Глава 21. День признаний

Демьян

Закрыв крышку подарочной коробки, я откинулся на диване, раскидывая руки по сторонам. День подходил к концу, и я всё это время готовил подарок для Виолетты на её сегодняшний день рождения. Сегодня вечером она собирает гостей в ресторане мамы, и хотя она не приглашала меня лично, я приду, потому что мой подарок обязан был быть в её руках сегодня. Она должна это увидеть своими глазами.

Я не знал, что ей подарить, ведь мы не виделись долгое время, наши вкусы поменялись, а её увлечения стали давно забытыми вещами. Что можно было подарить девушке, которая меня ненавидела? Была бы Виола очередной девушкой, я бы ограничился букетом цветов и яркой ночью, но Виола не простая девушка. Она девушка, которая мне нравится. Не так уж много девушек есть, которых я замечал. Виолетту сложно не заметить.

Я встаю с дивана и иду принимать освежающий душ, потому что после трёх часов сидения над миниатюрным подарком я вспотел. Встаю под душ и выплёскиваю немного геля для душа, размазывая по всему телу. Медленно намыливаю голову, а затем смываю всю пену, пока она не стечёт в сток. Выхожу из душа и обматываю белоснежное полотенце вокруг бёдер, а затем направляюсь к зеркалу, бреюсь и мажусь лосьоном. Комната наполняется тяжёлым паром, отчего меня начинает клонить в сон, но я поспешно выхожу из ванной, направляясь к панорамному окну на кухне.

Небо усыпано белоснежным одеялом из звёзд, а луна светит ярким светом, будто давая дорогу звёздам. На улице тихо. Где-то вдалеке слышатся звуки машин, сигналящих и тормозящих на дорогах. Я вздыхаю, пропуская ленивую дорожку кофе меж губами. Это хороший момент, чтобы подумать, что я чувствую к Виоле. Или кто она для меня? Но я не стану над этим задумываться, по какой-то причине. Не хочу. Я, чёрт возьми, даже думать об этом боюсь. Но почему?

Раздражение прокатывается по мне волной, и я зло швыряю ещё полную чашку с кофе в раковину, разворачиваюсь и ухожу в комнату, раздосадованный ещё несформировавшимися мыслями.

***

Свет лился из окон ресторана, когда я остановился возле него. Уже стояло несколько машин, что означало, что гости на праздник уже прибыли. Мне стало интересно, почему их так много? Я не думал, что у Виолетты есть столько друзей. И вряд ли они появились за такой короткий срок.

Выйдя из машины и схватив букет синих роз, я хлопнул дверцей, оглядываясь на стоящие машины. Мои брови сдвинулись, когда я заметил Ford Микаеле. Мне мерещится? Это и вправду машина Мики?

Я направился к машине, разглядывая её и убеждаясь, что в ней никого нет. Почему Микаеле здесь? Может, это Данье? В любом случае это странно. Мне придётся узнать.

Шмыгая носом, я дёргаю головой в сторону двери и надвигаюсь внутрь. На пороге я уже слышу голоса и тихую музыку. Я сам открываю дверь и захожу внутрь. Впереди я могу увидеть свет от бра, а ещё дальше от люстр. Отдаю пиджак в гардероб, а сам прохожу вперёд, встречая голоса гостей. Мама наняла несколько человек для сегодняшнего дня, поэтому я не рассчитывал, что будет так много.

Зал заполнен по меньшей мере десятью людьми, которых я могу узнать в толпе. Мама мечется меж ними, раздавая команды двоим официантам с подносами. Ефим сидит за столом, а его взгляд устремлён куда-то вдаль, прожигая его лазерами. Я следую за его взглядом, останавливая его на Нани, стоящей возле шумной стойки: возле неё стоит какой-то парень, а она улыбается ему, слушая рассказ.

Я ухмыляюсь, поворачиваясь к другу и идя к нему. Когда я подхожу ближе, он замечает меня и отводит взгляд от своей бывшей. Его веки слабеют, и он откидывается на спинку стула, протягивая мне руку. Я пожимаю её, падая на стул рядом. Стол овальный, поэтому стулья стоят рядом с друг другом.

— Почему здесь так много людей? — наконец спрашиваю я, оглядываясь. Микаеле или Данте здесь нет. Значит, я ошибся?

Ефим вздыхает, обводя зал рукой.

