Эпилог

— Я выгляжу как, — Панси раздраженно выдохнула, в следующий миг падая в кресло.

Длинная шифоновая юбка медленно опустилась на пол, — девочка.

Еще никогда Драко не слышал, чтобы в это слово было вложено столько отвращения. Он усмехнулся, но говорить ничего не стал. Последние десять минут Паркинсон стояла возле зеркала, и с каждой новой секундой, презрения на ее лице становилось все больше. Губы образовали прямую линию, брови нахмурились, а под конец, слизеринка и вовсе закатила глаза.

На самом деле, Панси выглядела замечательно. К началу лета ее волосы доставали до середины спины. В обычные дни, Паркинсон заплетала хвост, но сейчас, ради такого важного события, решила отступить от принципов. Темные локоны струились по плечам легкой волной, верхние пряди были собраны маленькой серебряной заколкой с изумрудными камнями. Платье слизеринка выбрала под стать факультету — своеобразная дань семи годам обучения. Темно-зеленая ткань идеально очерчивала фигуру, ниже колена переходя в серебристый шифон.

Впрочем, Драко даже не пытался сказать ей об этом. Во-первых, Панси все равно не поверит ему, будет твердить, что слизеринец просто хочет побыстрее отправиться в школу. Вовторых, это же Паркинсон. Она никогда не признается в чем-либо, даже если это ей нравится. А Драко видел, как ей нравилось собственное отражение. Поэтому пришлось приложить определенные усилия, дабы сдержать улыбку. И Малфой делал вид, что не заметил яркие огоньки, вспыхнувшие в темных глазах.

— Даже не знаю, как ты с этим справишься, — произнес Драко, медленно растягивая гласные, наблюдая за тем, как меняется лицо подруги.

— О, пошел ты, — она фыркнула, поднимаясь на ноги. Цоканье шпилек по мраморному полу эхом разнеслось в стенах мэнора. Паркинсон направлялась к нему. Остановившись в полуметре, девушка выхватила из рук Драко галстук, затем обернула ткань вокруг шеи слизеринца. На долю секунды Драко показалось, что Панси хочет его задушить. Однако на лице отразилась сосредоточенность, и Панси начала завязывать галстук. Закончив, она сделала шаг назад, пробежавшись по Малфою оценивающим взглядом. На нем был черный костюм, белая рубашка и чертов факультетский галстук. Паркинсон хмыкнула, будучи довольной своей работой, — думаю, Поттеру понравится.

Драко фыркнул и закатил глаза. С тех пор, как слизеринец вернулся в школу, Панси не затыкалась на этот счет. Отчасти, в подобном поведении Паркинсон был виноват сам Малфой. Поскольку в один из дней он все же рассказал ей о том, что происходит.

В этот же день, когда девушка перешла границы дозволенного, он пригрозил ей, что использует "Обливиэйт". Сработало, но только единожды. В дальнейшем угрозы по стиранию памяти не пугали слизеринку, и она продолжала задавать Драко вопросы. Гарри, разумеется, краснел, но Малфой перестал реагировать на шуточки подруги. К тому же, у него был свой козырь в рукаве.

— Твое платье Грейнджер тоже понравится, — произнес юноша, склонив голову на бок.

Реакция на его слова последовала незамедлительно, по щелчку, как отлаженный механизм.

Панси надула губы и сощурилась, через секунду произнося по слогам:

— Мне не нравится Грейнджер.

— Говори себе это почаще, — на этот раз Драко не удержался и засмеялся, когда Панси покраснела до кончиков ушей. Впрочем, отвечать она ничего не стала, вновь оборачиваясь к зеркалу. Целая минута длилась нескончаемо долго, но потом Паркинсон медленно выдохнула, забирая с дивана парадную мантию.

— Просто не буду снимать ее, — произнесла она, накидывая бархатную ткань на плечи, — идем?

Подруга поймала взгляд Малфоя в зеркале: он кивнул, улыбаясь. На этот раз без язвительности. Затем парень точно также надел мантию, делая шаг к Панси.

Макгонагалл оставила камин открытым, поэтому дорога до Хогвартса была быстрой.

***

— Гарри, — голос Рона эхом отразился от стен. В спальнях никого не было. Поттер, разумеется, собрался достаточно быстро, и уже планировал спуститься вниз, чтобы встретиться с Гермионой. Однако, интонации Рона пригвоздило Поттера к полу. Разумеется, за последние четыре месяца они не раз разговаривали. Только вот это были короткие фразы, без злости и раздражения, довольно теплые и добрые, но ни в одной из этих ситуаций Уизли и Гарри не оставались наедине, — сегодня вроде как последний день, — Поттер обернулся, встречаясь с Роном взглядом. На парне был черный парадный костюм с оранжевой бабочкой, которая просто висела на шее. Кажется, юноша еще не успел ее повязать. Гарри улыбнулся собственным мыслям, вспоминая тот самый наряд, который парню прислала Молли, на Святочный бал. В руках Рон сжимал большую коробку, обвязанную красной лентой. Поттер сразу узнал ее, — мама прислала тебе подарок, — Уизли неуверенно подошел к Гарри, протягивая сверток. Губы растянулись в улыбке, — открой, — настоял юноша, однако, в следующий миг на лице появилось скептическое выражение, — правда, я уже догадываюсь, что там...

Поттер последовал совету Рона, опуская коробку на кровать и разворачивая упаковку.

— Оу, — воскликнул он, через миг рассмеявшись, Уизли точно также не сдержал порыв. Оба смотрели на большой красный свитер с золотистой буквой "Г" на груди, — отлично.

— Да уж, — согласился Рон, — у меня такой же, только... — С буквой "Р", — кивнул Поттер, на губах вспыхнула улыбка.

— Точно.

— Передашь ей "спасибо"?

— Конечно, — Уизли опустил взгляд, поджимая губы. Он выждал пару секунд, прежде чем заговорить, — слушай, Гарри, я хотел...

— Все в порядке, — Поттер аккуратно положил свитер на кровать, выпрямляясь и оборачиваясь к Рону, а затем произнес слово, вмиг оживившее выражение на веснушчатом лице, — друг.

Стало тепло, приятно и чертовски хорошо. Кажется, Уизли испытал схожие чувства.

— Тогда увидимся в большом зале?

Получив кивок в ответ, юноша направился к зеркалу, дабы завязать бабочку, а Гарри спустился в гостиную.

***

— Все смотрят, — прошипела Панси, оглядевшись на Парвати Патил, что стояла с сестрой возле стены. Девушка проводила слизеринку весьма недобрым взглядом. Драко вспомнил, что Панси так и не воплотила в реальность план с напитком живой смерти.

— На меня, — парировал Малфой, мгновенно получив тычок в бок.

Паркинсон собиралась выдать нечто крайне язвительное, но в следующую секунду застыла на месте.

