глава 20 "Я рядом, кадерлем"

— Проблемы у нас серьёзные, пацаны, — закрыв за собой дверь в "комнату старших", начал разговор Адидас.— Ты про домбытовских? Так вроде же тихо всё... — сдвинул брови кучерявый, что покуривал сигарету, сидя на пыльном диване.— Вот в том-то и дело, что вроде, — садясь на диван, вздохнул старший.

— Ну так не томи, Вов, говори уже, что узнал там, — картавый включился в разговор.— Звякнул мне Жёлтый сегодня, говорил, что ответим за всё, и не деться нам никуда.— И что они нам сделают? Тоже мне, напугали, — ухмыльнулся Турбо, откинувшись на спинку.— Не обесценивай врага, иначе проиграешь, если не будешь готов, — повернулся тот на парня, что сидел рядом. — Нам дважды удалось от них уйти, трижды уже не получится. Мы им и так уже говна наделали, сам бы убил за такое, — спокойно продолжил Вова.

— Ну и что делать? — снова дослушав старшего, спросил Зима.— Я для этого вас и собрал: война неизбежна, и нам надо быть к этому готовыми.— Тренироваться, что ли? — спросил Вахит.— Тактика нужна, чтобы все планы от А до Я были. Если в тот раз они нас там всех чуть не замочили, то что может быть в следующий, если они уже начеку будут.— Да что ты так напрягся-то, мы всегда готовы, — снова обесценивая проблему, подал голос Валера.Вова вдруг резко достал нож из кармана и приставил его к горлу пацана, который уверял, что тот всегда готов, — как оказалось, не всегда.— Ты что, больной? — толкнув от себя руку с ножом, вспылил Турбо.— Видишь, вот так и они могут заявиться, хоть сейчас приехать, а нас тут только трое. Или старших и суперов по одному выловить.— И что нам теперь спать вместе и не отходить друг от друга? — немного поддерживая своего друга, возмутился Зима.— Предлагаю с ними поехать перетереть, ствол заодно отдадим, — вздохнул Адидас.— Чтобы он тебя этим стволом и пристрелил? — спросил Валера.— Отдадим, если порешаем всё. И вообще, не факт, что у них только один этот пистолет.— И когда решать поедем? — поинтересовался Вахит.— Сколько времени?Турбо сразу же вскинул часы на запястье.— Начало седьмого.— Отлично, сейчас и поедем. Тут ждите, я "Волгу" пригоню.

Старший не дал пацанам даже и обдумать всё, сразу поставил перед фактом: едем, и точка. Может, оно и к лучшему, не будет всё так тянуться.

Евгения, перетирая ногу о ногу, стояла у телефона, выжидая, пока по ту сторону снимут трубку. Обычно в такое время Валера уже стоит у её окон, чтобы проводить на репетицию, но не сегодня. Брюнетка заметно переживала, даже Арина ждала ответа вместе с ней, но трубку так никто и не поднял. Отталкиваясь от последних событий, Женя представила, что же может сейчас происходить. Она бы помогла, но не знала как и вообще не понимала, нужно ли это, или она себя только накручивает. Громко хлопнув телефонной трубкой, брюнетка со страхом глянула на сестру.

— Не берёт?Она отрицательно помотала головой.— И что, не пойдёшь теперь на репетицию?— Да при чём тут это вообще? Я за него переживаю, мало ли что, — разборки какие-то.

Арина лишь сдвинула брови и сожалеюще погладила сестру по плечу, аккуратно касаясь длинных волос.Нужно позвонить Марату, Вова точно его бы никуда не забрал, — подумала брюнетка и сразу же схватилась за телефон, от которого ещё не успела отойти.

— Жень, да не возьмёт он трубку, успокойся.— Я Марату звоню.

Блондинка закивала головой, мол, "поняла".Женя надеялась, что хотя бы в этот раз трубку возьмут не родители Марата, а он сам.Надежды девушки услышаны! Немного расстроенный, но родной голос послышался по ту сторону.

— Марат, ты?— Я, а это кто? Женя?— Да, ты не знаешь, почему Валера не отвечает?— Нет, не знаю.— Тогда Вову позови.— Он не дома.— А где?Марат тяжело выдохнул: навязчивость Жени не дала ему возможности соврать.— Да нет его, на разборки с домбытовскими поехали.— Валера тоже?— Ну, а ты как думаешь?

