Сахарный малыш 1 часть

Лалиса МанобанВозраст: 23 года.Должность: Исполняющая обязанности главы портового логистического синдиката «Манобан и Ко».​Лалиса никогда не планировала становиться «железной леди» криминального мира. Еще пару лет назад она изучала искусство в Париже и думала о выставках. Но год назад её отца парализовало после покушения, и семейный бизнес начал трещать по швам. Дяди и кузены, почуяв слабость, потянулись к кормушке. Лалисе пришлось вернуться и за месяц доказать, что у неё зубы острее, чем у всей её родни вместе взятой.​Её работа - это бесконечные цифры, отчеты о прохождении грузов через таможню, «серые» схемы и тихие терки с профсоюзами. Она живет в огромном пентхаусе, где единственное живое существо - это кактус, который она забывает поливать. Лалиса почти не спит, её рацион состоит из кофеина и протеиновых батончиков. Она постоянно в напряжении: нужно следить, чтобы товар не конфисковали, чтобы конкуренты не подожгли склады и чтобы собственные охранники не продали её за пару лишних нулей в чеке.​В свои 23 она чувствует себя на все шестьдесят. Ей до смерти надоело, что каждый мужчина в её окружении либо хочет её подсидеть, либо боится до заикания, либо видит в ней только кошелек с ножками. Ей хочется чего-то... контролируемого. Маленького острка спокойствия, где её не будут оценивать как «босса». Так и родилась идея с «сахарным малышом». Она решила: «Я просто куплю себе компанию. Парня, который будет милым, тихим, будет ждать меня дома с ужином и которому будет плевать, сколько контейнеров с нелегалом я сегодня разгрузила».

Чон Чонгук​Возраст: 24 года.Должность: Наследник северного клана «Чон», официально - владелец сети охранных агентств и IT-стартапов.​Чонгук - полная противоположность Лалисе в плане имиджа. Никаких татуировок, никаких шрамов на пол-лица. У него чистая кожа, обезоруживающая улыбка «соседского парня» и взгляд, который заставляет людей доверять ему ключи от сейфа. Это его главное оружие. В свои 24 он - лучший стратег своего отца, главы северной мафии, которая давно метит на южные порты Лалисы.​Его работа - это внедрение. Он профессиональный манипулятор. Пока его отец ведет открытые войны, Чонгук работает тоньше. Он изучает слабые места врага, втирается в доверие и разрушает всё изнутри. Он не просто мафиози, он - аналитик, который знает, как работает рынок и психология.------Это был один из тех вечеров, когда Лалиса чувствовала себя не главой логистического гиганта, а просто мишенью. Сделка в порту Инчхона сорвалась из-за идиотской ошибки таможенников, два контейнера с электроникой «зависли», и ей пришлось лично ехать на встречу с посредником в один из не самых благополучных районов города.​Она припарковала свой черный седан в паре кварталов от места встречи - не хотелось светить машину перед местными стервятниками. На ней был обычный серый тренч, накинутый поверх делового костюма, и туфли на шпильке, которые в этом районе смотрелись как вызов.​Чонгук в это время сидел в своей машине - неприметном сером внедорожнике с наглухо тонированными стеклами. Он уже неделю «вел» Лалису, изучая её маршруты и привычки. Его отец требовал результатов, и Чонгуку нужно было найти рычаг давления на эту девчонку, которая так цепко держалась за свои терминалы.​- Опять одна? - прошептал он себе под нос, наблюдая в бинокль, как она выходит из машины. - Смело или глупо, Манобан.​Он уже собирался дать команду своим людям просто проследить за ней дальше, как вдруг из тени подворотни вынырнули трое. Типичные «уличные псы» - в растянутых толстовках, с ножами, которые они даже не пытались прятать. Они перекрыли ей путь, явно рассчитывая на быстрый грабеж.​Чонгук напрягся. Его рука легла на ручку двери. Он не хотел, чтобы её прирезали какие-то наркоманы - она была нужна ему живой для большой игры. Но то, что произошло дальше, заставило его замереть на месте.​Лалиса даже не замедлила шаг. Когда первый парень сократил дистанцию и потянулся к её плечу, она сделала едва заметное движение. Секунда - и парень уже лежал на асфальте, хватаясь за вывернутую кисть. Она не кричала, не звала на помощь. Её лицо в свете мигающего фонаря оставалось пугающе спокойным.​Второй бросился на неё с ножом, целясь в бок. Лалиса резко ушла с линии атаки, перехватила его локоть и с такой силой впечатала его лицом в кирпичную стену, что звук удара долетел до машины Чонгука. Третий, увидев, как его приятели разлетаются в стороны, замешкался, и этого мига ей хватило: короткий, сухой удар каблуком в коленную чашечку, а затем - ладонью в основание носа.​Всё закончилось меньше чем за полминуты. Трое взрослых мужчин стонали в пыли, а Лалиса просто поправила воротник тренча, вытащила из сумочки антисептик для рук и, не оборачиваясь, пошла дальше к месту встречи.​Чонгук сидел в машине, забыв, как дышать. В его мире женщины либо были украшением, либо прятались за спинами телохранителей. Он никогда не видел такой чистой, холодной эффективности. В ней не было пафоса боевиков - только голый расчет и опыт человека, который знает, как причинять боль.​Он медленно откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как по венам разливается странный, обжигающий азарт. Это уже не было просто заданием отца. Это стало личным.​- Так вот ты какая, принцесса юга, - усмехнулся он, глядя на её удаляющийся силуэт. - Значит, тебе скучно? Тебе нужен кто-то послушный?​В этот момент в его голове и созрел этот безумный план. Он знал, что она ищет «сахарного малыша» - кого-то, кто не будет задавать вопросов и на ком она сможет вымещать свою потребность в контроле. Чонгук посмотрел на свои руки - чистые, без единой татуировки, с аккуратными ногтями. Он выглядел моложе своих двадцати четырех, если убирал этот тяжелый, волчий взгляд.​- Ладно, Лалиса. Ты хочешь игрушку? Я стану твоей лучшей игрушкой.​Он представил, как будет входить в её дом в образе бедного студента, как будет заглядывать ей в глаза с напускной преданностью, пока его собственные люди будут по кусочкам откусывать её бизнес. Это была самая опасная игра в его жизни, и он собирался выиграть в ней главный приз - её саму.Это был один из тех мерзких дождливых вечеров, когда Сеул превращается в серое марево. Лалиса только что вышла из здания суда - очередное слушание по налогам её компании вымотало все нервы. Она была одна, без охраны, потому что иногда ей жизненно необходимо было просто пройтись по улице, чтобы не сойти с ума от лиц своих амбалов.​Она быстро шла к парковке, на ходу проверяя сообщения в телефоне. В одной руке - смартфон, в другой - стакан с обжигающим черным кофе.​Чонгук в это время выходил из круглосуточного магазина за углом. На нем была простая темная ветровка с капюшоном, старые джинсы и кроссовки, которые он специально немного запачкал для образа. В руках - пакет с дешевой лапшой и молоком. Он уже неделю крутился в этом районе, зная, что она часто бывает здесь по делам. Он не планировал нападать или следить в открытую - он ждал момента.​И момент настал.​Они столкнулись прямо на углу. Лалиса, уткнувшись в экран, не заметила высокого парня, а Чонгук, идеально рассчитав траекторию, «случайно» не успел увернуться.​Удар был несильным, но стакан с кофе вылетел из рук Лалисы, щедро плеснув на её светло-бежевое пальто от элитного бренда и на его ветровку.