Глава 36 - Следы

- Только ничего не говори, пока не посмотришь всё, - сказала Ася, стоя в дверях своей комнаты, босая, с лёгкой нерешительностью в голосе, но глазами - твёрдая, как будто уже давно решила, просто выбирала момент.

Кира приподняла бровь, сигарета в пальцах, футболка чужая, волосы ещё мокрые после душа.

- Обещаю. Ни слова. Как минимум - до третьего кадра.

- Лучше до конца.

- До конца - так до конца.

Ася открыла дверь.

Это была комната, в которую Кира почти не заходила. Уважение? Страх? Или просто интуитивное понимание, что есть места, которые нельзя трогать грязными руками своей суеты.

Но теперь - можно.

Она вошла. Остановилась.

Комната пахла бумагой, сушёными травами, фотоэмульсией, чаем. Стены - белые, но в пятнах от скотча, клея, следов от ленты. В углу - стопка коробок. Свет - мягкий, рассеянный. Компьютер не включён. Только реальное, живое, отпечатанное.

Фотографии.

Всюду.

На стенах, на полу, на кровати, на подоконнике.

Кира подошла ближе.

Первое фото - девочка, сидящая на краю ванны. Лицо в тени. Только колени - яркие, с ссадиной. Второе - мужская рука, держит чёрную нитку. На фоне - размытая фигура женщины. Третье - зеркало, в котором отражается не человек, а лампа.

- Это ты делала? - спросила Кира, не поворачиваясь.

- Я. Всё. Снимала, проявляла, печатала.

Голос ровный. Но в нём - что-то было. Не гордость. И не стеснение. Ответственность.

- Ты не говорила, что фотографируешь.

- А ты не спрашивала.

Кира чуть усмехнулась.- Ладно, справедливо.

Она шла по комнате медленно. Смотрела. И с каждой фотографией будто отрывалась новая часть понимания.

Ася - не просто соседка. Не просто та, кто молчит, уходит, появляется, дышит рядом. Она смотрит. Она видит. Она ловит такие моменты, которые сама Кира, хоть и прожигала мир взглядом, - не замечала вовсе.

Фотография, где женская рука тянется к чашке, но чашка - уже разбилась. Фотография, где только лодыжка, на фоне старой кафельной стены. Фотография, где вместо лица - тень от ресниц, а под глазами - пыль.

Кира села на пол. Задрала голову, глядя в фото над ней. Там - мужчина. Лысый. В старом пальто. И в глазах у него - такое одиночество, что хочется заткнуть крик.

- Кто он?

- Бомж у вокзала. Я принесла ему чай. Он молчал. Потом попросил: «Сфоткай, какой я настоящий.»

- Сказал так?

- Сказал.

Кира выдохнула. Взяла фотографию. Подержала. Почувствовала бумагу. Настоящесть - вот она.

- Ты пиздец, - сказала она. - Я даже не знаю, кто ты, Ась.

- А я не знаю, кто ты, - ответила та. Села рядом. Колени обнажённые. На коже - лёгкая гусиная кожа.- Но, кажется, мы уже не хотим делать вид, будто нам похуй.

Кира кивнула. Молча. Потом потянулась к следующей фотографии. Женская спина. Тонкая. Растяжка на пояснице. Свет падает так, будто касается.- Это ты?

Ася кивнула.

Кира не улыбнулась. Не пошутила. Только сказала:- Хочу сфотографировать тебя сама.- Согласна, - сказала Ася. - Но только если ты не будешь искать красоту.- А что тогда?

- Ищи следы. На теле. На лице. На всём, что мы носим с собой, когда даже не знаем об этом.

Кира посмотрела на неё.

- Ты странная.

- Зато ты - смотришь.

- Я и раньше смотрела.

- Раньше - прожигала. Сейчас - всматриваешься.

Они замолчали.

И в этой тишине Кира впервые почувствовала разницу. Что между «смотреть» и «видеть» - пропасть. И что Ася давно её перешла. А Кира - только начала идти.