якобы конец

— Я правда до сих пор не знаю... Хисын... кем он мне был. Я его люблю. Думаю о нём каждый день. Иногда мне кажется: если бы не я — этого бы не случилось...

Эмми посмотрела на меня поверх очков, медленно опуская их на переносицу. В её взгляде не было жалости — только спокойная, выверенная уверенность человека, который слишком много раз видел вину там, где её быть не должно.

— Айва, вы не виноваты. У Хисына было образование, связанное с психотерапией. Он знал, куда давить. Он формировал привязанность, повторяя одни и те же фразы, одни и те же сценарии, пока они не стали частью вас. Это не любовь — это выученная связь.Она сделала паузу.— Прошло уже пять лет с момента его смерти. Вам не обязательно ненавидеть его, но вам пора перестать жить вокруг него. Мы вернёмся к этому на другом сеансе. На сегодня время вышло.

— Спасибо, Эмми.

Эмми — мой психолог. Человек, который вытащил меня из состояния, в которое меня втянул Хисын.Или Хозяин.

Называйте его как хотите.Для меня он навсегда останется тем, кто разрушил мою жизнь —и тем, благодаря кому я научилась её заново отстраивать.

Выходя из платной больницы, я сразу увидела Акопа — личного водителя, приставленного ко мне Святославом. Он стоял у машины спокойно, по-старому, как якорь в реальности, к которой я всё ещё училась возвращаться.

Вы сейчас, наверное, спросите меня:Ава, где ты?Ава, где братья?Ава, какое психологическое образование?Ава, где вы живёте?Ава, сколько лет прошло?Ава, что там с Суа?Ава... Ава... Ава...

Что ж. Начнём по порядку, пока машина мягко скользит по дороге.

Все Богдановы сейчас в Москве.Резиденцию мы отстроили. Дорого, тяжело, с нуля — но отстроили. Новый дом стал больше прежнего, массивнее, будто отражал не роскошь, а наш упрямый отказ исчезнуть. В нём стало больше слуг, больше комнат, больше людей. Больше жизни. И, что странно, — больше тишины, той самой, которая приходит не от страха, а от защищённости.

Психотерапевтическое образование?Да. Через месяц после моего возвращения — тогда ещё не домой, а в Якутск — Святослав навёл справки. Хисын действительно учился на психотерапевта. Он интересовался психологией глубже, чем принято. Любил ставить опыты. Не на бумаге — на людях. Проверял, как ломается воля, как формируется привязанность, как страх можно назвать заботой.

Прошло почти пять лет с той ночи на острове.И сегодня — в этом есть что-то символичное — наступает Новый год.Люди любят говорить, что время не лечит. Врут. Оно не лечит — но учит дышать, не задыхаясь.

Суа?Я не знаю. Хисын говорил, что она мертва. Он солгал.Новостей о ней нет, но в инстаграме она выкладывает фотографии своей маленькой дочери.

—

Я вышла из машины и остановилась, медленно оглядывая новую резиденцию Богдановых.

Сад начинался сразу за коваными воротами — широкий, вычищенный до идеала, утопающий в снегу. Дорожки были выложены тёмным камнем, по краям — фонари с позолоченными элементами, тёплый свет которых ложился на сугробы, будто золото на белый бархат. Хвойные деревья стояли ровными рядами, украшенные тонкими цепями огней, а старые липы, привезённые из центральной России, казались молчаливыми стражами. Здесь не было хаоса — только порядок, выверенный до сантиметра, как и всё в нашей семье.

Дальше поднималась сама резиденция.Громадная. Тяжёлая. Величественная.

Белый камень стен сиял на морозе, карнизы и колонны были щедро украшены позолотой. Куполообразные элементы перекликались с классической русской архитектурой, но без церковной мягкости — здесь всё говорило о силе. Окна — высокие, узкие, словно бойницы дворца. Балконы — с массивными перилами, отливающими холодным золотом.

Над центральным входом развевался флаг династии Богдановых.Чёрный орёл с расправленными крыльями на тёмно-бордовом полотне. Он не украшал — он заявлял. Этот дом не прятался и не извинялся за своё существование.

Внутри, я знала, было почти пять тысяч комнат. Залы, галереи, закрытые этажи, подземные уровни, коридоры, которые можно идти часами. Здесь жило и работало около трёх тысяч человек прислуги — невидимая армия, благодаря которой этот монстр из камня и золота дышал, ел, функционировал без единого сбоя. Каждый знал своё место. Каждый понимал, кому он служит.

Снег мягко падал на ступени, на флаг, на статуи у входа.