Не попрощавшись и не поблагодарив юношу за информацию, Женя снова с грохотом повесила трубку. Разделяя переживание сестры, Арина сразу же переспросила всё, что сказал Марат, и постаралась как можно лучше утешить ту. Несмотря на такую "новость", Бокова решила всё-таки пойти поиграть. Возможно, это как-то поможет ей отвлечься, поэтому, чтобы не опоздать, та прихватила гитару и приказала Арине запереться до прихода мамы, как всегда, впрочем.Шутки Фёдора и разговоры Сани про политику немного отвлекли Евгению от плохих мыслей. Сегодня, как ожидалось, девушку провели парни из группы. Грустная девчонка, размахивая гитарой, не спеша шла к дому. Она хотела к нему, хотела знать, что с ним всё хорошо, просто увидеть его живым...

— Арина, мама дома? — обычный вопрос задала Женя, хлопнув входной дверью, ведь она могла задержаться где-то с Алексеем.— Не только мама, — послышался мамин голос из зала.

Брюнетка не удивилась: скорее всего, Алексей заехал на чай или что-то в этом роде. Главное, чтобы не с Ренатом. Оставив гитару в углу, Женя распахнула дверь в зал. Боже... На краю дивана сидел Валера, а над ним трепетала тётя Саша. Что больше удивило брюнетку?

Она сама не знала, но знала, что прямо сейчас подлетит к кучерявому и обнимет его настолько сильно, насколько может. Так и случилось. Со слезами то ли от счастья, то ли от страха, или переживания, Евгения кинулась к парню, даже задев маму с ваткой в руках. Не заметив рану на груди парня, та прильнула к нему, а он мужественно стерпел боль, ведь объятия его девчонки залечили всё лучше, чем вата и перекись.

— Женя, у него там порез вообще-то! — сразу вскрикнула мама.

Брюнетка отпрянула от пострадавшего, теперь на её серой водолазке виднелось кровавое, продолговатое пятно.

— Ну вот, как я тебе теперь её отстираю-то? — бормотала женщина.Но Евгения лишь извинилась перед парнем за то, что сделала ему больно.— Ничего, и хуже было, — принимая очередную помощь перекисью, успокоил её Турбо.

Закончив с парнем, мама Саша решила оставить ребят наедине: явно им было что обговорить.Откинувшись на спинку дивана, кучерявый глянул на брюнетку.

— Ты бледная вся.— Конечно бледная, я за тебя переживала вообще-то, — как будто всё ещё с тревогой в голосе ответила девчонка.— Марат рассказал, что ли?— А кто ещё?Турбо покачал головой, тяжело вздохнув, ведь просил его ничего не говорить Жене. Но куда деваться уже, придётся всё рассказать.— Я так понимаю, тебе объяснение надо, да? — сдвинув брови, спросил он.— Да, Валер, да.— Короче, сразу скажу: порешать смогли, вроде замяли всё.— А чего побитый такой?— Ну, они сначала быканули, мол, что мы припёрлись, драка началась. Потом Адидас ствол достал, и все как шёлковые стали.— Тот, что я достала?— Ага, он самый.— А Вова и Вахит где? Они тебя что, так бросили?— Да мне просто больше всех досталось. Адидас высадил у дома, а сами поехали "видюху" этим отдать, как договор о мирном расходе.— Валера, предупреждай меня о таком, я чуть с ума не сошла!— Привыкай.

Как это — привыкать? В голове всплыл образ знакомой. Диля же говорила, что к такому ни в каком случае нельзя привыкать. И кто прав? Звонок в коридоре заставил подорваться как Женю, так и её маму, но девушка первой достигла телефона и схватила трубку. По ту сторону прозвучал запыханный голос Вовы.

— Турбо у тебя ещё? — услышав Женю, сразу спросил он.— Да, что случилось?— Позови его.

Брюнетка в недоумении глянула на маму, что выглянула из кухни, а потом обратилась к Валере. Раненый парниша сразу же подорвался и, став рядом с Женей, выхватил у неё телефон. Поскольку девушка стояла слишком близко, она прекрасно услышала всё, что говорил Адидас. У них там незапланированное ЧП: добровольно отдали "видюху", за что получили пулю в спину... Ну как в спину... Зиме что-то прострелили. Вова так и не сказал, он лишь коротко поинтересовался, как Турбо себя чувствует, а потом сказал срочно ехать в больницу.

