46.Использованные

«дима ицков»Я не ожидал, что проснусь и не почувствую рядом Милану, когда вытяну руку на кровати. Я встаю, у меня кружится голова, и, пошатываясь, иду в ванную, чтобы увидеть, что в ней никого. Я замечаю, что нигде нет ее одежды, и понимаю, что она ушла

Ведьма попользовалась мной и ушла?Не могу в это поверить, это новый пункт в длинном списке того, что я впервые пережил с Миланой. Ни одна девушка никогда не исчезала на следующее утро после секса – эту роль всегда играл я.Она продолжает красть у меня главные роли.Но почему она ушла? Я не сделал ничего плохого прошлой ночью. Провожу рукой по лицу, вспоминая все, что мы делали прошлой ночью. Боже, это лучший секс в моей жизни. Эта женщина сводит меня с ума. Улыбаюсь, как дурак, понимая, что из одежды у меня только костюм греческого бога. Я никуда не пойду в таком виде. Ищу одежду в шкафу, так как это одна из гостевых комнат Марка, и, поскольку он привык к тому, что мы время от времени остаемся у него, здесь всегда есть одежда для гостя.Надев шорты и белую толстовку, я спускаюсь по лестнице в гостиную, где наблюдаю сцену из фильма «Мальчишник в Вегасе».Грегорий лежит на диване с пакетом льда на лбу. Бледный Миша сидит на полу спиной к дивану рядом с ведром. Марк сидит на диване с пакетом льда на его...Марк первым замечает меня.– Ни слова.Я не могу не смеяться.– Но какого хрена?– Я умираю, – ворчит Грегорий.Я все еще смотрю на Марка.– Что с тобой случилось?Марк отводит взгляд.– Что именно непонятного в «ни слова»? Забудь об этом.– Трудно забыть, как ты держишь пакет со льдом на члене.Миша фыркает:– Почему ты такой грубый, Дима?Я сажусь в углу дивана, в ногах у Грегори.– Ты сломал его?Марк бросает на меня убийственный взгляд.– Нет, я просто... думаю, натер.Я смеюсь.– Черт, братан, а я думал, что у меня была бешеная ночь.Грегорий смеется надо мной:– Я тоже, но нет, похоже, Марка били как старый телевизор.Мы с Грегорий говорим одновременно:– Бесконтрольно.Марк кривит губы:– Ха-ха, как смешно.Миша улыбается:– Это была хорошая шутка.Мы с Мишей  идем домой и уже дома идем прямо на кухню, у нас все еще нет сил и кружится голова. Нам нужны вода, еда и хороший душ. Миша  ложится щекой на кухонный стол.Достаю из холодильника две бутылки энергетика и ставлю их на стол, садясь напротив.Я знаю, что Миша что-то натворил вчера, и мне очень любопытно.– Не хочу об этом говорить.– Я ничего не сказал

– Ты думаешь об этом.Делаю глоток.– Тебе кажется.Клаудия входит в кухню и предлагает приготовить нам суп. Но Миша говорит, что устал, и уходит в свою комнату.Теперь я лежу лицом на столе, пока Клаудия готовит суп. Не осознавая этого, я засыпаю. Удар по колену будит меня, я моргаю и облизываю губы, колющая боль пронизывает мою шею. Когда я отрываю лицо от стола, чувствую следы от края стола на своей щеке. Выпрямляюсь в кресле и встречаю холодный взгляд.Сережа сидит по другую сторону стола, в черной спортивной толстовке, его волосы слегка влажные от пота, перед ним дымящийся кофе. До сих пор не понимаю, как он может вставать по воскресеньям, чтобы делать упражнения. Но я многое не понимаю в своем старшем брате.Его руки скрещены на груди.– Тяжелая ночь?– Ты не представляешь.Клаудия суетится у плиты.– О, ты проснулся, суп уже готов.– Спасибо, – говорю я с облегчением. – Ты спасаешь жизнь.Клаудия улыбается мне.– Не привыкай. – Она подает мне суп, и даже от его запаха мне становится лучше.Сережа делает глоток кофе, а я собираюсь съесть ложку супа, когда он говорит:– Не давай Мише пить, ему еще нельзя.– Я знаю, это было один раз.Я поднимаю ложку, но Сережа снова говорит:– Директор твоей школы сказала, что ты еще не подал документы ни в юридический, ни в школу бизнеса.Я кладу ложку рядом с тарелкой.– Еще даже не середина учебного года.– Чем раньше, тем лучше. Ты уже присмотрел что-то? – Я сжимаю челюсть. – Тебе будет очень легко поступить в Принстон, мы с папой его закончили, и ты поступишь как наследник.О, Лига плюща, самые престижные, исключительные и известные университеты Америки. Отбор строже, чем в других университетах. У вас должны быть не только отличные оценки, но и много денег, а также небезызвестное «наследие»: если ваши родители или близкие родственники закончили один из этих университетов, считайте, вы поступили.Не поймите меня неправильно, я бы хотел учиться в одном из этих университетов, но не в том направлении, о котором говорит брат. Клаудия смотрит на меня с состраданием и продолжает готовить. Неужели моя неловкость так заметна?Сережа, кажется, не хочет молчать.– Ты думал, что хочешь изучать? Бизнес или юриспруденцию? Было бы хорошо, если бы ты пошел в бизнес, мы думаем об открытии еще одного филиала на юге. Строительство только началось, и ты сможешь управлять им, когда закончишь учебу.Я не хочу изучать юриспруденцию или бизнес.Я хочу изучать медицину.Я хочу спасать жизни.Я хочу знать, как позаботиться о дедушке, о дорогих мне людях.Я думаю обо всем этом, но не говорю, потому что знаю, что, как только я озвучу свои мысли, я потеряю всякое уважение и одобрение старшего брата, потому что отказ от наследия является предательством в такой семье.Какая польза от доктора в успешной международной компании?В жизни у меня было все, я никогда не работал. У наследства есть хорошие стороны, но люди ошибаются, если считают, что за такую жизнь не надо расплачиваться.Люди не видят давления, не знают, что существует шаблон, кем надо быть, что такое ужинать в одиночестве, как трудно завести настоящего друга или найти настоящую любовь. Я думал, что моя жизнь будет такой, пока Милана не увидела меня.И я не говорю о том, что она посмотрела на меня, она увидела меня насквозь, и она подошла с такими чистыми чувствами, с таким красивым и открытым как книга лицом, что я потерял дар речи. Милана всегда была такой правдивой, искренней, честной. Я не думал, что такие люди существуют.Она, не знающая, насколько красива, так уверенно сказала мне, что я влюблюсь в нее. Она, работающая, чтобы купить себе то, что хотела, которая всегда была одинока из-за отсутствия отца и работы мамы. Она, пережившая столько дерьма со мной...

И она все еще улыбается от всей души.Ее обезоруживающая улыбка заставляет меня поверить, что все возможно. И что когда-нибудь я стану великим доктором, потому что, может, в моей семье в меня никто не верит и не поддерживает, но есть она.И этого более чем достаточно