Глава 23. Без неё

Демьян

— Неужели? — смеётся Ава.

— Да! Да! Он ещё сказал что-то типа: «Ты моя, значит, я могу пользоваться твоей кредиткой и машинами твоего отца», — увлечённо рассказывает Нани о своём бывшем. Сегодня мы решили встретиться в нашем любимом кафе. Скоро к нам должен присоединиться Ефим, но, боюсь, что он не знает о том, что здесь будет Нани, потому что Ава позвала её, не сказав о нём.

— Слышал бы тебя Ефим, — усмехаюсь я, и девочки переводят на меня взгляд. Нани краснеет, замолкая, а Ава шлёпает меня по голове, закатывая глаза.

— Заткнись. Его нет, и он не слышит. А Нани может говорить всё, что захочет. Они расстались, и у неё могут быть парни, пусть Ефим примет это как факт.

Я выгибаю бровь, улыбаясь, пока смущённая Нани молча смотрит на вход в кафе. Мне показалось, что они с Ефимом поссорились на вечеринке в честь дня рождения Виолы. Это вполне могло быть, но я не спросил его, потому что после нашего с ней поцелуя я оторвался от мира на несколько часов. Эйфория захватывала меня каждые пять минут, и я не мог прекратить думать о том, как чудесно было прикасаться к ней. Мне хотелось целовать её вечность. Сладость её губ была для меня блаженством, а тихие вздохи, когда ей не хватало воздуха, приводили меня в приятный ужас. Я не думал, что целовать Виолетту будет настолько проблематично, потому что после этого я не мог забыть её.

— Эй, Вонг, — раздаётся возле меня. 

Я перевожу взгляд на хмурящуюся Аву и понимаю, что застыл, не видя и не слыша ничего вокруг. Но я качаю головой, приходя в себя.

— Да? Что? 

Она кивает в сторону входа, и я думаю, что, наверное, заходит Ефим, но вместо него я устремляю взгляд на двоих парней: Мика и Данье. Какого чёрта они здесь забыли?

Злость приливает к лицу, все мышцы напрягаются, и я смотрю на улыбающуюся Аву.

— Зачем? — шиплю я, пытаясь сдержаться. Я не забыл, что случилось на вечеринке, а если бы и забыл, то им должно было быть стыдно здесь появляться. Чёрт, я надеpу им задницы.

Ава смотрит на меня, выгибая бровь, будто не понимает. На самом деле она и не понимала, потому что она не была в курсе всего.

— Потому что мы собрались компанией, а Мик и Дани, если ты ещё помнишь, в нашей компании, — объясняет она, а после поворачивается к парням, которые уже подошли к нашему столику. — Эй, привет, ребятки.

Я, не обращая на них внимания, отпиваю кофе из своей чашки.

— Привет. Нани, — говорит Мик, а за ним следует Дани. — Демьян.

Сжимая челюсть, я смотрю куда угодно, но только не на них. Если сейчас я почувствую ещё большее раздражение, то точно наброшусь на них. Раньше такого не было, что же случилось сейчас? Почему они стали такими идиотами? Или почему я стал таким раздражительным? Мне нужно погасить это, потому что Виоле это явно не понравится.

Чёрт, почему я думаю о ней? Только из-за одного поцелуя? Что он значит? Уже давно я не чувствовал такого яркого впечатления от обычного поцелуя с девушкой. А это лишь Виолетта, моя старая подружка из детства. Я ведь не считаюсь педофилом из-за этого? Вот же...

— Эй, Демьян, — отозвала меня Ава, и я перевёл на неё взгляд. — С тобой поздоровались, — осуждающе сказала она, имея в виду Микаеле.

— Какого хрена вы пришли? В прошлый раз мало показалось? — прорычал я на Микаеле. Его взгляд виновато сузился, но на меня это не повлияло.

Ава сцепила руки на груди, осматривая нас.

— Вы собираетесь сказать, что случилось?

Я оскалился, посмотрев на парней.