Ожидаемо, что Валера сам бы не поехал. Евгения захотела с ним, и он не в силах был с ней спорить. Поэтому через пять минут двое ребят, что всё ещё впопыхах дозастёгивали курточки, ловили на обочине попутку. На третий раз повезло: водитель не отказал подкинуть до больницы, ещё и не взял денег. Сказал, что всё понимает и что сам в такой ситуации был. Валера и Женя, возможно, бы и дошли сами, если бы не дальняя больница, из которой звонил Адидас.

Частый и громкий топот заставил старшего обернуться. Женя и Валера уже прибыли в больницу и по направлению какого-то врача помчались по коридору. Запыханно Валера поздоровался с Адидасом и сразу же начал расспрашивать о состоянии Вахита.

— Да чё-т я сам ни черта не понял, — устало начал Вова. — Короче, какое-то там опасное ранение в руке, под или над локтем, вроде.— И долго его там? — Турбо кивнул в сторону операционной.— Не знаю, врач толком ничего не сказал, только ждать следующих вестей от хирурга.

Валера провёл ладонью по лицу, тихо выругавшись. Женя присела рядом с Валерой на лавочку, которую уже "занял" Адидас. Время длилось долго. Парни сильно переживали за состояние Зимы, не больше Жени, конечно: он как-никак в какой-то степени ей тоже друг.

Лёжа на плече Валеры, Женя заметила, что стрелка на его часах указывала на полдвенадцатого. Они что, уже два с половиной часа там? Дела, бесспорно, плохи, но ожидать хотелось лишь лучшего. Хотелось, чтобы прямо сейчас из операционной вышел врач и, сняв свою белую маску и перчатки, уведомил ребят о хорошей новости: "Операция прошла успешно, пару недель — и будет как новенький".

За непрерывными мыслями тихо мчался сон, который подкрадывался с каждой минутой, что истекала за каждым щелчком стрелки. Брюнетка понемногу проваливалась в сон, а вскоре хрупкое тело и вовсе расслабилось, полностью подавшись на Валеру. Парень же, заметив, что его девчонка уснула, попросил старшего пересесть и, насколько мог, настолько удобно уложил её на лавке. Евгения проснулась от кошмара.

Дёрнувшись, она не ожидала, что разбудит и Турбо, на котором "сладко" спала, ведь тот и сам уснул, обняв брюнетку двумя руками.

— Ты чего? — сонно спросил он, убрав руки, чтобы девушка встала.— Извини, кошмар.

Валера тяжело выдохнул, потерев глаза, пытаясь прогнать сон. Евгения глянула на соседнюю лавочку: Вова всё ещё спал, в отличие от ребят. За окнами всё ещё тянулись темнота и мрак.

— Чего его так долго там маринуют-то? — шёпотом спросила девушка.— Может, кровь переливают, это долго, вроде, длится.— А где они донора нашли?— Я там, будто, знаю, — зевнул тот.— Может, врач уже выходил, мы пропустили просто.

Валера сдвинул брови и отрицательно помотал головой. С левой стороны потянуло прохладой. Операционная дверь хлопнула, и в тихом коридоре послышались тяжёлые и уставшие шаги. Увидев вдали врача, Валера сразу же окликнул старшего, отчего тот мигом проснулся. Хирург тяжело выдохнул, не давая никакой надежды на лучшее. Потерев глаза, он начал тот самый длинный и тревожный выговор.

— Случай очень тяжёлый. Пуля прошлась под локтем и пробила вену. Большая кровопотеря, донорскую кровь к такой группе найти очень сложно, — долго тянул врач, периодически тяжело вздыхая.— Можете короче сказать? вы спасли его? — от нетерпения спросил Турбо.Хирург кинул недовольный взгляд на нетерпеливого Валеру и, снова вздохнув, закончил свою речь.— Вы бы, молодой человек, сдержались бы уже: не только вы устали. Выжил ваш парниша, в очень тяжёлом состоянии, но жизни больше ничего не угрожает.Троица облегчённо выдохнула.— Спасибо вам большое. Когда его можно будет проведать? — быстрее всех поблагодарила того Евгения.— Ближайшую неделю он будет очень слабый, так что лучше, оставьте кто-нибудь свой номер. Лечащий врач вас уведомит.

