63 глава

Холодный ветер ночи срывал с плеч Элианоры плащ, спутывая волосы, липнущие к лицу. После переноса всё вокруг ещё дрожало — воздух был густой, будто пропитанный страхом и грозой. Вдалеке вспыхивали зеленые искры — пожиратели направлялись к Хогвартсу. Замок стоял, окутанный защитой, мерцая мягким светом купола, словно последний оплот надежды.

Она сделала несколько шагов вперёд, сердце билось неровно. В этот миг вдалеке мелькнули две знакомые фигуры. Теодор и Драко. Они шли быстро, напряжённо осматриваясь, будто что-то — или кого-то — искали.

Элианора застыла, пальцы сами сжали ткань мантии у груди. И в тот же момент Теодор поднял взгляд. Их глаза встретились — короткий, острый, почти болезненный миг узнавания.

Он что-то шепнул Драко, и уже через секунду оба сорвались с места, бегом направляясь к ней. Земля под ногами дрожала от их шагов, дыхание сбивалось — и всё вокруг, даже гул ветра, словно стих.

Драко остановился первым. Его волосы растрепались, взгляд горел, щеки были бледны от злости и... страха.— Это было крайне глупо — угрожать и уходить, — выдохнул он, едва переводя дыхание. Его голос сорвался, в нём дрожала злость, смешанная с отчаянием.

Элианора отвела взгляд.— Прошу, не начинай, — тихо сказала она, и голос у неё предательски дрогнул. — Дай мне просто сделать это.

— Не веди себя так эгоистично! — взорвался Драко, сделав шаг к ней. Его пальцы дрогнули, будто он хотел схватить её за плечи, но сдержался. — Ты умрёшь, думая, что защищаешь меня, но нет! Ты оставишь меня одного! Думаешь, у меня будет смысл жить дальше без тебя?!

Элианора вздохнула, будто кто-то сжал её сердце.— Драко... — в её голосе звучала такая боль, что Теодор непроизвольно отступил на шаг, чувствуя, как между ними натянулась тонкая нить — почти невыносимая.

— Элианора, — вмешался Теодор, голос его был мягким, но в нём слышалась тревога. — Прислушайся к нему. Мы не просто так здесь. Мы не дадим тебе сделать это одной.

Она посмотрела на них обоих — в глазах блестели слёзы, отражая далёкий свет заклятий.— Вы не понимаете, — прошептала она. — Это мой долг. Я должна закончить то, что начала.

Ветер усилился, будто сам воздух чувствовал, что вот-вот случится нечто непоправимое. Волосы Элианоры взвились, ударяя по лицу, а где-то вдали раздавались глухие звуки битвы — будто сама земля содрогалась под ногами.

Драко стоял почти вплотную, глаза полыхали от злости, от боли, от бессилия. Теодор рядом — напротив, слишком спокоен снаружи, но в глубине взгляда его бурлило что-то ледяное, что-то готовое прорваться наружу.

— Послушайте! — голос Элианоры прорезал гул ветра, резкий, дрожащий. — Если вы сейчас не замолкнете, кто-то из пожирателей нас услышит! И всё разрушится! — она едва не сорвалась на крик, стиснув кулаки. — Вы хотите, чтобы Тёмный лорд выиграл?! Чтобы всё, что мы сделали, оказалось зря?!

Она резко выдохнула, грудь поднималась от напряжения.— Никто из Ордена не сможет убить монстра, — добавила она, тише, почти шепотом, но в её словах чувствовалось железо. — Никто, кроме меня.

Теодор шагнул вперёд, глаза вспыхнули тревогой.— Тогда дай мне зелье, — сказал он низко. — И я сделаю это за тебя.

Элианора мгновенно обернулась к нему, бледная, будто ударили по щеке.— Что?.. Нет! — голос сорвался. — Нет, Тео! Ты даже не представляешь, что это сделает с тобой. Это не просто смерть — это вечная мука!

— А тебе, по-твоему, можно?! — перебил он, шагнув ближе, и теперь его голос тоже звенел от злости. — Думаешь, я смогу потом спокойно жить, зная, что ты умерла, а я стоял и смотрел?!

Драко молчал, но дыхание у него стало частым, лицо — каменным. В глазах — шторм. Он отвернулся, будто пытаясь сдержать себя, но через секунду сорвался:— Да вы оба сошли с ума! — глухо выдохнул он. — Никто из нас не должен умирать! Ни ты, Элианора, ни ты, Тео! Мы вместе начали, и вместе закончим!