Я сделала шаг внутрь, и меня окутало тепло.Воздух был насыщен смесью запаха свежего дерева, тёплого камина и лёгкого ароматного масла — уют, который контрастировал с внешним величием дома. Внутри резиденция казалась живая: длинные коридоры с высокими потолками, стены украшенные золотыми панелями и портретами предков, массивные люстры из хрусталя, от которых свет мягко ложился на пол из полированного мрамора.

Но среди всей этой роскоши были маленькие детали, которые делали дом настоящим домом. Игрушки — разбросанные куклы, деревянные машинки, мягкие мишки — валялись повсюду: на коврах, под столами, возле кресел. Казалось, даже эти игрушки знали, что здесь их территория, и наполняли дом звуком детского смеха, смягчая величие дворца.

— Тётя Ава! — крикнул четырёхлетний мальчик, бросаясь ко мне на встречу. Светловолосый, с синими яркими глазами, лёгким румянцем и острыми чертами лица, с родинкой на левой щеке — точная копия отца.

— Зоран, что с тобой? — хмыкнула я, присев, чтобы взять его на руки.

Вдруг раздался смех, и я подняла взгляд. Его младший брат бежал к нам, уставший, но упорный.

— Золан! Ты где? — шипелявил он, точная мини-копия Зорана, только с большими зелёными глазами и длинными волосами, напоминая маленького Милоарда.

— Иаким? Чего вы беситесь дома? Новый год же, бегом на улицу играть в снежки! — из-за дверного проёма показался Даниил. За эти пять лет мой любимый брат сильно возмужал, но оставался тем же красавчиком-холостяком. Он сменил причёску: челка теперь плавно спадала на глаза, стиль стал более сдержанным, а на запястье заметно сверкали часы — маленькая деталь, которая делала его ещё более взрослым.

— Дядя Даниил, а нас папа не отпускает! — сказал Зоран, недовольно поджав губы. Ах, как же он напоминал вечного недовольного Святослава.

— Я поговорю с папой, бегом одеваться!

— Вы лучший дядя на свете! — воскликнули они, и дом заполнился смехом, эхом отражаясь от позолоченных стен, откуда роскошная, почти царская атмосфера резиденции мягко переплеталась с детской радостью.

Я зашла в кабинет Богдановых, где теперь стояло шесть стульев и один огромный стол из камня оттенка лагуны, холодного и одновременно благородного. Во главе стола, как и всегда, сидел Святослав.

Он почти не изменился внешне: высокий, с чёткими чертами лица, резкой линией челюсти, которая раньше казалась непреклонной, а теперь — чуть смягчённой заботой. Волосы, светлые и густые, были аккуратно уложены, без прежней дерзкой небрежности, а взгляд — по-прежнему глубокий и проницательный — теперь сопровождался теплотой, которой раньше в нём почти не было.

Сидел он прямо, с ровной спиной, но его плечи больше не несли только груз власти — они теперь носили ответственность за семью. Руки, длинные и уверенные, спокойно лежали на столе, не держа оружия, а удерживая порядок, решения и людей.

Его аура была одновременно авторитетной и мягкой. Мужчина, который мог заставить слушаться и бояться, но теперь, став отцом и главой семейства, в нём появилась новая сила: сила заботы, защиты, внутренней уверенности. Каждый взгляд говорил о том, что он больше не просто наследник или воин — он стал центром семьи, опорой, вокруг которой строится жизнь.

Тристан сидел рядом, уткнувшись в ноутбук, бегло анализируя какую‑то информацию. Экран отражался в его глазах холодным светом, но он сам оставался тем же самым.

Этот вообще не изменился. Ни капельки.Как бухал — так и бухает.Как ржал над всеми — так и ржёт.Как любит — так и любит, без полутонов и оправданий.

— Привет, психованная, — не отрываясь от экрана, бросил он. — Как очередной сеанс?

— Будто ты не псих, — ухмыльнулся Святослав, перебирая документы на столе, даже не поднимая головы.

Я села рядом, откидываясь на спинку стула, и усмехнулась.— Всё прошло хорошо. Спасибо, что спросил.

Тристан медленно закрыл ноутбук. Очень медленно. Это никогда не было к добру.Злобная, до боли знакомая ухмылка расползлась по его лицу — той самой улыбкой, за которой всегда следовали либо неприятности, либо алкоголь.

— У меня есть для тебя решение получше, — протянул он. — Ром. Старый. Пятьдесят девятого года.

Он поднялся, опираясь рукой о стол, наклонился ближе, понижая голос, будто делился государственной тайной.— Все твои психованные клетки как рукой снимет.

Святослав наконец поднял взгляд.— Ты её споить хочешь или вылечить?

— А это, брат, одно и то же, — философски пожал плечами Тристан.