​- Черт... - вырвалось у Лалисы. Она замерла, глядя на огромное коричневое пятно на ткани, которая стоила как бюджет небольшой провинции.​Чонгук тут же включил «режим напуганного студента». Он не стал извиняться манерно или пафосно. Он просто выглядел искренне расстроенным и немного неуклюжим.​- О боже, я... я такой идиот, простите! - он начал судорожно хлопать себя по карманам, доставая пачку дешевых бумажных платков. - Я вас не заметил, я задумался о чертежах... Простите, я всё испортил.​Он шагнул к ней и начал аккуратно промакивать пятно на её плече, стараясь не касаться её кожи, но при этом будучи достаточно близко. Лалиса подняла голову, готовая сорваться на крик и, возможно, сломать наглецу пару ребер, но замерла.​Перед ней стоял парень. Лет 24, не больше. Чистое лицо, никаких татуировок, испуганные оленьи глаза и копна растрепанных влажных волос. Он выглядел таким... безобидным. В её мире таких людей не существовало. Все, кого она знала, либо хотели её поиметь, либо убить. А этот парень просто переживал из-за пролитого кофе.​- Оставь, - холодно бросила она, перехватив его руку. - Это пальто всё равно уже не спасти.​Чонгук замер, глядя на её руку на своем запястье. Он почувствовал, какая у неё стальная хватка, несмотря на тонкие пальцы. В его голове пронеслась мысль: «Если бы ты знала, чью руку ты сейчас держишь, ты бы уже тянулась за пистолетом». Но вслух он сказал другое:​- Я... я могу оплатить химчистку. Наверное. - Он замялся, потянувшись к кошельку. - Только мне нужно пару дней, до зарплаты в зале...​Лалиса внимательно посмотрела на него. В её голове сошлись все пазлы. Ей нужен был Sugar Baby - кто-то мягкий, зависимый и простой. И вот он, стоит перед ней, пахнет дождем и дешевым кофе, и искренне боится, что не сможет оплатить чистку её одежды.​- Как тебя зовут? - спросила она, не отпуская его руки.​- Чонгук. Чон Чонгук. - Он чуть склонил голову, изображая вежливое смущение.​- Слушай, Чонгук. Мне не нужны твои деньги за химчистку. Мне нужно кое-что другое. - Она достала из кармана визитку без логотипа, только с номером телефона. - Завтра в семь вечера приди по этому адресу. Если будешь вовремя и не будешь задавать лишних вопросов - я сделаю так, что тебе больше никогда не придется считать копейки до зарплаты.​Она развернулась и пошла к своей машине, даже не дожидаясь ответа. Она была уверена, что он придет. Никто не отказывается от шанса выбраться из грязи.​Чонгук стоял под дождем, глядя ей вслед. Как только её машина скрылась за поворотом, выражение его лица изменилось. Испуганный взгляд сменился холодным, оценивающим прищуром хищника. Он вытер остатки кофе со своей куртки и усмехнулся.​- «Не будешь задавать вопросов», да? - прошептал он. - Ты даже не представляешь, Лалиса, во что ты только что вляпалась.​Он достал свой настоящий телефон, зашифрованный по последнему слову техники, и набрал номер.- Это я. Я внутри. Она сама клюнула. Начинайте готовить почву на южных складах. Скоро ей станет не до бизнеса.-----На следующее утро Чонгук проснулся в своей «новой» квартире в четыре часа утра. Привычка, выработанная годами тренировок и ночных операций, не давала спать долго. Он обвел взглядом обшарпанные стены, старый холодильник, который гудел как трактор, и брошенную на стул серую толстовку. Для человека, привыкшего к шелковым простыням и охраняемым особнякам, это было похоже на дешевую театральную декорацию, но роль требовала полного погружения.​Он выпил растворимый кофе - гадость редкая, но помогала настроиться на образ бедного студента. Визитка Лалисы лежала на кухонном столе. Просто белый картон, дорогой на ощупь, и номер, написанный от руки изящным, но твердым почерком.​Чонгук выждал ровно до десяти утра. Не слишком рано, чтобы не казаться отчаявшимся, и не слишком поздно, чтобы она не успела о нем забыть. Он набрал номер, чувствуя, как внутри просыпается азарт игрока.​- Алло? - голос Лалисы прозвучал в трубке сразу, без гудков. Он был сухим и деловым, на заднем фоне слышался шум офиса или порта.​Чонгук намеренно сделал паузу, как будто собирается с духом. Он даже чуть изменил тембр голоса, делая его мягче и неувереннее.​- Здравствуйте... Это Чонгук. Мы вчера... Ну, столкнулись у кафе. Из-за пальто.​На том конце провода воцарилась тишина. Чонгук почти кожей чувствовал, как Лалиса откидывается в своем кожаном кресле, прижимая телефон к уху и вспоминая его лицо.​- Я помню, Чонгук. Ты быстро решился.​- Честно говоря, я всю ночь не спал, - он позволил себе легкий, нервный смешок. - Ваше предложение... оно звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. У меня сейчас не лучшие времена в университете, долги за жилье... В общем, если ваше предложение еще в силе, я готов. Я приду.​- В силе, - отрезала она, и в её голосе проскользнуло некое удовлетворение. Ей нравилось, когда люди ломались под давлением обстоятельств так быстро. Это делало их предсказуемыми. - В семь вечера. Адрес на визитке - это жилой комплекс «Оникс». Скажешь на ресепшене, что ты к госпоже Манобан. Тебя проводят.​- Хорошо. Я буду. И... спасибо вам. Наверное.​- Не благодари раньше времени, мальчик. До вечера.​Она сбросила вызов. Чонгук отложил телефон и медленно выдохнул. Его лицо мгновенно преобразилось: мягкость исчезла, глаза стали холодными и расчетливыми. Он подошел к зеркалу и внимательно осмотрел себя. Никаких татуировок - кожа чистая, только пара едва заметных шрамов на костяшках пальцев, которые он собирался списать на «работу в спортзале».​Ему нужно было подготовиться. Он вызвал своего помощника через зашифрованный мессенджер.​- Слушай меня. Сегодня я иду к ней. Мой телефон будет в режиме маяка, но не вздумайте дергаться, если я пропаду с радаров на пару часов. Если она начнет проверять мою биографию - а она начнет, она же не дура - убедитесь, что легенда про сестру в больнице и долги за учебу «забетонирована». Никаких связей с семьей Чон. Если хоть одна ниточка потянется к северному клану, вся игра пойдет к черту.​Весь оставшийся день Чонгук провел, изучая чертежи - настоящие чертежи здания, которое проектировал один из студентов его курса. Он должен был знать теорию, если она решит его проверить.​К семи вечера он был у «Оникса». Это был небоскреб из черного стекла и стали, символ успеха и власти. Охранники на входе осмотрели его поношенные кеды с явным пренебрежением, но как только он произнес имя Лалисы, их лица вытянулись. Его провели к отдельному лифту.​Лифт поднялся на 45-й этаж. Двери бесшумно разъехались, открывая вид на огромную гостиную с панорамными окнами на весь Сеул. Лалиса сидела на диване с бокалом вина. На ней был домашний шелковый халат глубокого изумрудного цвета, волосы распущены. Она выглядела менее официально, чем вчера, но гораздо опаснее.​- Проходи, Чонгук. Не стой в дверях, - она указала на кресло напротив. - Располагайся. Нам нужно обсудить правила нашего... сотрудничества.​Чонгук вошел, намеренно рассматривая роскошный интерьер с широко открытыми глазами, изображая шок обычного парня, который впервые попал в такое место. Он сел на край кресла, сложив руки на коленях.​- У вас... очень красиво. Я даже боюсь здесь что-то трогать.​Лалиса усмехнулась, пригубив вино. Она видела его смущение и ей это безумно нравилось. Она чувствовала себя хозяйкой положения.