24

Не смотря на мои опасения, жилось нам неплохо. Первым делом, когда я завезла вещи, мы отправились в мебельный. Каркас кровати уже стоял, как и многий другой интерьер, который мы с Олегом выбирали, разговаривая по видеосвязи.

***

Мы стояли посреди зала с диванами, как два конспиратора, попавших в логово врага. Олег с видом эксперта похлопал по ярко-бордовому кожаному монстру.

— Вот! На таком удобно кредиты выплачивать — заявил он.

Я фыркнула. Кредитов конечно у нас не было, но Олег постоянно так шутил.

— Это не диван, это трон для злодея из плохого сериала. У нас же не штаб, а место для жизни, напомню — недовольно проговорила я, рассматривая следующий

Олег обиженно вздохнул и повалился на соседний, утопающий в подушках.

— Окей, тогда этот. На нём можно потерять не только надежду, но и пульт — пошутил Шепс.

Мы обошли десяток моделей. Он придирчиво проверял каждый на «степень погружения», а я смотрела, чтобы цвет не вызывал «депрессию или криминал». Продавец-консультант, уставший от нашей десятиминутной возни, поинтересовался, для кого мы выбираем.

— Для друга!— бодро выпалили мы хором и снова переглянусь.

Консультант медленно отступил.

Дальше был отдел матрасов. Это стало нашей главной битвой.

— Мне кажется, этот жёсткий, как твоё сердце — сказала я, плюхаясь на ортопедическую модель.

— А этот мягкий, как твои оправдания, почему не вернула мою кофту — парировал он, подпрыгивая на пуховом топпере.

Мы ходили друг за другом по рядам, как два мстительных привидения, оставляя на матрасах следы из шуток и намёков. В какой-то момент Олег заподозрил, что я тайком снимаю его недостойные лица для воспоминаний, и устроил погоню вокруг стеллажа с одеялами.

В итоге мы остановились у скромного пробкового дивана. Не самый большой, не самый модный, но... наш. Олег сел, я пристроилась рядом. Наши мизинцы случайно соприкоснулись.

— Ну что, наш арт-объект? — тихо спросил он, глядя перед собой.

Арт-объект — наше кодовое название мебели, которые когда то выкинула я, на одном из созвонов, а Олег запомнил.

— Наш — кивнула я.

Мы сидели так минуту, просто молча, в самом центре мебельного хаоса. Пока его рука не легла поверх моей, а продавец не начал нервно кашлять у кассы.

***

Заказав мебель, мы решили прокатиться на роликах. Ну как решили. Олег реши устроить мне сюрприз, привез в парк, попросил закрыть глаза, и потом перед моими глазами появилась коробка с розовыми новыми роликами.

Я, как жираф на коньках, неуклюже перебирала ногами, цепляясь за руку Олега как за якорь спасения.

— Не смотри под ноги, смотри на меня! — командовал он, катясь задом наперёд и снимая меня на телефон. Видимо, для будущего позора в сторис, когда.. когда мы объявим о отношениях. — Легко тебе говорить! Ты тут как рыба в воде! А я как твое сердце в мебельном. Такая же.. твердая. — выдохнула я, вспомнив нашу битву в мебельном.

Олег рассмеялся и отпустил мою руку. Я успела сделать два шатких шага, почувствовала, что теряю равновесие, и с писком поехала в сторону газона.

Сидеть на асфальте было больно, но смешно. Он подкатил ко мне, его тень упала на меня.

— Ну что, наш арт-объект, требуется помощь реставратора?— его глаза смеялись.

— Ты обещал не отпускать! — фыркнула я, пытаясь отряхнуть ладони.

— Я не отпускал, — он присел на корточки, его лицо оказалось в сантиметрах от моего. — Ты сама поехала.

Он снова взял меня за руки и потащил за собой.— Давай, котёнок, работа ногами! Представь, что догоняешь тот самый идеальный диван.

