30 глава

Груша раскачивалась тяжело, лениво, будто ей самой было всё равно, сколько ещё по ней будут бить.

Фил бил молча. Без музыки. Без секундомера.Удар — пауза.Ещё удар.Локти горели, плечи ныло, спина была мокрой насквозь, майка липла к коже. Пот стекал по вискам, капал на пол, но легче не становилось.

Он злился не на грушу.И даже не на себя.

Просто внутри всё было слишком плотно. Как будто кто-то сжал его изнутри и не отпускал уже третьи сутки.

Фил отступил на шаг, шумно выдохнул через нос и снова пошёл вперёд.Кулак влетел в кожу с глухим, знакомым звуком. Груша дёрнулась, вернулась обратно — почти ударив его в грудь. Он поймал её ладонью, остановил.

— Блядь... — выдохнул тихо.

В детстве так же бил. Тогда было проще. Тогда злость была понятной.

— Валер, — донёсся голос с кухни. — Ты долго там?

Он не ответил. Снова ударил. И ещё. И ещё.

— Валер, — уже громче. — Иди есть, остынешь хоть немного.

Он замер. Закрыл глаза. Сосчитал до трёх.Медленно расстегнул липучки, снял перчатки, бросил их на кресло. Руки дрожали — не от усталости, от того, что всё равно не стало легче.

На кухне пахло жареным луком и чем-то домашним, тёплым. Бабушка стояла у плиты, помешивала сковороду, косынка сползла набок.

— Садись, — сказала, не оборачиваясь. — Пока горячее.

Фил сел, опёрся локтями о стол. Взял вилку, но есть сразу не стал.

— Ты у меня уже третий день эту грушу колотишь, — вздохнула она. — Часами.

— Тренируюсь, — спокойно ответил он. — Как раньше.

— Раньше ты на секцию ходил, — буркнула бабушка. — А сейчас ты один, злой и мокрый как после бани.

Она поставила перед ним тарелку. Фил начал есть. Медленно. Механически.

— У тебя всё хорошо? — спросила она после паузы.

— Да, ба.

— Точно?

Он поднял на неё взгляд.

— Точно.

Она постояла рядом, потом села напротив. Несколько секунд просто смотрела, как он ест.

— Ты не жалеешь? — тихо спросила она.

Фил замер. Вилка зависла в воздухе.

— О чём? — уже зная ответ, сказал он.

— Об Ангелине, — сказала бабушка осторожно. — Всё-таки вместе не мало... свадьба...

Он опустил вилку.

— Ба, — ровно сказал Фил, — я же просил не затрагивать эту тему.

Она вздохнула.

— Я ж не со зла. Я переживаю.

— Я не жалею, — отрезал он. — Ни секунды.

Сказал — и понял, что сказал правду. Не красивую, не удобную, но правду.

Бабушка покачала головой.

— Как ты похож на своего отца... — тихо сказала она. — Тот тоже сначала делал, потом думал. И всегда — до конца.

Фил усмехнулся криво.

— Значит, в него пошёл.

— Значит, тяжело тебе будет, — ответила она и встала.

Он доел молча. Встал, поблагодарил, ушёл, даже не оглянувшись.

***

Беседка стояла чуть в стороне от двора — старая, перекошенная, с облупленной краской. На столе — пустые бутылки из-под пива, сигареты, какие-то бумажки. Всё выглядело обычно, но разговоры были не обычные.

Голоса были громче, чем нужно. Смех — резче.Так смеются люди, которые ещё не поняли, что будет дальше.

— Ты видел их рожи? — Пчела снова возвращался к одному и тому же, не в силах остановиться. — Они думали, что Белый не уделает его.

— Он привык, — сказал Космос, опираясь спиной о стойку. — Привык, что перед ним стоят и кивают, и никто его на место поставить не может.

— А тут поставили, — хмыкнул Пчела. — Тут ему показали.

Саша молчал. Сидел, расставив ноги, локти на коленях. Взгляд — куда-то в сторону, мимо всех. Он не улыбался. И от этого почему-то становилось не по себе.

— Сань, — Пчела посмотрел на него. — Ты хоть понимаешь вообще что ты сделал? Нас теперь уважать начнут!

— Понимаю, — спокойно ответил Саша.

— И?

— И херня всё это.

Космос усмехнулся, но смех вышел короткий.

— Всё, значит?

— Всё, — кивнул Саша.

Фил подошёл незаметно. Никто не услышал шагов — только вдруг почувствовали, что он уже тут. Он сел на край лавки, сцепив руки в замок. Лицо жёсткое, напряжённое. Он не участвовал в разговоре, но слышал каждое слово.

— Чё ты молчишь? — Пчела глянул на него. — Не рад, что ли?

— Рано радоваться, — ответил Фил.

Космос приподнял бровь:

— Ты чё, Валер?

Фил посмотрел на Сашу. Долго. Так, что тот почувствовал взгляд и поднял глаза.

— Сань, — сказал Фил. — Отойдём.

Саша кивнул без вопросов.

Они отошли в сторону, к гаражам. Асфальт там был потрескавшийся, с масляными пятнами. Тени от фонарей лежали рваными кусками.

