминала оголенный провод. Она прижималась к Чонгуку с какой-то отчаянной злостью, словно пыталась этим поцелуем выжечь в себе всё то, чему её учили годами. Её пальцы до боли впивались в его плечи, а губы, пахнущие металлом и кофе, не давали ему и секунды на передышку.​Чонгук отвечал ей с той же животной страстью, но внутри него, за ширмой этого безумия, продолжал работать ледяной метроном. Он был игроком до мозга костей. Даже сейчас, когда его кровь кипела, а сердце готово было выпрыгнуть из груди, часть его сознания оставалась отстраненной. Он чувствовал каждое движение её тела, каждую складку её одежды.​Когда Лалиса в очередной раз потянула его на себя, выгибаясь и прижимаясь бедром к его ноге, её куртка задралась. Чонгук почувствовал это - едва заметное прикосновение прохладного металла к своей свободной ладони. Ключ. Он был в маленьком боковом кармане, зажатый между тканью и её телом.​Он не разорвал поцелуй. Напротив, он углубил его, обхватив её за затылок и притягивая еще ближе, заставляя её полностью потерять бдительность в этом водовороте ощущений. Его пальцы, привыкшие к тонкой работе с оружием и картами, действовали филигранно. Пока Лалиса, задыхаясь, кусала его нижнюю губу, он осторожно, двумя пальцами, выудил плоское металлическое кольцо из её кармана.​Секунда. Он спрятал ключ в ладони, продолжая ласкать её шею, чтобы она ничего не заподозрила.​Лалиса отстранилась на мгновение, её глаза были затуманены, зрачки расширены на весь ирис. Она смотрела на него так, будто видела впервые - не как цель, а как человека, который только что разрушил её мир.​- Ты... - выдохнула она, пытаясь обрести равновесие. - Что ты со мной делаешь?​- То же самое, что и ты со мной, - прошептал он, обжигая её губы своим дыханием.​Он снова притянул её к себе, имитируя новый порыв страсти, но на самом деле это был маневр. Под прикрытием их сплетенных тел, прижатых к спинке кресла, его рука скользнула вниз, к замку на запястье. Он действовал вслепую, на ощупь, чувствуя, как холодная сталь ключа входит в скважину.​Щелчок. В этой тишине, наполненной их стонами, звук показался ему грохотом пушечного выстрела. Но Лалиса была слишком глубоко в своем трансе, слишком оглушена собственными чувствами, чтобы среагировать мгновенно.​Чонгук не стал сразу отпрыгивать. Он медленно вытащил руку из разомкнутого браслета, всё еще прижимая Лалису к себе. Теперь он был свободен. Он чувствовал, как затекшие мышцы отзываются острой болью, но адреналин глушил всё.​Он плавно перехватил её за талию и одним мощным движением перевернул, прижимая к полу и нависая сверху. Лалиса вскрикнула, её рука инстинктивно потянулась к кобуре на бедре, но Чонгук был быстрее. Его ладонь накрыла её пальцы, прижимая руку к доскам пола.​- Тише, - выдохнул он. Его голос больше не был вкрадчивым. В нем зазвучала сталь настоящего правителя, который вернул свою власть.​Лалиса замерла, глядя на его свободную правую руку, на которой всё еще болтался расстегнутый стальной обруч. Осознание ударило её под дых. Вся нежность, вся страсть мгновенно испарились, оставив после себя выжженную пустыню и ледяной ужас.​- Ты... ты всё это время... - она не смогла закончить фразу.​- Я сказал тебе, Лалиса, - Чонгук смотрел на неё сверху вниз, и теперь в его глазах не было ни капли того тепла, которое она видела минуту назад. Только холодный расчет и опасный блеск. - Мы оба хищники. И ты совершила главную ошибку - поверила, что хищника можно приручить поцелуем.​Он медленно вытащил её пистолет из кобуры и отбросил его в другой конец комнаты. Теперь он контролировал ситуацию полностью. Лалиса лежала под ним, тяжело дыша, её грудь высоко вздымалась. Она была разгромлена. Профессионально, морально, физически.​- Ну что, - Чонгук поднялся на ноги, разминая затекшее плечо. - Теперь правила игры меняются.​Он стоял над ней, высокий, темный, снова тот самый «Король Сеула», перед которым дрожали враги. Лалиса медленно села на полу, поправляя растерзанную одежду. Её взгляд был направлен в пустоту. Она понимала: сейчас он либо убьет её, либо...​- Вставай, - приказал он, протягивая ей руку. Но не для того, чтобы помочь, а чтобы показать, кто здесь теперь ведет за собой. - У нас мало времени. Твои заказчики скоро будут здесь, и если ты не хочешь, чтобы нас обоих закопали в этом лесу, тебе придется научиться работать в команде. С моим сценарием, а не с твоим.​Лалиса подняла на него глаза. В них всё еще теплилась та самая ненависть, смешанная с недавним желанием, но она знала - он прав. Она проиграла этот раунд. И теперь её жизнь, за которую она так долго боролась, оказалась в руках человека, которого она должна была убить.​Она проигнорировала его руку и поднялась сама, вытирая кровь с губы.- И куда мы теперь? - спросила она, и её голос снова стал ровным, как у наемницы, которой нечего терять.​- В мой мир, - ответил Чонгук, подбирая её пальто с пола. - Но на этот раз ты зайдешь туда через парадную дверь. Как моя гостья. Или как мой самый опасный секрет. Решай быстрее, пока туман не рассеялся.Тишина в комнате после щелчка наручников стала оглушительной. Лалиса сидела на полу, привалившись спиной к ножке того самого кресла, которое еще минуту назад было клеткой для Чонгука. Ее дыхание всё еще было рваным, губы горели от его поцелуев, но внутри всё заледенело. Это было самое сокрушительное поражение в ее жизни. Она, элитный ликвидатор, позволила себе «поплыть» от близости с целью, в то время как цель хладнокровно вскрывала ее защиту.​Чонгук стоял над ней, разминая затекшее запястье. Он выглядел измотанным, в этой дешевой серой футболке, со щетиной и спутанными волосами, но в его осанке снова проступила та невыносимая властность, которая заставляла людей в Сеуле опускать глаза.​- У тебя было два варианта, Лалиса, - негромко произнес он, глядя на нее сверху вниз. - Убить меня в первую ночь или не влюбляться. Ты провалила оба.​Лалиса медленно подняла голову. В ее глазах не было слез - только выжженная пустыня и остатки той ярости, которую она пыталась утопить в поцелуях. Она презирала себя в этот момент больше, чем его.​- Ты думаешь, что если ты снял цепь, ты победил? - голос ее был хриплым, но ровным. - Мы в середине леса. Ключи от машины у меня. Оружие... - она покосилась на пистолет, лежащий в углу, - ...ты отбросил, но у меня есть еще два ножа и запасной ствол в кобуре на щиколотке. Ты всё еще мой пленник, Чонгук. Просто теперь у тебя длиннее поводок.​Чонгук усмехнулся. Это была не та издевательская усмешка, что раньше, а скорее признание равного врага. Он подошел к окну и отодвинул тяжелую штору. Туман начал редеть, обнажая серые стволы деревьев.​- Поводок оборвался в тот момент, когда ты меня поцеловала, - он обернулся к ней. - И мы оба это знаем. Твои заказчики не идиоты. Семь дней без связи? Они уже в пути. И они придут не за мной - они придут за нами обоими. Для них ты теперь дефектный инструмент. А дефекты устраняют.​Он сделал шаг к ней, сокращая расстояние. Лалиса инстинктивно напряглась, ее рука скользнула к сапогу, нащупывая рукоять ножа. Чонгук заметил это движение, но не остановился. Он опустился на одно колено прямо перед ней, почти так же, как она делала это раньше.​- Послушай меня внимательно, - его голос стал низким и пугающе серьезным. - Сейчас три часа утра. Через два часа рассвет. Если мы останемся здесь, нас пристрелят прямо в этой гостиной. У меня в Сеуле есть люди, которые до сих пор верны мне, а не моим замам. Но чтобы до них добраться, мне нужна ты. Твои навыки, твои связи и твоя машина.​- И зачем мне помогать тебе? - Лалиса прищурилась. - Чтобы ты запер меня в своем золотом пентхаусе и медленно душил своей «благодарностью»?​Чонгук протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев, коснулся ее подбородка, заставляя смотреть на него. Его прикосновение больше не было частью плана соблазнения - в нем была странная, почти пугающая честность.​- Потому что я - единственный, кто теперь знает, какая ты на самом деле. Единственный, кто видел ту девочку из приюта и не испугался. Ты ведь этого хотела, когда начала рассказывать мне про свое прошлое? Чтобы кто-то просто... увидел тебя.​Лалиса замерла. Она хотела оттолкнуть его, ударить, закричать, что ей плевать на его понимание. Но ее тело предательски затихло. Глубоко внутри она понимала, что он прав. Она больше не могла вернуться к своей прежней жизни. Мост был сожжен тем самым поцелуем.​- Куда мы едем? - спросила она, наконец убирая руку от ножа.​Чонгук облегченно выдохнул, хотя его лицо осталось непроницаемым. Он встал и протянул ей руку - на этот раз по-настоящему, помогая подняться.​- Сначала в Инчхон. Там у меня есть безопасная точка. А потом... потом мы вернем мне мой город. А тебе - твою свободу. Или то, что ты захочешь вместо нее.​Лалиса поднялась, чувствуя, как всё тело ноет от напряжения. Она подобрала свой пистолет, проверила магазин и засунула его за пояс джинсов. Она знала, что совершает вторую грандиозную ошибку за одну ночь, доверяя человеку, которого должна была убить. Но азарт, который вспыхнул в ее крови, был сильнее здравого смысла.​- Если ты попытаешься меня кинуть, Чонгук, - она подошла к нему вплотную, глядя прямо в глаза, - я не буду входить в твое положение. Я просто выстрелю тебе в затылок, даже если вокруг будет стоять вся твоя армия. Понял?​- В этом я даже не сомневаюсь, - ответил он, и в его взгляде на мгновение промелькнуло что-то похожее на восхищение. - Иди заводи машину. Я сожгу здесь всё, чтобы не оставлять следов.​Она вышла на крыльцо, вдыхая холодный, пахнущий хвоей воздух. Мир за эти семь дней изменился. Она больше не была «лучшей наемницей». Она была женщиной, которая украла короля, а теперь собиралась помочь ему вернуть трон, просто потому что этот король единственный, кто смог заглянуть ей за маску.​Внутри дома послышался треск - Чонгук начал крушить мебель, обливая ее горючим из генератора. Лалиса села в Porsche, вставила ключ в замок зажигания и посмотрела на свои руки. Они всё еще немного дрожали.​«Ну что ж», - подумала она с кривой усмешкой. - «Посмотрим, чье сердце сгорит первым».​Через пять минут Чонгук вышел из дома, на ходу надевая ее запасную черную куртку. За его спиной в окнах уже плясало рыжее пламя. Он сел на пассажирское сиденье, захлопнул дверь и посмотрел на нее.​- Погнали, Лалиса. Нас ждет Сеул.