Глава 9. Пойманная

Виолетта

Признаю, это было глупо, но в тот момент мне так не казалось. Я хотела насолить Демьяну именно в тот момент, когда он ничего не подозревал, был расслаблен, чтобы я могла напасть. Но теперь, когда Ефим зло ворвался в квартиру с остатками сырого яйца на своей голове, я уже не была так рада, что вообще увидела эти яйца. По какой-то причине мне казалось, что Демьян разозлится и перестанет вести себя так самоуверенно рядом со мной. Ведь он думает, что я слабохарактерная.

Злые глаза Ефима впились в меня, и я стала отходить от него, боясь, что он сделает что-то плохое. Сделал бы он? Казалось, что да, что его ничто не остановит. Было видно, что я надоедала ему с каждым днём.

— Что это было, Виола? — нетерпеливо спросил он, почти прошипев.

— Скажу в своё оправдание: я бросала не в тебя, — кинула я, зажмурившись.

От брата исходило тяжёлое дыхание, сообщая о его неконтролируемой злости. Он посмотрел на меня, покачав головой, будто говоря: я была неисправима. Он всегда так говорил, когда я делала что-то, что было не под стать ему. Ведь я была его сестрой, почему я не могла быть похожей на него?

— Эта хрень не сойдёт тебе с рук просто так, — бросил он, заходя в свою комнату.

Когда дверь спальни Ефима хлопнула, я открыла глаза, вздохнув; я была рада, что не стала жертвой злости Ефима. И как он вообще нашёл себе девушку, будучи таким угрюмым идиотом?

Собравшись с мыслями, я побежала в свою комнату, чтобы переодеться в неброский глазу чёрный костюм, который обволакивал моё тело, будто вторая кожа. В Ванкувере уже было достаточно холодно, поэтому я поспешила накинуть на себя чёрный жилет. Волосы я собрала в неаккуратный низкий хвост, спрятав его между лопаток своей спины, после чего накрыла голову капюшоном, скрывающим половину моего лица. На улице уже давно зашло осеннее солнце, а на замену ему вышла ущербная луна. Небо усыпало одеяло из звёзд и подушек из дымящихся облаков.

Под тишиной дома, скрывающей в себе скелеты, я вышла из дома со своим серым шоппером, в котором находился мой телефон и пара канадских стодолларовых купюр. Я отправлялась во тьму своих ожиданий и желаний. Мне было нужно то, за чем я вышла из дома и, вероятно, подвергала себя опасности. Нестерпимо нужно. Наркотики. Хотя бы одна доза героина. Я не буду даже заикаться об экстази, которые крайне сложно достать, но которые действовали на меня через короткое мгновение. Мне нравился быстрый кайф, который длился протяжно долго. В этом и была прелесть таблеток. Но так же я не исключаю из списка "лучших" героин; героин — база, с которой я начала.. этот путь. Я наркоманка?

Ужас с трепетом пробежался по телу, когда я задумалась о словах брата, который всё твердил, что я погублю себя, если он вовремя не остановит меня.

Возможно, тогда он говорил правду. Но как мне понять, что я на неправильном пути? Кто мне подскажет? У меня нет человека, который мог бы подсказать мне верную дорогу. Этим человеком недолгое время была Нана, а теперь я одна, в другой стране, без друзей, без чего-либо, что могло бы спасти меня в этой паршивой ситуации. Наверное, я настолько обречена, что жизнь даже не собирается делиться со мной таким человеком. Если это так, то означает ли это, что я могу продолжить своё употребление наркотиков?

Холодок пробежался по моему лицу, когда я выбежала из подъезда. Коленки тряслись от страха. Мне нужно было быть бесстрашной, чтобы пойти в район, где мне придётся доставать наркотики. Как гласит интернет-паблик: Даунтаун Истсайд, улица, которая принадлежит наркоманам и бездомным. Это коридор, кишащий бездомными, которые, кажется, могут мне помочь с тем, что я ищу. Да, конечно, идти туда такой девушке, как я, не стоит, но если я обречена, то почему бы и нет?

