бай бай Акацуки

В логове Акацуки царила тишина. Пейн созвал всех, и Киёми стояла среди прочих — рядом с Конан, Хиданом, Дейдарой и остальными.Слова Пейна прозвучали холодно:

Пейн:— Учиха Итачи… мёртв.

Удар в сердце. Киёми почувствовала, как всё внутри разорвалось. Она держала лицо каменным, но её пальцы так сильно сжали рукав плаща, что ногти впились в кожу.

Хидан усмехнулся:— Да и хрен с ним. Один Учиха меньше.

Дейдара только бросил:— Хм, он и так всегда казался ходячим трупом, да?

Только Конан мельком посмотрела на Киёми — заметила, как дрожат её плечи.

---

Тайный уход

Ночью Киёми исчезла. Никто не заметил, как тёмная тень выскользнула из убежища.

Она пришла туда, где прошла последняя битва. Разрушенные камни, следы аматэрасу, обгоревшие стены.А на земле — безжизненное тело брата.

Киёми (шёпотом, падая на колени):— Итачи… ты снова ушёл, не попрощавшись.

Она дрожащими руками закрыла его глаза. А потом, пока ночь укрывала её плащом, сама выкопала яму. Глина цеплялась за пальцы, ранила ладони, но она не чувствовала боли.

Когда всё было готово, Киёми положила тело брата в землю.— Прости… я не смогла спасти тебя. Но я сохраню твой покой… даже если весь мир будет в крови.

Слёзы впервые сорвались с её глаз. Она прикрыла лицо ладонями, но потом встала — холодная и твёрдая, как камень.

---

Инсценировка смерти

Вернувшись к Акацуки, она уже знала, что делать.

На задании Киёми подстроила всё так, чтобы её тело будто бы разорвало вражеской техникой. Куски её плаща и крови было достаточно, чтобы Хидан и Какузу с ухмылкой подтвердили «её смерть».

Пейн даже не удивился.— Все слабаки обречены. Такова судьба.

Только Конан молча отвернулась. Она знала — эта девочка не могла так просто умереть.

---

Орочимару

Через несколько недель Киёми пришла туда, где обитал Орочимару. Его змея скользнула у ног, пока сам он выходил из тени.

Орочимару (насмешливо):— Ну что ж… дитя снова вернулось. Разве не забавно? Ты предала меня, потом Каноху, потом Акацуки… куда же теперь заведёт твой путь, Киёми?

Она опустила голову.— Я устала. От всего. Но… если ты примешь меня, я готова снова сражаться рядом.

Орочимару долго всматривался в её глаза — шэринган горел, как два угля. В его улыбке скользнула издёвка, но и интерес.

— Хм. Может, ты и пригодишься. Учиха… слишком ценные, чтобы их хоронить дважды.