29. Ваня

18 января

В субботу Рой пришел ко мне с ежемесячным визитом. Полина пошла пообедать с друзьями из «Аннабель» и собиралась вернуться поздно – возможно, когда я уже уеду в «Джованни».

Пока я варил нам кофе, Рой обыскал ванную и заглянул под кровать. Меня немного расстраивало, что теперь он роется не только в моих вещах, но и в вещах Полины тоже. Это было лишним напоминанием о том, что решение, принятое мной в прошлом, будет влиять и на нее тоже. По крайней мере, еще два года, а может, и дольше.

Видимо, Рой почувствовал мой дискомфорт. Он закончил обыск буквально за пару минут, и вскоре мы уже сидели рядом – он на диване, я – на стуле – и пили кофе.

– Хорошо выглядишь, Ваня, – сказал Рой, улыбаясь в кружку. – Как твоя нога?

– В порядке. Все зажило.

– У тебя скоро день рождения, да? Вот-вот стукнет двадцать три?

Я пожал плечами.

– Он бывает каждый год.

Рой рассмеялся.

– А вы с Полиной?..

– Да, мы с Полиной, – подтвердил я.

Рой заулыбался еще шире и хлопнул ладонью по колену.

– Прекрасно! – воскликнул он. – Очень за вас счастлив.

– Правда? А что в этом такого прекрасного? – поинтересовался я.

Конечно, я и сам отлично знала, какая Полина замечательная, но подумал, что не повредит услышать эти слова от кого-то еще.

Рой пошел мне навстречу.

– Она красивая, умная, и у нее хорошее чувство юмора. – Он пошевелил бровями. – И нет судимостей.

– Ага, у нее полный комплект отличных качеств, – сказал я и уже серьезно добавил: – Я лишь надеюсь, что смогу дать ей то, что она заслуживает, Рой.

– А что заставляет тебя в этом сомневаться?

Я бросил на него многозначительный взгляд.

– И это у меня спрашивает мой инспектор?

– Ты ничего от нее не скрываешь, – сказал Рой. – Она знает весь расклад.

– Не весь, – возразил я. – Даже я сам не знаю весь расклад. Не знаю, как он повлияет на мое будущее. Не знаю, что могу делать, а что нет.

Я опустил кружку на стол.

– Миссис Джей ничего не ответила?

– Нет, – сказал Рой. – Но вот что я думаю, Ваня: а не пора ли тебе все это отпустить?

– Мне нечего отпускать, Рой. Прошлое застряло в моих костях, и я всегда буду носить его с собой. От него невозможно избавиться. Нужно просто научиться с ним жить. Но если бы она со мной поговорила… – Я покачал головой. – К черту, не обращайте внимания. Она ничего мне не должна.

По виду Роя казалось, что у него есть тысяча разных мыслей на этот счет, но он не стал их озвучивать. Вместо этого он спросил:

– Как дела у Дарлин?

– Все отлично – благодаря вам. Если честно, вы спасли ей жизнь.

Рой махнул рукой, как будто вообще не считал это своей заслугой.

– Я просто сказал Карлу пару слов.

– Если бы не эти несколько слов, она бы уже сидела в тюрьме. Но она туда не попала, и это спасло ей жизнь. Я думаю, с еще одним сроком она бы не справилась.

Судя по улыбке Роя, он был растроган.

– Мэри передает привет, – внезапно сказал он. – Она все просит еще раз позвать вас на ужин. Может, на твой день рождения? Или на День святого Валентина, который будет через пару недель. Я же знаю, что вы, молодежь, просто обожаете ходить на двойные свидания со стариками вроде нас.

Я рассмеялся.

– Я поговорю с Полиной.

Мы болтали о пустяках еще пару минут, после чего Рой собрался уходить. У самой двери он вдруг остановился и потер подбородок. Я знал этот жест: обычно он так делал, прежде чем сказать что-нибудь, что мне очень не понравится.

– Ваня, – медленно проговорил он. – Насчет миссис Джей…

– О, боже. А я подумал, что на сегодня уже отделался от нотаций.

– Она переезжает в Австралию.

Я застыл на месте.

– Понятно, – медленно произнес я. – А когда? Или мне не положено знать?