К счастью, этот коридор был в тридцати минутах ходьбы от меня, и я надеялась, что смогу справиться быстро, до того, как Ефим обнаружит моё отсутствие. Но если он заснул, то это большое везение, и я даже могу остаться без его причитаний по поводу того, где я находилась.

Я вышла на жилую улицу, где находилось много интересных заведений: кафешки, ресторанчики и милые магазинчики, в которых можно достать что-то, в чём ты мог нуждаться поздно ночью. Но по какой-то причине я стала чувствовать себя зажатой, будто за мной наблюдали, возможно, следили. Но это было вполне вероятно, ведь я была в людном месте. Мне просто нужно было скрыться среди толпы, чтобы быть незаметной. Выйдя на следующую улицу, я зашла в переулок, перед этим смешавшись с толпой. И это помогло. Странное чувство ушло, а чувство страха увеличилось. Я всё ближе подходила к Даунтаун Истсайд, ощущая, как холодок пронзает мои ноги. С каждым часом становилось холоднее, и я чувствовала, что поскорее нужно оказаться дома. Боже, я очень хотела домой.

Вывески различных магазинов становились тусклее с каждым разом, когда я сворачивала с улицы на улицу, пытаясь убедить себя, что я обязательно вернусь домой, найду дорогу, чего бы мне это ни стоило. Но я точно не позвоню Ефиму, чтобы он забрал меня. Это будет моей величайшей ошибкой.

Телефон запищал, сообщая, что я уже прибыла на место, и это было правдой: я стояла прямо перед уличным коридором, полным людей, зажигающих костры и расставляющих палатки. Вздох удивления застрял глубоко в горле, когда я сделала один шаг в сторону бездомного. Вокруг витал запах грязи и свалки, дыма и различной противной дряни. Я не понимала, что все эти люди здесь делают? Что такого случилось у них всех, что они решили связать свою жизнь с подобным?

Всё стало намного хуже, когда я осознала, что всё это случилось с ними из-за «кайфа» под названием наркотик. Значит, я тоже могу стать одной из них. Могу лежать с ними на одной земле и есть одни помои.

Сглотнув, я засомневалась, решая уйти домой, но несколько компаний наркоманов прошли рядом возле меня, толкая прямо к сидевшим на пакетах мужчинам. Я упала к ним на колени, не услышав слов извинения, лишь хриплые хихиканья курящих мужчин передо мной.

— Что забыла здесь, красавица? — прохрипел мужчина с грязным лицом, наклоняясь ко мне. Его борода была седой и грязной.

Я тут же отпрянула от земли, отползая назад, но тут же наткнулась на чью-то голову. Под моими руками лежал лысый мужчина с пеной на уголке рта, его лицо уже было лениво синим. Он умер.

Мне захотелось закричать, когда я осмотрела его. Ужас пробежал по всему телу, и я уже собралась бежать, но кто-то наступил на мою руку, вырвав у меня сдавленный крик, хотя получился он довольно громким. Волна боли прокатилась по моей руке, и я сжала её между туловищем и коленями, чтобы прекратить боль. Мне казалось, что она была сломана.

Никто даже не оглянулся на мой крик. Вероятно, здесь происходит и не такое. Все они привыкли к такому, им даже всё равно на труп мужчины. А если у него была семья? Дочка или сын? А вдруг его мать всё ещё ждёт его дома? Знаю, что вероятность того, что у него есть близкие, мала, но разве у него не было друзей?

Рука саднит, но я кое-как встаю на больное колено. Я будто побитый кот. С прижатой к груди рукой я хромаю к ближайшей скамейке, но тут же замечаю на ней остатки, похожие на кровь и рвоту. Меня тут же начинает мутить, но я не позволяю тошноте завладеть мною, просто остаюсь стоять возле скамьи. Глаза жгут от нарастающего страха, но я не могу прекратить это, вся боль вдруг вырывается из груди, и я начинаю громко всхлипывать, будто потерянный ребёнок посреди центра. Я жду маму или папу, которые забыли меня или потеряли.. Я готова думать что угодно, но только не то, что я останусь здесь совершенно одна.

