37

Акира встает с пола, морщится. От себя становится противно. Как он мог чувствовать отвращение к Килле? «Она просто любит, Акира. Разве это плохо?» Нет, это не плохо. А то, что Акира наркоман - ужасно. Это по-настоящему противно. Ты должен блевать от самого себя. И нет, это не Килла виновата. Ты. И да, сейчас ты так хочешь обнять её, выговориться, почувствовать её тепло… Прими это. Тебе нравился тот поцелуй. Поэтому ты и не отстранялся.Противно. Мерзко. Умри. Убейся головой об стену… Но ты этого, сука, не делаешь. Ты спешишь к Кое. Ты заходишь в ее кабинет, почти падаешь на пол. Ты пугаешь ее. Но это ведь ее работа, да? А с каких пор она стала наркологом? Ты идиот. Она медсестра. Тебе поможет только гроб.-Кое-сан, вы можете выписать мне справку? Пожалуйста, - Акира заикается, дрожит. По виску стекает холодная капля пота.- Так. По порядку. Что случилось? И почему тебя так долго не было в учреж…-Меня тошнит. Я… Отравился. Или не знаю, что, - ври. Еще раз. Давай. Ты всем врешь. Блюй от себя. Смакуй свой косяк.- О боже мой… Почему ты такой худой? Тебя не кормят дома? Если ты хочешь, я могу сказать администрации, они что-нибудь сде…-Нет, не нужно ничего. Просто отпустите меня, пожалуйста. Прошу вас.-Я выпишу тебя справку на три дня. Но я хочу, чтобы на следующей неделе ты зашел ко мне и… Мы поговорили. Насчет твоих худобы и внешнего вида. Тебе нужно в больницу.-Хорошо. Я могу идти?-Да… Подожди. Ты дойдешь сам? Давай я попрошу Кил…-Спасибо. Не надо.Акира хлопает дверью. «Тебе нужно в больницу». Да, конечно… Сначала в рехаб, потом - в псих-диспансер. Такую жизнь ты хотел?Акира идет домой. К себе домой. Конечно, по пути он заходит в квартиру Киллы. Найти спрятанный под подоконником зиплок с кокаином - легко. Пакет с травой, спрятанный за бочком унитаза - еще легче. Сегодня Акира прервет чужую беременность. Сегодня он уничтожит одну жизнь. Один сгусток спермы в чужом брюхе. Только сначала он покурит, а потом будет геройствовать.Скручивание косяка - повседневное занятие. У тебя постоянно трясутся руки, но ты скручиваешь бумагу в трубочку. Ты почти ничего не видишь, но не просыпаешь даже грамм стаффа. Ты куришь и даже не кашляешь. Ты привык. Ты вшивый наркоман. Гореть тебе в аду.Как только вещество начинает действовать и Акиру отпускает, он встает из-за стола, кладет в карман брюк оба зиплока и выходит в подъезд. После, на улицу. Холодно. Он без какой-либо верхней одежды. Ту куртку, что давала ему Килла, он оставил на табурете. Она ему не нужна. Все равно он заберет свой плащ. Конечно, после того, как убедиться, что у его матери откроется кровотечение. Возможно, она тоже сдохнет. Но все, что происходит, то к лучшему. На то воля божья. Так ведь его мамаша говорит? Шлюха, скачущая на членах малолеток.