Элианора закрыла глаза на мгновение, будто внутри всё оборвалось. Её пальцы судорожно сжали флакон в кармане.

Теодор тяжело выдохнул, глядя на неё, и сказал почти шёпотом:— Если ты погибнешь, я не прощу себе этого.

Элианора медленно повернулась к ним — взгляд её был уже не таким, как прежде. В нём не осталось сомнений, только печальная решимость. Позади, за холмом, небо вспыхивало алым — Хогвартс уже тонул в первых ударах заклятий, гул битвы разносился по воздуху, будто сама магия стонала от боли.

Она выдохнула.— Простите меня, — сказала тихо, но каждое слово прозвучало, как удар. — Я не смогу по-другому.

Теодор рванулся к ней, но она уже шагнула назад. Её пальцы достали из кармана флакон — хрупкий, мерцающий, с густой жидкостью, переливающейся в полутьме, словно живая. Ветер взметнул её волосы, на миг осветив глаза, в которых отражалось небо — тревожное, предвоенное, огненное.

— Элианора, нет! — крик Драко был уже не голосом, а воплем.

Но она не остановилась.Побежала вперёд — между разлетающихся искр, по земле, дрожащей от грохота. И, не колеблясь ни секунды, поднесла флакон к губам. Горький вкус прожёг горло, жидкость будто разорвала изнутри, и с каждым шагом ей становилось тяжелее дышать.

Единственное, что она успела услышать, — это крик Драко. Такой, будто он вырвал из себя половину души.Мир поплыл. Воздух вокруг сжался, вспыхнул ослепительным светом — и земля под ногами будто исчезла.

Она падала — в огонь, в хаос, в новую сущность, которая рождалась из боли.Моракус приближался.А Элианора становилась тем, кто сможет ему противостоять.

Боль накрыла её внезапно — будто кто-то вогнал раскалённые когти под кожу и стал выворачивать каждую жилку, каждую кость. Элианора закричала — не от страха, а от невыносимой муки, такой, что даже воздух, казалось, рвётся вместе с ней. Её тело выгнулось, пальцы судорожно сжались, по венам растекался яд — густой, жгучий, ломавший всё человеческое внутри.

Она падала на колени, хватала воздух, но казалось, что вокруг пустота. Волосы слиплись от пота, кожа покрылась черными прожилками, глаза стали темными, как сама бездна.

Кости трещали. Позвоночник выгнулся, плечи изогнулись — на них проступили следы чего-то иного, нечеловеческого. Сила, которую она чувствовала, не подчинялась ей — она вырывалась наружу, ревела, требовала выхода.

Она ударила руками по земле — и та разлетелась, словно от взрыва. В воздухе запахло озоном и пеплом. Её крик перешёл в низкий, звериный рёв.

Где-то позади Драко закричал её имя, Теодор рванул вперёд — но остановился, когда увидел, во что она превратилась.Перед ними стояло существо, от которого сама магия дрожала — огромное, с тьмой, пульсирующей под кожей, с глазами, в которых едва теплилось что-то человеческое.

Она — Элианора — уже не была собой.Но в груди этого чудовища всё ещё билось сердце, наполненное одной мыслью:Я спасу их. Что бы ни стало со мной.

И она бросилась вперёд — туда, где над разрушенным Хогвартсом поднимался Моракус.Тьма встретила тьму.

Молния разорвала небо — и в её отблеске Элианора, уже не человек, а воплощённая сила, столкнулась с Моракусом. Удар был такой, что земля под Хогвартсом дрогнула. Воздух задрожал, вспыхнули заклинания, но даже древняя магия отступала перед этим столкновением.

Моракус — огромный, искривлённый, с кожей, словно выжженной огнём — взревел, в его глазах пылал первобытный ужас.Он узнал её. Узнал силу, что рождена из его собственной.Он рыкнул, отбрасывая Элианору в сторону, но она поднялась, пошатнувшись, и вновь бросилась на него.

От удара в воздухе взметнулся огонь. Пожиратели, стоявшие у ворот, в панике отступали, не в силах поверить, что видят.Драко и Теодор стояли ближе всех. Драко вцепился в каменную колонну, лицо искажено болью.