В какой-то момент я распахиваю глаза от того, что меня толкают назад, и я со свистом падаю на землю; я лежу почти на проезжей части, где редко, но иногда проезжают машины. Меня начинают трогать, забирают шоппер с телефоном и деньгами. Я даже не успеваю понять части того, что со мной пытаются сделать. Я лишь слежу за тем, как трое мужчин сели надо мной, пытаясь разглядеть мою одежду. Точнее... её механизм. Они хотят её снять.

В конце концов, до меня доходит то, что трое наркоманов хотят со мной сделать, и я неистово начинаю кричать. Один из них пытается заткнуть мне рот, пока другой держит меня за ноги, а третий — за руки, чтобы я не помешала им сотворить страшное. Но я продолжаю брыкаться, кричу и пытаюсь не дать им заткнуть меня. Возможно, у меня получится выхватить свой телефон. Но всё в один момент ломается, когда я замечаю, что людям вокруг всё равно на домогание троих человек. Они уже держат меня, а другой затыкает мой рот грязной и воняющей ладонью, мои нервы уже давно на пределе. Мне страшно, мерзко и холодно. Меня никто не спасёт, даже если будут видеть то, как меня насилуют, даже, если я буду кричать так, что их перепонки полопаются. Все они нелюди. Теперь мне стало понятно.

Мерзкая рука мужчины пробежала по моему животу, который всё ещё был прикрыт тканью костюма; они не смогли найти молнию, которая находилась на спине. Но вдруг раздаётся треск ткани, и я чувствую, как в моём костюме образуется дыра, пробирающая сквозь себя холодный ветер и прикосновения противных мужчин.

— Надеть-то надела, а снять? — мерзко проговорил один из них, и я уловила прикосновение к своему животу, но непростое, а мокрое: он лизнул меня. — Пахнет девчонка. Наверняка мылась сегодня, — усмехается он, и я замираю.

Тошнота настолько сильная, что я почти выплёвываю всё на руку мужчины, который прижал ко мне вонючие руки. Но вдруг мужчина, державший меня, отстраняется с хриплым кашлем. Вокруг меня суета, и другие мужчины отпускают меня.

— Виолетта?! — взволнованно кричит возле меня голос, и я поворачиваю голову в сторону Демьяна: его грудь тяжело вздымается, а глаза горят чем-то диким, что я не успеваю проанализировать, ведь он смотрит на двоих наркоманов, державших меня ранее. 

Мои глаза застывают на нём, и сердце вдруг медленно прекращает свою деятельность.

«Что он здесь делает? Это не сон?» — первое, что проносится в моей голове, но нет, всё кажется таким реальным. Демьян стоит возле меня, поглядывая на дыру в районе живота.

Он быстро подхватывает меня на руки, почти не прилагая к этому сил. У меня же сил не остаётся даже на вздох. Я ведь была так близка к изнасилованию наркоманами.

— Э! Девчонка наша! Мы первые её нашли! — пьяно говорит мужчина.

— Да! — подначивает его второй, пока третий и вовсе лежит без сознания. Скорее всего, я не заметила того, как Демьян ударил его.

— Что они сделали? — грозно произносит голос возле моего уха, пока его руки обволакивают мои плечи, пытаясь поставить на ноги.

Я смотрю на него, сбитая с толку, но вдруг из глаз вырываются слёзы. Это был мой ответ. И Демьян его принял, усаживая меня на камень возле скамьи. Его вид максимально грозен и напряжён, я вижу, насколько он готов к бою.