Он доходит до своего дома, на удивление, очень быстро. Отца нет. Он будет только вечером. А сейчас даже трех часов дня нет. Ему везет. Главное, чтобы сейчас мать согласилась выпить с ним чаю. И тогда… Не будет одной огромной проблемы в виде куска дерьма в чужом животе. Оно отравится кокаином. Его мать отравится кокаином. Если сдохнут оба - джек-пот. Сможет ли он это вынести? Чувство вины там… Больше оно не станет. Ему не будет так же жаль. Не так, как жаль Киллу.В коридоре он не снимает обувь. Тихо. На кухне никого нет. Значит, мать в спальне. Одна. Стонов не слышно. Она, видимо, спит или отходит после пьянки. Это хорошо. Больше, чем хорошо. Если она чувствует себя плохо, то и не заметит, что в чай что-то подмешали. Все получится. Этот сгусток спермы не вылезет из ее пизды в виде ребенка.Акира стучит в дверь кулаком. По ту сторону что-то говорят, и Акира проходит в помещение. Мать лежит на кровати, держится за живот одной рукой. Другой - за голову. Она раздраженно спрашивает, что Акира здесь забыл, на что тот почти незаметно улыбается.-Будешь чай или кофе?-Чай. Где ты был?-Сначала «что я здесь забыл», а потом «где я был?»-Не хами мне. Так где?-у друга.-Какого?- Которого твое влагалище не знало.Женщина начинает орать, возникать, но Акира просто закрывает дверь. Он проходит на кухню, ставит чайник на плиту. В чашке пакетик чая, две ложки сахара, и… Акира достает зиплок, открывает его. Половина вещества оказывается в чашке. Где-то полторы грамма. Для организма, который никогда наркотиков не знал – смертельная доза. А если еще организм ослаблен беременностью, то летальный исход неизбежен. Было ли это плохо? Нет. Наоборот. Пусть его мать сдохнет. Порочная шлюха, любящая помладше. Мусор, который только поискать.Когда вода кипит, он заливает ее в чашку. Пакетик спустя две минуты вытаскивается, а вся кашица на дне размешивается. Это можно было бы назвать балтийским чаем, но здесь нет водки… Да какая разница? Его мамаша и от этого загнется. Мерзкая, никому ненужная женщина с недотрахом. Такой только гнить в могиле. Только гнить…-Иди пей!- Принеси, блять!Акира усмехается. А ведь она еще даже не знает, как пожалеет, когда выпьет этот напиток. Хотя… Она и не узнает, что дело в нем. Так что все в порядке… Акира просто принесет ей чашку, она выпьет ее содержимое, ляжет спать и проснется от того, что между ног стало слишком мокро. И нет, не потому, что она сходила под себя. Это не моча. Кровь. Ее дитятко родиться раньше и, к счастью, не выживет.Акира отдает чашку в чужие руки. Мать огрызается, говорит, что слишком горячо, но кому не плевать? По-крайней мере, точно не Акире. Он выходит из комнаты, оставляя мать одну. Она еще что-то бубнит, но Акира старается это игнорировать. Да и на кухне это не так слышно… Акире до сих пор нехорошо. Его подташнивает, голова неприятно кружится. И это не от того, что его мучает совесть или что-то еще. Это просто плохое предчувствие. Чересчур плохое предчувствие… И почему он мучается, если в его кармане его же спасение?Он снова вытаскивает из кармана брюк зиплок с кокаином. Он не думает долго. Он высыпает содержимое пакетика на стол. Здесь больше одной дозы, но ему плевать. Он берет в руки нож, начинает ровнять дорожку тупой его стороной. Когда он делает все, что делал Кацу, он наклоняется над столом, закрывает одну ноздрю. Что там Такаши говорил? Не останавливайся?.. А если Килла узнает..Акира резко вдыхает. Боль невыносимая. Ему кажется, что в слизистую вонзают более сотни игол. А он ведь снюхивает только половину дорожки… Плевать. Он не хочет. Точнее хочет, но не может. Это больнее, чем он думал. И… Когда его начинает вставлять, он не понимает, приход это или болевой шок. Но… Проходит около двух минут. Акира ни о чем не думает. Даже не вспоминает о Килле. Ему хорошо. И он даже не дергается, когда слышит, как кричит его мать. Он просто стряхивает остатки кокса со стола на пол. Жизнь, оказывается, может быть нормальной, да? Он от этого отказывался?