— Элианора! — его голос сорвался, но она не услышала.

Теодор сжал кулаки.— Она не контролирует себя... если так пойдёт, она просто... исчезнет.

— Нет, — Драко качнул головой, сдерживая подступающую ярость и отчаяние. — Она сильнее, чем ты думаешь. Она всегда была.

Элианора в этот момент взревела и вонзила когти в грудь Моракуса. Чёрная кровь брызнула на землю, прожигая её насквозь. Монстр завопил — звук был невыносим, будто кричали тысячи душ.Но Моракус не пал. Он поднял её, стиснув в своих лапах, и швырнул через разрушенный двор. Элианора ударилась о землю, подняв пыль и обломки, но вновь встала. Медленно, упрямо.

Замок дрожал — каждая его башня, каждый камень. Хогвартс, дом, превращённый в поле битвы.

Пожиратели били отчаянно, но растерянно — они не понимали, что за чудовище стоит против их союзника. Они не знали, что это была Элианора.А члены Ордена, наконец, ощутили перевес.Они действовали слаженно, быстро, будто сама судьба наконец-то встала на их сторону.

Вдалеке — вспышки заклятий, взрывы, летящие тела. Гарри Поттер сражался с Волан-де-Мортом, каждый их удар отдавался эхом в груди всех живых. Две судьбы, сошедшиеся в один миг.

Но Элианора не видела их. Перед ней стоял Лоренцо.Её муж.Её ложь.Её боль.

Он уже был не человек — нечто иное, чёрное, как сама бездна, кожа покрыта трещинами, из которых сочился мрак. Его глаза — два провала, отражающих её собственное проклятие.

— Элианора... — прошипел он, голос был сдавленным, будто сквозь тысячи глоток сразу. — Мы ведь одинаковые. Ты и я. Почему ты не понимаешь? Мы могли бы править этим миром.

Она шагнула вперёд. Её тело пульсировало болью, каждая клетка напоминала, что она уже не человек. Но её взгляд оставался ясным.— Я понимаю. Именно поэтому я должна тебя уничтожить.

Он зарычал, метнувшись к ней. Удар. Земля взорвалась под их ногами, волна пыли взметнулась в небо.Они кружились в вихре силы и ужаса. Лапы, когти, крики, вспышки света и крови. Два монстра, некогда люди, теперь — воплощение всего, что породила война.

Где-то вдали Теодор отбивал заклинания, защищая раненых. Драко, весь в копоти и крови, не сводил взгляда с них — с той, кого любил, и с того, кто украл у неё всё.

Элианора сражалась без пощады. Каждый удар был точным, выверенным, смертельным. Но Лоренцо был силён, неутомим.Он схватил её за горло, прижал к земле.— Посмотри на нас, Элианора! Это — наше истинное лицо! Ты можешь лгать им всем, но не себе.

Она задыхалась, но даже сквозь хрип усмехнулась.— Моё истинное лицо... — прошептала она. — В тебе отражается зло. Во мне — выбор.

Лоренцо был быстрее. Слишком. Его движения — точные, выверенные, отточенные временем и опытом. Он знал, как использовать свою силу, как направлять тьму, что бурлила в его венах.А Элианора... только училась дышать в новом теле. Её собственная мощь рвала изнутри, не слушалась, ломала кости, требовала подчинения.

Каждый его удар бросал её обратно на землю. Каждый рывок отдавался гулом в голове. Пыль, кровь, звон в ушах — всё смешалось.

Элианора попыталась подняться, пальцы дрожали, тело тряслось от боли. Но она стояла.

— Глупая, — прошипел Лоренцо, отбрасывая её назад. — Твоя сила разрывает тебя изнутри. Ты умрёшь, не успев даже ранить меня.

Она поднялась снова, шатаясь, опираясь на колени. Земля под ногами трещала, воздух дрожал.Она чувствовала, как внутри всё горит, будто сотни заклятий Круциатус обрушились одновременно.Каждое движение отзывалось криком боли, но она продолжала идти.

— Пусть так, — выдохнула она. — Но я умру, пытаясь.

Лоренцо рассмеялся, обнажая клыки.— За кого? За Поттера? За Орден? За тех, кто тебя ненавидит?

Элианора посмотрела на него, и впервые за всё время её голос прозвучал спокойно:— Нет. За тех, кого я люблю.