— Черт возьми, — прошептала она, едва различимо. Драко усмехнулся, проследив за взглядом подруги. Из-за угла появились Гарри и Гермиона, ребята уверенным шагом направлялись к ним. Несмотря на то, что Поттер выглядел весьма очаровательно, Драко знал, что именно вызвало такое удивление на лице Панси. Грейнджер. Чертова заучкагрязнокровка в безумно красивом образе. Темные волосы были собраны в высокий хвост, а черное шелковое платье с открытыми плечами, снизу было обрамлено каймой. Казалось, что при каждом шаге, рядом с Грейнджер рассыпались золотые искры.

Пока челюсть слизеринки поднималась с пола и та не могла сдвинуться с места, Драко сделал шаг вперед. Он слегка склонил голову на бок, замечая, как по мере приближения, зеленые глаза изучают его. Малфой кожей ощущал этот оценивающий взгляд и изогнутую бровь, в следующий миг чувствуя, как щеки начинают гореть.

— Привет, — поздоровалась Гермиона, останавливаясь в метре от них.

— Потрясающе выглядишь, Грейнджер, — вместо приветствия произнес Драко, гриффиндорка тут же зарделась, а Малфой искренне наслаждался тем, как рядом с ним Паркинсон постепенно растекалась в лужицу.

— Спасибо, — губы растянулись в улыбке, взгляд скользнул от Драко к Панси, — вы тоже выглядите просто замечательно.

— Признаю, Грейнджер, — наконец-то выдавила Панси, брови ее взмыли вверх, а голос слегка сел, — это неплохо.

Гермиона улыбнулась этому почти комплименту. Они поравнялись с Паркинсон и направились в сторону большого зала. Драко пропустил девушек вперед, делая шаг в сторону Гарри, встречая привычную улыбку на его лице. Малфой наклонился, почти касаясь своими губами уха гриффиндорца и прошептал:

— Привет, Поттер.

Юноша вздрогнул. В следующий миг, поворачивая голову. Их губы разделяли считанные миллиметры. В коридоре была толпа народу и каждый чертов взгляд обратился в их сторону.

Драко ощутил, как его сердце застряло где-то в горле, а во рту пересохло.

Он как никогда сильно хотел поцеловать Поттера прямо сейчас.

Впечататься в его губы своими, чтобы все видели.

Плевать.

Пусть смотрят.

— Кажется, я не вовремя, — спокойный голос ворвался в реальность. Вполне вероятно, Драко зашипел, а затем сделал шаг назад, переводя взгляд на Асторию. Чертовски верно подмечено. На лице отразилась вежливая, но холодная улыбка, — Макгонагалл просила передать, что ждет Поттера у себя после официальной части.

— Отлично, — Драко кивнул, когда губы Гарри так и не разомкнулись, стараясь сохранять выражение на лице максимально спокойным.

— Ах да, — она уже развернулась, чтобы уйти, но остановилась, — выглядишь просто сногсшибательно.

Затем Астория подмигнула Малфою и зашагала в противоположную сторону. Драко выдохнул сквозь сжатые зубы, переводя взгляд на Поттера. На лице Гарри отразились смешанные эмоции. Губы образовали прямую линию, желваки напряглись. А когда зеленые глаза встретились с Малфоем, в них отразился... холод? Это было слишком похоже на ревность, и Драко, на секунду потерял дар речи. Когда слова вновь вернулись к слизеринцу, его голос немного хрипел.

— На чем мы остановились?

— Пора идти, — произнес Гарри и не дожидаясь ответа, отрывистыми шагами направился в большой зал. Драко ничего не оставалось, кроме как проследовать за ним. Однако стоило свернуть за угол к лестницам, где людей не было, его строгий голос ударил юношу в спину:

— Стоять, — сработало моментально, Гарри замер на месте, медленно оборачиваясь, — Поттер.

На лице отразилось неподдельное удивление: бровь изогнулась.

Он понял. В эту же секунду. Чертова Гринграсс. Да, разумеется, Малфой был обязан девушке жизнью, но ее поведение доставляло проблемы. И он видел, как это работало. В действии. С Поттером. Малфой был безмерно благодарен Гринграсс, только вот, Астория, очевидно, думала, что что-то изменится, когда Драко выживет. Между ними.

Твою мать.

— Поцелуй меня, — Малфой и сам не ожидал от себя таких интонаций. Тихий, но уверенный голос эхом отразился от стен. Губы Гарри разомкнулись, а щеки вспыхнули. Очевидно, он хотел что-то ответить, но совершенно растерялся от просьбы Драко. Впрочем, через миг, Гарри все же собрался с мыслями. Взгляд Поттера медленно оттаивал, однако, юноша прилагал усилия, чтобы держать эту маску на лице. Малфой был уверен, что Гарри сменит тему, будет твердить, что им пора в большой зал, ведь праздник уже начался. Но все мысли мгновенно покинули голову, когда преодолев расстояние, Гарри замер в полуметре от слизеринца. Взгляд глаза в глаза, и за этими гребаными стеклами очков фейерверки.

Завораживающие.

Малфой чувствовал, как пол уходит из-под ног, а все внимание концентрируется на терпком аромате одеколона Поттера, невероятно зеленых глазах, обрамлённых пушистыми длинными ресницами. А затем мягкие губы коснулись уголка рта. Медленно и осторожно. Словно боясь разрушить момент. Малфой обрывисто дышал, не имея возможности сделать полноценный вдох. Легкие вновь охватил огонь. Так, как это бывает всегда. Рядом с Гарри. Он сдался первым, и Поттер знал, что так будет. Парень терпеливо ждал инициативы Малфоя, и когда их губы встретились, а горячий язык скользнул в рот, то он ощутимо прикусил губу Драко. Так... необычно, словно Гарри злился. Злился и отчаянно стремился что-то доказать. Глухой стон резонировал в пространстве, и Драко закрыл глаза, позволяя Поттеру почувствовать его дрожь.

***

Речь Макгонагалл затянулась.

Она то и дело твердила про мужество, отвагу и темные времена, которые им совместными усилиями удалось пережить. Ее взгляд несколько раз обращался в их сторону, останавливался на Поттере, а затем переходил к Драко. Впрочем, Малфой не испытывал привычного раздражения. Директор сделала для него слишком много и ненавидеть ее было, по меньшей мере, глупо.