​Машина рванула с места, скрываясь в утреннем тумане, оставляя позади горящий дом и старую жизнь, которой больше не существовало. Теперь они были вдвоем против всего мира, и эта игра обещала быть куда более кровавой и интимной, чем всё, что было до этого.Дорога на Инчхон тянулась серой лентой сквозь утренний туман. Лалиса вела машину уверенно, но напряжение в салоне можно было резать ножом. Она то и дело бросала короткие взгляды в зеркало заднего вида, проверяя хвост, и на Чонгука, который сидел рядом, откинув голову на подголовник и прикрыв глаза.​Он выглядел спокойным, почти умиротворенным, но это была маска. Внутри Чонгука шел холодный, математический расчет. Каждый его вдох, каждое движение были частью новой стратегии. Он не забыл холод металла на своих запястьях. Он не забыл унижение, когда его кормили с ложечки. И уж тем более он не забыл тот факт, что эта женщина - наемный убийца, которая едва не стерла его с лица земли.​В его мире за такое платили кровью. Медленно и со вкусом.​POV: Чон Чонгук​Он чувствовал аромат её парфюма - тонкий, дорогой, с нотками кожи и чего-то цветочного. Этот запах теперь ассоциировался у него с пленом. Чонгук понимал: чтобы уничтожить Лалису по-настоящему, пули в затылок недостаточно. Это было бы слишком милосердно. Он хотел разрушить её изнутри, заставить её саму отдать ему всё, а потом показать, что всё это время она была лишь пешкой в его руках.​«Тебе нужно доверие, Лалиса? Ты его получишь», - думал он, не открывая глаз.​Ему нужно было, чтобы она расслабилась. Чтобы она поверила, что их «связь» в том домике была реальной. Что он - единственный, кто её понимает. Чем выше он её вознесет в этой иллюзии близости, тем больнее ей будет падать, когда он решит закончить игру. Это была его месть - изысканная, затяжная, в стиле истинного главы картеля.​Они остановились у заброшенного склада на окраине промышленной зоны. Лалиса заглушила мотор, но руки с руля не убрала.​- Мы на месте, - тихо сказала она. - Здесь мой старый тайник. Есть чистая одежда, фальшивые паспорта и оружие. Мы переждем здесь пару часов, пока я не свяжусь со своими каналами.​Чонгук медленно открыл глаза и повернулся к ней. В полумраке салона его взгляд казался теплым, почти нежным. Он протянул руку и накрыл её ладонь своей. Лалиса вздрогнула, её пальцы напряглись, но она не отстранилась.​- Спасибо, - произнес он, и в его голосе прозвучала такая искренность, что даже у профессионального киллера пошли мурашки по коже. - Ты могла оставить меня в том огне. Или сдать своим. Но ты выбрала меня.​Лалиса посмотрела на него, и в её глазах на мгновение промелькнула та самая уязвимость, которую он так старательно культивировал.​- Я выбрала не тебя, Чонгук. Я выбрала сторону, на которой у меня есть шанс выжить, - попыталась она вернуть свою холодную маску, но голос её подвел.​- Нет, - он мягко сжал её руку, заставляя смотреть на себя. - Ты выбрала нас. И я этого не забуду. Обещаю.​Он видел, как она сглотнула, как расширились её зрачки. Она начинала верить. Она хотела верить, что этот монстр, которого она похитила, может стать её союзником. Её защитником. Она не знала, что за этой мягкой улыбкой скрывается бездна, в которой он уже приготовил для неё место.​POV: Лалиса​Они вошли внутрь склада. Лалиса двигалась на автопилоте, проверяя углы и датчики движения. В голове всё еще стоял его голос. «Я этого не забуду». Ей было страшно. Не смерти, нет - к ней она привыкла. Ей было страшно того, что она делает. Она, которая никогда никому не доверяла, сейчас вела за собой человека, чья работа - предавать и манипулировать.​«Он ведь мог убить меня в домике, как только освободился», - рассуждала она, вскрывая сейф с оружием. - «Мог просто забрать машину и уехать. Но он остался. Он защитил меня, когда я сорвалась».​Она не осознавала, что каждое её оправдание в его пользу было кирпичиком в стене её собственной ловушки. Она начала видеть в нем не цель, а человека. И это было именно то, чего он добивался.​Она достала из сейфа две штурмовые винтовки и несколько магазинов, протягивая один комплект ему.​- Держи. Ты ведь умеешь с этим обращаться?​Чонгук взял оружие, привычно проверил затвор. Движения были отточенными, хищными. Он посмотрел на неё через прицел, а потом опустил ствол и слегка коснулся её плеча.​- Рядом с тобой - научусь заново, - он подмигнул ей, и эта легкая, почти дружеская интонация окончательно сбила её с толку.​Лалиса отвернулась, чтобы скрыть вспыхнувший румянец. Она чувствовала себя девчонкой, а не киллером с десятилетним стажем.​- Нам нужно составить план, как войти в город, - сказала она, стараясь звучать деловито. - Мои счета заморожены, скорее всего, за нами уже следят через систему распознавания лиц.​- Предоставь это мне, - Чонгук подошел к ней сзади, его дыхание коснулось её затылка. - Я знаю этот город лучше, чем кто-либо. Просто доверься мне, Лалиса. Всего один раз.​Она закрыла глаза, чувствуя, как его руки уверенно ложатся ей на талию. В этот момент она окончательно сдалась.​- Хорошо, - прошептала она. - Я доверяю тебе.​Чонгук улыбнулся в темноту за её спиной. Победа была так близко, что он почти чувствовал её вкус - горький, как пепел, и сладкий, как месть. Игра вышла на новый уровень. Теперь она была не просто наемницей, она была его верной тенью. А тени, как известно, исчезают первыми, когда зажигается настоящий свет.​Он прижал её к себе чуть крепче, имитируя поддержку, в то время как в его голове уже созрел план их «финального акта» в Сеуле. Там, где он вернет себе трон, а она узнает, какова настоящая цена за то, чтобы держать Короля на цепи.Склад в Инчхоне был пропитан запахом старой смазки, бетона и того самого липкого предчувствия беды, которое всегда сопровождает предательство. Лалиса суетилась у верстака, проверяя снаряжение. Её движения, обычно отточенные до автоматизма, стали немного дёргаными. Она постоянно оборачивалась, ловя на себе взгляд Чонгука.​Он сидел на перевернутом ящике, небрежно держа винтовку на коленях. На нем была ее черная куртка, которая немного жала ему в плечах, и этот контраст - дорогого, породистого лица и грубой одежды наемника - создавал пугающе притягательный образ.​POV: Чон Чонгук​Он наблюдал за ней через полуприкрытые веки. Как она проверяет магазины, как поправляет кобуру на щиколотке, как закусывает губу, погруженная в свои расчеты. Лалиса была великолепна в своей стихии, но сейчас она была уязвима. Он видел это по тому, как она избегала смотреть ему прямо в глаза дольше секунды. Она боялась того, что увидит там правду.​«Ты думаешь, что мы напарники, Лалиса? - думал он, и внутри него разливался холодный, ядовитый восторг. - Ты думаешь, что этот поцелуй в хижине что-то изменил в моем кодексе? Нет. Он только дал мне ключ от твоей черепной коробки».​Он планировал каждый свой жест. Каждое «случайное» касание её руки, каждый тихий вздох, имитирующий усталость или доверие. Он знал таких, как она. Им не нужны деньги, им не нужна слава. Им нужно, чтобы кто-то признал их существование за пределами прицела винтовки. И он давал ей это. Он скармливал ей иллюзию понимания, ложку за ложкой, видя, как она жадно её проглатывает.​Его истинный план был прост: как только они войдут в Сеул и он доберется до своего личного хранилища в подвалах «Чон Групп», где лежат резервные ключи шифрования и связи, Лалиса станет обузой. Он приведет её прямо в ловушку своих верных людей, которых он вызовет по закрытому каналу. Он хотел увидеть её лицо в тот момент, когда вокруг неё сомкнется кольцо его гвардии. Он хотел увидеть, как осознание его игры медленно убивает в ней ту искру жизни, которую он сам в ней разжег.​POV: Лалиса​Она подошла к нему, протягивая портативную рацию с гарнитурой.- Настрой на частоту 440.2. Если мы разделимся при входе в город, это наш единственный способ связи. И помни, Чонгук... если нас заметят, стреляй на поражение. Не раздумывай. Твои бывшие подчиненные не будут церемониться.​Чонгук взял рацию, его пальцы на мгновение задержались на её ладони. Он не просто взял вещь - он погладил её кожу большим пальцем, медленно и уверенно.​- Я буду рядом, - прошептал он, глядя ей прямо в глаза. - Теперь я доверяю только тебе. В Сеуле у меня нет никого, кроме тебя.​Лалиса почувствовала, как по спине пробежал ток. Эти слова были именно тем, что она хотела услышать всю свою жизнь. Она, которая всегда была «инструментом», вдруг стала «единственной». Она знала, что это опасно. Знала, что он - змея, которую она сама пригрела. Но её изголодавшееся по близости сердце заглушало голос разума.​- Нам пора, - сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Машина за углом. Выезжаем через десять минут.​Она отвернулась, чтобы собрать остатки медикаментов, и не увидела, как в ту же секунду выражение лица Чонгука изменилось. Мягкость исчезла, уступив место ледяной, безжалостной пустоте. Он проверил заточку ножа, который она ему дала, и спрятал его в рукав.​Они выехали, когда небо над Инчхоном стало грязно-серым. Лалиса гнала машину по второстепенным дорогам, ловко обходя посты. Она чувствовала себя почти всесильной. Рядом с ней сидел человек, за которого она была готова пойти против всего мира.​Она не заметила, как Чонгук, притворяясь спящим, незаметно достал из-под сиденья свой старый передатчик, который он успел выхватить из рюкзака, пока она проверяла периметр склада. Он набрал короткий код - сигнал «Жив. Точка сбора - Сириус».​Он посмотрел на профиль Лалисы, освещенный тусклым светом приборной панели. Она выглядела почти спокойной. Почти счастливой.​«Наслаждайся дорогой, Лалиса, - подумал он, откидываясь назад. - Это последняя дорога в твоей жизни, на которой ты чувствуешь себя свободной. В Сеуле я верну тебе твои цепи. И на этот раз ключ будет только у меня».​- О чем ты думаешь? - спросила она, не отрывая взгляда от дороги.​- О том, что после всего этого... нам нужно будет куда-то уехать, - соврал он, и его голос звучал так убедительно, что он сам почти поверил в эту ложь. - Где нет тумана и старых хижин. Только море.​Лалиса слегка улыбнулась. Первая настоящая улыбка за много лет.- Море - это хорошо. Я бы хотела увидеть море не из прицела.​Она прибавила газу, направляя их Porsche прямиком в пасть волку, даже не подозревая, что волк сидит по правую руку от неё и уже точит зубы, ожидая момента, когда можно будет нанести решающий удар.