— Мне тоже интересно, — произнёс я. — Скажи, Микаеле, что же такого ты сделал Виоле, за что просил прощение, — мой тон был грубым, я никогда не смягчал его для кого-то. Только для Виолы.

За столом воцарилась тишина. Все переглядывались. Нани вообще, казалось, заплачет. Только Ава не могла сидеть и молчать.

— Виола? — задумалась она. — Это та девочка, сестра Ефима?

Я сдержанно кивнул, и Ава вдруг загорелась.

— Что они сделали? — воскликнула она. — Что вы сделали? — теперь обратилась она к парням.

Они с угрюмым видом уставились на меня, будто спрашивая, можно ли говорить. Я выгнул бровь, оглядывая их.

— Я ничего не сделал, эта девчонка преувеличила... — Он заткнулся, когда увидел моё враждебное выражение лица.

— Демьян, какого хрена? Она реально вспыльчивая девушка, — фыркнул Данье.

— Так что же случилось, может, скажете наконец? — рыкнул я.

Данье пожал плечами, отвечая:

— Вообще-то он и Виолетта познакомились ещё на вечеринке Хэллоуин, — проинформировал он меня, и я вздохнул. — Микаеле неудачно пошутил про то, что вызовет полицию, потому что она курит травку, — насмешливо сказал он.

— Она не курит травку, — твержу я, и все за столом переводят на меня взгляд.

— Но ему она сказала, что курит. В общем, она просто взбесилась, больше ничего, — закончил он.

По венам пробежалось возбуждённое желание узнать, говорил ли Дани правду. Как они встретились на вечеринке? Почему я этого не заметил, как мог упустить? Она ведь могла столкнуться с любым ублюдком, а после пострадать.

Фыркнув, я развалился на стульчике, дожидаясь Ефима. Конечно, я не собирался ему об этом говорить, но мне нужно было узнать, всё ли в порядке с Виолой. Хотя я мог узнать это по телефону, но у меня не было её номера. Я не знаю, как я собираюсь её завоевать без номера телефона.

Мы сидим ещё немного, прежде чем в кафе врывается грозная фигура Ефима. Колокольчик приветствия едва ли не срывается с петель, как и дверь. Когда он движется к нам, я вижу еле видную фигурку за ним, и во мне вспыхивает чувство ярой защиты; Виола медленно плетётся за братом с опущенной головой, будто в чём-то виновата. Что она здесь делает? Не то чтобы я был против, просто Ефим не предупреждал.

Я поднимаюсь из-за стола, чувствуя себя неважно. Ефим, злой, останавливается возле столика. Все глаза устремлены на него, в том числе и мои. Но после я обращаю взгляд на крошечную фигурку Виолы, которая скрытно стоит за братом. Почему она не смотрит на меня, пока я в это время готов навсегда запечатлеть свой взгляд на ней?

— Ефим, — произношу я, — что случилось?

Его ноздри трепещут, когда он произносит:

— Только что Виолетту подкараулил Лукас, — шипит он.

Я хмурюсь, обращая внимание на Виолу, но она всё так же тихо смотрит в пол.

— Не в первый раз. Хорошо, что я был рядом. Но он знал, что я был недалеко, потому что ничего не стал делать. — Он проводит рукой по волосам, откидывая взгляд назад.

— Что он сделал? — спрашиваю я, надеясь услышать ответ от Виолы, но она молчит.

— Они о чём-то говорили, — разводит он руками, садясь на своё место. Но вдруг замирает, когда замечает за столом Нани: её щёки горят от встречи с ним, но она опускает голову. Ефим, кажется, свыкся с мыслью, что у них могут быть стычки. В конце концов, они бывшие.

Виола обходит стол и садится возле Нани. Их взгляды встречаются, и начинается молчаливый разговор. Как они это делают?

— Это твоя сестрёнка, Ефим? — вдруг спрашивает Ава, разгоняя странную тишину между нами. Сейчас и вправду собралась не самая лучшая компания.

Виола обращает на неё внимание, когда речь заходит о ней, но Ефим не спешит знакомить её с нашей компанией, поэтому я плюхаюсь на свой стул и прокашливаюсь.