— Подожди меня недолго, Мышонок, — произносит Демьян, отстраняясь, чтобы подойти к двум мужчинам. Те, кажется, подозревают, что им не стоило вообще разговаривать с Демьяном, поэтому они поспешно встают и пытаются сбежать, но громадная фигура Демьяна хватает коротышек за ноги, заставляя их споткнуться и упасть. Дальнейшие действия Демьяна пугают меня больше, чем действия наркоманов ранее: он берёт их за волосы на макушке, ударяя друг об друга так, что мне кажется, что я слышу хруст раскалывающихся черепов. Демьян абсолютно холоден, когда видит кровь на их лбах. Они оба извиваются в его руках, кричат и умоляют, но Демьяна это подначивает. Он кладёт мужчин под себя, вставая на их спины обоими коленями, пока их головы находятся в его руках. Тут же происходит нечто слишком мерзкое: Демьян зажимает их спинные лопатки и поднимает головы вверх, ломая им шеи. Скрипящие звуки вырываются из мужчин, и когда Демьян отпускает их, они падают как мусор.

Глава начинает кружиться от увиденного, и я качаюсь, собираясь упасть, но снова чьи-то грубые руки подхватывают меня, забрасывая на себя. Я снова собираюсь закричать, напрягаюсь и испускаю писк, но лицо Демьяна появляется передо мной, заставляя замолчать, лишь приоткрыв рот.

— Тише, это я, Виола, — шепчет он возле моего лица. На его лице виднеются мазки крови, вызывающие тошноту, но мягкие поглаживания Демьяна расслабляют меня. — Теперь не бойся, я рядом, никто не посмеет тронуть тебя, — грубее произнёс он, неся меня на руках. Я даже не спрашиваю, удобно ли ему, потому что знаю, что нет. Его сильные плечи закрывали меня от ужаса, который я только что перенесла, а короткая улыбка успокаивает моё волнение, пока он несёт меня. Мне так тепло в руках, принадлежащих самому холодному человеку в мире. Это ли не странно? 

Усталость берёт своё, и я, кажется, начинаю засыпать, но мне так не хочется, потому что я боюсь. Я боюсь, что если засну, то снова произойдёт что-то страшное. Демьян, похоже, замечает моё поведение, поэтому вздыхает и говорит:

— Спи. — И я закрываю глаза, не замечая того, как колено перестало саднить, а рука болеть.

***

Резкое шипение вырвалось из меня, когда жгучая жидкость плеснулась на мою коленку. Я тут же очнулась, открывая глаза, но тут же жмурясь от боли, пока коленку обжигал спирт.

— Наконец-то. Я думал, придётся давать адреналин, — прозвенел в моих ушах голос Демьяна, и я перевела на него взгляд: он устроился на полу возле моих ног, чтобы обработать рану на ноге, которую я ранее чувствовала.

Мои глаза прошлись по комнате. Это точно не дом Ефима. И не отель. Это дом Демьяна. Та самая квартира. Я ошарашенно провела по комнате взглядом, сглатывая тошноту, вызванную страхом. Взгляд Демьяна прошёлся по мне с укором. Я знала, что он начнёт спрашивать, почему я была там, но так же и я хочу спросить его об этом. Огонь желания буквально рвётся наружу.

— Ты следил за мной? — дрожащим голосом произношу я, на что Дем, прищурившись, усмехается и качает головой. Что я сказала смешного? — Ты не мог там оказаться случайно. Ты следил, — обвиняю его я, пока он молча слушает меня, обрабатывая мою ногу.

В какой-то из моментов я опускаю взгляд на ноги, а после на свой верх — я абсолютно голая. Не считая нижнего белья. Эмоции тут же делают переворот, и я подвигаю к себе колени, лишая Демьяна удовольствия лапать меня.

— Ты раздел меня! — обвинила его я. Дрожащая губа оказалась в плену между моих зубов.

Рычание Демьяна заставило меня вздрогнуть и прижаться к коленям плотнее.