Въезд в Сеул всегда казался Лалисе моментом истины. Город встретил их стеной холодного дождя и бесконечными огнями, которые расплывались на лобовом стекле, как цветные кляксы. Под этим неоновым небом всё казалось фальшивым, и Лалиса кожей чувствовала, как меняется атмосфера внутри машины. Чем ближе они были к центру, тем меньше в Чонгуке оставалось того парня из хижины и тем больше проступал силуэт человека, который держал этот мегаполис за горло.​Она свернула в подземный паркинг заброшенного торгового центра в районе Мапхо. Здесь было сыро, пахло плесенью и старым бетоном. Лалиса заглушила мотор, но не спешила выходить. Сердце колотилось в каком-то нехорошем ритме.​- Мы на месте, - тихо сказала она, не глядя на него. - Отсюда до башни «Чон Групп» десять минут пешком по техническим туннелям. Я проверила схемы: там есть слепая зона в системе вентиляции.​Чонгук медленно повернул к ней голову. В полумраке парковки его лицо казалось высеченным из камня. Он больше не улыбался той мягкой, обволакивающей улыбкой, которая заставляла её забывать о кодексе. Его взгляд был направлен куда-то сквозь неё.​POV: Чон Чонгук​Он чувствовал, как внутри него просыпается старый зверь. Каждое здание, каждая камера на улице - всё это было его территорией. Лалиса была его билетом обратно, его щитом, но теперь, когда цель была видна невооруженным глазом, щит становился лишним весом.​«Ты так стараешься, - думал он, глядя на её тонкие пальцы, всё еще сжимающие руль. - Ты действительно веришь, что мы выйдем отсюда вдвоем. Ты веришь в море, Лалиса. Но море - это бездна, и я - тот, кто тебя туда столкнет».​Он специально положил руку ей на затылок, запуская пальцы в волосы. Это движение было властным, почти собственническим. Он чувствовал, как она вздрогнула и непроизвольно подалась навстречу его ласке. Её доверие было таким осязаемым, что ему на мгновение стало почти смешно. Как профессионал такого уровня мог так глупо подставиться? Любовь - это действительно самая эффективная сыворотка правды.​- Лалиса, посмотри на меня, - негромко произнес он.​Она повернулась. В её глазах была такая смесь надежды и страха, что на секунду в груди Чонгука что-то кольнуло - старый инстинкт защиты. Но он подавил его мгновенно. Жажда мести и власти была сильнее любого мимолетного влечения.​- Когда мы войдем внутрь, держись за моей спиной. Я введу коды, и система признает меня. Твои люди могут попытаться перехватить нас на входе, но как только я получу доступ к сети - игра закончится. Ты будешь в безопасности. Я тебе обещаю.​Он врал так естественно, как дышал. Безопасность - это последнее, что ждало её в стенах «Чон Групп». Там её ждал спецотряд, который уже получил сигнал «Сириус».​POV: Лалиса​Она кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от плохого предчувствия, которое она отчаянно пыталась заглушить. Её обучение кричало: «Уходи! Он врет! Посмотри на его зрачки!» Но сердце, которое Чонгук так искусно взломал, шептало совсем другое. Ей хотелось верить, что она нашла того самого единственного человека, с которым можно не спать вполоборота.​- Хорошо, - выдохнула она. - Я прикрою тебя. Если что-то пойдет не так... уходи первым. Я задержу их.​Чонгук ничего не ответил, лишь слегка сжал её шею ладонью и притянул к себе, коротко и жестко поцеловав в лоб. Это был жест прощания, который она приняла за высшее проявление нежности.​Они вышли из машины. Лалиса накинула капюшон, проверила нож в рукаве и запасной ствол. Она двигалась впереди, проверяя каждый поворот технического коридора, её чувства были обострены до предела. Она не замечала, как Чонгук, идя следом, то и дело поглядывает на свои наручные часы, отсчитывая секунды до момента, когда он снова станет Королем, а она - просто «дефектом», подлежащим устранению.​Они подошли к тяжелой бронированной двери черного входа. Чонгук приложил ладонь к сканеру. Лазерный луч прошелся по его сетчатке.​«Личность подтверждена. Добро пожаловать, господин Чон», - прошелестел механический голос.​Дверь с шипением открылась, впуская их в стерильный, залитый холодным светом холл. Лалиса зашла первой, держа пистолет наготове, готовая отразить любую атаку. Она не видела, как Чонгук сделал шаг назад, оставаясь в тени дверного проема.​- Чонгук? - позвала она, оборачиваясь.​В ту же секунду со всех сторон вспыхнули прожекторы, ослепляя её. Слышны были резкие щелчки взводимых затворов. Лалиса инстинктивно пригнулась, ища укрытие, но зацепиться было не за что - это был открытый зал, ловушка, созданная специально для ликвидации.​- Оружие на пол! - проревел голос из динамиков.​Лалиса замерла. Она видела силуэты бойцов в черной броне, которые целились ей прямо в грудь. Она медленно повернулась к двери, где стоял Чонгук. Он больше не прятался. Он стоял, выпрямившись во весь рост, заложив руки в карманы куртки. Его лицо было абсолютно непроницаемым, а взгляд - холодным и чужим.​- Чонгук... - прошептала она, и её голос надломился. - Что ты делаешь?​- Я возвращаюсь домой, Лалиса, - спокойно ответил он. - А ты... ты сделала свою работу. Ты доставила меня по адресу.​Он сделал шаг вперед, и двое охранников тут же подошли к нему, почтительно склонив головы и накидывая на его плечи дорогое черное пальто. Он надел его, даже не взглянув на неё, словно она была случайным прохожим, а не женщиной, которая спасла ему жизнь.​- Ты ведь не думала, что я забуду те семь дней в подвале? - он слегка наклонил голову, и в его глазах блеснула та самая жестокость, которую она видела в досье. - Я обещал тебе, что не забуду твоего выбора. И я сдержу слово. Твой выбор стоил тебе жизни.​Лалиса стояла, опустив руки. Пистолет выпал из её пальцев, глухо ударившись о мраморный пол. В эту секунду она поняла, что боль от пули была бы ничем по сравнению с тем, что она чувствовала сейчас. Он не просто предал её. Он уничтожил в ней ту крошечную надежду на нормальную жизнь, которую сам же и зажег.​- Убейте её, - коротко бросил Чонгук, разворачиваясь к лифтам. - И убедитесь, что от «призрака» ничего не осталось.​Он уходил, не оборачиваясь, а Лалиса смотрела ему в спину, чувствуя, как внутри неё умирает последняя частица тепла, оставляя место лишь для той самой ледяной пустоты, из которой она когда-то пришла. Но в самом уголке её сознания, под слоем боли, вспыхнула ярость. Если он хотел войны - он её получит. И на этот раз она не будет брать пленных.Зал заполнился сухим, механическим скрежетом - это десятки бойцов спецподразделения «Чон Групп» одновременно сняли предохранители. Лалиса стояла в перекрестье лазерных прицелов, и красные точки на её груди и лбу казались кровавыми пятнами на черной ткани куртки.​Она смотрела на закрывающиеся двери лифта, в которых исчез силуэт Чонгука. Его лицо в последний миг было абсолютно спокойным, почти скучающим. Это ударило сильнее, чем любая пуля. Он не просто предал её - он вычеркнул её из своей реальности, как досадную помеху, как старый бинт, который больше не нужен.​- Колени на пол! Руки за голову! - проорал командир отряда, делая шаг вперед.​Лалиса медленно начала опускаться. Её движения были тягучими, послушными. Она видела, как расслабились плечи ближайших бойцов - они решили, что «призрак» сломлен. Они видели перед собой женщину, которая только что потеряла всё, и ждали легкой расправы.​Это была их фатальная ошибка. Они учили тактику боя, но они не знали, что такое вырасти в вольере с собаками.​POV: Лалиса​Внутри меня что-то оборвалось. Та крошечная, глупая надежда на «море», на тепло его рук, на тихие вечера - она сгорела, оставив после себя только едкий, черный пепел. Боль была такой острой, что сознание просто отключило её, перейдя в режим чистого выживания.​«Ты сам этого захотел, Чонгук», - подумала я, глядя на отражение одного из спецназовцев в глянцевом мраморе пола. - «Ты хотел увидеть монстра? Смотри».​Когда мои колени почти коснулись пола, я не остановилась. Я рванула вперед, уходя с линии огня первого ряда. Скорость была такой, что их глаза не успели сфокусироваться.​Первый удар пришелся в колено командиру - хруст кости был отчетливо слышен в стерильной тишине холла. Я перехватила его автомат еще до того, как он успел вскрикнуть, и использовала его тело как живой щит.​Зал взорвался грохотом выстрелов.​POV: Чон Чонгук​Лифт плавно скользил вверх, к пентхаусу на 112-м этаже. В зеркальных стенах кабины Чонгук видел свое отражение: идеальный костюм, холодный взгляд, безупречная маска правителя. Он медленно поправил манжеты рубашки.​Внизу, в холле, послышались глухие хлопки - автоматический огонь. Он не вздрогнул.​«Всё закончилось», - твердил он себе. - «Ты вернул долг. Ты смыл унижение».​Но в груди почему-то было тесно. Его пальцы, которыми он еще час назад касался её волос, теперь казались чужими. Он чувствовал на губах вкус её кожи, смешанный с привкусом крови. Это был вкус предательства, которое он сам спланировал, но от которого почему-то горчило в горле.​Он вспомнил её взгляд в тот момент, когда свет прожекторов ослепил её. Там не было страха. Там была пустота, которая мгновенно заполнилась чем-то первобытным.​«Она не умрет так просто», - мелькнула мысль, и Чонгук против воли почувствовал укол странного, болезненного восхищения. - «Она - это я, только лишенная империи. Я создал её своими руками в той хижине, а теперь приказал уничтожить».​Лифт звякнул, двери открылись в тишину его роскошного офиса. Его ждали советники, ждали отчеты о прибыли, ждала власть. Но он стоял и смотрел на цифры этажей, чувствуя, как где-то глубоко внутри начинает ворочаться холодное, липкое предчувствие. Он знал, что Лалиса не простит. И если она выберется из этого холла, она придет не за деньгами. Она придет за его душой.​В холле воцарилась тишина, прерываемая лишь шипением сработавшей системы пожаротушения. Тонкая водяная пыль оседала на разбитый мрамор и неподвижные тела в черной броне.​Лалиса стояла в центре зала, тяжело дыша. Её лицо было исцарапано осколками стекла, по руке стекала тонкая струйка крови, но взгляд... взгляд был абсолютно ясным и мертвым. Она подобрала с пола свою рацию - ту самую, через которую они говорили в машине.​Она нажала кнопку вызова. Она знала, что Чонгук слушает. Он всегда слушал.​- Чонгук, - её голос был тихим, лишенным эмоций, и от этого он звучал страшнее любого крика. - Ты сказал, что мой выбор стоил мне жизни. Ты ошибся. Мой выбор стоил жизни тебе.