​- Слушай внимательно. Ты будешь приходить сюда три-четыре раза в неделю. Иногда будешь оставаться на ночь. Ты будешь моим слушателем, моим компаньоном. Мне плевать, чем ты занимаешься днем, но когда ты здесь - ты принадлежишь мне. Ты не задаешь вопросов о моих звонках, о моих гостях и о том, почему у меня иногда бывает кровь на одежде. Ты просто делаешь мою жизнь... спокойнее. Взамен я полностью оплачиваю твою жизнь. Согласен?​Чонгук посмотрел ей прямо в глаза. В этот момент он понял, что она действительно одинока. Вся эта мафиозная империя построена на страхе, и ей просто нужен был кто-то «безопасный».​- Согласен, - тихо ответил он. - Но у меня есть одно условие.​Лалиса удивленно приподняла бровь. Она не ожидала, что «малыш» будет ставить условия.- И какое же?​- Не называйте меня «игрушкой». Я человек, даже если вы мне платите.​Лалиса замолчала, изучая его лицо. В её глазах промелькнуло что-то похожее на уважение, смешанное с иронией.- Договорились, Чонгук. Иди сюда.​Он подошел к ней. Она протянула руку и коснулась его щеки - кожа к коже. Чонгук замер. В этот момент он почувствовал, как между ними проскочила искра, которую он не планировал. Это была не просто игра. Это была химия, которая могла сжечь их обоих.​- У тебя очень добрые глаза, - прошептала она, не подозревая, что эти глаза видели больше смертей, чем она сама за всю свою карьеру. - Не разочаруй меня.Лалиса медленно убрала руку от его лица, но взгляда не отвела. В полумраке гостиной, освещенной только огнями ночного Сеула за панорамным окном, её глаза казались почти черными. Она встала с дивана, и шелк её халата тихо зашуршал, подчеркивая каждое движение.​- Ты выглядишь слишком напряженным, Чонгук, - произнесла она, обходя его по кругу, словно хищник, изучающий новую территорию. - Расслабься. Здесь тебе ничего не грозит. Пока ты соблюдаешь мои правила, ты в полной безопасности.​Чонгук сглотнул, изображая легкую робость, хотя внутри него всё натянулось, как тетива лука. Близость этой женщины действовала на него сильнее, чем любой адреналин во время перестрелки. Её парфюм - смесь дорогого табака, сандала и чего-то едва уловимого, женственного - заполнял его легкие, дурманя рассудок.​- Я просто... никогда не был в таких местах, - тихо ответил он, провожая её взглядом. - И с такими женщинами.​Лалиса остановилась прямо перед ним. Она была чуть ниже его, и ей приходилось слегка задирать голову, чтобы смотреть в глаза. Она протянула руку и медленно, кончиками пальцев, провела по воротнику его дешевой толстовки.​- Сними это, - скомандовала она. Это не была просьба. Это был приказ, отданный привычным тоном человека, который распоряжается жизнями. - Хочу посмотреть, за что я собираюсь платить такие деньги.​Чонгук помедлил долю секунды - ровно столько, сколько нужно обычному парню, чтобы преодолеть смущение. Затем он медленно стянул через голову толстовку, оставаясь в одной тонкой белой майке, которая плотно облегала его широкие плечи и рельефные мышцы. На его коже действительно не было татуировок, только чистая, молочно-белая поверхность, которая в лунном свете казалась мраморной.​Лалиса прикусила губу, её взгляд потяжелел. Она не ожидала, что под мешковатой одеждой скрывается такое тело. Она подошла вплотную, так что он почувствовал жар, исходящий от неё. Её ладонь легла ему на грудь, прямо над сердцем. Оно билось ровно и сильно - Чонгук умел контролировать свой пульс даже в самые критические моменты.​- Красиво, - выдохнула она, и её пальцы начали медленно оглаживать его мышцы, спускаясь ниже, к поясу джинсов. - Ты занимаешься спортом?​- Тренируюсь в зале, - соврал он, стараясь, чтобы его голос звучал хрипло. - Работаю там же.​Лалиса вдруг потянула за край его майки, заставляя его полностью обнажиться по пояс. Её прикосновения стали более требовательными. Она вела ладонями по его спине, ощущая твердость его мускулов, и Чонгук почувствовал, как по его телу пробежала дрожь - на этот раз настоящая.​Она притянула его к себе за ремень джинсов, заставляя его наклониться. Её губы оказались в считанных сантиметрах от его уха.​- Знаешь, Чонгук... В моем мире всё слишком сложно. Постоянная ложь, сделки, пули. Мне нужно что-то простое. Что-то настоящее и... горячее. Сегодня ты не будешь студентом. Сегодня ты будешь моим единственным спасением от этой реальности.​Она развязала пояс своего халата, и он соскользнул с её плеч, открывая взору кружевное белье, которое едва прикрывало её идеальное тело. Лалиса была воплощением изящества и силы. Чонгук больше не мог притворяться пассивным. Его инстинкты взяли верх.​Он обхватил её за талию, прижимая к себе так крепко, что она невольно охнула. Его ладони, большие и горячие, уверенно легли на её бедра.​- Вы уверены, госпожа Манобан? - прошептал он, и в его голосе впервые прорезалась та самая опасная нотка, которую он так тщательно скрывал. - Уверены, что справитесь со мной?​Лалиса дерзко улыбнулась, закидывая руки ему за шею и запуская пальцы в его густые волосы.- Попробуй меня удивить, малыш.​Она потянула его на широкий диван. В следующее мгновение их губы встретились в жадном, почти яростном поцелуе. В этом жесте не было нежности - только накопленное напряжение, страсть и желание обладать. Лалиса целовала его так, словно хотела выпить из него всю жизнь, а Чонгук отвечал ей с той же силой, едва сдерживая своего внутреннего зверя.​Его руки блуждали по её телу, изучая каждый изгиб. Он чувствовал мягкость её кожи и ту невидимую энергию, которая исходила от этой женщины. Лалиса выгибалась под его прикосновениями, её дыхание стало рваным и тяжелым. Она кусала его губы, тянула за волосы, полностью отдаваясь моменту.​Лалиса не привыкла отдавать инициативу. Даже здесь, в своей спальне, на шелковых простынях, которые стоили больше, чем годовая аренда его вымышленной квартиры, она оставалась хозяйкой. Она мягко, но настойчиво толкнула его в грудь, заставляя повалиться на спину, и сама перекинула ногу, устраиваясь сверху.​Её пальцы впились в его плечи. Она смотрела на него сверху вниз, и в её взгляде не было нежности - только темное, собственническое желание.​- Смотри на меня, Чонгук, - прошептала она, и её голос вибрировал от предвкушения. - Сегодня ты принадлежишь мне. Каждым дюймом своей кожи. Каждым вздохом.​Она наклонилась, и её распущенные волосы накрыли их обоих, словно темный занавес. Лалиса начала спускаться поцелуями ниже, к его шее, покусывая кожу прямо над пульсирующей жилкой. Чонгук едва сдерживался, чтобы не перехватить её за талию и не перевернуть под себя - инстинкт воина орал внутри него, требуя доминирования. Но он заставил себя расслабиться, вытянул руки над головой и позволил ей делать всё, что она хочет.​Её ладони, прохладные и изящные, скользили по его животу, дразня, намеренно замедляясь там, где кожа была наиболее чувствительной. Она знала, как причинять боль в бизнесе, и, как оказалось, в совершенстве знала, как доставлять удовольствие в постели. Лалиса медленно избавляла его от остатков одежды, заставляя его гореть от нетерпения.​- Тише, - прошептала она, когда он невольно выгнулся навстречу её рукам. - Я не разрешала тебе спешить.