49 глава

Новый день.

В зале было душно, пахло сыростью и магией — тяжёлой, тягучей, чёрной. По стенам старого поместья пробегали холодные отблески факелов, а длинный стол был заставлен пергаментами, кубками и картами, на которых горели красные отметки.

Элианора сидела, сцепив пальцы, не выдавая ни тени эмоций. Её сердце било ровно — как у человека, который уже всё понял. Рядом, чуть поодаль, стоял Теодор — безупречно спокойный, с холодным лицом и потухшими глазами. Он даже не смотрел в её сторону.

Воландеморт говорил. Его голос, змеиный и шелестящий, словно проникал под кожу:— Сегодня... последняя охота. Последняя кровь перед великой победой. Мы выжжем все — их дома, их память, их надежды. А после... останется лишь одно место, одно имя. Хогвартс. И тот, кто должен был умереть. И все следующие недели будут подготовкой к уничтожению Хогвартса.

Пожиратели загудели, кто-то склонился в поклоне, кто-то вскрикнул в экстазе. Элианора лишь приподняла бровь, бросив короткий взгляд на Теодора. Он стоял неподвижно, но его пальцы дрогнули — еле заметно.

Ты боишься, Нотт? Или просто устал притворяться?

Она скользнула взглядом к нему снова — медленно, с лёгкой усмешкой, которую заметил только он.Их взгляды встретились. Мгновение. Холод.Она подумала: игра началась.

— Выдвигаемся! — выкрикнул Воландеморт, и его голос ударил по залу, как раскат грома. — Сегодня ночь крови. Засады — повсюду! Никто не уйдёт.

Факелы вспыхнули ярче, пламя дрогнуло, будто само испугалось его ярости. Пожиратели поднялись, срываясь с мест; мантии шуршали, маски блестели в тусклом свете. В воздухе запахло гарью и предстоящей смертью.

Элианора медленно встала. Всё внутри неё было натянуто, как струна. Она чувствовала, как вокруг бурлит фанатизм — все кричали, спешили, хватали палочки, обменивались злобными взглядами.И только один стоял неподвижно.

Теодор.

Его тень падала на стену, вытянутая, мрачная. Лицо — без выражения. Но она уже знала, что за этой маской скрывается.Монстр. Моракус. Его существо.

Она чуть склонила голову, проходя мимо него, почти касаясь плечом.— Меня вспоминаешь, Теодор? — шепнула она так, чтобы никто не услышал.

Он не ответил. Только угол его губ дёрнулся, будто от боли или воспоминания.

Воландеморт уже шагал к выходу, развевая плащ, — за ним двигались остальные.— Сегодня начнётся новая эра! — произнёс он, и воздух дрогнул от его магии.

Элианора взглянула на Теодора в последний раз.— Новая эра... — тихо повторила она, — или твой конец, Нотт.

И пошла вслед за остальными — в ночь, где запах крови смешивался с предательством.

***

Пожиратели смерти рассыпались по руинам, словно тени — каждый двигался своей дорогой, оставляя за собой лишь пепел и трупы. В воздухе стоял запах гари и магии.

Элианора шла быстро, почти бегом, стараясь не отставать от Теодора. Его черная мантия мелькала впереди, как ориентир. Позади слышались шаги — Лоренцо снова тащился за ней.

— Эли! — позвал он, стараясь перекричать треск заклинаний. — Подожди! Я хочу объясниться после того случая.

Она резко обернулась, бросив на него злой, усталый взгляд. Голос был тихим, но колючим, как лезвие:— Отцепись от меня, поговорим позже. Сколько еще повторять?!

— Серьёзные разговоры на завтра не откладывают, — упрямо ответил он, подступая ближе. — Я хочу поговорить сейчас! Мало ли, в этой засаде кто-то из нас не выберется живым!

Элианора зло фыркнула:— Придурок ты, Лоренцо.

Она обернулась обратно — и сердце болезненно дернулось. Теодора уже не было.

— Твою мать, — прошипела она сквозь зубы и сорвалась с места, бросившись в ту сторону, где он стоял секунду назад.

