Часть 22

Pov. Лиса.Мужчина смотрит на меня странно. Без агрессии или насмешки. Нет, равнодушно, как-то добро. Обвивает мои ладони своими большими тёплыми пальцами и улыбается. У глаз появляются морщинки.– Я помогу тебе, девочка, – он поглаживает пальцами кожу, на которых заостряю взгляд. Поднимаю голову вверх – смотрю в его серые глаза. А в них ничего. Нет желания участвовать во всём этом. – Мы вылечим тебя.Он говорит не то, что я хочу услышать.– Нет-нет, – обеспокоенно произношу, слыша удары пульса в ушах. – Вы неправильно меня поняли! Мне нужно…– Что тебе нужно? – резкий голос Чонгука перебивает мои слова.С ужасом поднимаю на него взгляд.В дверях стоит мужчина. В обычной футболке, с полотенцами в руках. Делает несколько шагов вперёд, кидает в меня тряпки. Мокрые, холодные, из-за чего взвизгиваю и пячусь назад.– Док, оставь.Его слова как ушат ледяной воды на голову.И его взгляд… Подозрительный.Злится. Сверлит как будто изнутри.Чувствую опасность. Ту самую, что ощущают все животные, перед тем, как попасть в передрягу. И вот я отстраняюсь, сглатываю. Понимаю – зря я это.Врач встаёт с места, а я хватаю его за ладонь. Неосознанно. Ищу защиту.– Не оставляйте меня одну!Чуть ли не кричу.Но мужчине всё равно. Он выдирает руку из моих пальцев, разворачивается и уходит.Понимаю – бесполезно.Доктор без промедления идёт к двери, закрывает её, и оставляет нас двоих. В одной комнате. Дикого, злого Чонгука, что не умеет себя контролировать. Желает сделать мне больно. И я. Загнанная в угол. Без оружия.Это был глупый план. И он с треском проваливается.Чонгук делает резкое движение вперёд. Забирается на кровать, нависает надо мной. Заставляет вжаться в матрас и чуть не провалиться сквозь него.– Думала, получится? – чеканит. Моргаю с каждым движением его губ. Зажимаюсь. – Вот непруха, да? Глупо было надеяться, что он тебе поможет.– У меня есть выбор? – шепчу, бегая взглядом по его лицу. Оно близко. В нескольких сантиметрах. Между нами тонкая грань. Прозрачная стена, что не спасёт от этого удушливого человека.Да, он душит. Не руками, а энергетикой.– Есть, – кивает на удивление спокойно. – Сидеть и не рыпаться. Надоедаешь, Лиса. Моё терпение не безгранично. Мне насрать на твою болезнь. Хочешь так выбраться отсюда? Полетишь в окно.– Так лучше.Говорю эти слова, а сердце перестаёт биться в груди. Останавливается моментом.Говорить такие слова ему – опасно.И судя по расплывающейся на губах улыбке – зря я сказала это вслух.С этим мужчиной вообще нужно молчать. Иначе…– Отлично. Выбирай этаж, – Чонгук щурится, показывая своё превосходство. Уверена – он сдержит свое обещание.– Первый, – выдыхаю, зная, что он не сделает этого. Нет, он не выкинет меня в окно. Я надеюсь. Я ведь нужна ему живой? Да, уверена.Внезапно Чонгук смеётся. Прямо мне в лицо. Глухо, тихо, прикрывая глаза.А я сглатываю. Не к добру это.Он отстраняется, продолжает смеяться. Но уже отдаляется. Встаёт с кровати, отворачивается к двери.Мне становится легче дышать, хоть и понимаю – здесь что-то не так.– Значит, так хочешь на свободу? – произносит, возвращая обратно серьёзный вид. В мгновение.– Я хочу, чтобы ты, наконец, понял – у меня нет отца. И ты мстишь не тому.Он поворачивается ко мне полным корпусом. Смотрит полыхающими от гнева глазами.Как он может так быстро меняться?– Посмотрим, – усмехается. – Но для начала – не пытайся сбежать. И тем более просить дока помочь тебе. Ему плевать на тебя. Как, в принципе, и мне. Хочешь отлежать спокойно всю болезнь – лежи тихо и смирно. Продолжишь рыпаться – я не буду сдерживаться. Считай свой покой моим подарком.Он говорит это, разворачивается и уходит. Оставляет меня одну лежать на кровати.И я понимаю одно – как бы не хотела выбраться отсюда своими манипуляциями, у меня ничего не выйдет.Но я не сдамся. Буду пытаться. Начну себя ненавидеть, но… Ему ведь так нравится моё тело?Пусть берёт. Я не буду сопротивляться. Но не душой. Заставлю его ослабить бдительность. Украду телефон, позвоню в полицию.Сделаю хоть что-то. Если не получится – пытаться смысла больше нет. Здесь не поможет ничего. Только если… Чонгук не совершит свою месть. После неё он меня отпустит? Не знаю.Поэтому пока буду придерживаться другого плана. И если он провалится – терять мне уже нечего.А пока… Раз он дал мне передышку, буду морально готовиться к тому, что я сама для себя приготовила…