– Через пару недель.

– Значит, вы с ней связывались.

– Она позвонила мне вскоре после того, как я отправил твое последнее письмо.

Я кивнул и, отведя взгляд, провел рукой по волосам.

– Ладно, и что это значит?

– Не знаю, – отозвался он. – Я не знаю, почему она со мной связалась. Она сказала только то, что переезжает в Австралию.

– Она дала вам свой новый адрес? В Австралии?

Я прочитал ответ по лицу Роя еще до того, как тот его озвучил.

– Нет.

Я кивнул еще раз, пытаясь не обращать внимания на то, как сжался мой желудок.

– Ладно. Ну что ж, спасибо за визит, Рой. Скоро увидимся.

Рой улыбнулся, и я подумал, что сейчас он как обычно потреплет меня по щеке, но в этот раз он не стал этого делать. Я закрыл за ним дверь и запер ее на замок, обдумывая новую информацию.

Она связалась с Роем вскоре после моего последнего письма.

Она уезжает из страны.

Она не оставляет новый адрес.

Очевидно, что она пыталась этим сказать: она больше не хотела получать от меня писем. Не важно, читала она их или нет, но она решила с ними покончить. И со мной тоже.

– Ладно, хорошо, – произнес я. – Это хорошо.

Я повторял себе эти слова, пока собирался на работу и в течение всей смены, но они все равно не оседали в моем сознании. Я чувствовал себя человеком, опаздывающим на поезд: состав уже трогался, и как бы быстро я ни бежал, успеть было невозможно.

Бах!

В ту ночь мы с Полиной несколько часов занимались жарким, страстным сексом. Мы заполнили ночную тишину криками; спинка кровати колотилась о стену так сильно, что соседи начали стучать нам в ответ. После мы так устали, что тут же провалились в глубокий сон, переплетясь руками и ногами, чтобы защититься от холода. Я был счастлив, что в моем личном пространстве был другой человек. Был счастлив делить с Полиной свое дыхание, свою кровать и свой дом.

В воскресенье у меня был выходной, поэтому я мог спать в обнимку с Полиной столько, сколько мне хотелось. Около десяти утра она поцеловала меня и сказала:

– Я сделаю кофе.

Я смотрел, как она встает и набрасывает на себя одежду. После вчерашнего ее волосы растрепались и выглядели крайне сексуально. Она постояла на кухне несколько секунд, уперев руки в бока, а потом покачала головой.

– Не хочешь чего-нибудь другого? – спросила она. – Может быть, латте? Что-нибудь повкуснее, чем домашний кофе?

– Поль, на улице мороз.

– Ты любишь кофе покрепче, да? Тогда капучино? А как насчет черничных кексов из кафе за углом?

– Да, люблю, но не нужно идти сейчас на холод. Я сам схожу.

– Отдыхай, – отрезала она. – Я туда и обратно.

Я наблюдал, как она надевает теплую одежду, а потом натягивает обувь и пальто. Остановившись у двери, она отправила мне воздушный поцелуй и вышла из квартиры. А через двадцать минут уже вернулась с кексами и двумя маленькими стаканчиками капучино.

– Спасибо, малыш.

– Не за что, – сказала она и наклонилась, чтобы меня поцеловать. – Кажется, сегодня будет футбольный матч?

– Да, начинается плей-офф, – ответил я. – «Соколы» играют с «Орлами». «Орлы» – это команда, за которую ты болеешь.

Она посмотрела на меня с лукавой улыбкой.

– Я ни за кого не болею. Американский футбол – это какое-то варварство. Я лучше буду рисовать картинки с мстительными женщинами, которые вышибают парням мозги своим футуристическим лазерным оружием.

Она уселась за стол и принялась копаться в бумагах.

– Тебе сегодня нужна помощь? – спросил я.

– Нет. Я попробую набросать идеи для концовки. К тому же сегодня у тебя выходной. Никакой работы.

– Я могу помочь, если нужно.

Она бросила на меня ироничный взгляд, который я уже успел полюбить.

– У. Тебя. Выходной.

– Как скажешь, командир.