Он взревел и метнулся к ней.Она едва успела отбить удар, но отлетела в сторону, прокатившись по камням. Лоренцо приближался, каждый шаг гремел, будто приближается буря.

Она знала — ещё немного, и он убьёт её.Но где-то глубоко, под этой болью и слабостью, тлела искра. Искра, которая всегда заставляла её вставать.

Элианора рухнула на колени, глотая воздух, будто утопающая.Мир вокруг плыл — крики, взрывы, удары сливались в гул.Лоренцо стоял над ней, в глазах пылала бездна.

Она подняла голову — и вдруг воздух вокруг будто смягчился.Сквозь дым и всполохи заклятий проступил знакомый силуэт.Белокурые волосы, мягкий взгляд, лёгкая, почти неземная улыбка.

Нарцисса стояла перед ней — такая, какой Элианора помнила её в детстве: строгая, но тёплая.Голос был шёпотом, едва касался воздуха, но звучал отчётливо, будто в сердце:

— Элианора... ты сильнее, чем думаешь. Я всегда в тебя верила.Она опустилась на одно колено перед дочерью, нежно коснувшись её лица — иллюзорно, но почти ощутимо.— Вспомни, ради чего ты живёшь. Ради кого ты борешься. Не дай тьме украсть твоё сердце, дитя.

Губы Элианоры задрожали.— Я... не могу... он слишком силён.

Нарцисса улыбнулась — так, как только мать может улыбнуться ребёнку, когда тот стоит на краю пропасти.— Ты — моя кровь. Моя гордость. Моя светлая ошибка и моё чудо.Встань, Элианора. Встань и покажи, кто ты.

Слёзы обожгли её кожу, когда она выдохнула:— Мама...

— Верь себе, — прошептала Нарцисса. — И знай... я рядом. Всегда была.

С этими словами видение растаяло, как лёгкий туман.Но внутри Элианоры что-то вспыхнуло. Сила, тёплая и чистая, пробудилась в груди, сметая страх и боль.Она медленно поднялась, подняла взгляд на Лоренцо.В её глазах горел новый свет — свет, который даже монстр не мог затмить.

Воздух вокруг был густым, пропитанным магией и кровью.С неба сыпался пепел, будто сам Хогвартс плакал за каждого павшего.

Элианора стояла перед Лоренцо — теперь он больше не напоминал человека.Его кожа чернела, мышцы ходили под плотью, глаза горели алым, как угли ада.Он рыкнул, бросаясь вперёд, и ударная волна от его движений сносила всё на пути.

Элианора вцепилась в землю когтями, чтобы устоять. Её собственное тело стонало от боли, оттого что зелье выжигало её изнутри.Она чувствовала, как теряет себя, как человеческие мысли растворяются в зверином гуле внутри.Но слова матери звучали эхом в голове — «Верь себе. Ты сильнее, чем думаешь...»

Лоренцо ударил снова. Она увернулась, почти на рефлексах, почувствовала горячее дыхание рядом, запах серы и гнили.И вдруг, поймав момент, она ударила.Лапы вонзились в его грудь. Сила, чуждая, страшная, прошла по её венам.

— Это за всех, кого ты убил, — прошептала она.

Рёв Лоренцо пронзил поле, он дёрнулся, но Элианора не отпустила.Одним резким движением она вырвала из его груди сердце — пульсирующее, багровое, обвито тьмой.Монстр издал последний, захлебнувшийся вопль, и тело его осыпалось пеплом у её ног.

Мир стих.Тишина легла мёртвым грузом. Только пепел всё ещё падал на землю.

Элианора стояла, тяжело дыша, сердце стучало в ушах.Её руки дрожали, а в глазах отражался алый свет — тьма, что теперь принадлежала ей.Она медленно посмотрела на небо, где вспыхивали последние всполохи войны.

— Всё... — выдохнула она, едва слышно. — Всё кончено.

Земля под ней дрожала, будто сама магия плакала, не желая отпускать её.Элианора опустилась на колени, дыхание сбивалось, грудь сжимала тупая боль.Внутри — пульсировала тьма, и она чувствовала, как та разрывает её изнутри, не желая уйти.

Нет... так нельзя...

Каждая клетка тела кричала, умоляла не сдаваться, но она уже знала — выбора нет.Если останется монстром, она никогда больше не будет собой. Никогда не посмотрит на рассвет, не услышит голос Теодора, не почувствует тепло рук.Она слабо улыбнулась сквозь кровь на губах.