Драко поднял голову вверх, цепляясь взглядом за множество парящих в воздухе свечей. Большой зал был украшен так же, как и первого сентября. Только вот внутри, в отличие от того дня, было спокойно. Прошел целый год. Год, с тех пор, как Паркинсон притащила его в "Три метлы" и уговорила сесть за один стол с гриффиндорцами. С того момента, как Драко поцеловал Поттера на улице, позволяя дождю смешаться со слезами, так, чтобы Гарри никогда не увидел их. Чуть меньше года со смерти его матери, воспоминание о которой все также царапало в груди. Вероятнее всего, Нарцисса бы гордилась Малфоем сейчас. Он заканчивал школу, вопреки всему, что происходило в жизни. Даже тому факту, что Драко был мертв какое-то время. И слизеринец безумно хотел, чтобы этим утром, она спустилась к нему, поправила растрепавшуюся прическу и сказала, что любит его.

Прошло четыре месяца с самого ужасного дня в жизни Драко Малфоя. Дня, когда юноша начал ценить все, что имел, вопреки множеству неправильных решений, поступков, способных оттолкнуть любого. Он думал, что умирает. Эта мысль ударила по мозгам, перезагрузила систему внутри. И каждое решение слизеринца с тех пор диктовалось лишь его сердцем. Исключительно. Возможно поэтому рядом с ним сидел Гарри, а напротив, Паркинсон и Грейнджер. Его друзья и... парень. О, имей Панси возможность читать мысли Драко, сейчас бы ликовала.

Он поймал ее взгляд. Сначала бровь слизеринки изогнулась, но затем губ коснулась улыбка. Она кивнула ему, и этот жест означал для Малфоя намного больше, нежели кажется изначально. Как раз в эту секунду большой зал вспыхнул множеством огней. Яркие вспышки осветили потолок, и каждый из присутствующих поднялся на ноги, аплодируя. Люди улыбались, и Драко чувствовал, как уголки его губ, против воли, поднимаются. Насколько бы скептическим не был настрой слизеринца, сердце предательски сбивалось с ритма.

***

Гарри вздрогнул, когда серое море, с множеством отражающихся в нем огней, обратилось к нему. Все вокруг наблюдали за фейерверками в небе, но Малфой и Поттер смотрели друг на друга. И это было в миллионы раз важнее.

Гермиона стояла привычно вздернув подбородок и улыбалась, а предательские дорожки высыхали на ее щеках. И Гарри готов был поклясться, что видел несколько слез на лице Паркинсон.

После торжественной части, он посетил кабинет директора. Макгонагалл была в парадной мантии и улыбалась больше, чем в любой другой день. Женщина сказала Поттеру много приятных слов и сделала предложение, от которого Гарри ни за что не отказался бы. Ему необходимо было обсудить эту новость с Малфоем, но Поттер предпочел отложить это до момента, когда они останутся вдвоем.

К позднему вечеру столы в большом зале были сдвинуты и начался праздник. Гарри сидел на диванчике, наблюдая за тем, как раскрасневшаяся Панси напару с Гермионой танцевали в толпе. Ему безумно сильно нравились эмоции на лице Грейнджер: открытые, преисполненные счастьем. Такой он не видел подругу никогда. До тех пор пока в ее жизни не появилась Паркинсон. Девушка словно зажигала гриффиндорку, вытаскивая наружу то, что таилось глубоко внутри, за вздернутым подбородком и строгим взглядом.

— Поттер, — Паркинсон тяжело дыша, рухнула на софу, откидывая голову на мягкую спинку, — скажи мне, что у тебя там алкоголь, — она кивнула в сторону бокала с пуншем, который парень держал в руке. Гарри усмехнулся, и протянул девушке кубок. Ребята с шестого курса вылили в один из чанов несколько бутылок огневиски. Так что, можно сказать, Панси повезло. Она сделала пару глотков, прикрывая глаза от удовольствия. Затем вскинула голову, находя Грейнджер в толпе. Гарри проследил за ее взглядом, и благодаря алкоголю, осмелился задать слизеринке вопрос, который давно его интересовал.

— Почему ты не скажешь ей? — голос утопал во всеобщем гуле, но Панси услышала его. Она не стала переводить взгляд на Гарри, а напротив, опустила голову. Паркинсон сглотнула, а уголок губ приподнялся в улыбке. Грустной и немного горькой. Как огневиски в бокале.

— Ты любишь Драко? — спустя вечность, когда Поттер уже потерял надежду на ответ, спросила она, поворачивая голову. Через Гарри прошло несколько зарядов тока одновременно, цепляясь за сердце, останавливая и запуская. Раз за разом. Слова, сказанные Панси, растворились в пространстве, но продолжали резонировать в голове. Он знал ответ. Прекрасно знал. И дал его себе еще четыре месяца назад, обнимая Малфоя в комнате на втором этаже книжного магазина. Впрочем, здесь Гарри лукавил. Ведь тогда он лишь озвучил это, в своей голове, принимая мысль, давая ей пробраться под кожу. Но то, что он чувствовал, то что разрывало сердце день за днем, поселилось внутри намного раньше. Поэтому, встретившись с ожидающим взглядом Паркинсон, он уверенно кивнул, а затем добавил, тихо, так, что читалось лишь по губам.

— Да.

— Наверное, это здорово, — уже дважды за сегодня юноша видел слезы в темных глазах Панси, — когда это чувство взаимно, то оно вызывает настоящую бурю эмоций. Ты счастлив, не так ли?

— Но ты ведь, — он осекся, когда маленькая слезинка скатилась по щеке Панси, замирая на губах. Его голос в миг потерял былую уверенность, — ты не знаешь взаимно это или нет, — добавил он еще тише.

Паркинсон сильнее вцепилась в стакан с огневиски, залпом допивая остатки и сунула в руку гриффиндорца. Тыльной стороной ладони девушка стерла слезы, а губы расплылись в улыбке, привычной слизеринской улыбке.

— Я не хочу узнать, что нет, — произнесла она громче и увереннее, а затем похлопала юношу по плечу, поднимаясь на ноги. Его губы разомкнулись, Гарри хотел что-то ответить, но Панси уже растворилась в толпе.

— В чем дело, Поттер? — Юноша привычно вздрогнул, когда этот голос разрезал реальность, вытаскивая Гарри из омута мыслей. Он перевел взгляд на Драко, который через секунду присел на софу рядом. Его тонкие пальцы точно также сжимали бокал с пуншем, — Выглядишь так, словно сейчас расплачешься, — добавил слизеринец, и на этот раз, выражение на лице стало серьезнее. Брови сдвинулись, а губы образовали прямую линию.

— Как насчет того, чтобы всем вчетвером отправиться в мэнор?

Ему хотелось уйти отсюда. Странное ощущение появилось внутри и царапало грудь острыми когтями. Разговор с Панси оставил осадок. Он знал, что девушке невыносимо больно, но не знал, как ей помочь. Возможно потом Гарри что-то придумает. Обязательно придумает.

— Ладно, — протянул Малфой, однако выражение на лице не изменилось. Вдобавок юноша сощурился, пытаясь понять эмоции Гарри, — но ты не ответил на вопрос.