Я посмотрела на Святослава и улыбнулась.

— А ты чего детей на улицу не пускаешь?

— Не хрен им на улице делать, холодно, — его голос был суровым, но в нём уже звучала забота, а не приказ. — Задницы свои обморозят.

— Ой, как будто мы с тобой раньше этого боялись, — подхватил Тристан с привычной, лёгкой улыбкой, такой же дерзкой, какой он был всегда.

Святослав слегка приподнял бровь, будто собираясь сказать что‑то резкое, но вместо этого произнёс спокойно, но с ноткой иронии, которая точно напоминала нашего отца:

— У тебя родился сын. Щас он подрастёт — и ты меня поймёшь.

И правда, в этот момент я заметила, как даже стальная линия челюсти Святослава смягчается. Взгляд стал чуть теплее, плечи — чуть шире. Мужчина, который всегда был непоколебимым, теперь был ещё и отцом.

У Тристана тоже родился сын, но ему всего три месяца. Маленький комочек, который уже заполнил дом смехом, плачем и новой заботой.

Родился он от той самой девушки, что помогла Тристану найти меня. Лияна. Я безумно благодарна ей — за то, что сделала моего брата счастливым в их браке, за то, что помогла спасти меня, когда казалось, что выхода нет.

На кого ребёнок похож — пока непонятно. Одни говорят, что на Даниила, и эта мысль пугает Тристана. Он смотрит на сына, словно видя в нём маленькое отражение брата, и вздрагивает. А я улыбаюсь, понимая, что в этом доме, среди всего величия и силы, всё ещё остаётся место для семьи, для жизни, для будущего, которое мы сами выбираем.

Выйдя из кабинета, я подошла к окну заднего двора и заметила, что там больше нет нашей реки... той самой, нашей реки Богдановых. Ничто не вечно, и ничего не остаётся прежним. Одно поколение уступает место другому. Если для нас эта река с мостом была местом, где мы жили, делились чувствами и желаниями, то для будущего поколения там будет свой мост... может, в другую жизнь? Без криминалистики, без связей, без вечного страха за жизнь. Никто не знает.

На детской площадке Ярдан и Милоард развлекали детей, постоянно придумывая шутки, заставляя их хохотать, забывая о мире взрослых.

Милоард взял на себя новую роль: он создал РСП — Российскую Службу Поддержки. Ему понравилось помогать людям, и он продолжает это делать, вкладывая в это всю душу.

Ярдан же остался верен своей природе. Он теперь работает на базе 6 — бомбы, пытки, опасные миссии. Всё, что ему близко, всё, что он умеет лучше всего.

И как же я их всех люблю. Люблю за их силу, за их выбор, за то, что даже в этой сложной жизни они остаются собой. Люблю за то, что они — моя семья, а значит, и моё будущее.

Вечером, когда уже накрыли на стол, до Нового года оставались считанные минуты. Мы все сидели за столом, перекидываясь шутками из детства, вспоминая смешные моменты и мелкие проделки, которыми переполнено наше прошлое. Смех смешивался с ароматом горячих блюд, легким запахом свечей и мерцающим светом гирлянд, которые отражались в позолоченных рамках и люстрах дворца.

На телевизоре шёл отсчёт, пока на нашем дворе куранты готовились пробить полночь.

— Дядя Тристан, подайте соли... позязя... — мило протянул Иаким, выпучив свои большие глазки, полный детской непосредственности.

— Для тебя хоть Аральское море, — ответил Тристан с широкой улыбкой, раздавая шутливо пригоршню соли.

И вот, как по волшебству, куранты пробили 00:00, ударяя каждый раз по ночной тишине дворца и двора. Свет гирлянд отразился в глазах всех, кто сидел за столом, и мгновение застыло, наполненное теплом, смехом и предвкушением будущего.

С Новым годом, друзья!

Пожелания от автора

Дорогие читатели!С радостью поздравляю вас с Новым годом и с особым волнением объявляю о завершении нашего самого масштабного фанфика — «Сын мафии, Ли Хисын». Эта работа стала по-настоящему любимой для всей нашей команды: любимые Богдановы, наша несравненная Айва, истории, которые мы переживали вместе с вами.

Но не расстраивайтесь! Вы ещё встретите всех главных персонажей — Хисына и семью Богдановых — в следующем фанфике «Сын Мафии, Нишимура Рики».

А если вы хотите увидеть альтернативную концовку — заходите в наш Telegram-канал, ссылка на который указана в описании профиля издательства, и прочитайте её там.

Спасибо, что были с нами, проживали эти истории, смеялись и переживали вместе с героями.С новым годом, друзья! Пусть 2026 принесёт только лучшие страницы в вашей собственной истории.