— Лучше умереть... чем жить зверем, — прошептала она едва слышно.

Тело начало меняться.Кости хрустели, плоть смягчалась, когти исчезали.Кожа вновь стала человеческой, бледной, как луна над руинами Хогвартса.Она рухнула на холодную землю, и магия угасла в воздухе, как затухающая свеча.

Теодор заметил её — и сердце оборвалось.Он отшвырнул Пожирателя, что бросился на него, не чувствуя боли, крик сорвался с губ:

— Нет! Элианора!

Он подбежал, рухнул рядом, подхватил её голову на руки.Она уже почти не дышала. Губы еле шевелились, ресницы дрожали.Глаза, когда-то живые и блестящие, теперь были затуманены, но в них всё ещё мелькала искра — любовь, упрямая, как она сама.

Она посмотрела на него, слабая, сломанная, но всё ещё прекрасная.— Я люблю тебя... кудрявый засранец, — выдохнула она, губы тронула призрачная улыбка.

И закрыла глаза.

Теодор застыл, обнимая её.Мир вокруг продолжал рушиться, гремели заклинания, но он больше ничего не слышал.Он просто держал её, ту, что спасла всех, ценой самой себя.

Теодор сидел на коленях, не отпуская её.Его руки дрожали, пальцы сжимали её плечо, будто так он сможет удержать жизнь, ускользающую сквозь пальцы.Он не кричал — в нём будто всё выгорело. Только тихое, беззвучное «нет» вырывалось сквозь сжатые губы.

Магия вокруг стихла. Бой утихал. Пожиратели один за другим падали или бежали, Орден выдыхал...Но Теодор ничего не замечал.

Он гладил её волосы, убирал пряди с лица, будто она просто заснула.Его дыхание рвалось, глаза покраснели, голос дрожал:— Снежинка, не уходи... — он сжал её ладонь, холодную, безжизненную. — Не смей...

И тут послышались шаги.Сбивчивые, тяжелые. Драко выбежал из дыма, запыхавшийся, с пеплом на лице.Увидел их — и будто остолбенел.На миг просто стоял, не веря глазам.А потом...

Он рухнул на колени.

— Нет... — голос сорвался в рыдание. — Нет, нет, нет...

Он схватил Элианору за руку, тряс её, будто пытаясь разбудить.— Эли, ну давай... встань... прошу... пожалуйста... — он говорил всё быстрее, всё отчаяннее. — Ты же сильная, ты всегда справлялась... ты же...

Грудь его сжимала, дыхание сбилось.Он не мог вдохнуть.Воздух будто исчез.Руки дрожали, сердце колотилось в панике.— Не могу... не могу... — он задыхался, паника сжимала горло, слёзы текли по щекам. — Не оставляй нас... я не выдержу... я не могу...

Он упал рядом, сжался, прижимая её руку к груди, словно так она почувствует, как сильно он её любил.Его трясло, губы бледнели, дыхание сбивалось в судороге.

Теодор, не поднимая головы, только тихо произнёс, хрипло, выдохом:— Она спасла всех. А все ее ненавидели. .

Драко вскрикнул — отчаянно, глухо, словно внутри него что-то вырвали с корнем.Слёзы катились по лицу, и он не сдерживался больше.Он не был Малфоем сейчас — не был гордым, холодным, сдержанным.Он просто был человеком, потерявшим ту, ради которой дышал.

— Почему... почему не я?.. — он прошептал сквозь рыдания. — Ты ведь должна была жить... ты должна была увидеть, как всё заканчивается, как мы выживаем...

Он прижимал её к себе, обнимал, словно можно было согреть.Его плечи сотрясались, дыхание рвалось на куски.Он шептал что-то бессвязное, умоляющее — слова, которые давно потеряли смысл.

Теодор стоял рядом, молчал, но глаза его были полны боли.Он не пытался остановить Драко. Не мог.Потому что сам чувствовал ту же дыру в груди.

А Драко всё повторял шёпотом:— Вернись... пожалуйста... вернись... я не хочу без тебя... — и каждый раз голос звучал слабее, пока не остался только тихий, сдавленный стон.

Он упал рядом с ней на землю, прижавшись лбом к её ладони.Слёзы капали на её кожу, впитывались, исчезали.