— Эдвард предложил Гермионе жить вместе, — произнес Поттер, будучи совершенно не уверенным в том, что следует делиться этим. Бровь Драко приподнялась, а рот округлился, — и она вроде как счастлива.

— О, — выдохнул Малфой, натыкаясь взглядом на Паркинсон, — мне следует спрятать запас алкоголя в мэноре?

— Не думаю, что она рассказала Панси, — Поттер забрал кубок из рук Драко, делая глоток. Малфой с изумлением наблюдал за действиями гриффиндорца, а затем, словно придя в себя, забрал у него пунш.

— Может, следует спрятать алкоголь от тебя?

Он усмехнулся. Гарри задержал взгляд на юноше дольше положенного. Огонь внутри разгорался с каждым ударом сердца, пока в серых глазах отражался совершенно новый спектр эмоций.

***

Грейнджер и Паркинсон отрубились почти одновременно. Панси все же стащила из бара бутылку, но даже не открыла ее. Очевидно, девушки слишком вымотались: и морально и физически. Было забавно наблюдать, как подруги в вечерних платьях спят в обнимку с друг другом на диване. При этом Панси едва ли отпустила бутылку, вцепившись в нее пальцами. Драко усмехнулся, пробежался взглядом напоследок, прежде чем накинул на девушек плед и обернулся к Поттеру.

Гарри сидел на полу у камина, подобрав под себя ноги. Огоньки света плясали на его коже, отражаясь в круглых очках. Черные волосы растрепались, вернувшись в привычное состояние, рукава рубашки были закатаны по локоть, а галстук на шее ослаблен.

Гриффиндорец вздрогнул, когда послышалось движение, и Малфой осторожно опустился на пол рядом. Их взгляды встретились, а уголок губ чуть приподнялся. Сейчас глаза Поттера напоминали Драко густой лес, с темно зеленой листвой и редкими проблесками золотого солнца от пламени камина. Юноша чуть сощурился, склоняя голову набок, и с интересом посмотрел на Драко.

Со временем, Малфой привык не останавливать себя, позволяя рефлексам срабатывать, в угоду желанию. Поэтому, когда слизеринец поднял руку, касаясь пальцами скулы Гарри, он не ощутил странный барьер в груди. Напротив, лишь приятное тепло, импульсами распространившееся по всему телу. Пальцы скользнули ниже, очерчивая линию подбородка и замерли на губах. Горячее дыхание вмиг усилило сердцебиение, рот Поттера приоткрылся, а глаза потемнели.

Острое лезвие полоснуло под ребрами, забирая кислород, когда Гарри потянулся к нему за поцелуем. Позволяя пальцам зарыться в волосы, стать ближе, прижимать к себе. Рука опустилась на бедро Драко, скользя выше, а языки встретились, плавясь. Выдох. Отстраняясь всего на секунду, бросая противоречивый взгляд на диван позади. Ради чертовой улыбки, вспыхнувшей на губах. Честной. Настоящей. Разумеется, Панси и Гермионе было совершенно плевать, что делают Драко и Гарри, сидя у камина.

— Ставлю двести галлеонов на то, что Паркинсон никогда не признается Грейнджер, — произнес Драко, все еще ни на миллиметр не отстраняясь от Гарри. Чувствуя жар его тела, даже сквозь одежду, касаясь мягких волос пальцами. Рука Поттера поднялась выше, замирая в дюйме от ширинки на брюках. Малфой выдохнул сквозь зубы, на мгновение прикрывая глаза.

— Меня удивляет, что для Панси это проблема, — Гарри нахмурился, встречаясь с темносерыми глазами, — она ведь говорит обо всем, касается любых, даже крайне личных тем.

— Думаешь, это просто? — Драко чуть отстранился, чтобы лучше видеть эмоции на лице юноши. Его голос звучал едва различимо, — Есть разница между тем, чтобы сказать любую, пусть даже самую жестокую правду в лицо и сказать о своих чувствах.

— Гермиона ведь знает это, — прошептал Гарри, пожимая плечами, — должна знать. Я не уверен, но, возможно, это взаимная симпатия.

— Ты не уверен, — ухмылка коснулась губ Драко, и он чуть склонил голову набок.

— Мы с ней разговаривали, — Гарри все это время изучавший воротник рубашки Малфоя, поднял голову, — и это не было похоже на рассуждения человека, которому все равно.

— Только вот Паркинсон нужно знать наверняка, поэтому, — слизеринец поджал губы, на секунду отводя взгляд, но затем вновь падая в зеленый омут за стеклами очков, — двести галлеонов, Поттер.

— Хочешь поспорить со мной?

— Да, — той интонацией, от которой щеки Гарри мгновенно вспыхнули, — хочу.

Ему безумно нравилось это делать. Вгонять Поттера в краску одним лишь голосом. Впрочем, миг триумфа длился недолго, ведь Гарри придвинулся ближе, касаясь губами щеки Драко.

— Это нечестно, — Малфой очень хотел всем своим видом продемонстрировать несогласие с Поттером, только вот юноша в очередной раз забыл как дышать. Когда Гарри провел кончиком носа по его скуле, а пальцы подцепили застежку на ширинке, — ты знаешь Панси лучше меня, а значит можешь понять, как она поведет себя в той или иной ситуации.

— Ладно, — на выдохе, тщетно контролируя дрожь во всем теле, — предлагай тему, Поттер.

— Пятьсот галеонов на то, — тихо произнес Гарри, запуская миллиарды мурашек по коже, — что ты не угадаешь, какой подарок Гермиона приготовила тебе на день рождения?

— Грейнджер что-то подарит мне?

На лице Драко отразилось настолько искреннее удивление, что Гарри рассмеялся в тот же миг. Он даже отстранился на несколько дюймов, чтобы заглянуть в серые глаза, не веря, что подобное вообще может вызвать недоумение.

Драко почувствовал, как щеки начинают краснеть от этого взгляда. Ему не нравилось находиться в подобном положении, а открытое выражение эмоций все еще отзывалось болезненным уколом в груди. Малфой просто... не привык. Не привык к мысли, что любая слабость не будет выставлена на смех, никто не станет осуждать его за проявление эмоций, называя тряпкой. Так, как это делал отец.

— Конечно, она подарит тебе подарок, — брови Гарри тем временем взмыли вверх, он бросил быстрый взгляд в сторону Грейнджер, спящей на диване, — так принято делать на день рождения.

Драко закатил глаза, стоило этим интонациям коснуться сознания. Впрочем, на губах Поттера отразилась улыбка, и Малфой расслабился. Это работало практически моментально.

Игла в груди переставала причинять боль, исчезая.

— Ладно, — протянул слизеринец, — пусть будет книга. Уверен, что Грейнджер всегда дарит книги, — Малфой пожал плечами, а Гарри сощурился. Кажется, Драко попал в точку. Увидев, как на лице Гарри отражается удивление, наравне с раздражением, Малфой добавил, — Пятьсот галлеонов, Поттер. Можешь записать на мой счет.