Толпа взорвалась криками — люди в панике выбегали из горящего здания, спотыкались, толкались, сбивали друг друга. Воздух был густ от дыма и страха.

Элианора втянула голову в плечи, натянула капюшон и нырнула в гущу бегущих. Ее почти сбили с ног, кто-то задел плечо, но она ловко лавировала между телами, будто тень.

Где-то за спиной грохнуло, обдав жаром. Она не обернулась — Лоренцо, наконец, потерялся в хаосе. Слава Мерлину.

Теперь только одно — найти Теодора.

Она выскользнула из потока людей, с трудом сохранив равновесие, и вскинула взгляд. Где-то среди дыма и разрушений мелькнул знакомый силуэт. Или показалось?

Элианора затаила дыхание, шагнула вперёд, сжимая палочку.— Теодор... — прошептала она почти беззвучно, но в этом шепоте слышалась и злость, и боль, и надежда.

Элианора почти сбилась с дыхания — горячий воздух жёг лёгкие, одежда пропиталась гарью. Она бежала, расталкивая плечами обезумевших людей, спотыкаясь о щебень и обломки.

— Где же ты, чёрт тебя возьми... — прорычала она сквозь зубы.

Но Теодора нигде не было. Ни следа. Словно растворился в дыму, как тень, как привидение из её прошлого.

И вдруг — всплеск паники впереди. Толпа резко отхлынула в сторону, крики стали громче, стены затрещали, будто здание само стонало от боли.

Элианора замерла, сердце колотилось в висках. Она сразу поняла.

Моракус.

Он должен быть там.

Элианора шагала к эпицентру разрушения, пригибаясь под обломками и летящими искрами. Воздух дрожал от магии — густой, тяжелый, будто сама тьма сгустилась в этом месте.

Перед ней, среди клубов пепла и дыма, громыхал монстр — огромный, искажённый магией, с переливающейся черной кожей и горящими глазами. Он рушил всё на своём пути: дома, стены, даже землю под ногами.

Элианора застыла, чувствуя, как от вибраций дрожит воздух.

Монстр вдруг остановился. Повернул голову. Их взгляды встретились — её холодный, выжженный, и его — чужой, безумный, но... будто знакомый.

На миг всё стихло. Даже крики где-то позади будто исчезли.

А потом чудовище зарычало — низко, с хрипом, и снова пошло вперёд, размахивая когтистыми руками, сметая всё живое на своём пути.

Элианора стояла в стороне, наблюдая, как хаос разрастается, словно огонь по сухой траве. Люди кричали, падали, кто-то пытался защитить детей, кто-то — напасть на монстра, ослеплённый отчаянием.

Маги в панике выпускали заклинания — ослепляющие вспышки, огненные шары, щиты. Но всё было бесполезно. Пламя лишь лизало кожу чудовища и тухло, будто его плоть поглощала огонь.

Монстр ревел, и каждый его шаг сотрясал землю. Один мужчина подбежал ближе всех, метнул сильное заклинание — и тут же был отброшен в стену, как тряпичная кукла.

Элианора смотрела, не моргая. Она не вмешивалась. Только следила.

Сердце Элианоры колотилось так, будто готово было вырваться из груди. В голове всё гремело, будто кто-то кричал прямо в уши: «Возьми кровь. Сейчас. Пока есть шанс, она может пригодиться.»

Она выхватила из внутреннего кармана нож — острый, холодный, блеснувший в тусклом пламени.Монстр ревел, рушил стены, но она не думала. Не рассуждала.

Элианора метнулась вперёд, пригибаясь под летящими обломками. Тепло от дыхания чудовища обожгло кожу, запах гари и крови ударил в нос.

Она упала на колени рядом с его лапой, дрожащими пальцами провела лезвием по плотной, словно каменной, коже. Из раны сочилась густая, тёмная, почти чёрная кровь.

— Вот она... — прошептала она, быстро подставляя маленькую колбочку из пояса для зелий. Несколько капель упали внутрь, оставляя следы дыма на стекле.

Монстр вдруг взревел, повернув голову. Земля под ногами дрогнула.Элианора резко вскочила, спрятав колбу в пальто.