Мир рушился, но он не чувствовал ничего, кроме одной мысли:«Я не успел сказать, как сильно люблю тебя.»

Теодор стоял неподалёку, сжимая палочку так сильно, что побелели костяшки пальцев. Он видел всё — видел, как Драко рухнул на колени, как закричал, будто сам рвётся изнутри. И это зрелище было невыносимым.

Теодор медленно подошёл.— Драко, — его голос дрогнул, — нам нужно уходить.Тот не ответил. Даже не услышал.

Он сидел, прижимая Элианору к себе, уткнувшись лицом в её волосы. Его плечи дрожали, дыхание сбивалось. Казалось, он просто перестал существовать — растворился вместе с ней.

— Драко, послушай меня... — Теодор присел рядом, осторожно, будто боялся разрушить этот хрупкий момент. — Нам нужно уходить, слышишь? Если мы останемся — всё будет зря.

— Пусти, — тихо, но с таким надломом, будто каждое слово режет его изнутри. — Я не оставлю её.Он прижал Элианору ещё сильнее, будто пытался слиться с ней, стать одной душой.

Теодор закрыл глаза, проглотил ком в горле. Он понимал.Он тоже терял её — но сейчас должен был быть сильнее, ради него. Ради обоих.

— Драко, — он положил руку ему на плечо, — она не простила бы тебе, если бы ты умер рядом с ней.Молчание.Только дыхание, рваное, больное.

— Она сделала это ради нас. Ради тебя, — голос Теодора дрогнул, — если ты останешься — всё, что она сделала, будет напрасно. Ты слышишь? Она умерла, чтобы ты жил.

Драко медленно поднял взгляд.Глаза были пустыми, серыми, как пепел.— Я не могу, — прошептал он. — Тео, я просто не могу.

Теодор сжал зубы, чувствуя, как глаза предательски наполняются слезами.— Тогда я сделаю это за тебя, брат, — сказал он, и голос сорвался.

Он осторожно коснулся руки Драко, потом плеча, потом попытался отцепить его пальцы от Элианоры.Драко вырвался, закричал:— НЕ ТРОГАЙ ЕЁ! — и ударил, без злости, без силы, просто в отчаянии. — Не трогай... пожалуйста...

Теодор выдержал, схватил его крепко, почти силой.— Прости... — выдохнул он. — Прости меня, но ты должен жить.

Он поднял Драко, почти на руках. Тот всё ещё сопротивлялся, бормотал что-то невнятное — то ли имя Элианоры, то ли мольбы, то ли проклятия.— Эли... — шептал он, захлёбываясь рыданиями. — Эли, не уходи... я всё исправлю... я не позволю...

Теодор обернулся.Элианора лежала неподвижно, будто спала.Её волосы рассыпались по земле, отражая свет зелёных заклятий, летящих над ними.

— Я что-нибудь сделаю, — Драко бормотал, задыхаясь. — Есть зелье, есть заклинание, что-то должно быть! Она не может просто... просто...Он замолк, сжал её руку и резко посмотрел на Теодора.— Скажи, ты же умный, ты всё знаешь. Скажи, как вернуть её!

Теодор опустил глаза.— Драко... нет такого зелья.— Есть! — взорвался он. — Всегда есть! Что-то, что можно сделать! Я обменяю всё, всю магию, всю жизнь, — всё, слышишь?!

Теодор подошёл ближе, осторожно, будто к раненому зверю.— Она сделала свой выбор.— Неправильный! — выкрикнул Драко. — Это я должен был умереть, не она! Почему она всегда лезет первой?! Почему... — голос сорвался, и он ударил кулаком по земле, срывая кожу до крови. — Почему я ничего не смог сделать?!

Элианора не двигалась.Только ветер шевелил её волосы, а вокруг всё стихало — даже битва будто замедлилась, глохла.

Теодор молчал, но в его взгляде была боль, которую не передать словами.— Иногда... — тихо сказал он, — спасениДрако не слушал.Он опустил голову ей на грудь, прижимаясь, чувствуя, как сердце уже не бьётся.— Эли... я не позволю тебе уйти. Не позволю... ты слышишь меня? — прошептал он сквозь слёзы. — Я найду способ. Я вытащу тебя, даже если придётся умереть.

И где-то глубоко внутри, среди пепла и боли, Теодор понял — если Элианора не вернётся, Драко сгорит за ней.