Гарри закатил глаза, затем решил вернуть себе украденное расстояние, вновь придвигаясь ближе.

— Что насчет меня?

Ресницы Поттера приятно щекотали кожу, стягивая все внутри в узел. Драко медленно выдохнул, стараясь сконцентрироваться, но мысли гасли в голове. Оставляя лишь прикосновения Гарри, теплое дыхание и губы, осторожно коснувшиеся уголка рта.

На самом деле, сам факт того, что Поттер собирается что-то дарить Драко, казался невозможным. Как и идея Паркинсон о том, что они могли бы отпраздновать день рождения Малфоя все вместе. Он, конечно, усмехнулся тогда, когда подруга предложила это и сказал ей, что подумает над предложением. Однако тысячи искр взрывались под кожей от одной только мысли, что подобное возможно. Поэтому глядя в зеленые глаза Гарри, вновь прилагая невероятные усилия, чтобы отодвинуться, Драко, действительно, не имел ни малейшего представления о том, что Поттер может подарить ему.

— Я не проиграл, — пауза затянулась и Малфой фыркнул, замечая, как губы Гарри растягиваются в улыбке.

— Я так не думаю, — он покачал головой.

— О, просто заткнись, Поттер.

Драко закатил глаза, отодвигаясь от юноши, чтобы подняться на ноги. Он протянул Гарри руку, и тот поравнялся с Малфоем через секунду.

— У тебя есть чай? — заинтересованно произнес парень, окидывая взглядом гостиную. Этот вопрос имел место быть, поскольку все разы, что ребята собирались здесь, они выбирали напитки покрепче. С другой стороны, они находились в Лондоне, а значит, чай должен был быть. Несмотря на то, что уже полгода никто из домовиков не обслуживал мэнор. Драко нахмурился, пытаясь вспомнить, когда он вообще пил чертов чай дома. Впрочем, мысли так и не выстроились в логическую цепочку, поэтому, неуверенно пожав плечами, Драко направился в сторону кухни.

Малфой был в этой части поместья очень давно. В его воспоминаниях кухня выглядела также, как и в реальности, однако не было пустоты и такого порядка. Даже пыли на полках и шкафах не было, хотя никто не находился здесь больше шести месяцев. Окон в этой части дома не оказалось, поэтому пришлось зажечь несколько ламп. Пока Гарри облокотился на длинный и узкий стол, скрещивая руки на груди, Драко подошел к шкафчикам.

— Акцио чай, — произнес он в пустоту, но напиток, ожидаемо не появился, — не уверен, что здесь вообще что-то есть.

Гарри нахмурился, встречаясь с парнем взглядом, но через секунду его внимание сосредоточилось на предмете в дальнем углу кухонного стола. Поттер приподнялся, в несколько шагов пересекая кухню, и остановился, доставая из горы посуды темно-красную турку. Он разглядывал ее какое-то время, в следующий миг оборачиваясь к Малфою.

— Акцио кофе, — уверенно произнес Гарри, и спустя секунду, едва не разрушив все на своем пути, небольшая фарфоровая баночка оказалась аккурат в свободной руке гриффиндорца. Таким же способом Поттер обнаружил на кухне сахар и несколько чашек с блюдцами. Впрочем, первая партия все же разбилась, зацепившись за край шкафчика. Драко поймал виноватый взгляд Поттера, ухмыляясь. Возможно, если он решит жить в мэноре, все же придется вернуть домовиков, — Инсендио, — Малфой вздрогнул, когда яркое пламя озарило пространство, со временем превращаясь в небольшой огонек. К счастью, магический огонь не сжег кухню к чертям, а едва заметно подрагивал, словно паря над поверхностью стола. Заметив реакцию Драко, Гарри точно так же усмехнулся. Разумеется, чертов Поттер отлично освоил беспалочковые заклинания. Он, кстати, сдал на "превосходно" почти все предметы. Грейнджер неустанно повторяла, что они не пользовались привилегиями, но Драко и Панси прекрасно знали правду, — Агуаменти, — вновь тихий и уверенный голос наполнил пространство, а ухмылка на губах стала шире. Малфой отошел к обеденному столу, скрещивая руки, и с интересом наблюдая за манипуляциями юноши.

Это было приятно. Безумно приятно. Ощущение тепла и спокойствия с каждым ударом сердца, распространялось по венам, а уголки губ, против воли, приподнялись в улыбке.

Подумать только. Гарри Поттер у Малфоя дома варит ему гребаный кофе.

— Держи, — Драко принял дымящийся напиток из рук Гарри, без колебаний делая глоток.

Терпкий вкус коснулся языка, согревая. Малфой глубоко вдохнул, наблюдая за Поттером. Юноша точно также присел на край стола, сжимая пальцами чашку, — я еще никогда не варил кофе таким способом, — проговорил Гарри, отвечая на взгляд, — обычно достаточно плиты и воды из-под крана.

— Получилось неплохо, — полуулыбка коснулась губ Драко.

— О, ну спасибо, — гриффиндорец фыркнул.

— Грейнджер отказалась от должности в министерстве? — в ответ на заинтересованное выражение, зеленые глаза сощурились, — Паркинсон рассказала, — пояснил Малфой, на что Гарри поджал губы. Он отвернулся, изучая напиток в руках, но через пару секунд все же пожал плечами.

— Фактически нет, Гермиона не отказалась от работы, — произнес парень, делая глоток, — они с Кингсли заключили что-то вроде сделки. Министр дал ей возможность разобраться с коррупцией, полную свободу действий в отношении нечестных на руку, — Гарри вновь перевел взгляд на Драко, — а когда она разберется с нарушителями, то вступит в должность официально.

— Серьезная работа, — Малфой хмыкнул, и от этой ухмылки выражение лица Гарри стало каменным. Желваки напряглись, а челюсти сжались. Драко никак не мог привыкнуть к этому. Грейнджер была другом для Малфоя, несомненно, только эта дружба весьма сильно отличалась от понятий Поттера. Малфой всегда говорил людям то, что думает. Он никогда не стал бы размышлять о человеке, не будучи уверенным, что сможет озвучить каждое свое утверждение, глядя в глаза оппоненту. Врать и притворяться в угоду хорошему впечатлению было низко для Драко. К тому же, он действительно, думал, что подобные резкие, пафосные, но совершенно бессмысленные поступки в духе Грейнджер. Что она собиралась сделать? Уволить девяносто процентов сотрудников? Малфой слышал это еще от отца: каждый человек в министерстве был нечистым на руку, за исключением, разве что, помешанного на маглах, Уизли. Поттер и Гермиона, несмотря на пройденную войну, строили воздушные замки и парили в облаках, считая, что добро всегда торжествует. Это чертовски сильно раздражало. Несмотря на творящееся вокруг дерьмо, эти двое продолжали верить в лучшее. Впрочем, нарываться на конфликт с Гарри, Малфой не планировал, поэтому он убрал ухмылку с лица, говоря чуть мягче и серьезнее, — уверен, что Грейнджер справится. С чего начнет?

