Часть 21

Pov. Лиса.Встаю с трудом с кровати, опираясь на мягкий матрац. Кажется, я перегнула палку… Потому что сейчас мне так плохо, что хочется умереть. Не вставать, а лежать в тёплой постели и трястись в горячке.Как только выпрямляюсь, перед глазами всё неумолимо кружится. Расплывается неизвестными пятнами.Чуть не падаю, но хватаюсь за деревянную тумбу. Прихожу постепенно в себя, машу головой и собираюсь с силами. Иду на выход из комнаты.Хочу пить. И есть.И, может, ещё таблеток?Не знаю…Но мне так плохо, что я уже жалею о своём глупом плане.Но хотя бы так, чем бы он опять взял меня не по своей воле.А пока буду болеть, что-нибудь придумаю. Если мозг не расплавится раньше этого срока.Подхожу к двери, опускаю ладонь на прохладную ручку и от удовольствия прикрываю глаза. Так всё горит, что прохлада утешает, но в то же время холодит.Открываю преграду и чуть не вваливаюсь в гостиную, с которой летят громкие шлепки и такие же стоны. Бьют по слуху, заставляя сморщиться. И недоумённо округлить глаза.Смотрю вперёд. Вижу картину, от которой хочется вывернуть наизнанку и без того пустой желудок. Развернуться и уйти.Чонгук двигается членом в блондинке, вырывая из её рта грязные стоны. Такие звонкие, что пальцы чешутся закрыть уши, чтобы этого не слышать.Девушка лежит с задранным задом на диване, пока мужчина толчками загоняет в неё свою огромную дубину. Ту самую, что лишила меня девственности и отбила всё желание заниматься сексом на всю оставшуюся жизнь.И ведь ей это нравится. Кричит, извивается, впивается ногтями в обивку. Закусывает губу и странно мычит. Но не от боли, как я.Ей приятно, в отличие от меня.Чонгук же бьёт её по ягодицам, входит до самого основания. От этой картины между ног начинает болеть. Вспоминаю те моменты. Неприятные.Передёргивает.Хочу уйти, что и делаю.Кажется, у меня был там чай. Его и выпью.Разворачиваюсь и неуклюже бьюсь локтём о дверь. Место удара жжёт, пронизывает резкими коликами, из-за чего выпускаю недовольный стон.Вместе с финишем той блондинки. Та протяжно кричит, и, пока она делает это, захожу в свою ненавистную комнату.Уверена, она билась в конвульсиях. Не знаю. Но ей нравится, а мне - нет.Но если вспомнить то чувство внизу живота во время ласки его пальцами и языка той девушки, это… Такие необычные ощущения…Одёргиваю себя при этих мыслях.Лиса, дурочка, о чём ты думаешь! Ты была под таблетками! Нельзя, чтобы такое нравилось!Это всё температура! Нужно поспать, и тогда она пройдёт!Но я устала спать. Хочу что-нибудь поделать. И есть, хочу есть. Но, видимо, не судьба.Хотя…План по голодовке осуществляется сам по себе.Захожу обратно в комнату и прикрываю за собой дверь.Надеюсь, меня не заметили.Прислушиваюсь к звукам и покрываюсь знойным, холодным потом.Судя по громкому хлопку двери и шагам, Чонгук идёт ко мне. Он что, выгнал голую девушку за порог? Между этим… Прошло всего несколько секунд. Или мне показалось?Внезапно двери открываются, и я спешно оборачиваюсь.Встречаюсь взглядом с бушующим тёмным штормом.Мужчина всё ещё обнажён, только успел нацепить штаны.Окидывает меня жадным взором, осматривая тонкое тело. Он ведь видел меня уже в этой футболке тысячу раз…Обхватываю себя на всякий случай руками, чтобы защититься. И понимаю, но не сразу, одну маленькую вещь.Дотрагиваюсь до горячей кожи.Я голая.Предельно голая.Смотрю вниз – вижу маленькие холмики со вставшими сосками. От волнения.Внизу нет ни трусиков, ничего.Поэтому быстрее прикрываю себя руками и оседаю на пол, подтягивая к себе колени, закрывающие всё. И визжу. Хоть сил и нет.А в глазах мучителя насмешка.Смотрит на меня сверху вниз и улыбается.