​Она сделала паузу, глядя в камеру наблюдения, установленную над лифтами.​- Я не буду тебя похищать. Я не буду тебя кормить. Я просто буду за каждым углом. В каждой тени. В каждом бокале твоего виски. Ты вернул себе трон, Король. Теперь попробуй на нем усидеть, зная, что я иду за тобой.​Она бросила рацию на пол и раздавила её тяжелым ботинком.​Лалиса развернулась и пошла к выходу через технический туннель, по которому они пришли. Но теперь она не пряталась. Она шла уверенно, и тени, казалось, расступались перед ней. Она больше не была влюбленной женщиной. Она снова была «Призраком». И на этот раз у неё был контракт, который она подписала собственной кровью.Ночь в Сеуле не принесла облегчения. Дождь превратился в ледяную взвесь, которая въедалась в поры и заставляла раны на лице Лалисы гореть еще сильнее. Она шла по техническим коридорам, минуя красные зоны охраны, о которых Чонгук «забыл» упомянуть. В голове пульсировала только одна мысль, ритмичная и тяжелая, как удары молота: он знал.​Каждое слово в машине, каждое касание его горячих пальцев к ее шее, каждое обещание «моря» - всё это было частью его должностной инструкции по выживанию. Он не просто вернул себе трон, он выпотрошил её, оставив на месте сердца зияющую дыру, заполненную битым стеклом.​POV: Лалиса​Я вышла через вентиляционную шахту в двух кварталах от башни «Чон Групп». Грязная, промокшая насквозь, с чужой кровью на куртке. Люди в метро шарахались от меня, принимая за бездомную или жертву аварии. Они не видели, что перед ними идет живой мертвец.​Я зашла в круглосуточное интернет-кафе в переулке Мапхо. Сняла кабинку в самом углу, где пахло дешевым табаком и энергетиками. Мои пальцы, еще час назад дрожавшие от его близости, теперь летали по клавиатуре с ледяной точностью.​«Диспетчер», - напечатала я в зашифрованном чате. - «Объект жив. Контракт "Зеро" сорван им самим. Мне нужно полное досье на его личный график на ближайшие 48 часов. И доступ к теневым счетам в Макао. Срочно».​Ответ пришел через секунду: «Призрак, ты в черном списке. За твою голову назначена цена. Чонгук лично подтвердил твою ликвидацию».​Я усмехнулась. Губа треснула, и я слизнула соленую кровь.«Он подтвердил то, во что хотел верить. Я жива. И если вы дадите мне то, что я прошу, через два дня место главы "Чон Групп" снова будет вакантно. Бесплатно».​Пауза в чате затянулась. Я видела, как мигает курсор. Они колебались. В этом мире никто не любит проигрывать, но еще больше здесь не любят тех, кто кидает исполнителей такого уровня.​«Данные загружаются. У тебя 24 часа. После этого мы сливаем твои координаты его службе безопасности», - пришло сообщение, и экран заполнился таблицами, графиками и именами.​Я закрыла ноутбук. Теперь я знала всё. Завтра у него благотворительный вечер в пользу ветеранов - его триумфальное возвращение в свет. Он будет сидеть в первом ряду, сиять своей безупречной улыбкой и пить шампанское за 5000 долларов, думая, что я гнию в подвале его башни.​«Наслаждайся последним вечером, Король», - прошептала я, выходя в дождь. - «Завтра я покажу тебе, что такое настоящая химия. И в этот раз в инъекторе будет не снотворное».​POV: Чон Чонгук​Пентхаус встретил его тишиной, которая казалась слишком громкой. Он стоял у панорамного окна, глядя на огни города, который снова принадлежал ему. В руке был стакан виски со льдом, но вкус напитка казался пресным.​Его личный секретарь, Ким, вошел бесшумно.- Господин Чон, зачистка в холле завершена. Тела вывезены. Охрана усилена по всему периметру.​- Она мертва? - Чонгук не обернулся. Его голос был ровным, почти равнодушным.​- Командир отряда не успел доложить... - Ким замялся. - Там произошла... заминка. Она использовала дымовую завесу и... в общем, мы нашли только пустые гильзы и кровь. Мы прочесываем район.​Чонгук медленно сжал стакан. Лед звякнул о стекло. Он знал. Глубоко внутри он знал, что те выстрелы, которые он слышал в лифте, были не концом её истории. Лалиса была слишком хороша для того, чтобы погибнуть от рук обычных наемников.​- Она придет за мной, - произнес он, и в его голосе прозвучала странная нотка, похожая на удовлетворение.​- Мы удвоим охрану на завтрашнем приеме...​- Нет, - перебил его Чонгук. - Оставь стандартный протокол. Я хочу, чтобы она вошла. Я хочу увидеть, как она это сделает.​Ким удивленно поднял брови, но промолчал и вышел.​Чонгук допил виски одним глотком. Он чувствовал, как внутри него снова закипает тот самый азарт, который он испытывал в лесу. Это была их общая болезнь. Они не могли просто жить. Им нужна была эта смертельная пляска, этот постоянный риск сорваться в пропасть.​Он вспомнил её отчаянный, агрессивный поцелуй. Вспомнил, как она прижималась к нему, пытаясь найти в нем хоть каплю человечности. Он обманул её, растоптал, предал. И теперь он ждал возмездия, как самого долгожданного подарка.​«Приходи, Лалиса», - подумал он, глядя на свое отражение в темном стекле. - «Приходи и убей меня, если сможешь. Или позволь мне закончить то, что началось в том домике. В этот раз без наручников. Только ты и я. До самого конца».​Он провел пальцем по губе, которую она прокусила. Рана уже почти затянулась, но память о боли была слаще любой власти. Он понимал, что завтрашний вечер станет либо его окончательным триумфом, либо его похоронами. И, честно говоря, ему было всё равно. Главное, чтобы она была там. Чтобы она снова посмотрела на него тем своим взглядом, в котором ненависть так тесно переплетена с любовью, что их уже невозможно разделить.​Он погасил свет в офисе. Город внизу продолжал сиять, не подозревая, что завтра два самых опасных человека страны столкнутся в финальной схватке, где победителю не достанется ничего, кроме пепла.Вечер благотворительного приема в отеле «Grand Hyatt» был воплощением ослепительного лицемерия. Хрустальные люстры отражались в бриллиантах на шеях дам, а официанты в белых перчатках разносили шампанское стоимостью в годовую зарплату обычного рабочего. Чонгук стоял на небольшом возвышении в окружении акционеров. На нем был идеально подогнанный смокинг, белоснежная рубашка и запонки из черного опала. Он улыбался - вежливо, холодно, профессионально. Его лицо не выдавало ни капли того напряжения, которое сжимало его внутренности в железный кулак.​Он знал, что она здесь. Он чувствовал это кожей, как чувствуют приближение грозы перед первым ударом молнии.​POV: Лалиса​Я стояла на техническом балконе, скрытая тяжелыми бархатными шторами. На мне было платье из темно-изумрудного шелка с глубоким вырезом на спине - идеальный камуфляж для светского вечера, под которым в специальном бандаже на бедре покоился компактный «Глок» с глушителем. Волосы были уложены в высокую прическу, обнажая шею - ту самую шею, которую он целовал в машине, обещая мне море.​Мой взгляд был прикован к нему. Чонгук выглядел великолепно. Король вернулся на свой трон. Он держал бокал, кивал какому-то министру, и его смех, доносившийся до меня короткими обрывками, звучал так естественно, будто последних десяти дней просто не существовало. Будто не было хижины, не было крови на его запястьях и не было того предательства в холле башни.​«Ты думаешь, что ты в безопасности, потому что вокруг сотня охранников», - подумала я, нащупывая в клатче тонкий шприц-ручку с бесцветной жидкостью. - «Но ты забыл, кто тебя учил выживать в лесу».​Я дождалась момента, когда он направился к выходу на террасу, чтобы перекурить. Его охрана осталась у дверей - он отдал им короткий приказ жестом. Он хотел остаться один. Или он знал, что я воспользуюсь этим шансом.​Я скользнула вниз по боковой лестнице, двигаясь бесшумно, как тень.​POV: Чон Чонгук​Ночной воздух Сеула был пропитан влагой и гарью. Чонгук достал сигарету, но не зажег её. Он просто стоял, опершись руками о каменный парапет террасы, и смотрел на город.​Он услышал её раньше, чем увидел. Легкий шорох шелка о камень. Запах её парфюма - тот самый, который преследовал его в кошмарах последние сорок восемь часов. Он не обернулся. Он не потянулся за оружием, которое было спрятано под пиджаком.​- Ты припозднилась, Призрак, - негромко произнес он. - Я уже начал думать, что мои ребята в холле оказались лучше, чем я о них думал.​- Твои ребята мертвы, Чонгук, - голос Лалисы прозвучал прямо у него за спиной. В нем не было ярости. Только холодная, звенящая пустота. - Как и та часть меня, которая верила твоим словам.​Чонгук медленно обернулся. Она стояла в трех шагах от него. Изумрудное платье подчеркивало бледность её кожи, а в глазах застыло что-то такое, от чего даже у него перехватило дыхание. Она держала пистолет, направленный ему прямо в сердце. Рука была неподвижна, как скала.​- Ты пришла убить меня? - спросил он, делая шаг навстречу, прямо на дуло пистолета.​- Остановись, - приказала она. - Еще шаг, и я нажму на курок. Ты ведь знаешь, я не промахиваюсь.​- Знаю, - кивнул он, продолжая идти, пока ствол пистолета не уперся ему в грудь, прямо над сердцем. - Так давай. Закончи это. Ты ведь этого хотела? Мести? Справедливости?​Лалиса смотрела на него, и её палец напрягся на спусковом крючке. Она видела его лицо - спокойное, почти умиротворенное. Он не защищался. Он предлагал ей свою жизнь, как последний, самый дорогой подарок.​- Почему? - выдохнула она, и в её голосе наконец прорезалась боль. - Зачем нужно было всё это? Та ложь в машине... те обещания... Ты мог просто приказать меня убить сразу. Зачем ты заставил меня... чувствовать?​Чонгук накрыл её руку своей ладонью, прижимая пистолет сильнее к своей груди.​- Потому что я хотел знать, каково это - когда тебя любит кто-то вроде тебя, - прошептал он, и в его глазах на мгновение промелькнула та самая неприкрытая правда, которую он так долго прятал за масками. - И потому что я знал: если я оставлю тебя живой и свободной, ты никогда не перестанешь быть моей тенью. Я хотел, чтобы ты принадлежала мне полностью. Либо как мой союзник, либо как мой убийца.​- Ты сумасшедший, - прошептала Лалиса. Её рука начала дрожать. - Ты разрушил нас обоих ради этой власти.​- Нас никогда не существовало, Лалиса. Были только два хищника в одной клетке.​Он резко потянул её на себя, сокращая расстояние. Пистолет оказался зажат между ними. Чонгук впился в её губы поцелуем, в котором было больше отчаяния, чем любви. Это был поцелуй приговоренных.