— Она собиралась решить вопрос с Дементорами, — продолжал Гарри, кажется, будучи удовлетворенным переменой в лице Драко, — у них с министерством нечто вроде договора, который Гермиона собралась аннулировать.

На этот раз рот Малфоя округлился. Без шуток. Весьма смелый поступок. Дементоры получили слишком много власти, когда Драко учился на третьем курсе, а Сириус Блэк сбежал из Азкабана. И с тех пор, министерство давало им неограниченный доступ к кормушке. Очевидно, они считали, что так будет спокойнее или, вполне вероятно, власть просто боялась стражей Азкабана.

Потребовалось какое-то время на переваривание сказанного, и выражение ментального уважения Грейнджер. Поттер вновь отвел взгляд, погружаясь в собственные мысли. Драко решил, что будет справедливо поделиться тем, что происходит с Панси. Если она, конечно же, еще ничего не рассказала сама. Впрочем, что-то подсказывало Драко, что девушка не сделала этого. В какой-то степени, слизеринка стеснялась говорить о будущем, словно не заслуживала его вовсе.

— Сепсис позвал Паркинсон на стажировку, — произнес Малфой, спустя почти целую минуту тишины, — предложил ей работу в Мунго.

— Это же замечательно, — Поттер мгновенно ожил, поднимая голову. Его губы растянулись в улыбке, а в глазах вспыхнула заинтересованность. Гарри поставил чашку с кофе на деревянную поверхность, запрыгивая на стол и присаживаясь поудобнее, — Панси согласилась?

— Как будто у нее есть выбор, — Драко криво усмехнулся, не сдержавшись, точно также отставляя горячий напиток в сторону. На лице Гарри отразились смешанные эмоции. Драко прекрасно видел, как брови сошлись и Поттер закусил губу, размышляя над словами Малфоя.

Шутить над их будущим было не так больно, как говорить о нем всерьез.

Он принял это уже давно, переварил и осознал, что хорошей жизни у них с Панси быть не может. Разумеется, все было субъективно. Ведь то, что Драко просыпался по утрам, а не гнил в земле убитый ядом, уже говорило о многом. Имея возможность жить, Малфой считал это подарком судьбы, но размышляя о том, как именно эта жизнь сложится, приходил в тупик.

Паркинсон повезло. Предложение от Сепсиса было, возможно, единственным способом выкарабкаться, получить работу и устроиться. Так что, даже если Панси не хотела этого, раздумывать над предложением не могла. Об этом говорил Малфой. Для него такого подарка судьба не приготовила. Драко видел, как Гарри, сидевший в метре от него, пришел к похожему умозаключению, и каждое переживание четко отразилось на лице юноши.

Малфой отодвинулся от стола, делая несколько шагов в сторону юноши. Он замер в полуметре, когда Гарри едва заметно вздрогнул. Привычный глоток воздуха — один на двоих. Затем все внутри сжалось в тугой ком, от уровня переживания, вспыхнувшего во взгляде за стеклами очков.

— Все нормально, Поттер. Паркинсон вроде как обрадовалась, когда узнала.

В голосе проскользнула горечь. Малфой сглотнул. Они балансировали на острие. Эта тема ни разу не поднималась за все четыре месяца. Будущее. Прошло много времени, достаточно, чтобы свыкнуться со всем, что происходило в жизни.

Они с Поттером вместе. Парочка, если Паркинсон будет угодно. Ведь именно так слизеринка называла их. Впрочем, это не было голословным решением: никто никому не предлагал обозначить статус отношений. Но сам факт читался между строк, когда прикосновения и поцелуи стали обыденностью. Со временем, возможность ощущать Поттера кожей, стала необходимой настолько, что засыпая в своей кровати, Драко чувствовал холод и одиночество, ножом раздирающие грудину. А каждый раз, когда на горизонте появлялся мальчик, который выжил, Драко сдерживал улыбку.

Он не знал, насколько малым были те чувства, которые Малфой испытывал до войны и в начале года, в сравнение с последними четырьмя месяцами спокойной жизни. Когда, отдавшись им с головой, позволив себе, наконец, выдохнуть, парень почувствовал себя счастливым. До банальности.

— Драко, — тихий голос вырвал слизеринца из размышлений, и только тогда он понял, что улыбается. А зеленые глаза смотрели с таким изумлением, словно Гарри мгновением ранее прочитал каждую эмоцию, каждую мысль, вспыхнувшую в сознании. Щеки залил румянец. Малфой готов был проклясть свое тело, за невозможность контролировать его. Драко знал, что раньше он не краснел. Никогда, черт возьми, пока в его жизни не появился гребаный Поттер.

— Гарри, — столь же непривычно, как и всегда, растягивая гласные. Произносить его имя было странно. Впрочем, Малфой делал это лишь в исключительном случае. Ему нравилось, как от горчащих на языке букв, в следующий миг, коснувшихся сознания Поттера, тот вздрагивал. Сердцебиение учащалось, а дыхание становилось тяжелым. Губы размыкались, выпуская воздух из легких, а в глазах вспыхивал огонь. И Малфой знал, прекрасно знал, почему имя Поттера, озвученное слизеринцем вызывало именно такие эмоции.

Поттер всегда был Поттером. Казалось его чертова фамилия идеально подходит для выражения всех эмоций. Неважно как Драко говорил это: надменно, выплевывая в лицо юноши, или же с придыханием, ощущая, как мир вокруг сжимается до атома. Со временем, это стало своего рода игрой. И если сам Поттер называл Драко по имени довольно часто, то Малфой словно не мог переступить через барьер. До одного дня.

Того самого дня.

Он помнил, как Поттер дрожал, когда сжимал его в объятиях. В той маленькой комнатке, на втором этаже книжного магазина. Ощущая, как волна в груди давно снесла все на своем пути, остановила сердце, а затем запустила его заново, заставляя срываться наизнос, сгорать. И он горел, горел до боли, треска костей, переломанных и собранных вновь. Малфой целовал мокрые от слез щеки, слыша каждый слишком тяжелый вдох, ощущая соль на своих губах, и губах Поттера, когда увлекал его в очередной поцелуй. Чувственно, слишком сильно.

Настолько хорошо, что сводило зубы.

Малфой дышал им. Дышал Гарри.