— Сара. Она решила позвать тех, кого хочет познакомить с Виолеттой. «Ведь это праздник Виолы», — цитирует он маму, а я неудивлённо пожимаю плечами.

Мой взгляд рыскает по комнате, надеясь найти там лишь одного человека.

— А где... Виола? — спрашиваю я, и мои внутренности сжимаются от того, как я произношу её имя. Мягко.

— Кажется, она пошла в уборную, чтобы привести в порядок своё платье, — безразлично отвечает он, и я слегка сержусь на его тон и поведение по отношению к своей сестре.

Если бы она была моей сестрой, чёрт возьми, я бы благодарил Бога каждый день. Виола нежная и ласковая, когда ты относишься к ней так же. Но как она может проявить что-то подобное, если её окружает постоянный негатив?

Я встаю из-за стола, подхватываю букет цветов и направляюсь к уборным, встречая по дороге несколько своих знакомых, пока они разговаривают между собой в группе. Проходя мимо барной стойки, я подмигиваю Нани, всё ещё говорящей с парнем. Она смущённо машет мне рукой, а я подавляю смешок, оглядываясь и смотря на лицо Ефима. Он пылает, но, к его счастью, часть его бороды прикрывает злость.

Голоса начинают стихать, когда я захожу в тихий коридор, направляясь к туалету. Нет, конечно, я не собирался подсматривать за Виолой, мне просто любопытно. Я не извращенец. Может быть. По меньшей мере.

Но когда я захожу в узкий и тёмный коридор, где находятся туалеты, то замираю, услышав голоса. Это женский голос. Ещё мужской. Они о чём-то спорят. Я щурюсь, выглядывая из-за стены, оцепенев: Виола стоит в проёме туалета, из которого льётся свет, помогая увидеть парней, стоящих возле неё. Мик и Дани. Они стоят рядом с ней, бурно высказывая ей что-то, пока моя кровь бурлит в жилах.

— Да ладно? — фыркает она, и Мик хватает её за руку, заставляя меня сжать стебли букета.

— Это правда была только шутка, Виола? Я не хотел тебя как-то обидеть. Правда, — извиняется он, а Данье рядом лишь кивает, подтверждая слова друга. Он всегда так делал, если не был замешан в споре.

Мне лишь было интересно, что такого мог сделать Микаеле?

— Мне было не смешно! Всё, ладно, отпусти! — противится Виолетта, а Микаеле, кажется, не собирается отстраняться, лишь сильнее сжимает ладонь моей Виолы.

Грудь часто вздымается, а сердце покалывает от ярости, выплывающей из волн раздражения.

— Отпусти, — шипит она.

— Простишь меня? — выпрашивает он.

Какого чёрта он делает? Почему он не отпускает её?

Мои глаза устремляется в место, где они соединяются, и лишь мысль о том, что Мик касается её, делает меня чёртовым зверем.

— Микаеле, ты делаешь мне больно! — вскрикивает Виола, выбиваясь из рук Мика.

Больно? То есть больно? Ей и вправду больно? Виолетте больно, а я стою здесь? Если когда-нибудь я ещё раз так заторможу, то попрошу убить меня в ту же секунду.

Букет падает из моих рук, когда я хватаюсь за рукава своей белой рубашки и закатываю их к локтям. Обычно, когда я собирался на бой, то за спиной у меня был пистолет. Печально, но в этот раз его нет.

Я выхожу из-за стены, направляясь к ним, и в считанные секунды оказываюсь перед Миком. Его глаза успевают лишь расшириться, но я направляю свой натренированный кулак ему в нос, заставляя его откинуться назад и застонать.

— Демьян? Какого чёрта? — удивляется Данье, протягивая руки к Микаеле, который корчится, сжимая свой нос.

На этом я не заканчиваю, а полусажусь на Мика, хватая его за горло так, чтобы он задержал дыхание. Его глаза удивлённо таращатся на меня, и мои ноздри раздуваются, когда я вспоминаю, как он трогал Виолу. Сила удара срабатывает быстрее, чем инстинкт, и я снова бью его, но уже по щеке. Скула тут же приобретает красный оттенок.

— Эй! Друг, какого хрена? Отпусти его, — восклицает Данье, и я отталкиваю его, приближая наши с Миком лица.

— То, что ты сделал с ней, — я дёргаю головой в сторону Виолы, — будет последним, что ты вообще сделаешь по отношению к Виоле, — произношу я, фыркая на него, а после толкаю и встаю.

