𒐏𒐞𒁇𒆸𒐖𒐕𒐏 𒇬𒀼𒇲𒀼𒁓 𒐏𐎠𒀼𒇲𒈦𒌨𒑚

Рекомендуется читать в тёмном режиме — для полного эффекта заключительных частей.Character2 :𒐏𒐞𒁇𒆸𒐖𒐕𒐏 𒇬𒀼𒇲𒀼𒁓 𒐏𐎠𒀼𒇲𒈦𒌨𒑚

Над островом висела тяжёлая тишина, разорванная лишь криками той, что была цвета сгущённой крови. Она двигалась неровно, будто её суставы знали иные законы, и ноги разъезжались в разные стороны при каждом шаге. В руках — копьё, увенчанное черепом, будто напоминание: она уже догоняла других до меня.

На её теле почти не было одежды — лишь тёмно-алые листья, сплетённые в повязку, и бусы из костей, что звенели, как заупокойный хор.

Она рвала воздух криком:

— СКЛОНИСЬ! ПРЕКЛОНИСЬ ПЕРЕДО МНОЙ!

А я, дыша рвано, бросала ей в ответ:

— НИКОГДА!

И мчалась дальше, надеясь, что в этот раз остров даст мне путь к спасению.

————[𒇬𒇲𒆸𒐏𐏓𒀂𒋻𒌨}

Меня обжигало изнутри — будто пламя, которое я сама же пригрела.Странное, тягучее чувство, от которого невозможно было оторваться.

— УМРИ! УМРИ!ПОБОЙСЯ БОГА!БОЙСЯ, ПРИНЦ! —

Эти слова срывались с чужих губ, а я лишь смеялась — звонко, чуждо себе прежней.

Его кровь тёплыми росчерками ложилась на мои руки.Он не сопротивлялся, не задыхался, будто смирился или просто перестал верить в спасение.Мне было всё равно.

Я вела ногтями по его коже — неистово, будто выцарапывала саму суть из того, кем он был.Кровь стекала по шее ровными линиями — как слова, вырезанные мной:ᚴᛖᚹᛋ ᛈⰓᛁᚺ ᛖᚤᛄᛋᛋ

Я смеялась сильнее, склоняясь к его коже, чувствуя солоноватый вкус жизни, которая таяла под моими губами.

ВСПЫШКА

𒁀𒀼𒋝𒐕 𒋻𐎏𒋻

𒐖𒋻𒀂𒋻𒀂𒀂𒀂𒋻

𒁀𒀼𒋝𒐕 𒋻𐎏𒋻

Свет.Первый крик.Слёзы матери.Даниил.Школа.Ручей.Собрание семей.Любовь.Страх.Хондо.Тонкая струйка света в конце туннеля.

Но теперь всё это звучало иначе — будто чьи-то тёмные пальцы переписали мои воспоминания чужими рунами:

ᛋᚾᛖᚨᛚᛁᚾᚷ ᛚᛁᚠᛖПервый свет превратился в мерцание, которое будто шептало: не туда, не смотри.

ᚱᚢᚾᚾᛁᚾᚷ ᚾᛟᛏ ᛗᛟᛏᚺᛖᚱСлёзы матери потемнели, словно они капали не на одеяло, а на мокрую землю могилы.

ᛞᚨᚾᛁᛁᛚИмя брата отозвалось гулом, как шаги того, кто давно ушёл вслед за этим эхом.

ᛋᚳᚻᛟᛟᛚᚨШкола — коридоры, где стены будто повторяли каждый шёпот.

ᚱᚢᚳᚾᛁᚢᛖРучей — серебряная нить, над которой нависал чёрный силуэт.

ᛋᛏᚨᚾᚷᚨ ᚠᚨᛗᛁᛚᛁᛖСобрание семей — ряды лиц, чьи глаза блестели одинаковой пустотой.

ᛚᛟᚢᛖЛюбовь — как прикосновение холодной куклы.

ᛋᛏᚱᚨᚳᚲСтрахи — но теперь они шептали на незнакомом языке.

ᚺᛟᚾᛞᛟХондо — образ, который стал смазанным, как портрет, написанный на сыром стекле.

И последний отблеск:

ᛚᛁᚷᚺᛏ ᛖᚾᛞСвет в конце туннеля — уже не спасение, а глаз, наблюдающий изнутри темноты.

Я пришла в себя, из носу полилась тёмная кровьᚾⰁ, густая, как ночь, что липнет к коже.Был ли это предвестник бедыᛉ?Или я и есть бедаᚷ, та, от которой прячутся даже тени?

Я оглянулась — в комнате хисына уже не было᛬.Был ли он тут вообщеᚹ?Или это всё снова бредᛁ, что оставляет после себя только шёпотыⰀ?

Я заплакалаᚾ... и зарычала, низко, почти не по-человечески.

— АААА! Да сколько можноᛗ!