Нет, усмехается.А после этой скалистой улыбки… Всегда идёт что-то ужасное.– Очнулась, спящая красавица? – его ко мне обращение передёргивает.Чонгук идёт медленными шагами к тумбе. Вальяжно, как царь. Но скорее не из-за того, что чувствует себя здесь хозяином и властителем.Он просто доволен. Та девушка довела его до такого состояния. Удовлетворённого. Выжала из него все соки. Дала ему кончить, излиться в себя. Поэтому он сейчас такой. Расслабленный, не замечающий ничего.Берёт мои таблетки и идёт ко мне, прихватывая по пути бутылку с водой.Так она стояла у кровати… Можно было не выходить. Не видеть этого ужаса. И сейчас не терпеть общество этого урода.Подходит ко мне, присаживается на корточки. Сильнее обхватываю тело, стараясь прикрыть как можно больше кожи.Глупо, но пытаюсь сделать хоть что-то.Он протягивает белые штуки к моему рту и говорит:– Открывай.Не хочу этого делать, но размыкаю губы, чувствуя, как белые кругляшки с отвратительным вкусом погружаются в мой рот. И его пальцы. Подушечки задерживаются в нём, касаясь зубов. Чуть прикусываю их, давая понять, что мне не нравится.Но кого это волнует?И всё же, с озорным блеском в глазах Чонгук делает это – убирает руку.Беру сама бутылку с водой и пью, запивая лекарства.Отстраняю от губ, ощущая посасывающее чувство внутри живота.– Есть хочу, – выдыхаю, не обдумывая.– Есть хочешь? – переспрашивает, изгибая бровь.Киваю.Не убьёт же он меня за такую потребность?– От тебя одни проблемы, – цедит сквозь зубы и поднимается. – Вставай.От тебя тоже.Но, несмотря на то, что он ужасный человек, хоть не кинул мне жалкие слова в виде: хочешь есть – возьми сама. Почему-то именно их я и ожидала услышать.– Подай что-нибудь, – глухо прошу, поглядывая на него из-под мокрых ресниц. Глаза слезятся. Нет, не из-за мужчины, а температуры. Понимаю, что так разговаривать с этим говнюком нельзя и добавляю: – Пожалуйста.В ответ всего лишь хмыканье.И простыня, что летит на макушку. Принимаю эту подачку, закутываюсь в ткань и пытаюсь встать. Даётся тяжело. Ноги совсем не держат, а руки трясутся, от чего хватаюсь за край матраса.Чуть не падаю, но стальная и неаккуратная хватка на плече поднимает меня в воздух.– Ай, – вырывается неосознанно. Жмурюсь и шиплю, почувствовав на плече сильные пальцы. – Больно.– Плевать, пошли. И температуру померь.Отпускает и идёт первым.Кидает мне градусник, который не ловлю. Тот падает на пол, но не разбивается. Благо на батарейках.Чонгук смотрит на это скептически и зло. Потом делает шаг вперёд, отчего пячусь назад. Думаю, что хочет ударить. Дать хорошую затрещину. Но нет. Всего лишь наклоняется, берёт градусник в руки и гневно подаёт мне.– Одни проблемы.На мгновение я думаю, что он умеет быть человеком.Но нет. Ошибаюсь.Слишком быстро ты делаешь выводы, Лиса.Делаю шаг вперёд, путаюсь в простыне. Неожиданно для себя лечу вниз, пугаюсь. Вижу перед собой только пол, из-за чего вскрикиваю.Думаю, всё.Только я такая неудачница, что способна попасть в руки бандита, перепутанная с кем-то.И ещё чуть-чуть и с разбитым носом.Но нет. Чонгук успевает. Действует молниеносно, хватает своими ручищами, держит в воздухе. Сердце бьётся в груди, как ненормальное. Смотрю вперёд и не могу унять дрожь во всём теле. – Ну тебя нахуй, – недовольно произносит, одним движением поднимая меня на руки. – Сколько можно создавать мне проблем? То девственницей оказываешься, то болеешь, то ходячая катастрофа. Когда я уже трахнуть тебя смогу спокойно?Надеюсь, что никогда.Я всё ещё жду чуда, что он вызовет врача, и я попрошу его о помощи. Поэтому должна сделать всё, чтобы это произошло.