Монстр резко повернулся — его движения были тяжелыми, но пугающе быстрыми. Красные, как расплавленный металл, глаза вспыхнули, выхватывая Элианору из хаоса.

Он взревел, и одним ударом массивной лапы швырнул её прочь.Воздух вырвало из груди — удар пришёлся прямо в живот. Элианора не успела даже вскрикнуть, когда её тело подбросило в воздух и швырнуло в стену ближайшего дома.

Раздался глухой треск — дерево и кирпич осыпались ей на спину.Мир закружился. Перед глазами вспыхнули искры.Она осела на пол, пытаясь вдохнуть, но воздух будто застрял в лёгких.

— Чёрт... — прохрипела она, с трудом поднимаясь на локти.В ушах звенело, в груди жгло, но пальцы по-прежнему судорожно сжимали колбу с кровью.Она посмотрела на неё — цела.

Монстр рычал где-то неподалёку, ломая всё на своём пути.

Монстр стоял посреди разрухи, дыша тяжело и прерывисто. Его грудь вздымалась, когти сжимались и разжимались, но шаг к ней он так и не сделал. Только смотрел — прямо, пристально, будто узнавал.

Элианора, шатаясь, вытерла кровь со щеки и, не сводя с него взгляда, горько усмехнулась:— Теодор... ты ведь говорил, что тебе легко убить меня... — её голос дрожал, но в нём звучала сталь.

Монстр зарычал, но не двинулся. Его взгляд метался между яростью и чем-то человеческим — чем-то, что Элианора до боли узнавала.

Она сделала шаг вперёд, словно испытывая его.— Ну же, — прошептала она. — Докажи.

Монстр издал низкий, рваный рык, но только отступил на шаг, будто борясь сам с собой.Порыв ветра поднял пыль и пепел вокруг, платье Элианоры хлопнуло о ноги.Она стояла прямо — упрямо, с выпрямленной спиной, не сводя с чудовища взгляда.

Монстр вдруг прорычал — громко, глухо, так, что дрогнули стены полуразрушенного дома. Камни посыпались с крыши, воздух наполнился гарью и пеплом. Его глаза ещё миг смотрели на Элианору — тяжёлые, полные дикости и боли.

А потом он резко развернулся и сорвался с места, ломая всё на своём пути. Гул его шагов стихал вдали, превращаясь в далёкое эхо.

Элианора осталась стоять среди руин — одна, дрожащая, с колбочкой в руке. Пепел оседал на волосы, пальцы сжимали нож.— Убежал, — выдохнула она, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Конечно... убежал.

Элианора, едва держась на ногах, брела сквозь дым и хаос. Уже два часа она исполняла приказы Лорда, убивала людей, и при этом следила за монстром. Но теперь монстра стало не видно. Значит, Теодор обессилел. Это её шанс — найти, помочь, а потом...

Она ускорила шаг, но взгляд зацепился за тела упавших Пожирателей. Повсюду — стоны, кровь, пепел. И вдруг — знакомые силуэты.

— Драко! Лоренцо! — выкрикнула она, бросаясь к ним.

Оба едва держались. Драко тяжело дышал, опираясь о стену, а Лоренцо лежал рядом, с рассечённым плечом. Элианора опустилась рядом, сжимая их руки, чувствуя, как страх холодной волной поднимается из груди.

Драко, оседая на колени, выронил палочку. Его лицо побледнело до мраморной бледности, губы посинели, дыхание стало рваным, будто воздух резал ему лёгкие.

— Нет, нет, нет... — прошептала Элианора, хватая его за плечи. — Только не сейчас...

Она судорожно подняла взгляд на Лоренцо.— Ты хоть как?

Лоренцо с трудом сел, опершись о стену, и попытался ухмыльнуться, но губы дрожали:— Более-менее... волнуешься, да?

Элианора скривила губы, не сводя взгляда с Драко:— Нет. Просто надеялась, что ты ещё можешь позвать кого-то на помощь.

Она резко повернулась к Драко — его веки начали опускаться, дыхание стало почти неслышным.— Драко, слышишь меня? Открой глаза! — её голос дрогнул. — Не смей закрывать их, Малфой!