— Как по-твоему мне обработать твою рану? — Его презрительный взгляд остановился на моей руке, обхватывающей раненое колено. — Я не хотел разрывать костюм, как те… уроды, — процедил он и схватил мою лодыжку, притягивая к себе так резко, что я пискнула. Рука Демьяна одержимо схватила меня за бедро, проводя по нему рукой, будто я была притяжением, от которого он не мог избавиться.

Опустив голову вниз, я стала вспоминать всё, что происходило ближайшие..

— Сколько времени? 

— Три часа, — просто ответил он, дуя на мою рану, ведь он снова нанёс на неё жгучую жидкость.

Я вздохнула, не поднимая взгляда. У меня так болело тело, что от каждого прикосновения мне становилось плохо. Что теперь будет? Как мне это остановить? 

Рядом со мной раздался шорох, и я подняла взгляд, проследив за тем, как Демьян выбрасывает использованные салфетки в мусорное ведро. Я лежала на большом зелёном диване, который находился в гостиной, соединённой с кухней. Всё было так чисто и красиво, что не верилось, что здесь живёт Демьян. Делит ли он квартиру с кем-то? Есть ли у него девушка?

С интересом я перевела взгляд на двери двух комнат. Если бы он жил с девушкой, привёл бы меня к себе? Думаю, нет. А может, Демьян Вонг настолько извращён, что решил испытать мои нервы на вкус?

Демьян подошёл ко мне, садясь у моих ног, где было свободное место. Его глаза впивались в меня с настойчивым холодом. А мне до сих пор не верилось, что я нахожусь в одной комнате с тем самым... Демьяном. Сколько времени я проклинала его, говорила, что убью, когда увижу? Кажется, всю вечность. А что теперь? Что мне делать? Этот ужасный человек спас мне жизнь, чтобы что? Самому испортить её?

Подозрительный взгляд прошёлся по моему лицу, оценивая мою реакцию на него. Но какая у меня ещё могла быть реакция, когда я сижу почти обнажённая и побитая, словно котёнок, в его доме? Меня переполняют страх и волнение. А то, что я чувствую, пока он рядом, лучше не озвучивать, это слишком даже для меня.

— Что ты делала в переулке наркоманов, Виолетта? — спросил он с грубостью, звучавшей глубоко в его груди.

Виолетта. Я скорчила гримасу. Что значит «Виолетта»? Он никогда не называл меня так. Почему вдруг Виолетта? Или он, что ли, обиделся на меня? Он? На меня? Негодование показалось на моём лице, я не стала ему отвечать, поэтому он придвинулся к моему холодному телу, согревая его своей близостью.

— Скажи мне, — вырвалось из него грубо, будто я была виновата в чём-то.

Взглядом я обвела его лицо. Он наклонился ко мне, рассматривая мои глаза. Мне казалось, что глаза... Я и вправду не знаю, чего он от меня хочет.

Я сжала губы, не собираясь говорить ни слова. Это, похоже, разозлило его, потому что чёткие челюсти сжались, будто обвиняя меня в чём-то. Знакомые глаза изучали мою реакцию, но не отводили своего взора ни на что, кроме моих глаз. Мне становилось не по себе. Я поёжилась под пристальным вниманием.

— Хочешь, чтобы об этом узнал Ефим? — спокойным голосом произносит он, заставляя меня вздрогнуть.

— Нет, — прошептала я, опуская брови. Это безвыходная ситуация.

Теплая рука Демьяна зацепила прядь моих волос, заправляя их за ухо. Грубость его слов совсем не вяжется с его действиями.

— Я.. — начинаю я, поднимая на него взгляд. — Я собиралась купить героин, — выдаю я, задыхаясь, откуда-то снова берутся слёзы. Я смотрю на Демьяна, когда его рука замирает у моего лица. Его взгляд пуст, но в то же время угрожающий, он закрывает глаза, а когда открывает, в них уже пылает огонь ярости.