​Она дразнила его, доводя до предела. Её губы касались его кожи в мимолетных, почти невесомых поцелуях, сменяясь резкими, жадными укусами. Чонгук чувствовал, как его контроль трещит по швам. Эта женщина была настоящим дьяволом в шелках. Она играла с ним, как кошка с мышкой, наслаждаясь тем, как его дыхание становится рваным, а мышцы под её пальцами превращаются в камень.​Когда она, наконец, соединилась с ним, Лалиса издала тихий, победный стон. Она двигалась уверенно, задавая свой собственный ритм - властный и неумолимый. Она не давала ему перехватить инициативу, каждый раз, когда он пытался ускориться или изменить положение, она жестко прижимала его ладони к кровати, напоминая, кто здесь устанавливает правила.​В свете ночного города, льющемся из окна, её тело казалось вылитым из драгоценного фарфора. Чонгук смотрел на неё, завороженный этой дикой грацией. Он видел пот, блестящий на её ключицах, видел, как она закусывает губу, борясь с собственным наслаждением, и в этот момент он понял, что его план «сломать её» летит к чертям. Потому что прямо сейчас она ломала его самого, превращая из холодного киллера в послушное оружие в своих руках.​Кульминация накрыла их одновременно - яростная, лишающая воздуха. Лалиса вцепилась в его плечи, выкрикивая его имя, а Чонгук, наконец не выдержав, крепко обхватил её, прижимая к себе так сильно, словно боялся, что она исчезнет.​Спустя несколько минут, когда их дыхание начало выравниваться, Лалиса не слезла с него. Она легла ему на грудь, слушая его бешено колотящееся сердце. Её пальцы лениво выводили невидимые узоры на его коже.​- Ты хороший мальчик, Чонгук, - прошептала она, и в её голосе впервые прозвучала усталость человека, который наконец-то сбросил маску босса. - Оставайся таким. Не заставляй меня жалеть о том, что я впустила тебя сюда.​Чонгук закрыл глаза, вдыхая запах её волос. Он знал, что завтра ему придется снова врать, шпионить и готовить крах её империи. Но сейчас, в этой тишине, он чувствовал что-то, чего не было в его сценарии. И это пугало его больше, чем любая перестрелка.Ночь в пентхаусе пролетела в каком-то лихорадочном мареве. Лалиса уснула прямо у него на груди - редкий момент уязвимости для женщины, которая привыкла спать с пистолетом под подушкой. Чонгук же лежал неподвижно, глядя в потолок, на котором плясали блики от неоновых вывесок Сеула. Его тело всё еще гудело от её прикосновений, а в голове шел жесткий расчет.​Она была потрясающей. Властная, знающая, чего хочет, и не терпящая возражений. В постели она вела себя так же, как в бизнесе - забирала всё себе, не оставляя пространства для маневра. И Чонгуку, как ни странно, это чертовски нравилось. Подыгрывать ей, подчиняться её рукам, видеть эту искру триумфа в её глазах - это была самая азартная игра в его жизни.​Под утро, когда небо над городом стало серо-стальным, тишину спальни разрезал резкий, вибрирующий звук телефона. Чонгук мгновенно напрягся, но не открыл глаз, замедлив дыхание и имитируя глубокий сон.​Лалиса дернулась, резко села на кровати, откидывая одеяло. Она потянулась к тумбочке, и Чонгук услышал её сухой, охрипший со сна голос:​- Говори.​На том конце провода кто-то быстро и сбивчиво докладывал. Чонгук ловил каждое слово, фильтруя шум. «Четвертый терминал», «проверка», «люди Севера». Его сердце пропустило удар. Это были его люди. Его отец начал действовать раньше, чем договорились.​- Сколько? - коротко бросила Лалиса. Она уже встала с кровати и, на ходу набрасывая шелковый халат, вышла на балкон, плотно закрыв за собой стеклянную дверь.​Чонгук тут же приоткрыл один глаз. Через стекло он видел её силуэт на фоне рассветного неба. Она стояла, вцепившись пальцами в перила, и её плечи были напряжены так, что казались каменными.​- Послушай меня внимательно, - донесся её приглушенный голос. - Если хоть один ящик с маркировкой «V-7» вскроют, ты лично отправишься кормить рыб в порту. Собирай ребят. Встречаемся на базе через час. И заблокируйте въезд со стороны шоссе.​Она сбросила вызов и еще минуту стояла неподвижно, глядя на просыпающийся город. Затем она вернулась в комнату. Чонгук зажмурился, чувствуя, как она подошла к кровати. Лалиса присела на край, её рука легла ему на плечо - нежно, почти с сожалением.​- Чонгук... - тихо позвала она.​Он зашевелился, притворяясь, что только что проснулся, потер глаза и сфокусировал взгляд на ней.​- Доброе утро... - пробормотал он, слегка улыбаясь. - Ты уже встала? Который час?​Лалиса смотрела на него мгновение слишком долго, словно пытаясь запомнить этот образ - спокойного, сонного парня, который не имеет отношения к её грязному миру.​- Мне нужно уйти по делам, - сказала она, и её голос снова стал холодным и официальным. - Спи, сколько хочешь. На кухне есть всё необходимое. Ключ-карта на столе в прихожей. Я позвоню тебе вечером.​Она наклонилась и быстро, почти невесомо коснулась его лба губами.​- И, Чонгук... - она замерла в дверях спальни, - не выходи из квартиры без моего звонка. На улицах сегодня... неспокойно.​Как только входная дверь щелкнула, закрывая замок, Чонгук вскочил с кровати. Сонливость слетела с него, как старая кожа. Он быстро оделся, не забыв натянуть свою «студенческую» толстовку.​Ему нужно было действовать быстро. Если Лалиса поедет на четвертый терминал, она попадет в засаду, которую его отец подготовил для её людей. Но там был «V-7» - груз, о котором Чонгук не знал. Что-то важное. Что-то, что могло уничтожить её империю за один день.​Он достал свой настоящий телефон из тайника в ботинке и набрал номер своего заместителя.​- Отменяй атаку на четвертый терминал. Немедленно, - приказал он, выходя из пентхауса через служебный лифт.​- Но, господин Чон, приказ вашего отца...​- Плевать на приказ! - рявкнул Чонгук, срываясь на бег. - Там что-то не то. Если мы ударим сейчас, мы потеряем рычаг давления. Я сам еду туда. Обеспечьте мне прикрытие, но чтобы ни одна душа из «Манобан и Ко» меня не видела.​Он вышел на парковку, где его ждал неприметный байк. Надевая шлем, он посмотрел на окна пентхауса. Он обещал быть послушным «малышом», но сегодня ему придется стать тем, кем он был на самом деле - самым опасным человеком в этом городе. Потому что если кто и имел право разрушить Лалису Манобан, то это был только он.Дождь в порту Инчхона был совсем другим, чем в центре города. Здесь он перемешивался с запахом мазута, гнилой рыбы и ржавого металла. Огромные краны замерли в сером тумане, похожие на скелеты доисторических чудовищ.​Чонгук припарковал байк за штабелем пустых контейнеров в паре сотен метров от четвертого терминала. Он быстро переоделся: вместо серой студенческой толстовки - черный тактический худи, на лицо - плотная маска, скрывающая всё, кроме глаз. Никаких татуировок, которые могли бы его выдать, но походка изменилась мгновенно. Это был уже не «сахарный малыш», а профессиональный ликвидатор.​Он видел, как к административному зданию подлетел черный «Майбах» Лалисы в сопровождении двух внедорожников охраны. Она вышла из машины стремительно, в черном кожаном плаще, который развевался на ветру. В её руках не было оружия, но то, как она отдавала приказы своим людям, заставляло их втягивать головы в плечи.​- Периметр чист? - её голос, усиленный рацией, донесся до Чонгука через систему перехвата.- Чист, босс. Но на северном въезде видели подозрительные фургоны.​Чонгук чертыхнулся про себя. Его отец послал «дикую бригаду» - наемников, которым плевать на тонкую игру. Им нужен был груз «V-7», и они готовы были сровнять терминал с землей.