​Лалиса на мгновение замерла, ошеломленная его напором, а потом... она не выстрелила. Она отбросила пистолет в сторону - он с глухим стуком упал на ковер террасы. Её руки обвили его шею, ногти впились в плечи под дорогой тканью смокинга. Она отвечала ему с той же яростью, с той же ненавистью, которая снова превращалась в неконтролируемое желание.​Они стояли на краю бездны, на террасе роскошного отеля, пока за дверями гремела музыка и звенели бокалы. Два человека, которые предали друг друга всеми возможными способами, снова сплелись в одно целое.​- Я всё равно убью тебя, - прошептала она ему в губы, задыхаясь. - Когда-нибудь. Не сегодня. Но я убью тебя.​- Я буду ждать, - ответил Чонгук, подхватывая её на руки и унося в тень, подальше от огней и охраны. - Но пока ты здесь... пока ты со мной... ты принадлежишь мне. И никакой «Призрак» этого не изменит.​Этой ночью Сеул не спал. Но в пентхаусе отеля, за закрытыми дверями, два монстра нашли свой собственный покой - в боли, в страсти и в осознании того, что их война только начинается. И на этот раз поле боя было внутри них самих.Ночь за панорамным окном номера люкс казалась бесконечной. Сеул внизу переливался миллионами огней, но здесь, в полумраке, существовали только два тяжело дышащих силуэта. Лалиса сидела на краю широкой кровати, опустив голову. Изумрудный шелк платья задрался, обнажая бледную кожу бедер, а прическа давно рассыпалась, разметав темные пряди по плечам.​Чонгук стоял у окна, медленно застегивая пуговицы на своей рубашке. Его движения были спокойными, почти ленивыми, но в этой тишине они казались оглушительными. Он не смотрел на нее, но Лалиса кожей чувствовала его торжество. Он победил. Снова. Не пулей, не силой, а тем, что заставил ее предать свою профессиональную гордость ради одной ночи безумия.​POV: Лалиса​Я смотрела на свои руки. Пальцы всё еще мелко дрожали. В углу комнаты валялся мой клатч, из которого выпал тот самый шприц с ядом. Я пришла сюда, чтобы поставить точку. Чтобы стереть его из своей жизни и из этого мира. А вместо этого я позволила ему снова коснуться моей души, разрушить стены, которые я так старательно восстанавливала после его предательства в холле.​«Ты жалкая», - прошептал внутренний голос, тот самый, что принадлежал моему наставнику из Бангкока. - «Ты променяла месть на прикосновение человека, который скормит тебя псам, как только ты перестанешь быть ему полезной».​Я подняла глаза и увидела его отражение в стекле. Он выглядел как бог, вернувшийся на Олимп. Безупречный, холодный, недосягаемый.​- И что теперь? - мой голос прозвучал на удивление твердо, хотя внутри всё выло от боли. - Ты позовешь охрану? Или решишь, что одна ночь со мной стоит того, чтобы оставить меня в живых еще на пару часов?​POV: Чон Чонгук​Я слышал в ее голосе надлом, который она пыталась скрыть за цинизмом. Это было именно то, чего я добивался. Я хотел, чтобы она осознала: она больше не «Призрак». Она больше не та неуловимая тень, от которой содрогаются синдикаты. Теперь она - часть моей орбиты.​Я обернулся и медленно подошел к ней. Остановился в шаге, глядя сверху вниз. Свет от уличных рекламных щитов окрашивал ее лицо в неоновые цвета, делая ее похожей на привидение.​- Охрана не войдет сюда, пока я не разрешу, - спокойно ответил я. - А насчет твоего выживания... Лалиса, ты всё еще не поняла? Ты нужна мне живой. Но не как наемница. Мне нужен твой разум, твои глаза, твое умение видеть врага там, где я вижу союзника.​Я присел перед ней на корточки, накрыв ее ладони своими. Она попыталась вырвать руки, но я сжал их крепче.​- Мой совет директоров хочет твоей головы. Мои конкуренты хотят использовать тебя, чтобы добраться до меня. Если ты выйдешь за эту дверь сейчас - тебя не станет к утру. У тебя есть только один путь остаться в живых. Стать моей тенью официально.​Лалиса резко вскинула голову, и в ее глазах вспыхнул тот самый опасный огонек, который он так любил.​- Официально? Ты хочешь сделать меня своей личной ищейкой? Посадить на золотую цепь в своем офисе? - она горько рассмеялась. - Семь дней в хижине ничему тебя не научили, Чонгук. Я не умею подчиняться.​- А я не прошу подчинения, - Чонгук подался ближе, его лицо оказалось в опасной близости от ее. - Я предлагаю сделку. Ты помогаешь мне вычистить «Чон Групп» от крыс, которые заказали меня. Ты находишь того, кто нанял тебя. И когда мы закончим... когда город будет полностью под моим контролем... ты получишь то самое море. По-настоящему. Со всеми документами, деньгами и новой личностью.​Лалиса замолчала. Это было заманчиво. Это был выход из тупика, в который она сама себя загнала. Но она знала цену его обещаниям. Она помнила холод его взгляда, когда лифт увозил его вверх, оставляя ее на растерзание спецназу.​- Ты предашь меня снова, - тихо сказала она. - Как только я выполню грязную работу. Ты не умеешь иначе.​Чонгук протянул руку и аккуратно убрал прядь волос с ее лица. Его жест был почти нежным, но в глазах застыла сталь.​- Возможно. Но сейчас я - твоя единственная страховка. А ты - моя единственная надежда не получить нож в спину от своих же. Мы связаны, Лалиса. Гораздо сильнее, чем теми наручниками. Мы связаны тем, что оба знаем: этот мир принадлежит хищникам. Так давай будем охотиться вместе, пока нам это выгодно.​Она смотрела на него долго, пытаясь найти хоть каплю лжи. Но Чонгук был мастером. Он предлагал ей не любовь, а выживание. И это было единственным языком, который она понимала до конца.​- Хорошо, - наконец выдохнула она, отстраняясь. - Я помогу тебе зачистить твой гадюшник. Но запомни: если я увижу хотя бы тень того, что произошло в холле... я не буду целиться в сердце. Я выстрелю тебе в глаз, чтобы ты видел свою смерть до последней секунды.​Чонгук усмехнулся и встал, протягивая ей руку.​- Договорились. А теперь оденься. У нас много работы. Мои замы празднуют мою победу в ресторане этажом ниже. Пойдем и поздравим их... вместе.​Лалиса приняла его руку. Она знала, что заходит в новую клетку, возможно, еще более опасную, чем предыдущая. Но в этот раз она заходила туда с широко открытыми глазами. Она больше не была жертвой и не была влюбленной дурой. Она была партнером дьявола, и она собиралась убедиться, что в этом аду она будет той, кто держит вилы.​Когда они выходили из номера, Чонгук накинул на ее плечи свой пиджак. Охрана у дверей вытянулась в струнку, не смея поднять глаз. Они шли по коридору отеля - Король и его личный Призрак - два самых опасных человека Сеула, заключившие пакт с самой тьмой.​И где-то глубоко внутри Лалиса знала: эта игра закончится либо их общей коронацией, либо общим костром. И оба варианта ее устраивали.Ресторан «Оникс» на верхнем этаже отеля представлял собой торжество стерильного богатства. Приглушенный джаз, запах дорогих сигар и тихий звон столового серебра. За длинным столом в центре зала сидели пять человек - элита «Чон Групп», люди, которые делили власть, пока Чонгук считался пропавшим или мертвым. Они праздновали «возвращение короля», но в их глазах, отражавшихся в бокалах с коньяком, плескался животный страх.​Когда двери распахнулись, разговоры оборвались мгновенно.​Чонгук вошел первым, его походка была хищной и уверенной. Но настоящий шок вызвала фигура, шедшая на полшага позади него. Лалиса. На ней всё еще было то самое изумрудное платье, прикрытое его мужским пиджаком, а на лице, несмотря на свежие ссадины, застыла маска ледяного спокойствия. Она не смотрела на еду или интерьер; её взгляд сканировал зал, отмечая точки выхода, положение охраны и пульсацию вен на шеях присутствующих.​POV: Чон Чонгук​Я чувствовал, как по залу пронеслась волна холода. Мои верные «соратники» застыли с кусками мраморной говядины во рту. Они знали, кто она. Они видели отчеты о бойне в холле башни. То, что она сейчас стоит рядом со мной, живая и вооруженная, было для них приговором страшнее смертной казни.​- Господа, - я прошел к главе стола, отодвигая стул. - Прошу прощения за опоздание. У нас возникли... непредвиденные дела.​Я сел, а Лалиса осталась стоять за моей спиной, чуть правее. Она не шевелилась, но я чувствовал её присутствие каждой клеткой кожи. Она была моей тенью, моим личным демоном-хранителем, и её молчание давило на этих крыс сильнее, чем мои угрозы.​- Познакомьтесь, - я обвел рукой стол. - Это мой новый советник по вопросам... безопасности и ликвидации задолженностей. Лалиса. Надеюсь, вы проявите к ней такое же уважение, какое проявляете ко мне.​Вице-президент Пак, толстый мужчина с вечно потными ладонями, нервно сглотнул.- Но... господин Чон... мы слышали, что эта женщина... что она была тем, кто...​- Что она была тем, кто чуть не прикончил меня? - я перебил его, позволив легкой усмешке тронуть мои губы. - Верно. И это делает её лучшим специалистом в этом городе. Если она смогла обойти мою охрану, представьте, что она сделает с вашей, если я дам ей повод.​Я увидел, как Пак побледнел. В зале повисла такая тишина, что было слышно, как пузырьки газа лопаются в минеральной воде.​POV: Лалиса​Я смотрела на их затылки. В воздухе пахло страхом - кислым, металлическим запахом предательства. Я знала, что как минимум двое из сидящих за этим столом платили Диспетчеру за мою работу. Они смотрели на Чонгука, пытаясь разгадать его игру, но их взгляды постоянно соскальзывали на меня.​«Вы идиоты», - думала я, едва заметно касаясь рукояти пистолета под пиджаком. - «Вы думаете, что он простил вас. Вы думаете, что если он привел меня сюда, значит, всё вернулось на круги своя».​Я чувствовала, как Чонгук расслабленно откинулся на спинку стула. Он наслаждался моментом. Он всегда был садистом в плане психологии. Он не убивал их сразу - он заставлял их медленно переваривать собственный ужас, сидя за одним столом с их несостоявшейся смертью.​Мой взгляд встретился со взглядом молодого директора по логистике, парня по имени Ли. Его зрачки расширились. Он был тем, кто предоставил мне коды доступа к туннелям. Он думал, что я его не выдам. Наивный.​Я слегка наклонилась к уху Чонгука, нарочно делая это движение интимным, чтобы все за столом увидели нашу «близость».- Третий слева, - прошептала я, обжигая его кожу дыханием. - У него подергивается правое веко. Он знает больше, чем говорит.​Чонгук не шелохнулся. Он просто взял свой бокал и посмотрел сквозь янтарную жидкость на Ли.