Позволяя этому теплу забраться внутрь, чтобы сохранить в своей памяти и никогда не отпускать. Прижимая теснее, кожа к коже. Вмиг избавляясь от одежды. Касаясь губами, скользя и прикусывая чувствительные места. Поттер стонал, как же громко он стонал.

Хрипло, заставляя Драко задыхаться, выгибая чертов позвоночник на маленьком диванчике.

И когда длинные пальцы подцепили пряжку ремня, расстегнули застежку и нырнули под ткань, стон Малфоя резонировал со стоном Поттера. Он прижимался к нему, впиваясь зубами в кожу на шее, а рука Гарри уверенно сжала член, дразняще-медленно скользя по всему основанию. Именно в тот момент, когда воздух заменил огонь, он произнес это. Слово обошло сознание, вспыхивая на языке. Драко произнес его имя, касаясь мочки уха, рыча. Вызывая дрожь в теле, яркую волну, импульс.

Точно также, как и сейчас. Этот импульс нашел отклик в зеленых глазах, разгораясь, и Поттер вздрогнул.

Их губы встретились, как по щелчку. Малфой подался вперед, впиваясь пальцами в бедра Гарри, сидящего на столе. Чувствуя податливые мягкие губы, а следом горячий язык. Он потянул юношу на себя, выбивая воздух из легких, касаясь его паха своим, обжигая, пробирая до каждой чертовой косточки. Срывая стон, глухой и низкий, утопающий в поцелуе.

Кажется он собирался сделать это на кухне. На гребаном столе. Поскольку подниматься в спальню не было никакого смысла, да и если быть честным, желания. Поттер действовал на Драко таким образом. Заставляя вспыхивать каждое нервное окончание, делая тело максимально чувствительным.

К его прикосновениям. Его дыханию. Его запаху.

В следующий миг слизеринец сделал глубокий вдох, жадно, до мурашек.

Руки Гарри впились в ворот рубашки. Малфой перехватил их за запястья и чуть отстранился, заглядывая в ставшие почти черными глаза. Поттер откинулся назад, оголяя шею, его ресницы дрожали, а припухшие от поцелуев губы разомкнулись. Драко подцепил круглые очки кончиками пальцев, аккуратно снимая с Гарри и откладывая в сторону. В следующий миг, возвращая прерванный поцелуй.

Торопливо расстегивая пуговицы на рубашке Поттера, проводя руками по плечам и скидывая злополучную ткань. Отрываясь от губ, и вгрызаясь зубами в соленую кожу ключиц, затем ниже к соскам, опаляя дыханием. Заставляя Поттера выгнуться, с шипением, словно кто-то ударил его током, пронзая все тело.

Малфой коснулся языком темной кожи, слегка прикусывая, получая звук на грани стона и всхлипа. И не давая Гарри возможности привыкуть к ощущениям, опустился ниже, оставляя влажную дорожку на животе. Он споткнулся о ремень, замирая и поднимая голову. Поттер смотрел на него, жадно, изучая каждое движение, каждую позу. Малфой опустился на колени, подмечая краем глаза, как пальцы Гарри с силой вцепились в темное дерево. А когда

Драко расстегнул пряжку ремня, рука Гарри дернулась, и комнату наполнил звон разбивающегося фарфора. Чашка с кофе упала на пол, разлетаясь на десятки осколков, а горячий напиток впитывался в дерево.

— Черт, — Гарри резко поднял голову, хмурясь и тяжело дыша, — извини.

Извини?

Это всего лишь гребаная чашка, Поттер.

Малфой улыбнулся, наблюдая, как в зеленых глазах вспыхнуло искреннее чувство вины. Казалось, оно способно было завладеть мыслями Гарри, но Драко знал, как заставить Поттера забыть обо всем. Он резко подался вперед, проводя языком по твердому члену через ткань брюк. Сработало. Моментально. Гарри вздрогнул, с шумом втягивая воздух, вновь отчаянно цепляясь пальцами за край стола. Драко повторил движение, на этот раз медленнее, получая глухой стон в ответ. Его имя.

— Драко, — врезаясь в сознание, заставляя возбуждение разливаться под кожей. Он чувствовал, как распаляется жар внизу живота, как его члену становится тесно в плену брюк. Малфой рванул застежку, в следующий миг, касаясь Гарри, сжимая, медленно проводя по всей длине. Он стонал. Громко. Пошло. Горячо. Выстанывал его имя, заставляя сердце грохотать как заведенное. И Драко наслаждался. Каждым мгновением. Тем, как Поттер зарычал, низко, пробирающе, когда Малфой наклонился, касаясь головки языком. Шипел, когда Драко подался вперед, вбирая его в себя. Двигаясь дразняще медленно, доводя Поттера до гребаного края. Брал целиком, замирая, чувствуя горячую пульсацию. И, наконец, отстранялся, слыша умоляющий всхлип.

Когда пальцы Гарри вцепились в его плечи до боли, Малфой остановился, поднимаясь на ноги. Необходимый глоток воздуха был украден губами гриффиндорца, его настойчивым языком, скользнувшим по шероховатой коже. Гарри спрыгнул со стола, меняясь с Драко местами. Когда поясница Малфоя с силой врезалась в край стола, а рука Поттера накрыла его член, Драко шумно выдохнул. Пальцы торопливо расстегнули ремень и молнию на брюках, ныряя под ткань. Слизеринец закрыл глаза, отдаваясь ощущениям, позволяя Поттеру делать, черт возьми, все. Все, что угодно. Гарри придвинулся ближе, сжимая их члены одной рукой, выбивая кислород из легких. Движения, резкие и рваные, ощущение горячего Поттера так близко, что срывало крышу. Малфой был на грани. Они целовались, целовались без остановки, до головокружения от недостатка воздуха, ловя стоны друг друга.

Пальцы Гарри вновь переместились к плечам слизеринца. Воспользовавшись моментом, Малфой подцепил его брюки, стягивая вниз. В следующий миг, он перехватил запястья Поттера, обходя его сбоку. Драко прижался к нему всем телом, утыкаясь носом между лопаток, зафиксировал руки Гарри на столе, вынуждая упираться ладонями в деревянную поверхность. Его член прижался к Поттеру сзади, заставляя юношу дрожать. Рука скользнула от ладони к предплечью, перехватывая Гарри за шею, затем вверх, к челюсти, вынуждая Поттера откинуть голову назад. И когда пальцы замерли на теплых губах, те разомкнулись, опаляя дыханием. Гарри коснулся одного пальца кончиком языка, чуть подавшись вперед. Малфой забыл как дышать, ощущая горячий рот Поттера, то, как он обволакивал его пальцы, поступательные движения, словно он... боже.

Драко застонал, когда Гарри отпустил его, размыкая губы. Холодный воздух коснулся влажной кожи, вызывая мурашки. Рука вмиг переместилась к ягодицами, и ниже.