Крик разорвал воздух, и стены ответили мне чужим эхомᚲ, будто подхватили мою боль и переиначили её.

Слёзы падали на пол — тяжёлые, холодныеᛟ.Моя кровь на ковреᚻ, растекается, как предупреждение,я хнычу... нет, я рыдаюᛞ, срываясь на всхлипы,словно что-то внутри меня ломается каждую секунду.

И в этой комнате, где свет дрожит, а тишина слушает,каждый звук моего дыхания кажется лишнимᚦ.

Ухо вздрогнуло от звука — странного, чужого, почти нечеловеческого.Он начинался как низкий гул, тягучий, как будто сама земля вибрирует, а потом нарастал в резкий металлический вой, будто тысячи лезвий одновременно прорезают воздух.Сердце билось быстрее — я не слышала этого звука неделями, а может и месяцами, и теперь он вернулся, как предвестник хаоса.

Я вскочила, подходя к окну. Пальцы сжимали раму, взгляд цепко скользил по горизонту — я ищу его. Где он?

И тогда взгляд зацепился за орла на хвосту. Богдановы.

Сначала один вертолёт, словно зловещая тень на фоне вечернего неба.Второй, третий...Четвёртый. Пятый.До седьмого, который висел прямо над городом, словно гигантский предвестник конца.

Гул двигался вместе с ними, создавая ощущение, что мир вот-вот сорвётся с оси, а каждая капля дождя подхватывает вибрацию лопастей, отражаясь от стекол и металла.

— Суки! Выходите! Шавки поганные! — рявкнул знакомый голос, режущий воздух как кинжалы.Ярдан. Живой.Голос резал всё вокруг, словно сигнал к атаке.И в этот момент город стал ареной, где каждая тень и каждый звук предвещали сражение, которое изменит всё.

Небо раскололось гулом, вертолёты кружили, как гигантские хищники, а я стояла у окна — единственная, кто видел начало шторма.

Пули.Выстрелы.Каждый хлопок будто вбивался мне прямо в грудь — я видела это с окна, видела, как воздух рвётся от металла.Моё время настало.Да, настало.

Я сорвалась с места, вылетела из комнаты, будто меня швырнуло чьей‑то невидимой рукой.Тёмно‑красный ковёр под ногами тянулся дорожкой в пропасть, впитывал шум, впитывал страх, впитывал меня.Я бежала вперёд, не оглядываясь на ружьё, на крики снаружи, на грохот лопастей.Только... где выход? Где?

Я металась глазами, сердце било в висках, как чужой кулак.Все двери — одинаковые.Все ручки — одинаковые.Все тени — одинаковые.

Я... я... я.Слова в голове начали тянуться, как размазанная краска.

Одна дверь.Вторая.Третья.Они смотрят на меня, да, смотрят, я вижу, вижу, вижу, они дышат, шепчут, смеются — нет, нет, нет—

Я тянусь к ручке — она дрожит.Нет, это я дрожу.Или... ручка?Она теплая... теплая... как кожа.

— Н-нет... нет... н‑нет... — вырывается у меня.

Стены будто сгибаются, словно хотят обнять.Коридор кривеет, расползается, как живая рана.Ковёр под ногами становится липким — кровь? Тень? Мрак?Неважно.

Мир начал дышать.Гул снаружи растворился.Слово «выход» потеряло звук, смысл, форму.

А я продолжала идти — шатаясь, словно в тумане.Шёпот дверей — тихий, сладкий — вполз мне под кожу.

И тогда я поняла.Я уже вышла.Не из дома.Не из комнаты.

Из себя.

И назад дороги нет.

Я шла.Сначала быстро, почти бегом, но ноги устали, и бег превратился в скользящую походку.Коридоры тянулись бесконечно, потолки поднимались и опускались, словно дышали, а свет то исчезал, то вспыхивал, оставляя кривые тени на стенах.

Минуты растягивались в часы, часы — в вечность.Я шла, и со мной шли только эхо моих криков и шум собственного сердца.Мысли путались, растворялись в густой тьме вокруг.

И вдруг... я увидела его.Не тень. Не звук.Он был там, прямо передо мной, как будто прорезал эту кошмарную реальность своим присутствием.

— Даня! — вырвалось из меня, почти моля, почти крича.

Я видела его лицо — родное, знакомое, настоящее.И вдруг коридор перестал быть бесконечным.Двери, стены, свет — всё исчезло.Был только он.

Я бросилась к нему, тело дрожало, сердце билось так, будто собиралось вырваться из груди.Я закрыла глаза, и слёзы сами катились по щекам.Наконец... наконец я нашла его.

Вот как можно вшить чувство гордости и надежды, не ломая сцену и не делая её приторной. Я добавляю немного — ровно столько, чтобы у читателя внутри щёлкнуло: мы выжили, значит, ещё можем победить.