А пока, хоть и напряжённая, позволяю отнести себя на кухню. Хоть мне противно и гадко. Ужасно. Что даже в какой-то момент в голове проскальзывает мысль, что лучше бы я упала и отключилась.Но нет.Чонгук сажает меня на стул, и я упираюсь руками в ненавистный стол, на котором потеряла девственность. Морщусь, хочу отпрянуть. То самое место, где я тёрлась попой.Провожу по краю дерева со стеклом пальцем, воспроизводя те картинки в голове.Здесь была моя кровь… Но её сейчас нет.– Я хочу пересесть, – вновь не думаю, а говорю. К чёрту. Хватит. Не хочу быть тряпкой и невольницей в этом доме. Мне нужно дать отпор! Показать себя, свой голос! Хоть сделать сейчас этого и не могу. Силы покидают тело с каждой минутой всё быстрее.Вставляю градусник под мышку и терпеливо жду ответа.Встать сама не могу, опять свалюсь на пол. И тогда уже у Чонгука кончится терпение.– Что, приятные в голове воспоминания?Не вижу, но слышу – скалится. Насмехается над моим положением.– Посидишь так, – грубый ответ.Закусываю губу. До крови. Металлический привкус образуется во рту как знак.Противно.– Нам нужна еда, – выносит Чонгук вердикт, кажется, рассматривая, холодильник. Смотреть на него нет никакого желания. И знать, чем занимается мужчина – тоже. – Здесь пусто. Будешь есть то, что дали.Да я не особо-то и сопротивляюсь.Лишь бы поесть.Передо мной опускаются несколько подсохших бутербродов. Не знаю, как давно они сделаны, но убить человека ими нельзя. Жаль. Я бы рискнула…Без препирательств ем то, что дают.Съедаю один бутерброд.В этот момент градусник пищит. Достаю его из-под мышки. Пытаюсь рассмотреть. Цифры не вижу. И так всё плывёт. Бутерброды ем через силу, даже не рассматривая. Во рту вкус салями, которую не ем. И сыра. С плесенью.Буржуй.Его я тоже не люблю. Но давлюсь. Лишь бы восполнить силы.Мне надо жить. Ради мамы.– Сколько? Если больше 39, готовь могилу. Я больше нянькой твоей не буду.– Будто ты ей был, – вновь говорю, не думая. Да что за день?! Слабость во всём теле так меня расслабляет, что я даже говорю такие слова отбитому бандиту, что в любой момент может трахнуть меня и убить?Лиса, у тебя напрочь отключились инстинкты самосохранения.– Осмелела, смотрю, – выхватывает из рук градусник, смотрит на дисплей. – Надо будет пыл поубавить. А пока… Готовь лопату. 39, 1.А я-то думаю, чего так плохо…Что даже тело становится таким, будто его напичкали ватой. Невесомым. В какой-то момент его клонит набок. Упираюсь на ненавистный стол, но веки сами закрываются под грузом болезни.– Чон.., – зову его в беспомощности, понимая, что вновь лечу вниз. Перед глазами всё плывёт, делится на десятки цветных линий. Веки на ходу закрываются, и я падаю в темноту, что цепляет своими лапами, унося в самую глубь.

Открываю глаза от странных движений на груди.Шевелюсь, проверяя, ничего ли себе не сломала. Шевелю пальцами, ногами. Вроде, в порядке.– Рад, что вы очнулись, – слышу неизвестный голос и вздрагиваю. Опускаю взгляд вниз, вижу перед собой пожилого мужчину. Водит стетоскопом мне по обнажённой груди, проверяя дыхание. А я не дожидаюсь, пока он сделает этого.Отстраняюсь, натягивая одеяло до подбородка. Даже несмотря на то, что до сих пор плохо.Я всё ещё голая.Осматриваюсь по сторонам, не вижу Чонгука.– Где он? – спрашиваю испуганно. Клочок надежды трепыхается где-то внутри. Только бы он ушёл!– Кто? – мужчина хмурится, и я не дожидаюсь, пока тот даст ответ. Плевать, если они сообщники! У меня нет выбора.Пусть рассказывает! Рано или поздно я снова почувствую Чонгука в себе.Достаю руки из-под одеяла и обхватываю чужие ладони своими.А потом тихо, чётко произношу:– Помогите мне.