Я уселся на диване с пультом в руке и включил матч. Я смотрел, как Атланта рвет «Орлов» в клочья, по ходу дела обменявшись с Уэсом парой СМС. На меня напала лень, и я уже думал не прилечь ли мне поспать, когда Полина закрыла портфолио и присела рядом со мной на диван.

– Нет настроения работать, – сказала она и уткнулась мне в плечо.

– Так мне больше нравится, – сказал я.

– Мне тоже.

Полина просидела остаток матча со мной, но, когда бы я ни бросил на нее взгляд, она смотрела на что угодно, кроме телевизора.

Я легонько сжал ее руку.

– Ты в порядке?

– Все хорошо, – сказала Полина. – Правда хорошо, – добавила она секунду спустя и провела пальцем по моему подбородку.

– Правда-правда хорошо? – спросил я.

– Угу.

Она села мне на колени и поцеловала так, что мое тело отреагировало моментально, как будто это не мы прошлой ночью дарили друг другу один сумасшедший оргазм за другим.

– Поль, – проговорил я, когда она потерлась о меня бедрами.

– Вань, – спародировала она и сняла толстовку.

После этого я мало что помню.

– Ты введешь меня в сексуальную кому, – выдохнул я тридцать минут спустя, когда снова обрел силы на то, чтобы говорить. Я лежал, вытянувшись на диване, и мои ноги свисали через край, потому что чертов диван был слишком маленьким.

Она чмокнула меня в грудь и встала.

– Пойду приготовлю обед, – сказала она, надевая одежду.

Я нахмурился, сел и натянул штаны.

– Малыш, тебе необязательно это делать. По-моему, в холодильнике осталась вчерашняя пицца.

Она сделала вид, что меня не услышала.

– Ты же любишь пастрами, да?

– «Люблю» – это слишком слабо сказано.

Она едва выдавила улыбку и пошла копаться в холодильнике.

– Вроде у нас есть все, чтобы приготовить горячее пастрами со швейцарским сыром на ржаном хлебе. И, может быть, еще добавим чипсов с уксусом? Я покупала их на прошлой неделе.

– Ммм, звучит просто офигенно. Но ты уверена, что хочешь готовить?

– Мне не сложно.

Я нахмурился.

– Полина, что ты делаешь?

– Разве сегодня не будет еще одного матча? – спросила она. – Они же вроде какие-то важные?

– Да, это плей-офф. Но…

– Значит, есть повод для праздничного ужина, так? – спросила она.

– Да нет, не сказал бы, – отозвался я.

Она прекратила искать что-то под раковиной и, поднявшись с корточек, уперла руки в бока.

– Так ты хочешь пастрами или нет?

Я рассмеялся и приподнял руки в знак капитуляции.

– Хорошо-хорошо, если ты настаиваешь.

Полина взялась за готовку и через несколько минут квартиру заполнил божественный аромат горячего пастрами и швейцарского сыра. Некоторое время спустя она принесла мне сэндвич – толстый, как карточная колода. Она порезала его пополам, и на месте разреза было видно, как между слоями пастрами растекаются расплавленные ломтики сыра. На другой половине тарелки лежали огурчики и чипсы с уксусом. Вдобавок ко всему этому Полина вручила мне мое любимое пиво.

– Офигеть, – сказал я. – Поль, это выглядит шедеврально.

– Думаешь, нормально? Я не уверена, не переборщила ли с горчицей.

Мне пришлось сдавить сэндвич, чтобы его откусить. Я закатил глаза от удовольствия.

– Черт побери, – проговорил я с набитым ртом. – Это просто нечто!

Она удовлетворенно улыбнулась и присела обратно на диван, держа в руке тарелку салата, который приготовила для себя. Но при этом вид у нее был совершенно рассеянный. За следующие несколько минут я два раза ловил на себе ее взгляд, но она тут же его отводила.

Когда это случилось в третий раз, я обернулся к ней.

– Так, ладно. Рассказывай, что происходит.

Она легонько, но как-то дергано пожала плечами.

– О чем ты?

– Что с тобой сегодня творится? Кофе, эпичный секс, эпичный сэндвич…

Она попыталась бросить на меня один из своих фирменных взглядов, но на этот раз у нее не получилось.

– Я просто хочу…

– Что ты хочешь, малышка?

Она взяла со столика пустые тарелки.

