Глава 17. Возвращение в строй

Утро пришло слишком быстро. Первые лучи солнца пробились сквозь пыльное стекло, осветив их, всё ещё сидящих на диване. Динара спала, положив голову ему на грудь, а его здоровая рука по-прежнему обнимала её за плечи. Он не спал. Всю ночь он смотрел, как поднимается и опускается её грудь в такт дыханию, слушал её ровный, спокойный выдох.

Осторожно, чтобы не разбудить, он высвободился из объятий и укрыл её своим пледом. Её лицо во сне было безмятежным, таким юным. Таким, каким он запомнил его много лет назад.

Он вышел на балкон. Холодный утренний воздух обжёг лёгкие. Нужно было возвращаться. В строй. В реальность, где он — Турбо, а она — девушка, чья жизнь переплелась с его миром по воле случая и старой памяти. Прошлой ночью стены рухнули. Теперь их предстояло выстроить заново. Ради её же безопасности. Ради его власти, которая держалась на дистанции и силе.

Когда Динара проснулась, на кухне пахло кофе. Турбо стоял у плиты, уже одетый в чёрные брюки и простую футболку. Его гипс сменила аккуратная повязка. Он был снова собран, замкнут, его лицо стало привычной маской.

— Сәлам, (Здравствуй) — тихо сказала она, заходя на кухню.

Он кивнул, не поворачиваясь, и налил кофе в две кружки.— Эшкә китәргә кирәк. (Нужно ехать на работу.)

Его голос был ровным, деловым. Таким, каким она слышала его в кабинете в первые дни. Ни намёка на вчерашнюю теплоту, на те тихие признания. Динара почувствовала, как в груди защемило. Она понимала. Они оба понимали. Но от этого не было легче.

Они ехали в офис в полном молчании. Он смотрел в окно, она — на свои руки. Лифт, коридор, знакомый кабинет. Всё вернулось на круги своя.

— Бу атнадагы отчетларны алырга кирәк, (Нужно взять отчёты за эту неделю) — сказал он, садясь за свой стол и включая компьютер. — Вакытында. (Вовремя.)

— Әйе, Валерий Николаевич, (Да, Валерий Николаевич) — автоматически ответила она и тут же поймала его быстрый, колкий взгляд. Он длился долю секунды, но она успела прочитать в нём что-то — предупреждение? Боль? — прежде чем он снова уставился в монитор.

Она села за свой столик и попыталась сосредоточиться на цифрах. Но в голове стоял шум. Запах его кожи, тепло его объятий, тихий шёпот в темноте. А теперь — эта ледяная стена.

В течение дня он был безупречно корректен. Отдавал распоряжения, вёл телефонные переговоры, подписывал документы. Ни одного лишнего слова. Ни одного взгляда, задерживающегося на ней дольше положенного.

Вечером он отвёз её к её дому на «Дом быта». Машина остановилась у знакомого подъезда.

— Иртәгә сагать сигездә, (Завтра в восемь) — сказал он, глядя прямо на дорогу.

Динара кивнула, её рука уже тянулась к ручке двери.— Рәхмәт... (Спасибо...) — прошептала она, сама не зная, за что благодарит. За спасение? За ночь, когда он был настоящим? Или просто за то, что довёз до дома.

Он резко повернул голову. Его глаза снова были полны того ночного огня, но лишь на мгновение.— Хәзер бар да үзгәрде, Динара. (Теперь всё изменилось, Динара.) — тихо, но чётко сказал он. — Без бу турыда онытырга тиешбез. Ул бүтен бер төн иде. Бүген... бүген без яңадан Валерий Николаевич һәм Динара. (Мы должны это забыть. Это была всего лишь ночь. Сегодня... сегодня мы снова Валерий Николаевич и Динара.)

Он сказал это не как просьбу, а как приказ. Самому себе. И ей.

— Аңлыйм, (Понимаю) — выдохнула она и вышла из машины.

Она не оборачивалась, пока машина не скрылась за поворотом. Она понимала его лучше, чем он мог предположить. Его мир не прощал слабости. А их ночь была слабостью. Прекрасной, исцеляющей, но смертельно опасной для них обоих.

Они будут делать вид, что ничего не было. Ради её жизни. Ради его власти. Но глубоко внутри оба знали — обратной дороги нет. Трещина останется. И рано или поздно стена, которую он так отчаянно пытается восстановить, снова рухнет. Но только ценой, которую они, возможно, не готовы заплатить.