Глава 10

"Control" — Halsey

Фелиция Делакруа

Он псих. Чертов, мать его, псих!А мои родители? Свадьба? Боже, какая чёртова свадьба?!

Мысли кусают меня изнутри, одна громче другой. Я стараюсь дышать ровно, но не выходит — в груди всё горит, трясёт. Тревога и страх не отпускают, словно я дышу ими. И ведь не только сегодня — с самого момента, как оказалась в этом доме.

Я видела глаза мамы. Пустые, испуганные.Глаза отца — холодные, будто меня уже вычеркнули.

И глаза Лоренцо... азартные, злые, живые. Ему нравится всё это. Каждое моё слово, каждая попытка сопротивления. Конечно, нравится. Самовлюблённый ублюдок.

После нашего разговора он просто встал и вышел. Без единого взгляда. Позвал за собой Фабио.

И пусть уходит к чёрту.

Лоренцо рассказал, кто здесь работает. Возможно, хоть кто-то из них — не его марионетка. Может, они помогут мне. Может... спасут? Глупо надеяться, но я всё ещё цепляюсь. Нужно быть сильной, Фелиция.

Я обхожу весь дом. Здесь слишком тихо, будто стены слушают.

— О, синьора... — произносит женщина, когда я захожу в кухню. Голос у неё мягкий, спокойный. Она вытирает руки о фартук скорее по привычке, чем от смущения. Лет пятьдесят, может немного больше –аккуратная, с ясными, удивлённо-тёплыми глазами.

— Не нужно «синьора», — мягко улыбаюсь я. — Просто Фелиция.

Она моргает, и на лице появляется лёгкая, тёплая улыбка.— Тогда просто Люси.

— Приятно познакомиться, Люси, — говорю я, оглядывая просторную кухню. — Здесь... слишком много правил.

— Это да, — кивает она, не оправдывая дом. — Хозяин требовательный. Но с вами... — её взгляд становится внимательнее, мягче, — с вами здесь многое изменится.

Я тихо выдыхаю.— Не уверена, что он этого хочет.

Люси слегка склоняет голову, изучая меня бережно, но пристально, будто пытается понять, из какого я теста.

— Он хочет порядок. А вы — перемена. Перемены всегда пугают сильнее всего.

Я впервые за день улыбаюсь искренне.— Вы говорите так, будто знаете его лучше, чем он сам.

— Десять лет рядом с человеком — много что можно понять, — вздыхает она. — Лоренцо... сложный. Но не злой.

Я хмурюсь. То, что Люси работает здесь уже десять лет, одновременно успокаивает и настораживает. Она многое видела. И вопрос — поможет ли она мне?

Но одно ясно: сбежать сейчас невозможно. Это не книга. Это реальность. И единственный выход — не дать ему сломать меня.

— Он заставил меня подписать брачный контракт. Насильно.

— Мне очень жаль, Фелиция, — тихо произносит она.

Я усмехаюсь — не от злости, скорее от абсурда.

— Вы добрая. Я это вижу, — продолжает Люси, и её слова цепляют меня мгновенно. — Но у вас есть тёмная сторона. Такая же, как у синьора Лоренцо. Это ваша сила. Единственное, что поможет вам — стать такой же твёрдой, как он. Он не станет похожим на вас. На это ушли бы годы.

Я удивляюсь её откровенности. Люси явно не просто домработница. Она – наблюдатель. И умнее, чем кажется.

— Я знаю, он ненавидит меня из-за моего отца и брата. У них были проблемы, но что именно...

— Синьора Фелиция, — раздаётся за моей спиной мужской голос, перебивая меня на самом важном. — Я – Маттео. Босс просил передать вам это.

Он протягивает конверт и небольшую коробку пурпурно-розового цвета, разворачивается и уходит.

Что же там?..

Я смотрю на Люси, но она уже снова занята готовкой – словно разговор был лишь легким прикосновением. Решаю отложить вопросы до следующего раза.

Тихо выхожу из кухни и иду в свою комнату. Закрываю дверь. Руки дрожат. Я открываю конверт.

«Дорогая Фелиция.Надеюсь, это порадует тебя так же, как и меня.С нетерпением жду нашей свадьбы, чтобы увидеть это на тебе.»

О боже. Что же там?

Мысли скачут. Я кладу коробку на кровать, резко открываю.

Он безумец.

Я поднимаю чёрный кружевной комплект. Тонкая ткань обжигает кожу. Он хочет увидеть меня в этом? В брачную ночь?

Нет. Нет. Нет.

Я выбрасываю бельё из рук, будто оно обожгло меня, и отступаю назад. Дыхание рвётся. Пол под ногами будто наклоняется.

Одна мысль о том, что он будет прикасаться ко мне...

Нет!

Дрожь пробегает по телу. Холод и жар подступают одновременно. Ноги подкашиваются.

«Ты должна быть сильной, Фелиция.»

Один вдох.

«Ты должна быть сильной, Фелиция.»

Второй.

«Ты должна быть сильной, Фелиция.»

Третий.