⸻

Даня обнял меня, прижимая крепко-крепко к себе.— Жива, сестричка?— ...ж-жива...— А он?— Даня! — я буквально заново на него набросилась, яростно и тревожно шепча. — Хисын! Он и есть! Он и есть Хозяин!

Он на секунду замер — и в этом коротком молчании не было страха. Только холодная, собранная решимость.— Мы... мы уже это узнали. И... у меня есть хорошая новость.

— Какая хорошая новость может быть в такой ситуации?!

— Та, что он ошибся, — тихо сказал Даня. — Он думал, что сломал нас всех.

Я посмотрела на него, и впервые за долгое время внутри что-то дрогнуло. Не боль. Не паника. Надежда.— Увидишь. У нас немного времени. Святослав мне голову свернёт, если я не выведу тебя на нашу сторону за мной.

Мы шли по коридорам к выходу. Мимо проносились воины — люди моего отца и остатки старой, разгромленной семьи Соколовых. Уставшие, в крови, но не опущенные. Они всё ещё держались на ногах. Всё ещё шли вперёд.

Я бежала изо всех сил, цепляясь за одно простое чувство: если мы ещё бежим — значит, нас не победили. Я бежала домой. Домой.

Когда мы оказались на улице и под голыми ногами почувствовался холодный позднеосенний песок, я увидела их.

— Ава! — крикнул Тристан.

Его голос разорвал тьму, как выстрел сигнальной ракеты. Один за другим братья обернулись, подбегая ближе. И в этот миг я поняла: мы всё ещё вместе. Нас меньше, мы ранены, но мы — семья.

Мой взгляд застыл.— Ярдан!.. — я взревела, как бешеная. На глазах выступили горькие слёзы. — Живой... живой...

Он не мёртв. Не сломан. Не стёрт.

И в этот момент до меня дошло страшно простое и сильное осознание:если он жив — значит, у этой истории ещё есть будущее.

ИЛИ Я ПРОСТО СОШЛА С УМА?!!!!??!??...СОШЛА С УМА..-?-?!-СОШЛАС 𒐏 𒑚𐎠𒋻С𒐏Ш𒑚Л𐎠??!/&$$$ 𒌨𒋻 𒐖𒀼 𒐏𒆸𒐏𒀂𒁇𒋻 𒐏 𒑚𐎠𒋻!

Святослав отдавал приказы своим людям — коротко, жёстко, без колебаний. Остров готовили подорвать к чертям собачьим, стирая с лица земли всё, что когда-то называлось властью Хозяина.И я была согласна. Почти полностью. На девяносто девять процентов.

Но... Хисын.

Если они это сделают — он умрёт. Если его... если он останется там...

Я ненавидела его. Должна была ненавидеть. Он был врагом, палачом, тем, кто ломал жизни и называл это порядком. И всё же именно он учил меня не опускать взгляд. Он говорил правду, когда все вокруг лгали. Он не щадил — но и не притворялся.

Я привязалась к нему медленно, против воли, как привязываются к боли, которая со временем становится знакомой. К голосу, который звучал в темноте, когда больше никто не приходил. К руке, что держала крепко — не из нежности, а чтобы я выстояла.

Братья собрали всю свою армию, как только стало ясно: все бомбы установлены.Меня посадили в вертолёт вместе с Милорадом и Святославом, и мы взлетели — не одни, а целой стаей. Десятки машин поднялись в небо, и воздух задрожал от их лопастей, будто само пространство отступало перед решением, которое уже нельзя было отменить.

Я смотрела на остров Хондо сверху.Место, где Хисын держал меня. Как оказалось — место, где он ломал меня. Пытался переделать, подстроить, выжечь лишнее и оставить удобное.С высоты он выглядел ничтожным.Резиденция — маленьким пятном на теле острова. Стены, которые казались вечными, теперь были просто камнем. Боль — просто памятью.

Святослав достал рацию. Звук кобуры заставил меня обернуться.Он подался к открытому борту, холодный ветер ударил в салон. Он проверял — все ли его люди в небе. Живы ли.Милорад рассказывал мне шёпотом: пока устанавливали бомбы, Святослав потерял своих. И теперь он не имел права колебаться ни на одну жизнь. Ни на одну секунду.

— Всё готово?— Д... да, — ответили глухо в рации.

Святослав не закрыл глаза.— Взрывайте.

Секунда — и остров Хондо вспыхнул.Не резким адским взрывом, а тяжёлым, тёплым пламенем, словно земля выдохнула огонь из самой груди. Волна света прошла по береговой линии, разрывая ночь, превращая море в зеркало из расплавленного золота. Вспышки поднимались одна за другой, складываясь в медленную, неумолимую гибель. Камень крошился, здания складывались внутрь себя, будто остров сам решил исчезнуть.

Я смотрела, не моргая.И не понимала — хотела ли я этого.Это было освобождение... или ещё одна потеря?

— Прощай, Хисын, — прошептала я.