​Он начал движение, бесшумно перемещаясь по верхним ярусам контейнеров. Его задача была проста и безумна одновременно: устранить своих же людей до того, как они доберутся до Лалисы, и при этом не дать ей увидеть его лицо.​Первого снайпера он снял на крыше склада №12. Короткий рывок, захват сзади, точный удар в основание черепа. Мужчина обмяк, даже не успев нажать на спуск. Чонгук забрал его винтовку и приник к прицелу.​Внизу, у входа в хранилище, Лалиса уже спорила с начальником смены. Она выглядела разъяренной.- Открывай, идиот! Если я найду там хоть одну лишнюю пломбу...​В этот момент тишину порта разорвал звук бьющегося стекла. С запада, из-за ангаров, вылетели две светошумовые гранаты. Охрана Лалисы тут же открыла беспорядочный огонь.​- Назад! - закричала Лалиса, выхватывая из-за пояса небольшой «Глок». Она двигалась с той самой грацией, которую Чонгук видел в переулке, но сейчас в ней было что-то отчаянное.​Чонгук через прицел видел, как трое наемников его отца заходят ей во фланг. Они не собирались вести переговоры.- Твою мать... - прошипел он.​Он нажал на спуск. Раз, второй, третий. Трое наемников упали один за другим, так и не поняв, откуда пришла смерть. Лалиса резко обернулась на звук выстрелов, вскидывая пистолет в сторону крыши, где сидел Чонгук. На мгновение их взгляды встретились - её, полный ярости и подозрения, и его, скрытый за линзами прицела.​Она не знала, кто ей помогает. Для неё это был еще один игрок в этой кровавой шахматной партии.​- Уходим внутрь! - скомандовала она своим людям, пользуясь заминкой врага.​Чонгук спрыгнул с крыши, приземлившись на груду старых шин. Ему нужно было попасть внутрь терминала раньше неё. Он знал этот склад как свои пять пальцев - он сам изучал его чертежи для планирования захвата.​Он проскользнул через вентиляционную шахту и оказался в огромном, гулком помещении, заставленном ящиками. В самом центре стоял сейф-контейнер с маркировкой «V-7».​Через минуту тяжелые двери склада со скрипом отворились. Лалиса вошла первой, держа пистолет наготове. Она была одна - её охрана осталась снаружи сдерживать остатки наемников. Она тяжело дышала, её плащ был испачкан в побелке, а на щеке красовалась свежая царапина.​Чонгук стоял в тени за массивным стеллажом, прижимаясь спиной к холодному металлу. Он слышал её шаги. Цок-цок-цок. Каблуки по бетону.​- Я знаю, что ты здесь, - громко произнесла она. Её голос эхом разнесся по складу. - Ты снял тех парней на улице. Кто ты? На кого работаешь?​Чонгук молчал. Он чувствовал, как капля пота стекает по его виску под маской. Если он заговорит, она может узнать его голос, даже если он будет его менять.​- Выходи, - она выстрелила в воздух, и звук был оглушительным. - Или я начну стрелять по ящикам. Тебе ведь нужен этот груз, верно?​Она подошла к его стеллажу. Чонгук понял, что столкновения не избежать. Он резко вышел из тени, но не с поднятыми руками, а в боевой стойке.​Лалиса мгновенно навела пистолет ему в грудь. Она смотрела на него - на этого высокого мужчину в черном, от которого веяло профессиональной угрозой. В её глазах не было страха, только холодный расчет.​- Маску сними, - приказала она.​Чонгук медленно поднял руку, но вместо того чтобы снять маску, он резким движением выбил пистолет из её руки. Лалиса не растерялась. Она тут же нанесла удар ногой, целясь в пах, но он заблокировал его коленом.​Началась драка. Это не было похоже на их ночные игры в пентхаусе. Это был настоящий бой. Лалиса дралась жестко, используя каждый шанс, чтобы ударить в уязвимое место. Она была быстрой, но Чонгук был сильнее и опытнее. Он перехватывал её удары, стараясь не причинить ей вреда, но при этом подавляя её агрессию.​В какой-то момент он прижал её к стене, блокируя её руки своими. Она тяжело дышала ему в лицо, её глаза горели ненавистью.​- Кто... ты... такой? - прохрипела она.​Чонгук молча смотрел на неё. Он был так близко, что чувствовал запах её духов, смешанный с запахом пороха. Его пальцы на её запястьях сжались чуть сильнее, чем нужно. Он хотел сорвать маску и сказать ей всё. Сказать, что он не тот, за кого себя выдает. Но это означало бы конец всему.​Внезапно снаружи раздался мощный взрыв. Здание склада содрогнулось, с потолка посыпалась пыль.​- Твои друзья пришли? - усмехнулась Лалиса, несмотря на свое положение.​Чонгук понял: времени нет. Группа зачистки его отца была уже близко. Он резко оттолкнул её в сторону безопасного выхода, а сам бросил под ноги дымовую шашку.​- Беги, Лалиса! - вырвалось у него хриплым, измененным голосом.​Когда дым рассеялся, на складе никого не было. Лалиса стояла одна, сжимая в руках свой поднятый пистолет. Её сердце колотилось как сумасшедшее. Этот голос... он показался ей странно знакомым, но она не могла вспомнить, где его слышала.​А в это время Чонгук уже мчался на байке прочь от порта. Он знал, что сегодня он спас ей жизнь, но он также знал, что теперь она будет искать его с удвоенной силой. И рано или поздно она поймет, что её «сахарный малыш» и этот ночной призрак - одно и то же лицо.------Лалиса вошла в пентхаус, когда город за окном уже утонул в неоновом мареве. Она сбросила туфли прямо у порога и, не зажигая верхний свет, прошла в гостиную. Усталость после порта тяжелым грузом лежала на её плечах, но вид Чонгука, преданно ждавшего её в полумраке, подействовал на неё как сильный наркотик.​Он сидел на диване, одетый в простую белую футболку, которая подчеркивала его крепкое тело. Когда она подошла ближе, он поднял на неё взгляд - мягкий, немного тревожный, именно такой, какой она хотела видеть.​- Ты вернулась, - тихо произнес он, поднимаясь ей навстречу. - Я места себе не находил после новостей.​Лалиса не ответила. Она подошла вплотную, чувствуя, как от него пахнет свежестью и теплом - разительный контраст с запахом гари и железа, который преследовал её весь день. Она протянула руку и медленно, кончиками пальцев, провела по его челюсти, заставляя его замереть.​- Молчи, Чонгук, - выдохнула она, и её голос был низким, вибрирующим от желания. - Мне не нужны слова. Мне нужно, чтобы ты помог мне забыть этот день.​Она потянула его за собой в спальню. Огромная кровать была застелена темным шелком, который холодил кожу. Лалиса толкнула его на матрас, и Чонгук послушно опустился, не отрывая от неё глаз. В этой игре она была режиссером, а он - её идеальным исполнителем.​- Разденься, - приказала она, медленно расстегивая пуговицы своей рубашки. - Медленно. Я хочу видеть каждое твое движение.​Чонгук подчинился. Он медленно стянул футболку, открывая взору рельефные мышцы груди и пресса. Лалиса замерла на мгновение, любуясь им. Без татуировок его тело казалось чистым холстом, на котором она собиралась написать свою историю этой ночи. Когда он потянулся к ремню джинсов, она сделала шаг вперед и перехватила его руки.​- Нет. Я сама.​Она опустилась перед ним на колени, и её пальцы, привыкшие отдавать приказы и подписывать смертные приговоры, теперь с удивительной ловкостью справлялись с его одеждой. Чонгук тяжело дышал, его руки лежали на её плечах, но он не смел пошевелиться без её разрешения. Эта власть над ним пьянила Лалису сильнее любого вина.​Когда они оба остались без одежды, она заставила его лечь на спину, а сама устроилась сверху, прижимаясь всем телом к его горячей коже. Она чувствовала, как сильно бьется его сердце под её ладонью.