Рана

Ты почти не придаёшь значения лёгкой царапине, полученной на охоте. Всего лишь неловкий взмах ветки, и на коже осталась тонкая красная полоска. Но для Джона этого достаточно, чтобы весь его мир сжался до этой крошечной ранки.

Он отводит тебя в сторону, туда, где тихо и где никто не будет мешать. Его шаги быстрые, но руки бережные — будто он держит в ладонях не просто твою руку, а тонкий фарфор, который может расколоться от малейшего движения.

— Сядь, — хрипло произносит он, усаживая тебя на лавку. В его голосе тревога, и ты понимаешь: он пытается казаться спокойным, но это плохо выходит.

Джон достаёт из сумки перевязочный набор. Его пальцы чуть дрожат, когда он берёт чистую ткань и смачивает её водой. Он осторожно касается твоей руки, и ты замечаешь, как напряжены его плечи.

— Джон, — тихо зовёшь ты, — это всего лишь царапина.

Он поднимает глаза. В его взгляде столько боли и беспокойства, что у тебя перехватывает дыхание.

— Для тебя — всего лишь, — шепчет он. — Но для меня... это хуже, чем если бы меня самого ранили.

Он аккуратно протирает ранку, дует на неё, словно ребёнку, чтобы боль прошла быстрее. Каждое его движение — воплощение нежности и страха потерять.

— Ты ведь знаешь, — продолжает он, повязывая перевязку и стараясь не причинить ни малейшего дискомфорта, — твоя боль хуже моей собственной. Я бы предпочёл сам получить тысячу ран, чем видеть хотя бы одну на тебе.

Ты улыбаешься и касаешься его щеки, заставляя его немного расслабиться. Джон склоняет голову к твоей руке, словно черпает из этого прикосновения силу.

И только когда перевязка закончена, он позволяет себе выдохнуть с облегчением. Но его пальцы всё ещё сжимают твою руку — крепко, будто он боится, что отпустишь и исчезнешь.