Он не ответил. Голова бессильно упала ей на плечо.

— Проклятье... — прошипела она, и впервые за долгое время страх прорезал её холодное самообладание.

Все её планы, осторожные шаги, выстроенные схемы — рухнули за одно мгновение. Элианора метнулась к нему, вытащила из-за пояса амулет-портключ и, не раздумывая, активировала его.

Мир рванулся. Воздух вспыхнул зелёным светом, закружив вихрем вокруг них. В следующее мгновение Элианора сжимала безжизненного Драко в объятиях посреди холодного мрамора Малфой-Мэнора.

Тишина. Только глухой стук её сердца и шепот — почти беззвучный, будто обращённый не к нему, а к пустоте:

— Держись, пожалуйста... держись.

Элианора стояла посреди гостиной, едва удерживая равновесие — мраморный пол под ногами будто качался, воздух дрожал от её напряжения. Она опустила Драко на диван и резко крикнула:

— Позовите лучших целителей, немедленно! Самых опытных, слышите?!

Домовые эльфы метнулись в разные стороны, а через секунду в коридоре раздались быстрые шаги. В комнату ворвалась Астория, за ней — Пэнси, а чуть сзади, запыхавшись, Дафна.

— Эли, что случилось? — первой заговорила Астория, глаза расширились, когда она увидела Драко, бледного и неподвижного.

Элианора обернулась к ним, голос у неё был ровным, но в нём слышалось железо:— Отправьтесь за Теодором и Лоренцо. Лоренцо был рядом с Драко, тоже еле живой. Насчёт Теодора — не знаю, но в Мэноре его нет.

Дафна быстро шагнула вперёд, чуть запинаясь на словах:— Я видела Теодора... он уже здесь. В своей комнате. Я ему помогла. Он был без сознания, но дышал.

Элианора резко обернулась, её глаза вспыхнули.— Без сознания? Сколько времени назад?

— Минут десять, не больше, — ответила Дафна, тревожно глядя на неё. — Я велела эльфам следить за ним.

Элианора кивнула, снова посмотрела на Драко и, чуть дрожащими пальцами, смахнула прядь с его лба.— Хорошо. Тогда спасайте Лоренцо.

Пока целители склонились над Драко, накладывая заклинания и обматывая его грудь светящимися бинтами, Элианора стояла у стены, прижав ладони к вискам. Её взгляд метался — то к Драко, то к окну, где за стеклом мелькали отблески грозы.

Мысли гулко стучали в голове, одна громче другой:Какого, чёрта, Теодор так поступил с Драко?!

Её сердце сжималось — от ярости, от усталости, от бессилия. Теодор мог быть кем угодно — хладнокровным, злым, презрительным — но не настолько безрассудным, чтобы довести друга до этого состояния. Или... мог?

Элианора стиснула зубы. Перед глазами стоял Теодор — спокойный, с вишнёвой сигаретой, с тем самым взглядом, который будто не чувствовал ничего. Он мог.

Гнев вспыхнул в ней, холодный и ясный, как клинок. Вся усталость и бессилие вдруг слились в одну мысль, которая не давала покоя: надо убить Теодора — и сделать это как можно скорее.

Она понимала — прямой нападение сейчас самоубийственно и обречено провалиться. Лучший путь — войти в доверие. Быть рядом, казаться покорной, слабой, уязвимой — чтобы он опустил бдительность. А потом — сделать то, ради чего она пришла.

Элианора глубоко вдохнула, будто впитывая холод решимости. Лицо её застыло в привычной маске невозмутимости; в голосе — ровность, которой она сама удивлялась.

Комната Теодора была влажна от недавнего хаоса, но в ней царила какая-то болезненная тишина. Она остановилась на пороге, на мгновение прислушалась: где-то в глубине дома слышался ритм целительских чар, за стеной — приглушённое дыхание людей, готовых к любому приказу. Здесь же — его личное пространство: запах табака, тонкий шлейф вишни, следы недавней борьбы.

Элианора вошла бесшумно.

Она сделала шаг на середину комнаты, выпрямилась, подтянула плечи и, как будто случайно, тихо произнесла:— Теодор?