Видит бог, насколько тяжело Малфою было сдерживать себя. Как чертовски сильно ему хотелось податься вперед, ощутить, как смыкаются вокруг него мышцы и двигаться, двигаться... черт.

— Сейчас, — тихий шепот прозвучал оглушительно громко. И от этих, преисполненных удовольствием интонаций, Драко готов был кончить, — Мал... — он прижался к Гарри, в следующий миг, входя на всю длину, выдерживая паузу, давая привыкнуть. Очередной стон резонировал в воздухе. Общий стон, — Малфой, — наконец произнес Поттер, но совсем иначе. Это были не умоляющие интонации, а наоборот жесткие, даже строгие.

Не просьба, а приказ.

Уголки губ приподнялись в улыбке. Он прикрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Двигаясь. Позволяя быстрому дыханию и пробирающим стонам разрушать реальность. Много времени не потребовалось. Прежде чем, пальцы с силой впились в талию Поттера, Драко подался вперед, сжимая член Гарри, доводя его до черты, гребаного края. Кажется, синхронные оргазмы были особенностью их отношений.

Драко развернул юношу к себе, рывком, находя губы Гарри и погружая его в поцелуй. Подтягивая брюки и застегивая ширинку с ремнем. Он так тяжело дышал, что казалось вотвот грохнется в обморок. Краем глаза, Драко заметил, как Поттер нашел свои очки, надевая.

— Я хотел спросить, — произнес он, в глазах загорелись странные огоньки. Несмотря на максимально расслабленное состояние, Драко застыл, подобно статуе. Он знал, о чем Поттер хотел спросить. Чувствовал кожей и отчего-то вмиг стало безумно страшно, — тебе все еще нравится квиддич?

Что? Стоп. Квиддич?

Проконтролировать эмоции Малфой предсказуемо не успел. Поэтому его округлившийся рот мгновенно вызвал смех со стороны Поттера. Бровь изогнулась, а на лице отразилось искреннее недоумение. Впрочем, Гарри очевидно ждал ответа. И Драко кивнул, вспоминая, когда последний раз летал на чертовой метле. Казалось, с тех пор прошла вечность. Но ответ его был искренним. Малфой действительно любил квиддич и те эмоции, что получал, гоняясь за снитчем.

— Когда Макгонагалл попросила меня задержаться сегодня после торжества, — начал Поттер, считывая каждую эмоцию с лица Драко, — то предложила работу. Она сказала, что после ухода Вуда, школе необходимы хорошие специалисты, способные обучать студентов.

В груди разливалось приятное тепло, от осознания, что Гарри сможет заниматься тем, что действительно ему нравится.

— Им повезет, Поттер, — искренне произнес Драко, — если именно ты будешь тренировать учеников. Ты ведь согласился, верно?

Надежда в голосе Малфоя была настолько неподдельной, что щеки Гарри покрылись румянцем.

Он кивнул, и Драко испытал облегчение.

— Я буду тренировать гриффиндорцев. Двое студентов с Когтеврана и Пуффендуя вызвались совмещать тренировки с учебой и взять на себя команды этих факультетов.

— Звучит здорово, — Малфой улыбнулся, склонив голову набок.

— Макгонагалл попросила узнать, — в одну секунду Драко замер, когда эта улыбка коснулась губ Поттера, — согласишься ли ты взять на себя Слизерин?

— Что? — он не хотел произносить это вслух, но слова опередили сознание. В голове образовался вакуум и полнейшая растерянность. Директор предложила ему стать тренером команды по квиддичу?

— Если, конечно, у тебя нет других планов?

— Нет, — вновь слишком быстро, срывая смешок с губ Гарри. Челюсти сжались, а глаза сощурились, — то есть, я мог бы, — продолжал Малфой, прокашлявшись, и чувствуя, как гребаные щеки вновь покрываются румянцем, — О, заткнись, Поттер, — наконец, выпалил он беззлобно, когда Гарри засмеялся в голос. Осознание приходило медленно, наряду с необъяснимой волной тепла, вспыхнувшей в груди, — значит, — Драко вздрогнул, когда Гарри чуть приподнялся, целуя его в уголок рта, — квиддич?

— Как в старые добрые, — Поттер усмехнулся, — Завтра отправимся в школу и скажем Макгонагалл, что ты согласен?

Драко кивнул, наконец, позволив себе улыбку. Он закрыл глаза, придвигаясь чуть ближе к Поттеру, обнимая его за талию и утыкаясь носом в плечо. Гарри медленно выдохнул, расслабляясь в объятиях.

— Спасибо, — Малфой не узнал собственные интонации. Так тихо, до дрожи. Гарри не стал отстраняться, чтобы заглянуть в его глаза. Напротив, он лишь сильнее прижался к юноше.

— За что? — голос звучал приглушенно и слегка взволнованно.

— За все, Поттер, — Малфой ощутил, как глаза щиплет от слез. Как волна в груди разрушает мир к чертям. Так хорошо. Черт, как же хорошо. Драко слышал, как его собственное сердце гулко бьется в груди. Реальность в очередной раз потеряла значимость, сокращаясь до Гарри. Его дыхания, его тепла, и едва уловимой дрожи в теле, — я люблю тебя, — они оба замерли, на секунду переставая дышать.

Слова стучали в висках.

Драко знал, что именно это чувство наполняет его день за днем, но никогда... он никогда не говорил этого вслух. И вдруг стало настолько страшно, что все внутри застыло. Он чувствовал, как Поттер задрожал сильнее, в его руках, отстраняясь в следующий миг. Малфой готов был провалиться сквозь землю, направить на себя палочку и произнести убивающее заклятие, лишь бы не видеть глаз Гарри сейчас. Боясь встретится с ним взглядом. Он зажмурился, когда теплые губы накрыли его собственные в поцелуе. Когда теплое дыхание забралось под кожу, на выдохе.

— Я тоже, — цепляясь за сердце стальным крюком, вырывая с потрохами, — лю... — он не дал ему договорить, затыкая поцелуем, делая то, чего отчаянно желал. Если бы нужно было описать, что Малфой чувствовал в этот миг, Драко привел бы цитату из книги, которую читал еще в детстве. Глупая, банальная и тогда показавшаяся странной фраза, сейчас идеально описывала состояние слизеринца.

За его спиной словно выросли крылья. Гребанные, мать его, крылья.

Они простояли так еще несколько минут, целуясь и задыхаясь. Силы медленно покидали тело, и спустя целую вечность, Драко предложил Гарри отправиться спать.

Сегодня, за месяц до своего девятнадцатилетия, Малфой засыпал с улыбкой на губах.

Вслушиваясь в размеренное дыхание Гарри рядом, чувствуя тепло тела, прижавшегося к

нему.

Отчего-то слизеринец точно знал, что завтрашнее утро будет потрясающим.

Как и каждое утро.

С Поттером.