— Да. И подруга из моего детства, — говорю я, смотря на бордововолосую девушку с усмешкой. Она сглатывает и отводит взгляд.

— Привет. Я Виола, — отвечает она, улыбаясь.

— Я Ава. Очень приятно с тобой познакомиться, — отвечает Ава, на что Ефим хмурится, вызывая официанта к нашему столику.

— А ты... — Виола смотрит на Ефима, а после на Аву, которая следит за её взглядом.

— О! Я их подруга, — объясняет она. — У них всех есть девушки, а я просто подружка, — пожимает она плечами.

Я округляю глаза, смотря на Аву, на что она хмурится и шепчет: «А что?».

— Вообще-то не у всех из нас есть девушки, — оправдываюсь я, посматривая на Виолетту: она расслабленно болтала с Наной, иногда кидая взгляды на меня. Меня это раздражает. Почему она ведёт себя так, словно между нами ничего не было? Парни и вовсе забыли о том, что натворили, потому что спокойно поддерживают разговор. 

К нам подходит официант, и все заказывают себе попить, ведь сейчас только утро, никто не успел выпить кофе или поесть. Я снова заказываю кофе на безлактозном молоке, пока Виола в это время заказывает латте с шоколадкой. Нам быстро приносят наши заказы, и мы все разговариваем о том, что будем делать на зимних выходных. Каждую зиму мы выезжаем, чтобы отпраздновать Новый год. Обычно это домики в горах или лесу, но в этом году мы задумываемся над тёплым празднованием, например, на Мальдивах или в Италии.

— Мне кажется, для отдыха подойдёт Сицилия. Говорят, в этом году там будет жарче, чем в прошлых, — произносит Микаеле.

— Но это же глупо, — произносит Виола, и все обращают на неё взгляд, потому что за всё время она не произнесла ни слова. 

— Виола, — шипит Ефим, но она не обращает на него внимания.

— Я имею в виду, что будет глупо уезжать в тёплую страну на Новый год. Это праздник со снегом, наряженными ёлками, подарками, горячим шоколадом, санками и горящим камином с носками. На море можно съездить и летом, когда будут летние каникулы. Мне кажется, лучше отпраздновать зимний праздник в зимней атмосфере, — говорит она, теребя свои пальцы.

Прищурившись, я рассматриваю её. Она говорит не как маленькая. Хотя это и глупо, ведь она ребёнок, но она судит по-взрослому. Виола — женщина, она повзрослела, и теперь к ней будут уделять больше внимания. Возможно, ещё больше парней начнут к ней приставать. Пусть попробуют. Теперь она моя. Я буду её надзирателем, если понадобится, но Виола будет со мной.

— Что ж, это и вправду неплохо, — весело произносит Ава, пока все остальные молча переглядываются. — Правда, ребята?

— Да, — выдаю я, устремляя взгляд на Вишенку. Она вздыхает, ошарашенно глядя на меня, не зная, куда себя деть, пока мой взгляд скользит по ней.

Ефим рядом со мной усмехается, и я перевожу на него взгляд. Он прожигает в Виоле дыру. Он что-то задумал. Что-то нехорошее.

— Она ребёнок и не знает, что говорит. Её мнение никому не интересно, — грубо говорит он, сцепив руки под подбородком.

Что он творит?

Подбородок Виолы начинает дрожать, и я уже готов встать и подойти к ней, но она не собирается сдаваться, потому что ближе подвигается к столу, чтобы устремить на Ефима взгляд.

— Знаешь, я тоже не спрашивала твоего мнения, когда ты подошёл ко мне и Лукасу. Может, я хотела с ним поболтать, — утверждает она, но мне это совершенно не нравится, поэтому я сжимаю зубы. Как она может хотеть говорить с Лукасом, если она не знакома с ним? 

— Он идиот, Виолетта, — отвечает Ефим, и я вижу, как венка на его шее вздувается. — Тебе не следует с ним общаться. Я знаю, — заканчивает он, пока все за столом молча наблюдают.