Мы снова понеслись по асфальту. На этот раз у меня получалось лучше. Ветер свистел в ушах, солнце припекало спину, а его руки крепко держали меня за талию, не давая упасть.

Вдруг он резко остановился прямо у лавочки с мороженщиком.— Вот видишь, — сказал он, всё ещё не выпуская меня из объятий. — А говорила, не получится. Теперь ты мне должна мороженое. За моральный ущерб и педагогический талант

— Это который? За три обеда, за круассан или вот это вот сейчас? — уточнила я, пытаясь отдышаться.

— Все вместе, — он ухмыльнулся. — У нас с тобой, кажется, общий долговой ящик. Лучше просто смирись и купи эскимо

И пока я выбирала, какое эскимо он заслужил — с шоколадом или без, — он не отпускал мою руку. И я понимала, что готова падать с этих дурацких роликов снова и снова, лишь бы он потом вот так же смеялся и помогал подняться.

***

Следующим пунктом, для поднятий настроения, был наш кофе-хаус. Олегу как раз надо было поработать. Поэтому мы направились туда.

Кофе-хаус пах для меня, как аптека с прилавком выпечки — горько, приторно и тоскливо. Но Олег обосновался здесь, как в штаб-квартире, утверждая, что только их вай-фай «достаточно быстр, чтобы выдержать мои взгляды».

Он устроился напротив, уставившись в экран ноутбука с видом великого страдальца. Перед ним стояла пирамида из пустых кофейных чашек, а передо мной — мой фирменный «заказ для попутчика»: стакан какао и три кексика для компании.

— Ну и как можно это пить? — буркнула я, глядя, как он допивает свою американо. — На вкус как запах сгоревшей проводки

Олег оторвался от экрана, его взгляд стал томным и преувеличенно печальным.

— Это не просто кофе, котёнок. Это топливо для моих попыток оплатить тот самый диван, который ты назвала «арт-объектом». Каждый глоток — это гвоздик в его ножки

— Ага, и я уверена, что твой «арт-объект» сейчас плачет от счастья, — я отломила кусок от маффина. — Ты бы лучше кексик съел. В нём хоть шоколад есть, а не чистая горечь разочарования

Он протянул руку, чтобы стащить мой маффин, но я быстрее отдернула тарелку.

— Так, стоп! Это плата за моральный ущерб. Ты же заставил меня прийти в это заведение, где пахнет твоими будущими язвами

— Зато здесь есть розетки, — философски заметил он, — и вид на ту самую скамейку, где ты пыталась надеть эти ролики, ноя, что это плохая идея.

Я покраснела и сунула в рот оставшийся маффин, чтобы не улыбаться. Он был прав. Эта кофейня стала нашим негласным местом. Местом, где он работал, а я притворялась, что читаю, но на самом деле просто краем глаза наблюдала, как он хмурит брови, сосредоточенно тыкая в клавиатуру.

Бариста, который уже узнавал нас, с улыбкой подошёл к столу.

— Повторить американо и... какао для леди?

— Она не леди, она диверсант, — вздохнул Олег, — которая подрывает экономику заведения, покупая только выпечку

— Зато ваши кексики не напоминают мне о бренности бытия — парировала я, подмигивая бариста.

Олег покачал головой, но в уголках его губ играла улыбка. Он потянулся через стол и смахнул крошку с моего угла рта.

— Ладно, признайся, ты ходишь сюда только ради меня и этих твоих кексиков-убийц

— Может быть, — сказала я, отпивая свой какао. — А ты — только ради розеток и возможности надо мной подшучивать

— Неправда, — он снова уткнулся в экран, делая вид, что сосредоточен. — Я ещё ради твоих историй про «депрессию и криминал» в интерьере хожу

Мы просидели так ещё час. Он — со своим горьким кофе, я — со своим сладким кексом и какао. И это странное, нелогичное сочетание было идеальным. Как и мы.