Когда отпускает, я сажусь на кровать и снова беру записку. Читаю её пару раз, пытаясь понять — что это? Угроза? Игра? Попытка подавить? Или... он считает это заботой?

Нет. Не хочу думать.

Я уже хочу отложить бумагу, как замечаю на обратной стороне короткую фразу, написанную другим почерком — более резким, нетерпеливым:

«Не бойся меня. Ты должна принадлежать мне — но не бояться.»

Я замираю. Мурашки пробегают по коже.

Он знает, что я боюсь.

Он наслаждается этим.

И в то же время... будто предупреждает? Я не понимаю, что страшнее — его холод или его попытка быть мягким.

Мои мысли прерывает резкий, настойчивый стук в дверь. Я вздрагиваю. Кто ещё решил поговорить со мной в такую ночь? На часах давно за полночь, день вымотал до последней капли: родители со своими холодными взглядами, слова Лоренцо, которые всё ещё давят на грудь, как камень.

Стук повторяется, и знакомый низкий голос произносит:

— Фелиция. Открой. Нам нужно поговорить.

— Господи... — шепчу я и почти бегу к двери, распахивая её прежде, чем успеваю подумать и впускаю в комнату знакомую фигуру.

— Антуан?! Как ты сюда попал? Там же...

— Тихо, сестрёнка. — Он закрывает дверь, защёлкивает замок. — Собирайся.

— Ч... что? — слова сами перехватывают дыхание. Он смотрит на меня, хмурясь так, будто видит меня впервые в жизни.

— Что? — он поднимает бровь. — Фелиция, я забираю тебя отсюда. Сейчас же.

— Нет, Антуан. Ты не можешь.

— Почему? — его голос становится жёстким, режущим. Он проходит комнату, подёргивает шторы, бросает взгляд в окно. Его плечи напряжены, будто он готов броситься в бой.

Я делаю вдох, потом второй.Если я дрогну — он всё поймёт.

—  Я... — я вдыхаю глубже, чувствуя, как дрожит грудь. — Я хочу остаться здесь.

Он резко поворачивается ко мне.

— Что за хрень ты несёшь? — в его голосе смесь ярости и паники. Он делает два шага и уже передо мной. — Фелиция. Сестра. Приди в себя! Что он тебе сказал? Что обещал? Он — враг! Враг, чёрт его побери! А ты — его грудь вздымается. — Ты хочешь остаться? Жить с ним?! Через два дня свадьба! Ты вообще понимаешь, что говоришь?!

— Ещё скажи, что любишь этого ублюдка, — бросает он.

Я смотрю на брата. На человека, который всегда стоял между мной и миром. На того, кто вытаскивал меня из беды, дрался за меня, ругался со мной... но всегда был рядом.

Я сглатываю, но взгляд удерживаю.Мне кажется, я слышу, как в груди бьётся моё сердце. Я обязана.

И потом я произношу:

— Да. — Пауза. Моя собственная грудь сжимается.  — Да, Антуан. Я люблю его.

Антуан замирает.Словно по лицу ударили.

Пару секунд он просто смотрит.Пусто.Непонимающе.

А потом хрипло, надрывно выдыхает смех. Истерический, сорванный, без тени реальной улыбки. Так он смеётся, когда новость ломает его изнутри, а мозг отказывается принимать реальность.

— Не... — он качает головой, проводя ладонью по лицу. — Нет. Ты... Ты издеваешься? Это... — он снова смеётся, но звук этот – не смех. — Лоренцо? Ты? Любовь? Серьёзно, Фел? Ты хоть понимаешь, что говоришь?

Он нервно проводит рукой по волосам и отходит на пару шагов, будто воздух стал слишком тяжёлым.

— Фелиция... — его голос глухой, почти сломанный. — Он сломает тебя. Он не любит никого. Он уничтожит всё, что у тебя осталось. А ты стоишь передо мной и несёшь бред, будто тебя уже...

Он запинается.Глядит в мои глаза.

— Он промыл тебе мозги.

Его голос режет воздух. Я поджимаю губы. Нет. Он не промыл мне мозги... он заставил меня так говорить. Заставил выбрать нужные слова, нужную роль, нужную маску.

— Он не промывал мне мозги, — шепчу, избегая его взгляда. — Я сама решила.

Ложь обжигает моё  горло. Мне мерзко. Я ненавижу врать Антуану. Но что мне делать? Я застряла в этом доме. Ловушке.

— Нет, — наконец выдыхает он, будто теряет почву под ногами. — Это не ты говоришь. Это...

Между нами повисает тишина, когда мы слышим знакомый голос который все громче доносится до моей двери.

Моё сердце взрывается паникой и я бросаюсь к брату хватая его за руку.

— Прячься, — шепчу так быстро, что слова сливаются. — Сейчас же. Прошу.

Я знаю что сейчас это может закончится очень плохо. Они уже виделись сегодня и если это повторится....

Он открывает рот, чтобы возразить, но в этот момент тень скользит под дверью.

— Антуан, умоляю! — я почти толкаю его к гардеробной. — Если он тебя увидит...