Бокова закивала в знак того, что поняла.Они думали уже идти, как вдруг врач снова начал что-то говорить.

— Я, конечно, извиняюсь, но что с ним вообще произошло? — медленно протянул тот, внимательно оглядывая каждого из них.

Адидас-старший сразу же подхватил того под локоть и тихо отвёл в сторону, дабы разъяснить всё. Никто не знал, что он там ему говорил: то ли правду, то ли ложь, а может, вообще, правду, но с немного приукрашенными поворотами в событиях. Главное, чтобы ментов сюда не приобщили, — только их и не хватало. Старший вернулся к ребятам.

— Ну, что сказал? — спросил Турбо.— Что-что, без литрушки и конфеток хуй договоришься.— Ты ему что, правду рассказал?Вова остановился и вопросительно, но по-злому глянул на кучерявого.— Ты, если другой выход видишь, так надо было идти и объяснять всё.— Ну, типа, случайно как-то.— Турбо, тебе, походу, проспаться надо: вообще котелок не варит. Он же не ребёнок, тем более, всё равно вопросы были: откуда ствол?

Валера задумчиво почесал затылок, будто переваривая сказанное Адидасом. Не став ничего отвечать, Валера лишь двинулся вперёд, а Женя и Вова, переглянувшись между собой, ступили за ним.

Хорошо, что всё обошлось. Правда, никто не знал, что будет дальше. Женя не знала, будут ли парни мстить за Зиму, закончилась ли вообще проблема с домбытовскими. Но единственное, что сейчас волновало их, — это Вахит...

Повезло, что назад их подкинул Вова. Так бы пришлось или пешком идти, или ловить попутку, которая встречалась раз в 10 минут. Конечно, три ночи, — не каждый в такое время куда-то едет.

И снова школа. Проблемы с ней участились, точнее, не с ней, а с одной особой, что всячески позволяла себе издеваться над Женей: пролитый на одежду компот в столовой, портфель в мусорке, шутки и вечные подколы. Бокова едва сдерживала себя, ей в этом помогала мысль о маме, ведь она старается ради неё. И к тому же ей осталось доучиться всего-то несколько месяцев. Не хотелось ей проблем, может, как-то всё уляжется само собой...

Сегодня Света особенно отличилась всеми своими выходками...Евгения, как всегда, уставшая и злая, выходила из школы, в этот раз без сестры. У неё какие-то дополнительные, вроде...

Голос позади брюнетки, что чётко произносил её фамилию, заставил ту обернуться. К ней мчался невысокий парниша, на вид лет 16. Он явно хотел что-то сказать, поэтому девушка в ожидании остановилась. Тот чуть ли не врезался в Женю. Не успел он отдышаться, как сразу начал что-то говорить, жадно хватая воздух.

— Да нормально скажи уже, — возмутилась Женя, скрестив руки на груди.— Там это... — глотнул воздух парниша. — Эта Света... — снова запнулся он.— Что Света? Что? — нетерпеливо вспылила Женя.

Паренёк подался рукой на плечо Жени и, уткнувшись чуть ли не в грудь брюнетки, пытался выровнять дыхание, держа равновесие. Та сразу оттолкнула его от себя, не сильно, но всё же. Наконец, тот начал нормально говорить, всё ещё неровно дыша, но что-то разобрать можно было.

— Там Света про тебя слухи пускает.— Боже, я знаю, — закатила та глаза.— Нет, ты не поняла. Она всем говорит, что ты... — тот сделал глоток воздуха. — ...что ты такая конченая, потому что у тебя отец — контуженный афганец.— Что? — от шока руки девушки спали с груди и распахнулись по сторонам. — Она ещё в школе?— Вон, уехала уже с подружкой со своей, — шатен кивнул в сторону только что уехавшей машины.Бокова тяжело вздохнула: чтоб ей в горле поперёк встало...— Ладно, спасибо, что сказал, пока.— Нет, постой, — снова обернул он девушку к себе. — У меня тоже папа афганец. Был, точнее, — немного поник парниша, но всё же продолжил говорить, но теперь смотря в ноги. — Я знаю, как это неприятно, у меня так же было.— Сочувствую, — черство, но всё же с каплей сожаления, сказала брюнетка, заправив прядь волос за ухо.— Ты это, помочь мне можешь?— Ты решил папой-афганцем вызвать сожаление, или что?— Нет, — сдвинул брови он. — Я просто недавно узнал, что батя мой на гитаре играл, вот хочу как-то на него быть похожим.— А я при чём?— Я знаю, ты умеешь на гитаре играть.— Откуда? — Женя снова скрестила руки на груди.— Ну, это, на концерте «Родных» видел тебя. Так обрадовался, когда ты к нам в школу перешла, — тот искренне заулыбался.— Послушай, сейчас много ребят, которые собираются и играют. В ДК сходи и найдёшь себе кого-то.— Пожалуйста, Евгения, ты думаешь, я не ходил? Мне отказали, говорят, хотя бы какой-то опыт нужен, а я и названий струн не знаю.