На второй день лихорадки становится чуть лучше.Чонгука почти не вижу. Он изредка приходит, проверяя, выпила ли я таблетки. Грубо выражается, говорит, что я бешу его и уходит. Иногда может грубо взять за руку, толкнуть на кровать.Но не пристаёт. И это уже радует.Даёт мне время набраться сил. Взвесить своё решение, но только уже хорошо.Ибо тогда, с болезнью, идея возникла спонтанно. Но она помогает, хотя бы, чтобы залечить душевные и физические раны. И прийти в норму.Доктор приходит на следующий день снова. Проверяет моё состояние за десять минут и уходит.Мне хочется есть.Поэтому встаю с кровати на вялых ногах и иду сама. До этого еду мне приносил Чонгук. Я этого не видела, но, когда просыпалась, еда уже была на тумбочке. Самая обычная. Пицца или заказанная из ресторана.Берусь за ручку двери, но останавливаюсь. Слышу мужские голоса.Доктора и Чонгука.Последний что-то спокойно, но твёрдо произносит:– Ты вчера ушел, и я не сказал. Об этой девчонке никто не должен знать. Особенно Намджун. И вдруг он хоть заикнётся про неё… Я знаю, на кого думать.– Мне не обязательно было говорить об этом, Чон.– Вот и порешали. Иди. Можешь не приходить. Хуже станет – вызову.Дальше слышны только шаги. В мою сторону.Поэтому без промедления, с паникой, бросаюсь к кровати. Падаю на неё, путаясь в огромной майке. Ползу на коленках к изголовью и вздрагиваю, когда двери открываются.А потом я слышу этот прерывистый и тихий голос.– Как меня интересно встречают.Поворачиваю голову в сторону и пытаюсь унять дрожь во всём теле.Встречаюсь с похотливым взглядом и приоткрываю губы, чтобы втянуть побольше воздуха. Его в секунду не остаётся.– Я…Хочу что-нибудь сказать, перевести тему, пока сажусь попой на кровать.– Ждала меня?– Нет! – вскрикиваю. – Я шла… Есть. Потеряла…Запинаюсь, потому что мне нечего терять. У меня ничего нет. Только майка, и то не моя.– Что ты потеряла? Отмазку? Хреново, Лиса. Врать не умеешь. Что ты делала? Подслушивала?– Нет, – вторю ему. – Я…Надеюсь, он перебьёт. Но нет. Он молчаливо слушает, дожидается ответа. А у меня, кажется, пот по спине скользит.А мне нечего сказать.– Я потеряла… Крышку от бутылки.– И как?– Не нашла.Чонгук хмыкает. Не верит мне, но произносит:– Иди, помойся. И не забудь помыть голову.О, нет. С чего он резко сказал это?Я до сих пор помню его слова. Он любит трахать чистых девочек. Я специально не мою голову. Чтобы ему было противно. Как и мне. Сейчас всё, чем я пахну – это потом.– Зачем? – мямлю, уже представляя в голове эту картину. Как вколачивается в моё тело. Как в ту блондинку. Нет, я пока не могу. Не готова. Снова не готова.– Как зачем? – ухмыляется, доставая из-за спины какой-то пакет. А я и не сразу увидела, что он держит руку позади…Кидает мне.Это… Какой-то бутик. Я никогда в нём не была – мне было не по карману.– Мне скучно. Я хотел отложить этот момент на ещё несколько дней, пока ты не придёшь в себя, но… Ожидание утомляет. Собирайся. Познакомлю тебя с твоим дрянным папочкой.Тревога бьёт по всему телу.У меня хорошая память.Очень хорошая.И я помню, как Чон однажды сказал:«Как только он очнётся, я буду трахать тебя. У него на глазах».– Это значит?...– Ага, – приподнимает уголки губ. – Твой отец вышел из комы. И я решил сделать ему подарок. В виде знакомства с дочерью.