— Ни хрена ты не знаешь, — шипит в ответ она, и Нани рядом с ней ахает. — Мне неинтересно, что ты там думаешь, потому что ты для меня никто, — резко отвечает она, вскакивая со стола.

Я глубоко вздыхаю. Ефим следует за Виолой, тоже встаёт.

— Ребята, давайте мы успокоимся... — начинает Ава, но замолкает, когда Ефим выдаёт:

— Ты не будешь со мной так разговаривать, Виола, потому что я старше тебя и умнее. Ты — ребёнок, а я за тобой присматриваю. Честно говоря, меня это уже порядком утомило.

Виола слушает его, а после кивает несколько раз, отодвигает стул и выходит из кафе. Тяжёлое дыхание Ефима отдаётся эхом, он плюхается на сиденье, а Нани встаёт, чтобы последовать за Виолой. Я тут же встаю.

— Не нужно, — предупреждаю я Нанию, и она останавливается. — Я найду её. — Смотрю на Ефима, который злобно наблюдает за мной. — Идиот, — говорю я, а после выхожу следом за Виолеттой.

Небо окрасилось в серый цвет, солнце спряталось за тучами, и я спустился со ступенек, направляясь к лавочкам возле кафе. Именно там и сидела Виола. Прядки её волос развевались на ветру, и она безуспешно пыталась их пригладить. Плечи её дрожали. Она плакала. Лицо моё осунулось, и я поспешил к столику, за которым она сидела.

Когда я сел напротив, Виола удивлённо подняла на меня взгляд. Её губы были мокрыми от слёз, и мне захотелось прикоснуться к ним своими губами, чтобы почувствовать солёность на них. Пока она молча наблюдала за мной, я достал из карманов пачку сигарет и зажигалку, закурил и сделал затяжку никотина. Напряжение тут же ушло, и я растянулся на лавочке, глядя на Виолу.

— Можно мне? — тихо произнесла она.

Я посмотрел на сигарету в своей руке. Кивнув на сигару, я выгнул бровь. Виола кивнула. Я молча протянул сигарету, но она покачала головой.

— Можно новую? — спросила она, кусая губу.

Усмехнувшись, я достал ещё одну скрутку и протянул ей. Она заметила моё смущение и заговорила:

— Я не брезгую, мы же целовались, — сказала она, отводя взгляд. По моему телу пробежали мурашки, а живот сжался. — Просто ты выкурил почти всю за десять секунд.

Я взглянул на свою сигарету. Она и вправду была скурена, ведь я делаю большие затяжки. Так было всегда.

Снова затягиваясь, я сужаю глаза из-за дыма. Виола просит зажигалку, но я сам подношу её к кончику сигареты, поджигая. Довольная, Виолетта вдыхает дым, слегка откашливаясь. Её движения плавные, а взгляд расслабленный. Желание почувствовать её руки на своей груди настолько сильное, что мне приходится сглотнуть и отвести от неё взгляд. Я чертовски хочу поцеловать её. Я больной?

— Скажи, я похожа на ребёнка? — хрипло спрашивает она.

— Нет, — не колеблясь, отвечаю я.

Она смахивает слезинку и выдыхает дым. Это выглядит горячо.

— Тогда почему...

— Потому что он идиот, — заканчиваю я за Виолу, бросая окурок на землю.

Она улыбается, на её щеках появляются ямочки, а глаза блестят.

— Что во мне есть особенного?

Этот вопрос не ставит меня в тупик, потому что я уже знаю ответ.

— Ты особенная. Вся. Без остатка. — Мои глаза следят за тем, как её ноги сжимаются, а зубы покусывают щёку. — Ты так не думаешь? — интересуюсь я, наклоняясь к ней.

Её дыхание становится прерывистым, она кашляет от дыма, а после кидает окурок на землю, смотря на меня, её губы сжимаются, а мои открываются, потому что я представляю, как запускаю в её рот язык, исследуя тёплые стеночки. Мне это нужно. Правда нужно. 

— Нет, — машет она головой.