​- Ты мой, Чонгук, - прошептала она ему в самые губы, прежде чем накрыть их своими.​Поцелуй был долгим и глубоким, со вкусом обладания. Лалиса доминировала в каждом движении. Её руки блуждали по его телу, изучая каждый изгиб, каждую мышцу. Она дразнила его, касаясь губами его шеи, ключиц, спускаясь ниже к животу, заставляя его выгибаться навстречу и глухо стонать.​- Пожалуйста, Лалиса... - сорвалось с его губ, когда её ласки стали невыносимо требовательными.​- Тсс... Терпи, - она прикусила его мочку уха, чувствуя, как по его телу проходит дрожь. - Я еще не закончила.​Она наслаждалась его реакциями, тем, как его контроль ускользает, как он полностью отдается её воле. В этой близости не было места грубости, только чувственное, почти осязаемое напряжение. Лалиса заставляла его ждать, доводя до предела, играя с его желанием, как с огнем.​Когда она, наконец, позволила им слиться воедино, комната наполнилась звуками их рваного дыхания. Лалиса задавала ритм - уверенный, властный, ведущий их обоих к вершине. Она смотрела ему прямо в глаза, видя в них отражение своей власти и той страсти, которую она в нем разожгла. Чонгук вцепился пальцами в простыни, его тело было напряжено до предела, но он всё еще оставался ведомым, позволяя ей забирать всё, что она хотела.​Кульминация была мощной и долгой, смывающей все тревоги и страхи прожитого дня. Лалиса изнеможенно опустилась на его грудь, чувствуя, как их сердца постепенно замедляют свой бег, подстраиваясь под один ритм.​В этой тишине Чонгук осторожно обнял её, гладя по волосам. Он знал, что его обман продолжается, что завтра он снова станет её врагом в тени, но сейчас, в этом коконе нежности и страсти, он чувствовал, что эта женщина становится для него чем-то гораздо большим, чем просто целью миссии.Утро в пентхаусе наступило незаметно. Солнечные лучи пробивались сквозь панорамные окна, рисуя золотистые полосы на смятых шелковых простынях. Лалиса проснулась первой, но не спешила открывать глаза. Ей впервые за долгое время было по-настоящему спокойно. Весь тот хаос, который творился в порту, бесконечные отчеты и угрозы со стороны северных кланов - всё это казалось бесконечно далеким.​Она чувствовала кожей мерное тепло тела Чонгука. Он спал, закинув одну руку ей за спину, собственнически прижимая к себе даже во сне. Его дыхание было ровным и глубоким. Лалиса приподнялась на локте, рассматривая его лицо. Без маски «бедного студента», в расслабленном состоянии сна, он выглядел молодым, почти беззащитным, но при этом в его чертах угадывалась скрытая сила.​Она медленно провела кончиками пальцев по его плечу, спускаясь к ключице. Кожа была гладкой и горячей. Лалиса поймала себя на мысли, что ей хочется коснуться каждого сантиметра его тела снова, убедиться, что он здесь, что он - её реальность, а не просто мимолетный каприз.​Чонгук шевельнулся, почувствовав её прикосновение. Он медленно открыл глаза, и в первую секунду в них мелькнула та самая острота хищника, которую он мгновенно научился прятать. Через мгновение взгляд смягчился, наполнившись напускной сонной нежностью.​- Доброе утро, - прохрипел он, притягивая её ближе за талию. Его голос после сна звучал особенно низко.​- Доброе, - ответила Лалиса, упираясь ладонями в его грудь. Она чувствовала, как под её пальцами перекатываются его мышцы. - Ты долго спал. Обычно я просыпаюсь одна в пустой постели.​- Я не хотел уходить, - соврал он, глядя ей прямо в глаза. - Здесь... слишком хорошо. С тобой хорошо.​Он начал медленно покрывать её плечо поцелуями, спускаясь ниже к ложбинке между грудей. Лалиса запрокинула голову, чувствуя, как внутри снова разгорается тот самый огонь, который они не смогли потушить ночью. Она запустила пальцы в его густые, спутанные волосы, направляя его движения.​В это утро в их близости не было места спешке или вчерашней ярости. Это была тягучая, обволакивающая эротика, где каждое движение было наполнено исследованием друг друга. Лалиса снова взяла инициативу в свои руки. Она оседлала его бедра, глядя на него сверху вниз. Её шелковые волосы щекотали его кожу, когда она наклонялась, чтобы прикусить его нижнюю губу.​- Ты знаешь, что ты делаешь со мной, Чонгук? - прошептала она, ведя ладонями по его животу вниз, к кромке одеяла.​- Скажи мне, - выдохнул он, его руки уверенно легли на её бедра, помогая ей двигаться.​Она двигалась медленно, наслаждаясь каждым мгновением, каждым вздохом, который срывался с его губ. Она видела, как расширяются его зрачки, как он закусывает губу, стараясь сдержать стон. В этот раз она не просто доминировала - она делилась с ним своим наслаждением, позволяя ему видеть свою уязвимость через эту страсть.​Чонгук чувствовал, как его контроль ускользает. Ему хотелось перевернуть её, сорвать эту маску хозяйки и показать, кто на самом деле правит в этой постели, но он держался. Он позволял ей вести, позволял ей чувствовать себя всесильной. В этом был его главный обман и его главная слабость - он начинал по-настоящему тонуть в ней.​Когда они, наконец, замерли, тесно прижавшись друг к другу, Лалиса уткнулась лбом в его плечо. Она чувствовала себя опустошенной, но в самом лучшем смысле этого слова.​- Я не хочу, чтобы ты уходил сегодня, - тихо произнесла она, закрыв глаза. - Плевать на твои лекции. Останься. Я прикажу привезти завтрак из твоего любимого места. Что ты хочешь?​Чонгук замер. Ему нужно было связаться со своими людьми, узнать, что с грузом и как отец отреагировал на провал в порту. Но глядя на Лалису - такую домашнюю, теплую и расслабленную - он понял, что не может сейчас уйти.​- Хочу просто быть здесь, - ответил он, целуя её в макушку. - С тобой. Никаких лекций, никаких проблем. Только мы.​В этот момент в пентхаусе царил идеальный мир. Мир, построенный на большой лжи, но пропитанный такой искренней страстью, что отличить правду от вымысла становилось всё труднее для них обоих.Этот день в пентхаусе «Оникса» стал для них обоих чем-то вроде зоны отчуждения, где время замедлилось, а внешний мир с его выстрелами в порту и дележом территорий перестал существовать. Лалиса действительно отменила все встречи, сухо бросив в трубку своему помощнику: «Меня нет ни для кого. Решайте вопросы с таможней сами».​Они провели утро в огромной постели, лениво переплетаясь ногами и обсуждая самые пустяковые вещи. Чонгук приносил ей кофе в постель, стараясь не выходить из образа - он немного суетился, делал вид, что боится разлить напиток на дорогущие простыни, и это вызывало у Лалисы искреннюю, тихую улыбку.​- Ты слишком напряжен, - сказала она, притягивая его к себе за пояс домашних штанов, которые она сама ему выдала. - Расслабься. Сегодня я не босс. Сегодня я просто женщина, которая хочет подольше полежать в постели с красивым парнем.​Они заказали еду из небольшого ресторанчика, который Чонгук «случайно» упомянул как свой любимый (на самом деле он проверил, что там готовят лучшие морепродукты в городе). Они ели прямо на полу в гостиной, устроившись на пушистом ковре перед панорамным окном.​- Расскажи мне о себе, Лалиса, - попросил Чонгук, осторожно очищая креветку для неё. - Не о «Manoban Logistics», а о тебе. Кем ты хотела быть, когда была маленькой?