Фил шёл молча. Остановился, когда шум беседки стал глуше.

— Где Ксюша? — спросил он сразу.

Саша напрягся. Он ожидал другого вопроса. Про Муху. Про что делать дальше. Про пацанов.

— Уехала, — ответил он. — Домой.

Фил коротко кивнул. Без эмоций. Как будто отметил факт.

Развернулся.

— Погоди, — сказал Саша.

Фил остановился, но не обернулся.

— А ты чего спрашиваешь? — продолжил Саша. Голос ровный, но в нём уже появилась настороженность.

Фил медленно повернулся.

Подошёл ближе. Слишком близко.

— Тогда она была у тебя всю ночь? — спросил Саша.

Тишина повисла плотная. Даже из беседки будто перестали доноситься голоса.

— Сань, — сказал Фил тихо. — Давай не будем.

— Не будем? — Саша усмехнулся. — Ты сейчас серьёзно? Будем Фил, будем.

— Саня, она уже не маленькая.

— Это моя семья! — голос Саши стал жёстче. — Ты вообще понимаешь, что ты творишь?

Фил шагнул ещё ближе. В глазах — холод.

— Я понимаю ровно столько, сколько нужно.

— Ты моим сестрам жизнь ломаешь, — сказал Саша. — Ты понимаешь это или нет?!

— Слышишь Саня, — отрезал Фил и подошёл ближе.

Саша толкнул его в грудь.

— Ну давай, ударь меня, боец херов!

Фил ответил сразу. Резко. Толкнул сильнее.

— Убери руки.

— Да пошёл ты!

Удар вышел неровный, злой. Не по правилам. Фил дёрнулся, но сразу же вцепился в Сашу. Они сцепились, упали на землю, катаясь по грязному асфальту.

— Ну Фил блять — орал Саша.— Белый сука! — выдыхал Фил.

— Не лезь к ней больше! — выкрикнул Саша.

— Да как то сам разберусь! — ответил Фил.

Кулаки били не точно, а как придётся. По плечам, по рёбрам, по лицу. Злость копилась давно — и сейчас выливалась.

— Вы чё, ебу дали?! — заорал Пчела, подбегая.— Да разнимай их, блять! — крикнул Космос.

Они вдвоем еле растащили их. Фил вырвался, тяжело дыша. Кровь сочилась из рассечённой губы. Саша сидел, сжимая кулаки, грудь ходила ходуном.

— Всё, — глухо сказал Фил. — Хватит.

Он посмотрел на Сашу в последний раз.

— Саня, что ж ты такой злой то? — сказал она насмешкой. — Я буду с ней, я сказал.

Развернулся и пошёл прочь.

Саша остался стоять. В груди было не облегчение, не злость — тревога. Та самая, которая приходит позже всех.

Он смотрел ему вслед и впервые понял:это уже не спор.Это начало войны, где пострадают все.

***

Ксюша шла по двору, стараясь не спеша, но каждое движение давалось тяжело. Лето было жарким, но лёгкий ветер играл с волосами, шурша листьями на деревьях вдоль забора. Солнце клонилось к полудню, отражаясь на старом асфальте и создавая короткие, резкие тени от лавочек и фонарей. Казалось, что всё вокруг знакомо до боли: детский смех с соседнего двора, запах жареного хлеба из окна, редкие крики соседей. Но для Ксюши мир казался чужим. Она шла и ловила себя на мысли, что всё вокруг живёт обычной жизнью, а она — будто за стеклом, наблюдает со стороны.

Села на лавочку у подъезда, обхватила колени руками. Внутри тяжесть, которую она так старалась прогнать, снова сжала грудь. Мысли сами собой вернулись к Москве, к письму Фила, к тем дням, которые она уже пыталась забыть. Оно всё ещё было где-то глубоко внутри, как маленький огонёк, который не гаснет. И мысль о том, что когда-нибудь придётся столкнуться с ним лицом к лицу, сжимала сердце.

— Привет! — услышала она знакомый голос. Алина шла по двору быстро, будто спеша обогнать свои собственные мысли. — Ты чего сидишь одна?

— Просто... думаю, — тихо ответила Ксюша.

Алина присела рядом, поставив сумку на лавку. В воздухе повисло молчание. Но это молчание не было пустым. В нём было понимание, привычка слушать без вопросов, только вниманием.

— Долго тебя не было, — сказала Алина. — Москва тебя вымотала?

Ксюша кивнула, но слова застряли. В голове был хаос: встречи, письма, прощания, чужие ожидания... и Фил.

— Я не знаю, как всё объяснить, — прошептала она. — Всё так запутано.

Алина кивнула. Она понимала без слов.

— Давай просто по порядку, — сказала она. — Ты дома, значит, никуда не нужно спешить.

Ксюша слегка улыбнулась.

— Я... я боюсь, что всё снова полетит к чертям, — призналась она, сжимая колени. — Что всё станет как тогда... Даже хуже..

— Когда мысли были только о взрослом мужике? — осторожно спросила Алина. — Не смотри на меня так. Я не осуждаю.