Я решаю подняться и встать перед ней. Её глаза медленно поднимаются ко мне, и я сжимаю ладони в карманах от этого вида. Что со мной, чёрт? Я очень хочу её. Она мне нужна. Прямо сейчас.

— Я целую только особенных девушек. С этих пор, — произношу я, проводя пальцами по её волосам.

— И сколько таких девушек ты поцеловал? — спрашивает она, пока её щёки розовеют.

— Одну. 

— Это я? — с надеждой спрашивает она.

— Да, детка. — Я не знаю, откуда во мне столько нежности к ней. Но я почти таю, когда смотрю в её зелёные глаза. Они так прекрасно смотрят на меня. Так подходят мне.

Наше дыхание сбивается, когда я сажусь на корточки перед ней. Наши глаза встречаются, и мне кажется, что между нами пробегает цветная ниточка. Я беру её подбородок в руку, глядя на губы, которые мне хочется съесть. Я облизываю губы.

— Ты смотришь на меня так, будто хочешь съесть, — настороженно говорит она, словно читая мои мысли.

— А если я хочу? — спрашиваю я, наклоняясь к ней. Пахнет вишней. Это сводит меня с ума, и я набрасываюсь на её пухлые губы. Руки Виолы хватают меня за плечи, пытаясь остановить, но я крепче сжимаю её талию. Мой контроль ослаб, поэтому в этот раз я почти не сдерживаюсь, потому что, целуя Виолу, я чувствую медный вкус крови. Я не могу понять, чья она, потому что мой разум контролирует только мои и её губы, которые движутся в такт. Я прошу Виолу раздвинуть губы, пока проскальзываю внутрь её рта. Мои желания осуществляются, и я исследую тепло её языка, пока она неуклюже пытается схватиться за меня. Холод пробегает по нашим губам, но это только заставляет нас прижаться друг к другу.

— Демьян, — стонет она, но, кажется, и сама не понимает, что простонала моё имя.

Жар распространяется по всему телу, нам не хватает воздуха, но я не могу остановиться. Мне нужно больше, пока Виола в это время отталкивает меня от себя, тяжело дыша. Её губы мокрые и красные от наших извращённых поцелуев. Но я лишь скалюсь, вытирая большим пальцем кровь с нижней губы.

— Прикусила мне губу, — утверждаю я, глядя на красное пятно. — Извращенка. 

Губы Виолетты приоткрываются, но она еле выдавливает:

— С-сам... Боже, идиот! Сам извращенец. Высосал меня, будто я леденец, — задыхается она, но я лишь смеюсь от её невнятности.

— Ты почти такая же сладкая, как леденец, — пожимаю я плечами.

— Зачем ты меня поцеловал? — отчаянно спрашивает она.

Я хмурюсь.

— Потому что я захотел? — выгибаю я бровь.

Она отталкивает меня, но я не даю ей встать, когда она собирается.

— В чём дело, Виолетта? — кричу я.

Она не отводит от меня взгляд и отвечает:

— Потому что ты сделал мне больно, — кривится она. — А я не могу этого забыть. Но иногда забываю. Когда ты целуешь меня.

— Я не понимаю, о чём ты. — Мои мышцы напрягаются.

— За четыре года я научилась жить без тебя, вбивая себе в голову, что ты мне не нужен, что ты плохой. А когда ты появляешься в моей жизни, то инстинкт самосохранения заставляет меня думать всё так же, — хнычет она, но я противлюсь её словам, пропуская  их между ушей.

— Так отключи этот инстинкт. Я хочу, чтобы ты была со мной, — признаюсь я, задыхаясь. Мне невыносима мысль, что она всю жизнь будет ненавидеть меня.

Она качает головой, отталкивая меня в сторону, но я не позволяю ей, хватаю за руку, прижимая к себе.

— Ты ведь жил без меня четыре года, так что тебе мешает жить так же сейчас? — Я отпускаю её, ошеломлённый этими словами. Она исчезает в дверях кафе, пока моё лицо пылает от злости, а внутренне я плачу, как маленький мальчик. Она не права. Потому что все эти годы я не жил без неё.