Бокова тяжело вздохнула, проведя рукой по лицу. Буквально минута уговариваний, и та сдалась. Так уж и быть, научит, но только по пятницам, и то не всегда, возможно...

Щелчок. Комната озарилась тусклым светом, пар от горячего чая медленно поднимался под светом лампы, пока Игорь, парниша, что просил Женю научить его играть на гитаре, внимательно наблюдал за тем, как девушка настраивает его гитару.— Откуда она у тебя? — прокручивая колок, спросила брюнетка, внимательно слушая звук.— От дедушки досталась. Старенькая уже, но другой нет.— Нормальная. Это не старенькая, это раритет.

Настроив последнюю струну, Евгения смело вручила парню гитару, пока тот боязливо положил её себе на колено... Несмотря на то, что парниша уже взрослый, 17 лет, тяжело было его учить. Всё, что сегодня смогла сделать Женя, — это отработать с ним посадку и постановку рук, а также рассказать о построении ладов и струн. Хорошо, что пальцы у него длинные: с лёгкостью аккорды будет зажимать... Бокова трепетала над парнем, стоя сзади, каждый раз поправляя ему плечи и подтягивая руки к грифу и резонатору. Возможно, Женя успела бы сделать больше, но ребята договорились заниматься вечерком по часу. Конечно, для Жени это было немного неудобно, но что поделать, — согласилась уже...

Из пятой квартиры доносилась громкая ругань, крики и звуки битой посуды. Скандал... Очередной скандал с мамой. Сейчас дело серьёзное. Мама Евгении сама не своя, орала громче дочери, что пыталась как-то разъяснить всю ситуацию. Мурашки прошлись по телу, в голове звенели одни и те же слова, что девушка так и не хотела воспринимать.

— Проваливай из дома, ты мне больше не дочь.

Что? Ком в горле девушки не дал ей ничего сказать, дар речи просто пропал. Она лишь захныкала, пустив горькую слезу по красной щеке, на которой красовался отпечаток руки.Брюнетка не понимала: "Мам, ты что, шутишь?" Но та лишь повторила, чтобы девчонка проваливала. Слёзы отступили. Выскочив из кухни, девушка, громко всхлипывая, натягивала ботинки, параллельно застёгивая курточку. Из зала выглянула напуганная Арина. Блондинка с надеждой глянула на старшую, но Евгения лишь кинула на неё заплаканный взгляд и, хлопнув дверью, покинула на ночь глядя дом... Навсегда?

В груди всё полыхало, бедная девушка не знала, куда податься. Лицо морозило ветром, слёзы медленно высыхали, всё так же оставаясь на щеках. Бокова сидела на лавочке под домом. Она надеялась, что мама передумает и выйдет следом за ней, чтобы поспешить извиниться за свои слова. Но спустя 20 минут среди людей, что входили и выходили из подъезда, Женя увидела лишь знакомую старушку, с которой всегда здоровается. Поняв, что домой она не вернётся, как минимум сегодня, девушка поднялась и глянула в окно, чтобы увидеть, что мама смотрит за ней, надеется, что дочь поймёт её и вернётся. Но там она лишь увидела, как по щелчку выключателя гаснет свет...

Трясущаяся бледная рука тихо постучала в прочную дверь квартиры. Немного отступив после стука, темноволосая ещё раз вытерла слёзы и встала в ожидании. По ту сторону провернули замок, дважды. Дверь распахнулась, а вместе с ней в подъезд вышел запах мужского одеколона.