​- Знаешь, Ли, - произнес он мягко, почти ласково. - Лалиса только что сказала мне кое-что интересное. Оказывается, логистика - очень сложная штука. Особенно когда пути ведут не туда, куда нужно.​Ли выронил вилку. Звон металла о фарфор прозвучал как выстрел.​Вечер продолжался в атмосфере изысканной пытки. Чонгук ел, пил и шутил, а я стояла за его спиной, чувствуя, как внутри меня медленно восстанавливается та самая холодная уверенность.​Но это была другая уверенность. Не та, что в одиночном плавании. Теперь я была частью механизма. Опасного, коварного и абсолютно безжалостного.​Когда мы наконец вышли из ресторана и направились к лифтам, Чонгук притянул меня к себе, приобняв за талию. Охрана шла в десяти шагах позади.​- Тебе понравилось? - спросил он, и в его голосе прозвучало искреннее любопытство.​- Это было эффективно, - ответила я, глядя вперед. - Но ты играешь с огнем, Чонгук. Ли сломается до утра. Пак попытается сбежать. Тебе нужно действовать сейчас.​- Я знаю, - он остановил лифт между этажами, нажав кнопку блокировки. Мы остались одни в маленьком зеркальном пространстве. - Именно поэтому ты сейчас отправишься за Ли. Тихо. Без шума. Мне нужно знать, кто стоял за Диспетчером.​Он развернул меня к себе. Его руки легли на мои плечи, и я снова почувствовала ту самую магнетическую силу, которая тянула меня к нему, несмотря на всё предательство.​- Сделай это для меня, Лалиса. И тогда завтра мы сделаем еще один шаг к нашему морю.​Я посмотрела в его глаза - темные, бездонные, полные обещаний и лжи. Я знала, что он снова манипулирует мной. Знала, что я для него - идеальный ликвидатор, которого он приручил самым грязным способом. Но в этот раз мне было плевать.​- Я принесу тебе его голову, Чонгук, - сказала я, подаваясь вперед и коротко, жестко целуя его в губы. - Но не забывай: цена растет с каждым моим шагом.​- Я готов платить, - выдохнул он.​Лифт дернулся и поехал дальше. Двери открылись, и я исчезла в коридоре, превращаясь в ту самую тень, которой он меня назвал. А Чонгук остался стоять, глядя на свое отражение, и на его губах играла улыбка человека, который наконец-то нашел достойное дополнение к своей короне.​Охота началась. И на этот раз правила диктовали мы оба.Ночь в Сеуле была пропитана запахом озона и свежей крови, но внутри пентхауса на сто двенадцатом этаже время словно застыло. Лалиса вошла в кабинет бесшумно, как и положено «Призраку», но её присутствие взорвало тишину лучше любого крика. На ней всё еще было изумрудное платье, теперь испачканное грязью и темными пятнами, которые в тусклом свете казались черными.​В руке она держала тяжелую спортивную сумку. Она бросила её на ковер у ног Чонгука с глухим, влажным стуком.​Чонгук медленно отставил стакан с виски и поднял взгляд. Его лицо было непроницаемым, но в глубине зрачков вспыхнул темный азарт.​- Ты сказала, что принесешь мне его голову, - негромко произнес он, кивнув на сумку. - Ты всегда так буквально понимаешь метафоры?​- Я никогда не шучу с контрактами, Чонгук, - Лалиса подошла ближе, вытирая тыльной стороной ладони ссадину на скуле. Её голос был хриплым, вибрирующим от адреналина. - Ли заговорил быстро. Пак не просто спонсировал твое устранение, он собирался продать «Чон Групп» китайцам по кускам. Я нашла его в загородном клубе. Он думал, что охрана его спасет. Он ошибался.​Она наступила на край сумки носком изящной туфли.- Там не только Пак. Там его телефон с полной перепиской и ключи от оффшоров. Теперь ты единственный владелец своей империи. Без посредников и предателей.​Чонгук медленно встал. Он подошел к ней вплотную, игнорируя страшный трофей на полу. Его руки легли ей на талию, притягивая к себе. Он чувствовал исходящий от неё жар - смесь ярости, усталости и того самого первобытного торжества, которое испытывает охотник после удачного загона.​- Мой окровавленный ангел, - прошептал он, зарываясь лицом в её растрепанные волосы. - Ты сделала для меня больше, чем вся моя армия за десять лет.​Он взял её за подбородок, заставляя смотреть на себя. В её глазах плескалось чистое безумие, смешанное с отчаянной жаждой близости. Она принесла ему жертву. Она доказала свою верность самым страшным и неоспоримым способом.​- Теперь ты моя, - выдохнул он ей в губы. - Больше никаких «если». Никаких игр.​Лалиса не ответила словами. Она вцепилась в его рубашку, разрывая пуговицы с мясом. Ей нужно было смыть с себя вкус смерти, и единственным способом был он - человек, ради которого она только что превратила элитный район города в бойню.​Они не дошли до спальни. Чонгук подхватил её, усаживая на широкий дубовый стол, сметая документы и ноутбук на пол. Шелк платья затрещал, когда он рванул его вниз, обнажая её плечи и грудь. Его поцелуи были жесткими, властными, он клеймил её кожу, словно заявляя свои права на каждый сантиметр её тела.​POV: Лалиса​В голове стоял гул, как от турбины самолета. Я чувствовала холод лакированного дерева под собой и обжигающий жар его тела сверху. Это было то, чего я жаждала все эти дни в лесу, скрывая это за ненавистью. Его руки - сильные, уверенные - сжимали мои бедра так, что наверняка останутся синяки, но мне было плевать. Я хотела чувствовать эту боль, потому что она была реальной.​Когда он вошел в меня - резко, без предисловий, выбивая воздух из легких, - я закинула голову назад, впиваясь ногтями в его спину. Это не была нежность. Это была битва двух хищников, которые наконец-то нашли достойного противника. Каждый толчок отзывался во мне электрическим разрядом, стирая из памяти лицо Пака, хруст костей и запах пороха. Существовал только Чонгук - его тяжелое дыхание, его запах дорогого парфюма и пота, его ритм, который подчинял меня себе.​Я стонала, не узнавая собственного голоса, кусая его за плечо, чтобы не закричать во весь голос. В этом пентхаусе, на вершине мира, мы были одни. Два монстра, которые нашли свой рай в самом сердце ада.​POV: Чон Чонгук​Она была идеальной. Каждое её движение, каждый рваный выдох подтверждали - она создана для меня. Я смотрел на её лицо, искаженное удовольствием и мукой, и понимал, что никогда не смогу насытиться. Она принесла мне голову моего врага, а я отдал ей взамен свою душу, даже если она об этом еще не знала.​Я чувствовал, как она сжимается вокруг меня, как её тело дрожит в предсмертной агонии экстаза. Я сошел с ума от этого ритма, от ощущения её кожи под своими ладонями. В кульминации, когда мир взорвался мириадами искр, я прижал её к себе так крепко, что казалось, мы станем одним существом. Я шептал ей на ухо клятвы, которые никогда бы не произнес при свете дня. Она была моей силой. Моим оружием. Моей единственной слабостью.​Когда всё закончилось, они сидели на столе, тяжело дыша и не разрывая объятий. Лалиса прислонилась лбом к его плечу, её тело всё еще мелко дрожало. Чонгук гладил её по спине, успокаивая, возвращая в реальность.​- Сумку убери, - прошептала она через некоторое время, и в её голосе прорезалась слабая, едва заметная усмешка. - Портит интерьер.​Чонгук тихо рассмеялся, целуя её в висок.- Ким заберет её через десять минут. А мы... мы идем в душ. И завтра, Лалиса, мы проснемся в мире, где нам больше не нужно оглядываться.​Он соскользнул со стола, подхватывая её на руки. Она обхватила его ногами за талию, пряча лицо в изгибе его шеи.​- Ты обещал мне море, - напомнила она, закрывая глаза.​- Ты получишь целый океан, - ответил он, выходя из кабинета. - Но сначала я научу тебя спать в тишине.​За окном занимался рассвет. Сеул просыпался, не зная, что этой ночью его иерархия была переписана кровью и страстью. На полу кабинета осталась сумка - последний долг прошлому. А впереди была неизвестность, в которой Король и его Призрак больше не были врагами. Они были чем-то гораздо более опасным. Они были единым целым.Горячая вода в душевой кабине была похожа на спасение. Она смывала не только кровь и копоть сеульских улиц, но и ту липкую, удушающую тяжесть последних часов. Они стояли под струями вместе, молча, сплетясь телами. Чонгук прижимал Лалису к себе со спины, положив подбородок ей на плечо, а его руки медленно и методично намыливали её кожу, словно он пытался стереть саму память о прикосновении смерти.​Лалиса закрыла глаза, подставляя лицо под обжигающие капли. В голове всё ещё стоял гул, но теперь он был тихим, басовитым, как гул работающего двигателя на холостом ходу.​- Ты дрожишь, - прошептал он ей на ухо, и его дыхание обожгло мокрую кожу.​- Адреналиновый откат, - коротко ответила она, не открывая глаз. - Пройдёт.​Она развернулась в его руках, упираясь ладонями в его мокрую грудь. Мыло стекало по его рельефным мышцам, и в этом свете, под прицелом сотен капель, Чонгук выглядел менее опасным, но более... настоящим. Без своих костюмов и масок он был просто мужчиной, который только что получил всё, о чём мечтал, и теперь не знал, как удержать это в руках, не раздавив.​POV: Чон Чонгук​Я смотрел на неё и видел каждую деталь. Крошечный шрам над бровью, о котором она никогда не рассказывала. То, как она закусывает губу, когда пытается контролировать эмоции. Она принесла мне голову Пака, доказав, что её преданность не имеет границ, но я видел цену этого жеста. Она отдала мне свою последнюю связь с миром «Призраков». Теперь у неё нет никого, кроме меня.​Я подхватил её под бёдра, прижимая к холодному кафелю стены. Контраст ледяного камня и горячей воды заставил её вскрикнуть, и я тут же накрыл её рот поцелуем, пробуя на вкус воду и её страсть.​- Я не отпущу тебя, - выдохнул я ей в губы. - Никогда. Даже если ты сама этого захочешь.​- Ты уже говорил это, Король, - прошептала она, обвивая мою шею руками. - Но помни: если ты когда-нибудь снова решишь оставить меня одну в холле башни... я не буду приносить тебе головы твоих врагов. Я заберу твою.​Я усмехнулся. В этом была вся она. Даже в моменты предельной близости она оставалась начеку. Она была единственным человеком, который мог угрожать мне смертью, и это вызывало у меня желание целовать её ещё яростнее.​Они вышли из душа через час. Пентхаус был погружен в предутреннюю синеву. Чонгук накинул на Лалису свой шелковый халат, который был ей велик и постоянно сползал с одного плеча. Он провел её в спальню, где на столике уже стоял свежезаваренный чай и легкий завтрак - Ким работал безупречно, убрав следы ночного хаоса в кабинете, пока они были в ванной.