– Ты наелся? Пойду брошу посуду в раковину.

Я вытер салфеткой рот и пошел за Полиной на кухню. Она стояла спиной ко мне, сгорбив плечи.

– Полина, поговори со мной, – я повернул ее к себе лицом. – Что случилось?

Она покачала головой, и волосы упали ей на лицо.

– Ничего не случилось.

– Ну, я же вижу, что это не так. Давай, рассказывай.

– Я не знаю. Не знаю, что со мной не так. Просто… Ты мне важен, и я хочу… Я хочу…

Я приподнял ее подбородок и отбросил волосы с лица, а потом вытер две слезинки, которые катились по ее щекам.

– Ты хочешь делать мне приятное?

Я использовал такое банальное слово, что ожидал услышать от нее какой-нибудь остроумный комментарий, но ее глаза снова наполнились слезами, и она кивнула.

– У меня нет опыта в отношениях, и я не знаю, как быть для парня хорошей девушкой. И я проснулась сегодня с непреодолимым желанием… Не знаю. Мне хотелось сделать тебя счастливым. Это ужасно? Можно ли сказать, что я поступилась принципами феминистического движения?

Прежде чем я успел ответить, она насухо вытерла глаза.

– Не знаю, что сегодня со мной такое. Наверное, гормоны или что-то в этом духе. Не обращай внимания.

– Я не могу не обращать внимания, – сказал я. – И я тебя понимаю.

– Правда?

Я знал, что в ее груди живет чувство, похожее на надувающийся шарик. Такое чувство, которое испытываешь на американских горках, когда в первый раз оказываешься на самой высокой точке. Когда замираешь в небе, зная, что тебя ожидает падение. Резкий спуск вниз. Он одновременно внушает тебе ужас и восторг. Ты несешься к земле быстро, как молния, но вместе с тем нестерпимо медленно, пока тебя не поймает гравитация.

Я где-то читал, что мы влюбляемся точно так же, как засыпаем: сначала медленно, но потом все происходит мгновенно.

И мне, и Полине было тяжело озвучивать свои чувства. Она рисовала их чернилами на бумаге, а я вкладывал их в слова и отправлял в конверте, чтобы так и не получить ответа. Но вот высказать их вслух…

– Я люблю все, что ты делаешь для меня, – сказал я.

Той ночью я снова прижимал Полину к себе и ощущал в ее маленьком, но сильном теле все, что она чувствовала, но не могла выразить словами. Возможно, именно поэтому я так крепко обнимал ее каждую ночь. Чтобы мои чувства просочились сквозь ее кожу посредством какой-нибудь диффузии. Я лежал без сна, прислушиваясь к дыханию Полины и грудью ощущая мягкое тепло, исходящее от ее тела. Я думал о том, что миссис Джей уезжает в Австралию – на другой конец света.

Я выбрался из кровати – так аккуратно, как только мог – и пошел к столу. Чтобы написать одно последнее письмо.

Дорогая миссис Джей,

Рой сказал мне, что вы переезжаете в Австралию. В глубине души мне кажется, что вы связались с ним специально, чтобы он передал ваши слова мне. Это так? Иначе вы могли бы просто уехать. Вы не обязаны ничего объяснять ни мне, ни ему.

Я знаю, что пора прекращать вам писать. Возможно, вы прочитали все мои письма. Или, возможно, вы просто устали получать их от такого хорошего человека, как Рой, лишь для того, чтобы выбросить их в мусорную корзину или сжечь.

Какова бы ни была причина, я уважаю ваше решение. Это будет наше последнее письмо. Самое важное письмо.

Я все больше влюбляюсь в Полину Росси, и мое неидеальное сердце надеется, что она тоже в меня влюбляется. Я не могу ничего с этим поделать. Передо мной никогда не стояла необходимость принимать решение, но, даже если бы она была, я бы не стал ничего менять. Я хочу Полину. До конца жизни, если она согласится провести ее со мной.

И я хочу попросить вас благословить нас, миссис Джей.

Я думаю, ради Полины я мог бы стать лучшим человеком – если бы знал, что в глубине души вы тоже так считаете.

Мне очень жаль. Мне всегда будет очень жаль.

Ваня Бессмертных.