Глава 36. Невеста

Весь оставшийся день в офисе царила сюрреалистическая атмосфера. Сотрудники избегали смотреть Динаре в глаза, но, стоило ей пройти мимо, за ее спиной поднимался приглушенный гул обсуждений. Людмила Викторовна прислала ей документы через секретаршу, не показываясь на глаза. Динара же, сидя в своем новом, просторном кабинете заместителя, чувствовала себя одновременно и триумфатором, и главным экспонатом на выставке.

Когда они наконец остались одни в его кабинете, за тяжелой дубовой дверью, Динара закрыла ее на ключ, прислонилась спиной к дереву и выдохнула.

— Ну и день... — произнесла она, глядя на Турбо, который снимал пиджак и разминал шею.

Он повернулся к ней, и в его глазах появилась та самая, редкая улыбка, которую она так любила.— Уңышлы түгелме? (Разве не успешно?)

— Бу... шактый итеп әйтелде, — сказала она, подходя к его столу. (Это... было сказано довольно решительно.) — «Минем кияүгә чыгачак кызым» дип әйтү... бөтен офис алдында... (Объявить всю офису, что я твоя «невеста»...) Она покачала головой, но в ее глазах играли смешинки. — Мин синең белән ничек кияүгә чыгамын икән? Без бәйләнеш турында сөйләшкән түгел идек. (А как же я выхожу за тебя замуж? Мы же не обсуждали наши отношения.)

Он откинулся в кресле, сцепив руки на груди.— Без сөйләшкән идек. Синең атагызны очраткан көндә. (Мы обсуждали. В день встречи с твоим отцом.) — Его взгляд стал серьезнее. — Син минем янында калырга карар кылдың. Ул карар минем өчен барысын әйтә. (Ты приняла решение остаться со мной. Для меня это решение значит всё.)

— Ләкин «кияүгә чыгу»? (Но «замужество»?) — не сдавалась она. — Бу... рәсмиләштерелгән. (Это... слишком официально.)

Он встал, обошел стол и остановился прямо перед ней.— **Динара, — он произнес ее имя с той самой интонацией, от которой по телу бежали мурашки. — Син минем тормышым. Минем киләчәгем. Син минем өчен барысы да. Минем хатыным булуыгыз – бу минем өчен бердәнбер рәсмилек, әйберләрне үз урынына куйганныкы. (Ты — моя жизнь. Мое будущее. Ты для меня — всё. То, что ты станешь моей женой — это для меня единственная формальность, которая расставляет всё по местам.)

Он взял ее лицо в ладони.— Мин сине яратам. Һәм мин телим, сез дә мине яратасыз. Шуңа күрә мин аны әйттем. Чөнки ул дөрес. (Я люблю тебя. И я надеюсь, что ты тоже любишь меня. Поэтому я это сказал. Потому что это правда.)

Его слова растаяли последние сомнения. Это была не шалость и не импульсивный поступок. Это было глубокое, осознанное решение.

— Әйе, — прошептала она, прижимаясь лбом к его груди. — Мин дә сине яратам. (Да. Я тоже люблю тебя.) — Она замолчала, а потом тихо рассмеялась. — Ләкин киләсе тапкыр, җәмәгать урынында мине кияүгә чыгачак кызым итеп игълан итәр алдыннан, миңa бер тапкыр сорар идең. (Но в следующий раз, прежде чем объявлять меня своей невестой на публике, ты мог бы спросить меня один раз.)

Он рассмеялся в ответ, низкий, грудной смех, который она слышала так редко.— Сорар идем. Ләкин син качыр идең. (Я бы спросил. Но ты бы убежала.) — Он поцеловал ее в макушку. — Минем хатыным булырга әзерме? (Готова стать моей женой?)

Она отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза, сияя от счастья.— Әйе, Вәли. Мин әзер. (Да, Вали. Я готова.)

Это было не пышное предложение с кольцом на колене. Это было тихое, частное подтверждение того, что они оба уже знали. Но в его кабинете, после дня, полного потрясений, оно значило больше, чем любая театральная сцена.

Его «шалость» оказалась не минутной прихотью, а самым серьезным и самым прекрасным решением в его жизни. И теперь им предстояло строить свою жизнь вместе — не как босс и его драгоценность, а как Валерий и Динара Туркины. Муж и жена.