​Лалиса села на край огромной кровати, глядя на панораму просыпающегося города.​- Ты действительно думаешь, что Пак был последним? - спросила она, принимая чашку из его рук. - Диспетчер не работает на одного человека. У него есть целая сеть. Те, кто платили за твою ликвидацию, не остановятся только потому, что один из них лишился головы.​Чонгук сел рядом, обнимая её за плечи.- Конечно, нет. Но теперь у меня есть преимущество. Они думают, что ты мертва. Официальный отчет службы безопасности завтра подтвердит, что наёмница была ликвидирована при попытке побега. Для всего мира Лалисы больше нет. Ты - мой секрет. Моё невидимое лезвие.​Он заставил её повернуться к нему.- Мы уезжаем сегодня в полдень. Моя вилла в Чеджу. Там нет камер, нет акционеров и нет «Чон Групп». Только море, о котором ты просила. Нам нужно время, чтобы перегруппироваться. И чтобы ты привыкла к тому, что тебе больше не нужно убивать ради выживания.​Лалиса горько усмехнулась.- Я убиваю, потому что это единственное, что я умею делать хорошо, Чонгук. Ты предлагаешь мне жизнь домохозяйки в золотой клетке?​- Я предлагаю тебе жизнь со мной, - он перехватил её взгляд, и в его глазах не было ни тени шутки. - Ты будешь моей правой рукой. Официально - моим помощником, неофициально - той, кто принимает решения вместе со мной. Мы перестроим империю под себя.​Лалиса долго молчала, глядя, как первый луч солнца золотит верхушки небоскребов. Она знала, что заходит в самую опасную игру в своей жизни. Но смотря на Чонгука, на то, как он бережно держит её за руку, она понимала, что этот путь - единственный, на котором она чувствует себя живой.​- Ладно, - наконец сказала она. - Но если на вилле не будет хорошего тира... я застрелю тебя первым.​Чонгук рассмеялся - открыто, искренне, как мальчишка. Он повалил её на подушки, зарываясь лицом в изгиб её шеи.​- На вилле есть лучший тир в стране, обещаю.​Этой ночью они заснули по-настоящему. Впервые за долгое время Лалиса не сжимала нож под подушкой, а Чонгук не прислушивался к каждому шороху за дверью. В этом огромном, жестоком городе они нашли друг друга - два поломанных инструмента, которые решили стать чем-то большим.​Завтра их ждало море. Завтра их ждала новая война. Но сегодня... сегодня у них была тишина. И этого было достаточно.Шесть лет спокойной жизни на Чеджу казались Лалисе честно заработанным раем. Она привыкла к шуму прибоя, к утреннему смеху близнецов и к тому, как Чонгук прижимает её к себе во сне. Прошлое «Призрака» затянулось дымкой, как старый шрам, который почти не чешется.​Но этим вечером всё рухнуло. Чонгук улетел в Сеул на совет директоров, а Лалиса, разыскивая в его домашнем кабинете запасной планшет для сына, случайно наткнулась на потайную панель в стене. Там не было золота или документов. Там был сервер. Один-единственный жесткий диск, подключенный к системе питания.​Когда на экране монитора поползли строки старых логов Диспетчера, Лалиса почувствовала, как в груди разливается холод. Она читала переписку шестилетней давности. Читала чеки. Читала инструкции.​Она узнала, что тот «анонимный заказ», который привел её в его дом, был оплачен со счета, принадлежащего лично Чонгуку. Что охрана в ту ночь получила приказ «сбавить бдительность на восточном периметре». Что те семь дней в лесу, когда она думала, что держит зверя на цепи, зверь просто... отдыхал, наблюдая за ней.Она не ложилась спать. Сидела в кресле в центре гостиной, глядя на панорамное окно, за которым бушевал шторм. Когда дверь открылась и вошел Чонгук - уставший, пахнущий дорогим парфюмом и дождем - она даже не пошевелилась.​- Лали? Почему не спишь? - он бросил ключи на столик и направился к ней, на ходу расстегивая запонки. - Малыши как?​- Малыши спят, - тихо ответила она. - А я вот читала. Твои архивы в подвале, Чонгук. Те, что за фальш-панелью.​Чонгук замер. Его рука, тянувшаяся к её плечу, остановилась в воздухе. Он медленно опустил её и выпрямился. Тишина стала такой густой, что в ней утонул шум дождя.​- Лалиса, я могу объяснить... - начал он, но его голос уже не был тем теплым голосом мужа. В нем прорезались нотки того самого Короля Сеула.​- Объяснить что? - она встала, и её голос дрогнул от сдерживаемой ярости. - Что ты купил меня? Что вся та сцена в хижине была спектаклем? Я ведь верила тебе, Чон. Я думала, что спасла тебя. Я думала, что мы... что мы вместе прошли через этот ад. А оказалось, ты просто нанял меня, чтобы я поиграла в твою спасительницу?​- Не неси чушь, - Чонгук резко подошел ближе, хватая её за руки. - Я не нанимал тебя «поиграть». Я знал, кто ты. Я следил за тобой три года. Ты была как наваждение, Лалиса. Я видел тебя в деле в Сингапуре, в Париже... Ты была такой... недосягаемой. Холодной. Я понимал, что если я просто подойду к тебе в баре, ты прострелишь мне колено и исчезнешь.​- И поэтому ты решил заказать собственное убийство? - она сорвалась на крик, толкая его в грудь. - Ты понимаешь, что я могла тебя прирезать прямо там, в спальне?!​- Я рискнул, - он перехватил её запястья, прижимая к себе. - Да, я поставил на кон свою голову. Но это был единственный способ затащить тебя в одну комнату и заставить со мной говорить. Семь дней в той хижине были лучшими в моей жизни, Лалиса. Потому что ты смотрела на меня. Только на меня.​- Ты больной, - прошептала она, пытаясь вырваться. - Ты заставил меня убить Пака. Ты заставил меня принести его голову в сумке! Ты хоть понимаешь, что это со мной сделало? Я ночами не спала, думая, что из-за меня ты чуть не погиб!​- Пак был мертвецом в ту секунду, когда подписал бумаги против меня, - Чонгук прижал её к стене, его глаза потемнели от одержимости. - Мне нужно было, чтобы ты сделала выбор. Чтобы ты выбрала меня, а не свою работу. Да, я манипулировал. Да, я лгал. Но посмотри на нас сейчас! У нас есть всё! Ты счастлива, Лалиса, признай это!​- Я была счастлива с человеком, которого не существовало! - она ударила его по лицу, сильно, до крови на губе. - Ты просто... ты просто чудовище.Чонгук слизнул кровь с губы, и на его лице появилась та самая пугающая, хищная улыбка, которую она видела в первую ночь.​- Чудовище? Может быть. Но я - твое чудовище. И ты любишь меня именно за это.​Он впился в её губы поцелуем, который пах железом и яростью. Лалиса пыталась оттолкнуть его, кусалась, царапала его шею, но её тело, обученное за шесть лет отзываться на каждое его прикосновение, предало её. Гнев превратился в электричество, которое прошило их обоих.​Он рванул на ней шелковую сорочку, и пуговицы со звоном рассыпались по мрамору. Лалиса вцепилась в его волосы, заставляя его стонать от боли, смешанной с удовольствием. Они рухнули на ковер прямо у камина.​Это не было занятием любовью. Это была схватка. Она брала свою месть через его тело, заставляя его подчиняться, выгибаясь под ним и впиваясь ногтями в его спину, оставляя глубокие борозды. Чонгук брал её властно, жестко, доказывая каждым движением, что она принадлежит ему - не важно, через правду или ложь.​- Ты никогда... не уйдешь... - выдыхал он ей в шею, сжимая её бедра до синяков.​- Я ненавижу тебя... - шептала она в ответ, запрокидывая голову и содрогаясь от мощного оргазма, который накрыл её вопреки всей горечи правды.Когда всё закончилось, они лежали в тишине, освещенные только всполохами догорающего камина. Лалиса отвернулась, прикрывая обнаженное тело обрывками сорочки.​- Завтра я забираю детей, Чонгук, - тихо сказала она.​- Нет, не заберешь, - он сел, вытирая лицо рукой. - Ты не сможешь им объяснить, почему ты уходишь от отца, который их обожает. И ты не сможешь жить без меня. Ты привыкла к этой тьме, Лалиса. Ты сама стала частью этого сценария.​Он подошел к ней и сел рядом на пол, осторожно коснувшись её плеча.- Послушай... Я обманул тебя в деталях, но не в чувствах. Всё, что было между нами - каждый поцелуй, каждое утро здесь - это было по-настоящему. Я просто... я просто очень хотел тебя удержать. Любой ценой.​Лалиса посмотрела на него. В его глазах была та самая пугающая, всепоглощающая любовь, которая когда-то заставила её бросить всё.​- Ты сумасшедший, - повторила она, но на этот раз без прежней злости. С какой-то обреченностью.​- Мы оба сумасшедшие, - он притянул её к себе, укрывая своим пиджаком. - Иди спать. Завтра будет новый день. И мы продолжим быть идеальной семьей. Потому что дороги назад нет.​Лалиса закрыла глаза, чувствуя его тепло. Она знала, что он прав. Он поймал её в самую совершенную ловушку в мире - ловушку, которую она сама не хотела покидать. Она была его Призраком, его женой, его одержимостью. И, возможно, в глубине души она всегда знала, что их история не могла начаться просто так.​Шторм за окном стихал, но в их доме началась новая глава - глава, где больше не было секретов, но осталась всё та же опасная, испепеляющая связь, которая держала их крепче любых клятв.Прошла неделя после того, как правда о «сценарии» Чонгука выплыла наружу. На вилле воцарилась странная, наэлектризованная тишина. Лалиса не ушла. Она не могла уйти от человека, который стал ее кислородом, пусть даже этот кислород был отравлен его одержимостью. Вместо этого в ее глазах загорелся тот самый знакомый Чонгуку блеск - холодный, расчетливый и чертовски опасный.​- Ты думал, что ты здесь единственный режиссер, Чон? - прошептала она себе под нос, глядя, как муж уезжает на очередную встречу. - Что ж, пришло время для сиквела.Лалиса действовала быстро. Первым делом она позвонила своей единственной подруге и бывшей коллеге, которая теперь жила на частном острове в Таиланде.- Дженни, мне нужно, чтобы ты забрала близнецов на неделю. Частный джет готов, охрана проинструктирована. Скажи им, что это внеплановые каникулы с тетей. Никаких телефонов, никакой связи с отцом. Если Чонгук позвонит - ты вне зоны доступа.​Когда дети были в безопасности, Лалиса взялась за «своего короля». Она знала его расписание лучше, чем он сам. Знала, какой дорогой он возвращается с работы, знала, в какой момент его охрана расслабляется, считая Чеджу самым безопасным местом на планете.​Она подготовила тот самый старый домик в лесу - тот, с которого всё началось. Она восстановила там всё до мельчайших деталей: те же старые занавески, те же скрипучие полы и, конечно же, те самые модифицированные наручники.