​Лалиса замерла с бокалом сока в руке. Она долго смотрела на серый горизонт Сеула, и в её глазах промелькнула тень, которую Чонгук раньше не видел.​- Художницей, - тихо ответила она. - Я жила в Париже, училась в Сорбонне. Писала маслом, ходила на выставки и думала, что мой мир всегда будет пахнуть скипидаром и свежим хлебом из пекарни на углу. А потом... - она запнулась, - потом отца парализовало. Выстрел в спину прямо на пороге нашего дома.​Она сделала глоток, и её пальцы чуть сильнее сжали бокал.​- Дяди и кузены слетелись как стервятники. Они хотели всё забрать, а отца просто выкинуть в дом престарелых. У меня не было выбора. Я вернулась, сожгла свои кисти и за месяц научилась стрелять и считать убытки. В этом мире, Чонгук, если ты не хищник, тебя съедят первым.​Чонгук слушал её, и внутри него что-то болезненно сжалось. Он знал об этой истории из досье, но слышать это от неё, видеть, как дрожат её ресницы, когда она вспоминает о неудавшейся жизни художницы - это было совсем другое. Он вдруг понял, что за этой броней «железной леди» скрывается израненная девчонка, которой просто не дали шанса быть счастливой.​- Ты всё еще можешь рисовать, - мягко сказал он, накрывая её руку своей.​- Нет, - она горько усмехнулась. - Мои руки теперь слишком привыкли к весу металла. Они больше не чувствуют кисть.​Она повернулась к нему, и в её взгляде снова вспыхнула та самая страсть, смешанная с желанием контроля. Она толкнула его на ковер, нависая сверху. Её волосы рассыпались по его плечам, создавая интимный занавес.​- Давай не будем о грустном, - прошептала она. - Покажи мне, что ты умеешь делать этими руками, Чонгук.​Она начала медленно снимать с него футболку, её пальцы скользили по его прессу, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться. Лалиса целовала его долго, тягуче, смакуя каждое мгновение. Это была уже не та яростная страсть, что в порту, а нечто более глубокое, почти нежное, но всё еще с тем самым оттенком доминирования, который был её второй натурой.​Она вела ладонями по его внутренней стороне бедра, дразня, заставляя его выгибаться навстречу. Чонгук чувствовал, как его дыхание становится рваным. Ему хотелось перехватить её, сорвать этот контроль, но он видел, как ей это нужно - чувствовать власть над чем-то прекрасным и безопасным в этом безумном мире.​- Посмотри на меня, - приказала она, когда их тела снова слились в едином ритме на мягком ворсе ковра.​Чонгук смотрел. Он видел её возбуждение, видел, как она закусывает губу, борясь с накатывающим удовольствием. В этот момент он понял, что его миссия провалена. Не технически - он всё еще собирал информацию - а морально. Он не хотел её уничтожать. Он хотел защитить её от своего отца, от северных кланов, от самой себя.​Когда послеполуденное солнце начало клониться к закату, они лежали в обнимку на полу, укрывшись пледом. Лалиса почти спала, прижавшись щекой к его груди.​- Ты пахнешь так хорошо...и приятно, - пробормотала она сквозь сон.​Чонгук гладил её по плечу, глядя на город, который скоро снова потребует от них крови и лжи. Он знал, что этот «ленивый день» - всего лишь затишье перед бурей. И когда буря начнется, ему придется выбирать: остаться «сахарным малышом» или стать тем, кто сожжет весь мир ради неё.Идиллия закончилась внезапно, как обрывается струна под слишком сильным натяжением. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая гостиную в тревожные багровые тона, когда входная дверь пентхауса открылась. Без звонка, без предупреждения - так входил только тот, у кого был высший уровень допуска.​В комнату вошел Пак - начальник службы безопасности Лалисы, угрюмый мужчина со шрамом через всю бровь, от которого всегда пахло дешевым табаком и порохом. Он замер, увидев полуобнаженного Чонгука, лениво растянувшегося на ковре, и Лалису, накинувшую мужскую рубашку поверх белья.​- Босс, у нас новости по вчерашнему замесу в порту, - голос Пака был наждачным, лишенным эмоций. Он даже не посмотрел на Чонгука, словно тот был предметом мебели. - Мы выпотрошили одного из тех, кто выжил.​Лалиса мгновенно изменилась. Расслабленность исчезла, плечи расправились, взгляд стал колючим и холодным. Она медленно поднялась с ковра, застегивая пуговицы рубашки.​- И? - коротко бросила она.​- Это «северные», как мы и думали. Клан Чон. Но есть нюанс, - Пак сделал шаг ближе, понизив голос, но Чонгук, обладающий слухом профессионального охотника, улавливал каждое слово, продолжая изображать сонного и напуганного парня. - Нападавших кто-то методично отстреливал с крыши. Причем профи высокого класса. И этот же «призрак» вывел вас из-под удара внутри склада.​Лалиса замерла, вспоминая те несколько минут в дыму и темноте, крепкую хватку неизвестного и его хриплое «Беги!».​- Чонгук, милый, иди в спальню, - не оборачиваясь, произнесла она. Её голос был ровным, но в нем прозвучала сталь, не терпящая возражений.​- Лалиса, что происходит? Кто эти люди? - Чонгук сел, натягивая футболку и делая вид, что у него дрожат руки. Он выглядел как воплощение искреннего страха за свою «покровительницу».​- Просто иди в спальню, Чонгук. Закрой дверь и не выходи, пока я не позову.​Он послушно поднялся, бросив на неё «полный тревоги» взгляд, и скрылся за дверью. Как только щелкнул замок, он прижался ухом к стене, одновременно активируя микрофон на своих часах, который транслировал звук прямо в скрытый наушник.​- Мы нашли зацепку, босс, - продолжал Пак. - На крыше склада нашли гильзу от редкой винтовки. Такими пользуется только личная гвардия наследника клана Чон. Говорят, сам Чон Чонгук прибыл в город инкогнито. Мы пробиваем всех, кто въехал за последнюю неделю и подходит под описание: рост, телосложение, возраст около двадцати пяти...​Чонгук в спальне сжал кулаки так, что костяшки побелели. Петля затягивалась быстрее, чем он рассчитывал. Пак был старым псом и нюх у него был отменный.​- Проверяйте всех, - ледяным тоном ответила Лалиса. - Найдите мне этого Чона. Если он в городе, я хочу его голову на блюде. И проверь всех моих новых людей. Всех, кто появился рядом со мной за последний месяц.​- Включая этого парня за дверью? - с сомнением спросил Пак. - Он выглядит как обычный студент, босс. Слишком... мягкий.​- Включая всех, Пак. Я не могу позволить себе верить даже собственному сердцу сейчас.​Чонгук услышал, как Пак вышел, и как Лалиса тяжело опустилась в кресло. В гостиной воцарилась тишина, прерываемая только тиканьем дорогих часов. Он понимал: сейчас она будет анализировать каждое его слово, каждое движение.​Он быстро привел комнату в порядок, залез под одеяло и сделал вид, что глубоко спит, когда через десять минут дверь спальни тихо открылась. Лалиса вошла бесшумно. Она долго стояла у кровати, глядя на него в лунном свете. Её рука потянулась к его лицу, коснулась щеки - нежно, но в этом жесте теперь чувствовалось прохладное подозрение.​Она знала, что Чон Чонгук где-то рядом. Она не знала только одного: что он лежит в её постели, делит с ней дыхание и готов сжечь весь свой клан, лишь бы она никогда не узнала правду.​- Кто же ты на самом деле, мой «сахарный малыш»? - едва слышно прошептала она, и Чонгук почувствовал, как по спине пробежал холодок.​Игра официально перешла в эндшпиль. Теперь любая деталь - шрам на руке, слишком точный комментарий о политике или случайная оговорка - могла превратить их эротическую идиллию в кровавую баню.