Мик тяжело дышит, бросая взгляды то на меня, то на Виолу. Мне даже не приходится спрашивать его, понял ли он, потому что он кивает.

— Отлично, — говорю я, проводя кистью руки по мокрому лбу. Чёрт, я вспотел.

Не оглядываясь, я беру Виолу за руку и толкаю нас обоих в туалет, после чего дверь захлопывается, и между нами возникает невидимая стена. Я прохожу к раковине, осматриваю вещи на ней, но не нахожу полотенца, поэтому сажусь на корточки, чтобы взять одно с нижней полки. Адреналин всё ещё бурлит во мне, поэтому когда я смотрю в зеркало, то думаю, не разбить бы мне ещё что-то, помимо глупого лица.

Рядом со мной что-то шуршит, но я не оглядываюсь, а расстёгиваю пуговицы на рубашке, считая от десяти до одного, чтобы успокоиться. Я должен успокоиться, потому что рядом она, а если я снова что-то разобью, то будет много крови. Я не хочу, чтобы она считала меня ненормальным. Пуговицы заканчиваются, и я снимаю рубашку, которая слегка промокла от пота и нескольких капель крови.

Я вздыхаю, открывая кран.

— Ты его знал? — вдруг подаёт голос Виола, и мне даже кажется, что мне послышалось из-за шума воды, но когда я перевожу на неё взгляд, она вопросительно смотрит на меня.

Я быстро киваю, а после плещу в себя водой, охлаждаясь.

Шмыганье Виолы было громким, поэтому я поднял взгляд к зеркалу, рассматривая её.

— Ты плачешь? — обеспокоенно спрашиваю я, хмурясь. Капли воды мешают мне разглядеть её, поэтому я смахиваю всю оставшуюся воду и вытираюсь полотенцем. По груди катится несколько капель, поэтому я вытираю и торс.

— Нет. Зачем? — просто отвечает она, следя за моими руками.

— Тебе было больно? — зачем-то спрашиваю, хотя знаю, что да, было.

Виола качает головой, и я киваю, но не уверен, что она отвечает правду.

— Кто он для тебя?

Я понимаю, что она имеет в виду Микаеле, но желание отвечать настолько же мало, как и не отвечать.

— Друг. Очень хороший. Но ты не должна беспокоиться, — отвечаю я, натягивая рубашку обратно. Придётся попросить пиджак у администратора, потому что кровь всё ещё видна.

Когда она слышит мой ответ, то опускает голову на руки. Моё сердце начинает стучать быстрее, и я подхожу к ней, осматривая.

— Зачем? Зачем ты ударил его? Ради чего? — вздыхает она, проводя рукой по очаровательным вишнёвым волосам.

Почему-то меня настигает злость. А ей-то чего? Почему она волнуется обо мне? О моей дружбе с Миком? Почему бы ей не подумать о том, что она была в небезопасности? Она всё ещё такой ребёнок.

— Ради тебя, — вдруг говорю я, и она медленно поднимает на меня взгляд, часть её туши стёрлась, но её зелёные глаза всё ещё ярко горят.

— Зачем? — тихо спрашивает она меня, и я медленно наклоняю голову в сторону, протягиваю руку к её щеке. Она стала румяной, и из-за этого мне хочется почувствовать её на себе.

— Ты для меня как маленькая сестрёнка, Виола, — хмурюсь я, а после продолжаю, — понимаешь? Как я могу не защищать тебя?

Взгляд Виолы леденеет, а рот открывается со вздохом. Что я сказал? Разве я сказал что-то такое, что её огорчило?

— Сестрёнка? — переспрашивает она, отходя к двери.

— Куда ты идёшь? Что случилось? — спрашиваю я, когда она отпирает дверь, смотря на меня с замешательством.

— Я пойду. Мне нужно... — Она не заканчивает предложение, а срывается с места, но я бегу за ней. Я, чёрт возьми, не понимаю, что происходит? Что я сказал такого? Может, дело в чём-то другом?

— Виола, постой! — кричу я, выбегая из уборной, но её уже нет. Я обхожу коридор, но не вижу ничего, что могло бы означать присутствие Виолы. — Чёрт, — бормочу я, пиная стену ногой.

Что она могла не так понять? Почему убежала? Чёртовы девушки. Я так их люблю.