32.Полина

22 января

Я слушала, как Ваня собирается на работу и уходит. Я не спала всю ночь. Лежала к нему спиной, борясь с желанием повернуться и обнять его. А потом умолять, чтобы он передумал. Но я не могла так поступить. Часть меня хотела заставить его сходить в другое издательство, но я помнила, как униженно он выглядел, когда Айрис сказала, что они не станут нанимать бывшего преступника. Его вид словно ударил меня ножом в сердце; теперь я чувствовала себя так, будто меня загнали в ловушку. Больше всего на свете я хотела опубликовать наш роман и поделиться им с миром, но я не хотела делать это без Вани.

Я оделась и пошла на работу в «Аннабель». Я была так расстроенна и рассеянна, что сначала перепутала два заказа, а потом залила апельсиновым соком один из столиков. Управляющей пришлось пересадить занимавших его гостей и пообещать им, что ресторан возместит расходы на химчистку.

Максин отправила меня домой пораньше, сделав предупреждение. Ваня еще не вернулся с работы; он ездил по Манхэттену на велосипеде, несмотря на ужасный дождь и холод. Если бы мы устроились в издательство «БлэкСтар», нам, видимо, все равно пришлось бы подрабатывать где-то еще, но тогда у Вани могла бы появиться возможность заняться чем-нибудь другим. Для него приоткрылась новая дверь, и я изо всех сил пыталась ее придержать, в то время как ураганный ветер стремился ее захлопнуть.

Мне нужно было разобраться в своих чувствах, потому что, снова и снова перебирая их в голове, я только сильнее запутывалась. Я всегда могла поговорить с Дарлин, но она была слишком близка к Ване. Я хотела услышать мнение со стороны.

Я взяла телефон и принялась листать список контактов, пока не дошла до имени моего друга из Вегаса. Моего настоящего друга. Я нажала на «вызов».

– Тео Флетчер.

– Тео, это Полина.

Его хриплый голос тут же потеплел.

– Привет, Поли! Так долго тебя не слышал. Как твои дела? Как тебя принял Нью-Йорк?

– Все замечательно, – сказала я, вдруг ощутив себя гадиной за то, что звоню старому другу только для того, чтобы взвалить на его плечи свои проблемы. – Слушай, я тебя не задержу, но можно задать тебе… вопрос про работу?

– Конечно. Выкладывай.

– Что ты ощущал перед тем, как купить тату-салон? Ты дрожал от ужаса или знал наверняка, что поступаешь правильно? Или что-то еще?

Он усмехнулся.

– Я ощущал и то, и другое.

– Тогда как ты решился это сделать?

– Просто я сильно этого хотел, – ответил он. – Но, наверное, в этом и состоит главная трудность, когда решаешься идти за мечтой. Тебе приходится рисковать. Именно благодаря риску ты в конце концов получаешь награду.

Я кивнула в трубку.

– Ты хочешь начать бизнес?

– Нет, но мне нужно принять важное решение, и я не знаю, правильно ли хочу поступить.

– Черт, в салон зашел клиент. Прости, пожалуйста, Поли. Я бы очень хотел тебе помочь, но нужно бежать.

– Все хорошо, без проблем.

– Но я могу сказать кое-что насчет важных решений, что может тебе помочь.

– И что же это?

Господи, пожалуйста, что угодно. Скажи мне что угодно…

– Риск и награда за него – это все, конечно, хорошо, но ни то, ни другое ничего не значит, если сердцем ты чувствуешь, что делаешь что-то неправильное. Так что вот тебе мой совет: прислушайся к своему сердцу. Что ты ощутишь, если скажешь «нет»? Что ощутишь, если скажешь «да»?

– Спасибо, Ти, – проговорила я. – Ты очень сильно мне помог.

– Всегда рад. Звони еще – поболтаем побольше, поделимся новостями.

– Хорошо.

Стоило мне положить телефон на стол, как он завибрировал. Звонили с незнакомого нью-йоркского номера.

– Алло?

– Полина? Это Уэс.

От того, как напряженно звучал его голос, у меня заколотилось сердце.

– Что случилось?

– Я сейчас в старой доброй Пресвитерианской больнице Нью-Йорка. С Ваней. У него все хорошо, все нормально…

– В больнице? – Мой желудок упал куда-то к коленям, и я вся похолодела. – Что случилось?

– Типичная история для любого курьера. Какой-то придурок проезжал на красный.

– Господи, Ваня сбила машина?

– И да, и нет, – проговорил Уэс. – Ваня увидел этого парня и ударил по тормозам. Как я понял, он сам упал на землю, а его велосипед прокатился еще пару метров и принял на себя основной удар. Ваня ничего толком не рассказывает, но, по словам очевидца, если бы он среагировал на мгновение медленнее, под передними колесами машины оказались бы его ноги, а не велосипед.

Из моего горла вырвался сдавленный стон.

– О, боже…

– Черт, прости, Полина, я не хотел тебя напугать. С ним все хорошо. Но можешь, пожалуйста, приехать и уговорить этого барана остаться в больнице на ночь? Врачи хотят за ним понаблюдать.

Я уже мчалась к двери, на ходу накидывая пальто.

– Уже еду.

Бум!

Я бежала примерно в ту сторону, где находилась больнице, пока мне не удалось остановить такси. Десять мучительных минут спустя я уже забежала в приемную. Мне сказали идти в реанимацию; там меня встретил Уэс и проводил в один из отсеков, отгороженных шторой. Ваня лежал на кровати с приподнятой вверх ногой, забинтованной в области щиколотки. На его щеке виднелась царапина со спекшейся кровью, а ссадины на его локтях как раз обрабатывала медсестра.

