Глава 12. Козырь в рукаве соперника

***

Тилькин Михаил

20 февраля 1989 года.

Парень затянулся сигаретой, выходя из дома, дабы не пересечься с кем-то из Универсама, или не дай Бог с любимой сестрёнкой, с которой он чисто физически встретиться не мог, так как она пребывала либо в больнице, либо всё так же за решёткой.

Только вот затуманенный наркотиками мозг отказывался воспринимать что-либо. Он понимал, что ему по хорошему стоит уехать из города, либо инсценировать это и залечь на дно. Только вот второй из предложенных вариантов – это уже по плохому.

Но по хорошему он не мог. Ералаш ненавидел свою сестру. Думал, что она во всём виновата, все эти годы, а она всего лишь была невинной 12-летней девочкой, которая так и не успела помириться с родителями. Но только вот мозги присущи не всем живым существам и людям.

Мило получается, без других органов человек сразу умирает, а без мозгов живут целыми поколениями. Ералаш думал, что безмозглая именно Альбина, но оказалось с точностью да наоборот. Только вот он ещё не знал, что его будет поджидать за такую не столь маленькую оплошность.

Перед тем как выходить из дома, с тайника Альбины он стащил её деньги. Даже не с обычного тайника, а с того самого лампового телевизора. Забрал он немаленькую сумму, да и по правде говоря это были вовсе не его деньги. Это были кровные Альбины, которые она откладывала себе на случай смерти, или чтобы откупится у продажного прокурора.

Дальше путь юноши лежал к вокзалу, он решил сделать по умному, ведь понимал, что его сейчас могут начать искать по союзу. А если Кадира ещё чёт вякнет, так ещё к его поискам подключатся блатные и воры в законе.

На вокзале он купил билет, якобы до Москвы, только ни в какую Москву тот не поедет, выйдет на следующей станции, а оттуда словит попутку и вернëтся в Казань к Северным. План казался надёжным как швейцарские часы, но всё же лазейки тоже были.

Он так и поступил, наебал всю систему и вышел не в Москве. Словил попутку, даже жалко стало того мужичка, с деревни к любимой семье ехал, к сестренке и жене, да к маленькой дочке. В сердце мальца что-то кольнуло. Может совесть начала просыпаться, или он начал отходить от опиума?

— А ты чего, кстати, в такой поздний час на улице? — Поинтересовался водитель в забавной кепочке, включая поворотник.

— Да... — Замялся Миша. — Долгая, дядь, история, я вон... с Москвы приехал к тётушке. Но вышел немного не на той станции. — Ловко солгал парень, на ходу выдумывая что-то.

Мужчина лишь покивал, мол понятно. На секунду лицо водителя приобрело эмоцию подобной Кащеевской. Парнишу аж в жар бросило на секунду. Он понимал, если кто-то узнает – ему конец, ведь слухи по Казани распространяются крайне быстро, и до Кащея они могли бы дойти за несколько минут.

— Тебя куда подбросить? — Поинтересовался водитель, въезжая в город.

— Если не сложно, то да улицу Академика Губкина. — Попросил Михаил, а его глаза нервно бегали из стороны в сторону.

Водитель лукаво улыбнулся и повернул направо. И вот тот самый дом, около которого Альбина похитила Ворона. Он видел это своими глазами, а будь у него камера, он бы снял это на неё, дабы предоставить доказательства.

Только вот нет, Альбина будет страдать. Страдать сильно. Умрут все, кто когда-либо ей был дорог и он рано или поздно тоже. И скорее всего от её рук. Миша – реалист и прекрасно понимал, что финал у него скорее всего будет таким. Ну ничего.

Он найдёт как подставить Универсам, как засадить Альбину и Кащея, причём надолго. Только вот план его не безупречен, всегда что-то должно было пойти коту под хвост.

Мужчина доехал до адреса, который попросил мальчишка. Парень, поблагодарив его, вышел из машины, захлопнув за собой дверцу. Затем направился к старой, советской панельке, десятиэтажный дом. И зашёл внутрь, затем в лифт. Красные от холода пальцы коснулись кнопки с цифрой 7. Лифт закрыл двери и начал подниматься вверх.

Старые тросы лифта скрипели, на таких лифтах было ездить крайне страшно, по крайней мере для юноши. Но двери открылись, и Миша вышел из него, сразу заворачивая вправо, и затем постучал в деревянную дверь.