— Да, — тихо. — Он... он такой сильный, но снова рядом.. И я... не знаю, что делать.

Алина вздохнула. Она казалась одновременно спокойной и напряжённой, как будто брала на себя часть чужого груза.

— Валера Филатов — это не твоя проблема, — сказала она медленно. — Это твой выбор. И то, как ты с этим справишься, — тоже. Главное — не теряй себя.

Ксюша посмотрела на неё. Не ожидала услышать такие слова. Обычно подруги смягчали удары реальности. Алина же просто сказала факт, который нельзя обойти.

— Я знаю, — сказала Ксюша. — Но иногда кажется, что я уже потерялась. Что как бы ни делала — всё не так.

— Никто не говорил, что будет легко, — улыбнулась Алина уголком губ. — Но знаешь, ты всё ещё можешь решать. Ты всё ещё можешь быть собой, даже если вокруг буря.

Ксюша выдохнула. На мгновение мир стал чуть легче. Слова подруги не снимали тревогу, но давали маленькое пространство для дыхания.

— Спасибо, — прошептала она.

— Просто помни, — сказала Алина, положив руку на плечо Ксюши, — иногда нужно отпустить то, что давит изнутри. Даже если кажется, что нельзя. Я надеюсь ты понимаешь меня правильно.

Ксюша закрыла глаза на секунду. Вспомнила всё: Свадьбу, взгляды, выстрел, ту самую ночь, все моменты.. шум, который ещё не стих. Всё это было внутри неё, но слова Алины оставили небольшой зазор, через который можно было дышать.

— А что насчёт Ярика? — осторожно спросила Алина. — Он рядом и любит тебя.

Ксюша вздохнула. Это была правда. Но сказать ему правду, было очень тяжело.

— Я хочу быть честной с ним, — сказала она тихо, — но не могу. Не сейчас.

— Та ладно Ксюх, — ответила Алина. — Всё наладится. Мне кажется тебе просто не нужно туда ездить.. В Москве один негатив.

— Как это не ездить? — сказала Ксюша. — Там же Саша, бабуля..

— Ну до этого ты же не ездила.

Повисла тишина, что ответить Ксюша не знала. Может Алина и вправду права?

Они молчали. На дворе шумели дети, где-то на площадке скрипнула качеля, кто-то играл в мяч. Ксюша слушала эти звуки, и для неё они были почти терапией — мир был обычным, но чужим, и это было одновременно успокаивающе и тревожно.

— Пойдём? — сказала Алина спустя несколько минут. — Прогуляемся? Разомнём голову.

Ксюша кивнула. Они пошли вдоль улицы, шаг за шагом. Алина задавала простые вопросы, рассказывала, что нового у них с Андреем, Ксюша слушала, иногда улыбалась, иногда молчала, и задумывалась, даже завидовала, тому как у них всё хорошо.

— Знаешь, — сказала Алина, спустя десять минут, — у нас впереди ещё целая жизнь..

Ксюша кивнула. Эти слова были простыми, но внутри что-то щёлкнуло, давало задуматься.

— И что теперь? — тихо спросила она.

— Теперь, — Алина посмотрела на неё серьёзно, — просто живи. И не загоняйся.

Они свернули за угол, и Ксюша впервые заметила, что улица кажется шире, просторнее. Не потому что изменился город, а потому что она сама немного отпустила тяжесть.

— Но Алина, что будет дальше? — спросила она.

— Дальше — это дальше, — ответила Алина с улыбкой. — Всё будет прекрасно.

Ксюша почувствовала, как маленькая искра надежды зажглась внутри. Она понимала, что дальше всё может быть другим: новые встречи, новые трудности, решения. Но сегодня она могла быть просто собой.

Они сели на скамейку у подъезда, жаркое летнее солнце отражалось в лужицах асфальта, где вода ещё оставалась после утреннего полива. Ксюша положила руки на колени, а взгляд её блуждал по двору. Она видела всё: трещины в асфальте, остатки прошлых листьев, старые лавочки, знакомые окна домов. Всё было обычным, и в то же время — новым. Она была здесь и сейчас, а не в прошлом и не в будущем.

— Знаешь, — тихо сказала Ксюша, — мне иногда кажется, что я всё делаю неправильно. Вот как у тебя с Андреем все так хорошо, везет же..

— Ничего подобного, — улыбнулась Алина. — Просто с тобой рядом наверно не тот человек.

Ксюша вздохнула. А ведь вправду, рядом не тот человек, Ярик. Но всё казалось таким тяжелым, хотя по сравнению с тем что её ещё ждет это было мелочи...

— Спасибо тебе, — сказала она. — За то, что слушаешь.

— Всегда, — ответила Алина. — И помни: я рядом.

Ксюша снова посмотрела на дорогу вперёд. Ветер шевелил волосы, листья на деревьях шуршали. Мир вокруг был всё ещё чужим, но теперь у неё была точка опоры. И этого было достаточно, чтобы двигаться дальше.

Сегодня тишина была её союзником. Она понимала, что вся жизнь ещё впереди, и всё наладится.

И на мгновение ей показалось, что этих мыслей достаточно.