Следующее утро началось не с кофе и поцелуев, а с холодного, пронзительного чувства опасности, которое Чонгук ощутил кожей еще до того, как открыл глаза. Лалиса уже не лежала рядом. Из гостиной доносился приглушенный ропот голосов и сухой щелчок затвора - звук, который он узнал бы из тысячи.​Когда он вышел из спальни, кутаясь в серую толстовку и стараясь придать лицу выражение заспанной растерянности, он увидел Лалису. Она стояла у окна в строгом черном костюме, который сидел на ней как влитой, подчеркивая её статус. Пак и еще двое бойцов стояли чуть поодаль, проверяя снаряжение.​- О, ты проснулся, - Лалиса обернулась, и её взгляд был другим. В нем больше не было той мягкости, что вчера на ковре. Теперь это были глаза босса, который ведет войну. - У нас изменились планы. Ты едешь со мной.​Чонгук замер, стараясь не выдать своего замешательства.- Куда? Лалиса, что происходит? Эти люди... вчерашнее... я напуган.​- Не бойся, - она подошла к нему и поправила воротник его толстовки. Движение было властным, почти собственническим. - Рядом со мной ты в безопасности. Мне просто нужно, чтобы ты был на виду. В моем бизнесе наступили турбулентные времена, и я не хочу оставлять тебя здесь одного без охраны.​Она лгала. Чонгук видел это по тому, как она избегала прямого зрительного контакта. Она проверяла его. Она хотела посмотреть, как этот «простой студент» поведет себя в эпицентре её мира.​Через сорок минут они уже были в порту, но не на том терминале, где была перестрелка, а в закрытом ангаре, который служил «офисом» для сомнительных сделок. Воздух здесь был пропитан запахом сырости и старого железа.​- Сядь там и не высовывайся, - бросила Лалиса, указывая на старый кожаный диван в углу застекленного офиса на втором ярусе ангара. Отсюда открывался отличный вид на всё помещение.​Чонгук сел, сжимая в руках стакан с остывшим чаем. Снизу послышался шум моторов. В ангар въехали два черных внедорожника. Из них вышли люди, которых Чонгук знал лично - это была «группа ведения» его отца. Его собственные подчиненные.​Сердце Чонгука забилось быстрее, но лицо оставалось неподвижным. Он видел, как Лалиса спустилась вниз, окруженная своими бойцами. Переговоры начались на повышенных тонах.​- Вы зашли на мою территорию, - голос Лалисы эхом отдавался от стальных стен. - Ваши люди стреляли в моих. Я хочу знать, кто отдал приказ.​Один из людей Севера, здоровяк по кличке «Шрам», шагнул вперед.- Мы ищем наследника, Манобан. У нас есть информация, что он где-то здесь, на юге. И пока мы его не найдем, мира не будет.​Чонгук видел, как Лалиса на мгновение замерла. Она медленно подняла голову и посмотрела вверх, прямо в сторону застекленного офиса, где сидел он. Чонгук почувствовал, как по спине пробежал холод. Она сопоставляла факты. Возраст, рост, внезапное появление...​В этот момент один из северян заметил движение наверху.- Эй, а это кто там прячется? - он вскинул автомат, целясь в стекло.​- Стой! - крикнула Лалиса, но было поздно.​Стекло разлетелось вдребезги. Чонгук инстинктивно ушел перекатом в сторону, едва не выдав свою профессиональную подготовку. Он упал за стол, тяжело дыша. Ему нужно было решить: продолжать играть роль жертвы или спасать свою жизнь, открывшись.​Лалиса взлетела по лестнице на второй ярус. Она влетела в офис, тяжело дыша, и направила пистолет на дверь, прикрывая его собой.- Ты цел? - спросила она, не оборачиваясь.​- Да... кажется, - прохрипел Чонгук, забившись в угол. - Кто эти люди? Почему они стреляют?​Она обернулась к нему. Её лицо было бледным, а в глазах читалось жуткое подозрение, смешанное с остатками той страсти, что была между ними ночью. Она подошла к нему вплотную, прижала пистолет к его груди - прямо там, где под тонкой майкой билось его сердце.​- Знаешь, Чонгук... - прошептала она, и её голос дрожал от сдерживаемого напряжения. - У северного принца, говорят, есть одна особенность. Он никогда не промахивается. И он чертовски хорош в маскировке.​Она медленно провела свободной рукой по его плечу, нащупывая напряженные мышцы.- Ты слишком спокоен для студента, под ногами которого только что взорвалось стекло. Твой пульс... он ровный. Почему ты не дрожишь?​Чонгук посмотрел ей в глаза. Он понял, что игра зашла в тупик. Он медленно поднял руку и накрыл её ладонь, которой она сжимала пистолет.​- Может быть, потому что я чувствую себя в безопасности, когда ты рядом? - тихо ответил он, и в его голосе впервые прозвучала та самая глубина и властность, которую он скрывал.​Лалиса вздрогнула. Этот голос. Это был тот самый голос со склада.​В этот момент снизу раздался крик Пака:- Босс! Они прорвались! Начинается замес!​Ангар заполнился звуками выстрелов. Лалиса выругалась, оттолкнула Чонгука и прижалась к стене у входа.- Сиди здесь! Если высунешься - я сама тебя пристрелю!​Она выскочила в коридор, открывая ответный огонь. Чонгук остался один в разрушенном офисе. Он видел через разбитое окно, как его люди прижимают людей Лалисы. Он видел, как она отстреливается, рискуя собой.​Он не мог больше сидеть. Он сорвал с себя серую толстовку, оставаясь в черной майке. Из потайного кармана в брюках он достал складной нож - единственное оружие, которое у него было.​- Прости, отец, - прошептал он. - Но сегодня я играю за другую команду.​Он выпрыгнул в разбитое окно, приземлившись на крышу одного из внедорожников. Его движения были молниеносными. За считанные секунды он обезвредил двоих северян, не убивая их, но выводя из строя. Он двигался как тень, как тот самый призрак, которого они искали.​Лалиса, перезаряжая пистолет за бетонной колонной, увидела его в деле. Она замерла, глядя, как её «сахарный малыш» профессионально и жестоко расправляется с элитными бойцами северного клана. Он двигался так, как двигаются только те, кого учили убивать с детства.​Когда последний нападающий упал, в ангаре воцарилась тишина. Дым от выстрелов медленно поднимался к потолку. Чонгук стоял посреди помещения, тяжело дыша. Его руки были в крови, взгляд - холодным и стальным.​Лалиса медленно вышла из-за колонны. Она подошла к нему, держа пистолет опущенным, но готовым к выстрелу.​- Чон Чонгук, я полагаю? - её голос был тихим, полным боли и осознания величайшего предательства.​Чонгук медленно обернулся к ней. Он больше не сутулился, не прятал взгляд. Перед ней стоял наследник северной империи.- Да, Лалиса.​Она горько усмехнулась, чувствуя, как внутри всё выгорает.- И всё это... те ночи, те слова... это была просто часть плана?​Он сделал шаг к ней, но она вскинула пистолет, целясь ему в лицо.- Не подходи.​- Это не было планом, Лиса, - сказал он, и в его голосе было столько искренности, что её рука дрогнула. - План был в том, чтобы уничтожить твой бизнес. Но я... я не учел тебя.​- Уходи, - прошептала она. - Уходи, пока я не нажала на спуск. Если я еще раз увижу тебя на своей территории - ты труп. И плевать мне на войны кланов.​Чонгук долго смотрел на неё. Он видел слезы, блестевшие в её глазах, и понимал, что разрушил единственное настоящее, что было в её жизни. Он молча развернулся и пошел к выходу.​- Это еще не конец, Лалиса, - бросил он через плечо. - Твой отец... у него долги перед моими. И я - единственный, кто может тебя от них защитить. Даже если ты меня ненавидишь.​Он исчез в тумане порта, оставляя её одну среди руин её доверия.