Когда он увидел меня, его каменное лицо исказила гримаса, и он отвернулся.

– С тобой все нормально? – спросила я дрожащим голосом, хотя обещала себе сохранять спокойствие. – Скажи правду.

– Все нормально, – проговорил он. – Оставаться здесь на ночь просто глупо. С меня сдерут кучу денег.

Я непонимающе на него уставилась.

– Тебя сбила машина.

Ваня бросил на Уэса сердитый взгляд.

– Меня никто не сбивал. Под колеса попал только велик.

– А как твоя щиколотка?

– Не сломана, – сказал он. – Я так им сразу и сказал, но это не помешало им повезти меня на рентген.

– У него растяжение мягких тканей передней таранно-малоберцовой связки второй степени, – сказала медсестра.

– Что это значит? – спросила я.

– Это значит, что внутри его ступни что-то порвалось, – пояснил Уэс.

– Там неполный разрыв, и вообще, все это не имеет никакого значения, – проговорил Ваня.

Пришел доктор и сказал, что они предпочли бы понаблюдать за Ваней до утра, но, так как обследование показало, что сотрясения нет, он неохотно отпускал его домой.

Ване надели на ногу ортопедический ботинок и дали костыли, но он не мог ими пользоваться из-за того, что снова поранил правый локоть. Сжав зубы, он сел на инвалидную коляску и позволил медсестре довезти себя до выхода из больницы, куда уже подъехало такси, которое я вызывала. Мы с Уэсом и Ваней сели на заднее сиденье и, доехав до дома, поднялись в нашу квартиру.

– Береги себя, братан, – сказал Уэс.

Ваня не ответил. Он лежал на кровати, закрыв глаза.

Уэс вздохнул.

– Он в твоем распоряжении. Доктор сказал, что в ближайшие 48 часов нужно прикладывать к ноге лед и держать ее в приподнятом положении – так высоко, как только получится. А мне надо возвращаться на работу.

– Где его велосипед? – спросила я, подходя к двери.

Уэс покачала головой.

– Разбит всмятку. На починку уйдет почти столько же денег, сколько и на покупку нового.

– А сколько стоит новый?

– Нормальный велик? Минимум тысячу двести баксов. – Он покачал головой. – Да, и не говори. Но пока можно об этом не беспокоиться. Он все равно не сможет ездить, пока не заживет щиколотка. Две недели и ни минутой меньше.

Он поцеловал меня в щеку.

– Звони, если что-то понадобится.

Уэс ушел. Я прислонилась спиной к двери и судорожно выдохнула.

Он в порядке. Велосипед разбит всмятку, но сам он в порядке.

Я пошла на кухню и сделала импровизированный пакет со льдом из кухонного полотенца и упаковки замороженного гороха. Присев на краешек кровати, я положила сверток на забинтованную щиколотку Вани.

– Ты что-нибудь чувствуешь?

Он пожал плечами.

– Все нормально, спасибо.

– Тебе нужно что-нибудь еще? – мягко спросила я.

Он открыл глаза – так медленно, будто они весили по пятьдесят килограммов.

– Да, Поль. Мне нужны те три тысячи долларов. Чтобы купить новый велосипед и оплатить осмотр в гребаной больнице. А тебе нужно подписать контракт.

Где-то с минуту я просидела молча. В моем сердце снова вспыхнул гнев, но тут же начал сходить на нет, и внезапно я ощутила себя очень усталой. Аккуратно, чтобы не задеть локоть Вани, я опустилась на кровать рядом с ним. Он поморщился, а потом приобнял меня одной рукой.

– Я не хочу делать это без тебя, – проговорила я. – Должен быть другой выход. Это же наша общая работа, так ведь?

– Не в этот раз, Поль, – сказал Ваня. – Мне нужны деньги. Это мое решение.

– Но мы же хотели заниматься этим вместе. Мы можем отнести роман в другое издательство, как ты и говорил. Будем пытаться, снова и снова. Попробуем устроиться на фриланс. Мы сможем найти издателей, которым плевать на твое прошлое.

– Но все это время мне нужно будет работать, Поль. А для этого мне понадобится новый велосипед.

– Я могу работать в две смены. Или найти вторую работу, пока тебе не станет лучше. Мы накопим на велосипед.

– Я не позволю тебе отказаться от своей мечты, – медленно и четко проговорил Ваня. – Ее исполнение – прямо перед тобой, Поль. Осталось лишь протянуть руку. Если ты не…

Он покачал головой. Хоть он и сохранял каменное выражение лица, я могла прочитать все по его глазам. Я знала, что он скажет. Если я не подпишу контракт, он никогда не простит себя за это, и его будет грызть чувство вины. И не исключено, что это скажется на наших отношениях.

Я вспомнила совет Тео. Он говорил прислушаться к сердцу, а сердце говорило мне, что, несмотря на все аргументы Вани и несмотря на мое желание увидеть роман «Мама, можно?…» в печати ради Розмари, делать это одной было неправильно.

У меня зазвонил телефон. Я вылезла из кровати и, раздраженно вздохнув, взяла телефон с кухонного столика.

– Что там за очередная фигня? – пробормотала я себе под нос.

Я взглянула на экран, и мое сердце сначала замерло, а потом стало набирать скорость, как испуганная лошадь. Я медленно нажала на зеленую кнопку.

– Привет, мам, – произнесла я. – Как дела?

– Привет, милая, – сказала она, и я услышала, как ее голос дрожит от смеси волнения и страха. – Нам позвонили, солнышко. Это случится. Это наконец произойдет. В эту пятницу.

– Что произойдет?

– Гордона Джеймса казнят.