— Для чего? — громом раздалось по дому. Его ярость читалась в его глазах, но почему? Почему ему не всё равно на меня? От этого я прижимаюсь к спинке дивана, пытаясь не смотреть на него. — Для чего, я спрашиваю? — прорычал он, вставая. Тяжёлое дыхание клубками вырывалось из него. Кулаки были плотно сжаты, а мышцы под футболкой прилегали к синей ткани.

— Для себя, — тихо сказала я, чувствуя на себе грозный взгляд.

Мгновение — и Демьян держит меня за плечи, сжимая их до боли. Его яростный взгляд испепеляет меня, а сердце останавливается на мгновение.

— Что ты такое говоришь? — кричит он, тряся меня. Слёзы вырываются и градом текут по щекам, пока Демьян горячо дышит мне в лицо.

— Отпусти, — одними губами произношу я, но хватка Демьяна только усиливается.

— Ты дура, — выплёвывает он, бросая меня на диван, будто я была такой же, как и те мужчины в Даунтаун Истсайде. Это было не так. Это они пытались напасть на меня. Я ничего не сделала.

Я качаю головой, всхлипывая, пока Демьян ходит взад-вперёд по комнате. О чём он думает? О чём беспокоится? Он думает, я наркоманка, которую не нужно было спасать тогда? Вдруг он теперь всё расскажет Ефиму или полиции?

Ужасное чувство окутывает меня, и я сжимаю руки, пытаясь перекричать голоса в голове.

— Не говори Ефиму, — шепчу я, не уверенная, что Демьян услышал, но он услышал, потому что остановил ходьбу по комнате, подходя ко мне. Резкость его рук пугает меня, когда он разворачивает меня к себе. Чёрная чёлка спадает на его глаза, делая его вид безумным.

— Ты волнуешься о том, узнает ли твой брат, а не о себе? — шипит он, заглядывая мне в лицо.

Моя нижняя губа дрожит, и он переводит на них взгляд, становясь вдруг мягче; его руки слабеют на моих плечах, а голос мгновенно меняется.

— Виола, ты могла умереть, принимая их, — произносит он, поглаживая мою щеку, которая раскраснелась от постоянных слёз, катящихся по ней. Я снова чувствую его мягкость, когда он обвивает меня, будто кокон. Я снова в его руках, он полностью держит надо мной контроль: в любой момент может сломать, а потом снова починить.

Мой рот со временем пересох, а горло сдавило от пролитых слёз. Голова гудела, а глаза болезненно сжимались.

Демьян оторвал меня от себя, когда я перестала всхлипывать, и стал осматривать моё лицо. Осторожный взгляд остановился на моей руке, и тогда я снова стала чувствовать боль, которую словно рукой сняло во время истерики. 

— Я обработаю, а потом ты мне расскажешь всё, что должна, — сказал он, поднимаясь с дивана, чтобы пройти к кухонному островку.

Я не знаю, возражать мне или нет, может, будет лучше, если я расскажу всё Демьяну, а не Ефиму? Но будет ли разница в наказании? 

Я сижу на диване, обдумывая всё, что должна рассказать ему, но боковым зрением я вдруг вижу открывающуюся дверь спальни. Из неё выходит сонная девушка в пеньюаре, она останавливается как только видит меня, сидящую на диване. Моё дыхание останавливается, а она приоткрывает рот от удивления.

— Ты кто такая? — обвинительным тоном произносит она.

Сомнений не было — она хозяйка в этом доме. А я нежеланный гость. Как я только могла поверить?..

Я быстро подрываюсь с дивана, не обращая внимания на головокружение и тошноту, выбегаю из квартиры, кое-как находя выход, которого никогда ещё не видела. Наверное, так работает моё подсознание. Но я больше никогда не хочу входить в эту дверь, хочу забыть дорогу к этой квартире и человеку, живущему здесь.

Он солгал. У него есть девушка. Они живут вместе. А я всего лишь девчонка, которая почему-то оказалась в их квартире. И почему это только произошло со мной?

Сдавливая горло, я глотаю горечь, мчась по коридору абсолютно голая. Вот как это — быть пойманной?