Четверг, 23:15. Машина Чонгука медленно ехала по извилистой лесной дороге к вилле. Внезапно дорогу преградило поваленное дерево. Охрана выскочила из машины сопровождения, но не успели они сделать и шага, как воздух наполнился шипением газовых гранат.​Чонгук, сидевший на заднем сиденье своего бронированного седана, едва успел поднять глаза, как дверь распахнулась. Перед ним стояла женщина в облегающем черном костюме и маске, которую он узнал бы из тысячи.​- Привет, любимый, - прошептала Лалиса, прежде чем всадить ему в плечо дротик со снотворным. - Твоя очередь спать.Воздух в старой хижине был пропитан запахом пыли, сосновой смолы и того самого дикого, животного напряжения, которое копилось между ними последние шесть лет. Лалиса толкнула Чонгука в кресло - то самое, в котором он сидел когда-то, изображая жертву. Наручники защелкнулись на его запястьях с сухим металлическим звуком, который эхом отозвался в тишине леса.​Чонгук откинул голову назад, его кадык дернулся. Он смотрел на нее снизу вверх, и в его глазах не было страха - там горело торжество пополам с безумным голодом.​- Ты думал, что дрессировщик здесь ты, Чон? - прошептала она, перекидывая ногу через его бедра и усаживаясь сверху. - Что ты купил меня этой сказкой?​Она не стала ждать ответа. Лалиса вцепилась в его волосы, оттягивая их назад так сильно, что его лицо исказилось от боли, и впилась в его губы поцелуем, который пах железом. Она кусала его, вырывая из него стоны, пока он пытался дернуться навстречу, но цепи лишь жалобно звенели, удерживая его на месте.​- Лали... - прохрипел он, когда она оторвалась от его губ, оставляя их окровавленными. - Ты... чертовски... прекрасна, когда хочешь меня уничтожить.​Она рванула его рубашку, и пуговицы градом рассыпались по скрипучему полу. Лалиса медленно спускалась поцелуями по его груди, оставляя на коже багровые отметины зубами. Она знала каждое чувствительное место на его теле, знала, как заставить его дышать прерывисто и рвано. Ее ладони, грубые от тренировок и горячие от возбуждения, скользили по его животу, расстегивая ремень.​- Семь дней ты притворялся, - она подняла на него взгляд, полный темного, первобытного огня. - Теперь я буду брать свое. Без нежности. Без правил.​Она освободила его от одежды, и в полумраке хижины его тело казалось отлитым из бронзы. Лалиса двигалась медленно, издевательски, дразня его, касаясь кончиками пальцев там, где он больше всего жаждал ее тепла. Чонгук выгибался в кресле, его мышцы напряглись до предела, вены на руках вздулись от тщетных попыток разорвать сталь.​- Лалиса, хватит... - выдохнул он, когда она прижалась к нему всем телом, обнаженная и невыносимо горячая. - Иди ко мне. Сейчас же.​Она усмехнулась, чувствуя его твердость против своего бедра.- Только когда я разрешу, Король.​Она вошла в него сама - резко, одним движением, выбивая из него хриплый вскрик, переходящий в рык. Боль и удовольствие смешались в один густой коктейль. Она двигалась агрессивно, задавая ритм, который лишал его возможности соображать. Скрип старого кресла и звон цепей сливались со звуками их тяжелого, сбитого дыхания.​Лалиса наклонилась к его уху, обжигая его своим шепотом, пока ее ногти впивались в его плечи, оставляя глубокие борозды.- Ты хотел владеть Призраком? - она толкнулась еще сильнее, заставляя его запрокинуть голову. - Смотри мне в глаза, Чон. Смотри, как я забираю твой контроль. Ты сейчас никто. Ты просто мое тело.​Чонгук сошел с ума от ее слов и движений. Он рванул руки так, что кожа под металлом начала кровоточить, его глаза потемнели, превращаясь в две бездонные воронки одержимости.- Да...Ах... - рычал он, подстраиваясь под ее темп даже в оковах. - Бери всё... ты моя... Лали... до самого конца...​Воздух в комнате стал невыносимо горячим, пахнущим потом, кожей и первобытной страстью. Лалиса не давала ему передышки, доводя его до края и удерживая там, заставляя его умолять глазами. Она была ненасытна, забирая его силу, его волю, превращая их общую обиду в чистую, грязную энергию.​Когда финал накрыл их обоих, это было похоже на взрыв. Лалиса вцепилась в его плечи, содрогаясь всем телом, а Чонгук выкрикнул ее имя, изливаясь в нее с такой силой, будто отдавал ей саму жизнь.​Они замерли, сплетенные в темноте. Капли пота стекали по их телам, а тишина леса казалась оглушительной после их криков. Лалиса прислонилась лбом к его мокрой груди, слушая, как бешено колотится его сердце.​- Я всё равно тебя ненавижу за ту ложь, - прошептала она, прикусывая его ключицу.​Чонгук, всё еще прикованный, но абсолютно счастливый, усмехнулся и поцеловал ее в растрепанную макушку.- Я знаю, любимая. Именно поэтому ты сейчас здесь. И именно поэтому у нас впереди еще шесть дней.​Он посмотрел на свои окровавленные запястья и добавил тише:- Это была лучшая идея в твоей жизни. Не останавливайся.Десять лет во главе криминального синдиката могли превратить кого угодно в сухарей, но только не эту пару. Сеул привык видеть их ледяными статуями на приемах: Чонгук в безупречном индиго-костюме, Лалиса в платьях, которые стоили как небольшой отель. Но те немногие, кто входил в их ближний круг, знали - за закрытыми дверями пентхауса иерархия летела к чертям, а серьезные бизнес-стратегии тонули в азарте, который с годами только обострился.В кабинете пахло кожей, дорогим табаком и опасностью. Чонгук заканчивал видеозвонок с гонконгскими партнерами, когда дверь бесшумно открылась. Лалиса вошла не как жена и не как соратница. На ней были кожаные брюки, тяжелые ботинки и та самая ухмылка, от которой у Чонгука до сих пор по спине пробегал холодок.​Она подошла к столу, отодвинула кипу бумаг на миллионы долларов и села прямо на полированное дерево, бесцеремонно прервав его мысли.​- Господин Чон, вы слишком много работаете, - она покрутила в пальцах его дорогую ручку и метко забросила её в стакан на другом конце стола. - Пак-младший подождет. Порты никуда не денутся. А вот мой аппетит к приключениям имеет свойство портиться от ожидания.​Чонгук откинулся на спинку кресла, медленно расслабляя галстук. Его глаза потемнели.- Лалиса, у нас через двадцать минут ужин с послом. Ты предлагаешь мне всё отменить?​- Я предлагаю тебе вспомнить, кто здесь на самом деле главный, - она наклонилась вперед, хватая его за галстук и притягивая к себе так близко, что он почувствовал её дыхание. - Посол подождет. Или ты забыл, что бывает, когда ты меня игнорируешь? Помнишь ту хижину? Мне не составит труда повторить сценарий прямо здесь, в этом кожаном кресле.​Чонгук хрипло рассмеялся, перехватывая её за талию и рывком усаживая к себе на колени.- Ты всё такая же невыносимая, как и десять лет назад. Думаешь, если мы женаты, я перестал быть твоим личным надзирателем?​- Попробуй, - вызов в её голосе был почти осязаемым. - Только учти, я сегодня без ножа, но у меня есть кое-что получше.​Она ловко выудила из его кармана ключи от машины и покрутила ими перед его носом.- Гонка до виллы. Кто проиграет - выполняет любое желание. Грязное. Очень грязное. И чур, никакой охраны в сопровождении. Только ты, я и дорога.Через пять минут два спортивных болида взревели моторами на подземной парковке. Охрана только и успела, что вытаращить глаза, когда их боссы на бешеной скорости вылетели на ночное шоссе Сеула.​Это было чистое безумие. Они подрезали друг друга, маневрировали в потоке машин, обмениваясь короткими сообщениями по рации, полными колкостей и откровенного флирта. Лалиса вела агрессивно, в её крови снова кипел тот самый драйв «Призрака», а Чонгук не отставал, наслаждаясь тем, как его жена - мать его детей и королева мафии - азартно борется с ним за каждый метр асфальта.​Когда они затормозили у ворот виллы, шины дымились. Лалиса выскочила из машины первой, победно вскинув руки.​- Я первая! - крикнула она, смеясь. - Твое желание - моё наказание, Чонгук!​Он подошел к ней, тяжело дыша, и прижал её к капоту еще горячего автомобиля. Ночной воздух был прохладным, но между ними искрило так, что можно было зажечь факел.​- Ты сжульничала на повороте в Каннам, - выдохнул он ей в губы, его руки бесцеремонно скользнули под её куртку. - Но мне плевать. Наказание принимается. И поверь, тебе оно не понравится... или понравится слишком сильно.Он подхватил её на руки, не дожидаясь, пока они дойдут до спальни. Прямо в холле, на ковре, который стоил целое состояние, он впился в её губы поцелуем, в котором было всё: и годы любви, и та самая неугасающая страсть хищников.​- Ты ни капли не изменилась, - прошептал он, расстегивая её куртку. - Всё та же шальная девчонка, которая похитила меня в лесу.​- А ты всё тот же самоуверенный ублюдок, который заказал себя ради поцелуя, - парировала она, обхватывая его ногами за талию.​Их близость была такой же яростной и «грязной», как и десять лет назад. Никаких прелюдий, никаких нежных слов. Только рваное дыхание, звон расстегивающихся пряжек и шепот, от которого краснели бы стены. Чонгук брал её властно, доказывая, что никакие годы и никакая власть не остудили его одержимость этой женщиной. Лалиса отвечала ему с той же силой, царапая его спину и требуя большего, заставляя его стонать от удовольствия, которое граничило с болью.​- Еще... - требовала она, вжимаясь в него всем телом. - Покажи мне, кто здесь Король.​И он показывал. Снова и снова, пока они оба не рухнули в изнеможении, тяжело дыша на холодном полу.Через час они лежали на кровати, завернутые в одно одеяло. Лалиса лениво рисовала узоры на груди Чонгука, где красовался свежий след от её зубов.​- Знаешь, - тихо сказала она. - Пак-младший завтра очень удивится, когда я приеду на встречу в таком настроении. У него нет шансов.​Чонгук усмехнулся, целуя её в висок.- У него их и не было с того момента, как ты вошла в мой кабинет сегодня вечером. Мы всё еще банда, Лали. Самая безумная и шальная банда в этом городе.​- И самая влюбленная, - добавила она, закрывая глаза. - Хотя «нормальные» люди назвали бы нас психопатами.​- К черту нормальных людей, - ответил Чонгук, притягивая её ближе. - У нас есть свой мир. И в этом мире мы будем творить глупости, пока у нас хватает сил нажать на газ.​Они заснули, зная, что завтра снова будут управлять империей, отдавать приказы и внушать ужас врагам. Но сегодня они снова были теми двумя сумасшедшими из лесной хижины, чья любовь была построена на адреналине, крови и бесконечной, шаловливой жажде друг друга.

Конец!