Заплаканные зелёные глаза устало глянули на парня в белой майке. Поняв, кто перед ним стоит, Валера сразу же распахнул настежь двери. Увидев состояние девушки, тот сразу же впустил её в квартиру. Кучерявый хотел помочь ей раздеться, но первое, что сделала Женя, — это дала себе почувствовать сильную и надёжную статуру парня. На душе сразу стало спокойно: за ним она была как за каменной стеной, в буквальном и переносном смысле. Дав Евгении немного успокоиться, Турбо сразу расспросил, в чём дело. "Мама выгнала" — два слова, и хрупкая девчонка снова зарыдала.

Мужские ладони обвили нежное личико брюнетки. Убрав передние пряди за ухо, Валера поглаживал её щёки, тем самым убирая слёзы, что обильно скатывались из зелёных глаз. Так получилось, что Женя сидела на кровати, а парень присел на корточки перед ней, тем самым оказавшись снизу.

— Валера, — прошептала девушка, ещё больше всхлипывая...Турбо лишь повторял: "Тише", — пытаясь успокоить свою девчонку. Руки парня значительно затекли, поэтому тот опустил их, обхватив бёдра Жени.— Всё, родная, успокаивайся давай. Мама твоя погорячилась, вот увидишь: завтра уже позвонит, помиритесь.— Такого ещё никогда не было, Валера, мне страшно.— Всё хорошо, я рядом, кадерлем (милая).

Брюнетка обняла плечи парня и как можно ближе прижалась к нему. Слёзы скатывались, попадая на майку, а иногда — на кожу, скатываясь по ключицам вниз...— Под низом что-нибудь есть? — тихо спросил кучерявый, когда Женя отпрянула от него.— Нет, — помотала она, шмыгнув носом.Валера поднялся и достал из шкафа чёрную футболку с какой-то надписью на спине.— Надевал только раз после стирки, должна быть чистая, — протянув девушке одежду, сказал он.

Евгения кивнула и положила футболку себе на колени. Валера ждал, пока она скажет ему выйти, но брюнетка, не стесняясь, стянула с себя серый свитер, тем самым оставшись в тонком светлом бюстгальтере, что обхватил её хрупкие плечи жёсткими лямками. Кучерявый удивился, что она его даже не стесняется, но, с другой стороны, ради приличия он и сам мог предложить выйти. Но что уж поделаешь, Женя уже переоделась и взглянула на старшего, ожидая следующих его действий. Турбо сказал стелиться, пока сам пошёл проверить дверь и выключить свет в коридоре. Евгения стянула покрывало, кинув его на пол рядом с кроватью, а после стянула с себя домашние штаны, в которых во время ссоры выбежала на улицу.Бледные ноги потирали друг друга, прогоняя сквозняк. Валера, вернувшись в комнату, удивился ещё больше.

— Жень, ты можешь и в штанах спать, я не заставляю, — не успел договорить он, как его спокойно перебила девушка.— Валер, мне твоя футболка как платье. Я даже если сильно захочу, то ты всё равно ничего не увидишь, — шмыгнула носом она. — Тем более, ты меня уже видел без штанов, забыл, что ли? — снова глянула она на него своими красными от слёз глазами.— Я имел в виду: если ты стесняешься, то можешь и не раздеваться.— Раньше надо было говорить, я уже в одной футболке.

Валера вздохнул и направился выключить лампу, в то время как она уже залезла под холодное одеяло, уткнувшись носом в стенку. Сам же Валера решил спать в чём был и следом нырнул под одеяло. Свет от фонаря падал по комнате через шторы.

— Женька, — прошептал кучерявый.Темноволосая сразу обернулась к нему.Одной ладонью он притянул её к себе, обнимая за талию. Женя сразу же обняла парня рукой.— Всё хорошо будет, — успокаивал он девушку.— Можно будет у тебя в случае чего пожить?— Ты ещё спрашиваешь? Конечно, можно, — поглаживая девушку, говорил он.— Люблю тебя, — очень тихо поблагодарила его Женя, уткнувшись ему в грудь.— И я тебя, бәгърем (сердце моё).

Парень оставил горячий поцелуй на макушке девушки. Она настолько прекрасна и невинна, что пахнет цветами, лилиями... Девственное тело засопело рядом. Жаль же её! Казань полностью рушит её жизнь, в том числе и Валера. Он прекрасно осознавал это, но не мог сопротивляться чувствам, что охватили его и сжимали каждую его клеточку тела при виде её, этого темноволосого ангела, что будто спасение принёс в его жизнь, — единственное, что ему так не хватало: любви, ласки и заботы...