Из-за двери послышались торопливые шаги, а затем дверца распахнулась. За ней стоял мужчина по погонялу Хитрый, в растянутой майке и рейтузах. Между его губ была зажата сигарета.

— О-о-о, Мишка. — Пьяно усмехнулся Северный. — Ну ты проходи ж, ну. Не стой на пороге, хоть с людьми щас посидишь.

Миша кивнул, а мужчина постарше отошёл от двери, давая мальцу зайти внутрь трëхкомнатной квартирки. Паренёк зашёл и разулся, снял куртку и шапку, поставил сумку с вещами на пол в прихожей.

Дальше его путь лежал в ванную комнату, которая находилась справа от прихожей, нужно было помыть руки после поездки в "Москву". Ноги сами завели его на кухню после того как он помыл руки. На кухне сидел Ильдар Юнусович, говорил со старшим Северных. А вот с виду золотой мент, даже и не скажешь, что с бывшими арестантами сотрудничает.

Хотя по Ералашу тоже не скажешь, что он черняшкой гасится и с врагами сестры сотрудничает. Тот самый Ильдар Юнусович казался Мише таким хорошим дядей полицейским, но как говорил Кащей: "Хороший мент – мёртвый мент". Помнил это малец на зубок. Но в таком случае какой он – хороший, или всё же плохой?

— Садись, ну ты чего в сторонке стоишь, ну? — Сказал Северный, опрокидывая в себя рюмку водки. Или одеколона? Ну явно чего-то противно пахнущего, если одним словом. — Садись, все свои же.

Нервно сглотнув вязкую слюну, Миша присел, прикурил сигарету. Мозг окончательно вошёл в трезвое состояние и больше не казался таким затуманенным от наркотиков. Все Северные когда-то на них да и сидели, кто-то завязал, а кого-то наркотики заколотили в могилку. Это тоже как вариант его возможной гибели. Он знал точно, что такие как он, Кащей, да даже та самая Альбина, долго не живут.

И да, так и вправду было. У бандитов или членов ОПГ всегда была насыщенная жизнь, обычно она была яркой, но недолгой. Кто-то умирал от избиений, ножевых или пулевых, кто-то из-за пьянства или наркотиков. А кого-то просто убивал кто-то посильнее.

И каждый день у таких как последний. Только вот Миша не понимал одного: ну почему сестра пылинки с него сдувала, если так ненавидела родителей, что по версии Северных сама заказали их убийство. А ведь Мишка и не знал, кто на самом деле был всё это время предателем, и этот кто-то ну уж точно не Альбина.

— А чё там твоя сестрёнка, ты знаешь, Миша? — Спросил опер, тоже закуривая.

Михаил покачал головой, хотя прекрасно знал, что с его сестрой, ведь именно он её пырнул тогда, именно в тот момент в нём зашкалила ненависть к ней. Почему он верил им без каких-либо доказательств? А зэки с отсидкой за спиной казались ему ой какими честными и добрыми ребятами. Но как бы не так. У них не было ничего за душой. Никто из них не занимал высокую масть. Блатные презирали всех Северных. Обычно члены этой банды были петухами. Если у них было небо в клеточку, то вот друзей в полосочку уже не было.

С петухами на зоне ручкаться не самое лучшее, что можно выкинуть, да и они обычно ручкались с ментами. Обычно такие срок отсидеть не успевали, только через трубу морга выходили.

— А вот с ножевым валяется. — Изрëк Ильдар, выдыхая сигаретный дым в потолок. — Меня приставили к её делу, но она вот хитрая такая, Мишенька. — Обманчиво слащаво произнёс мент. — Вот никаких показаний не дает, вот даже прикладывались силой, тоже ни в какую. Что-то ты напиздел, что она себя и всех сдаст с потрохами.

— Ай-ай. — Тоже зло оскалился старшой, помахав пальчиком. — Лжëшь значит, да? М-м-м... а своих наëбывать нельзя, а то будет а-та-та. — Чиркнул спичкой старшой, затягиваясь сигаретой.

— Да я думал, что так будет... Баба ведь, ну. — Сказал Ералаш, которого прижали свои же.

— Не думай больше, у тебя пиздец как хуёво получается. — Изрëк мент, потушив сигарету в пепельнице, натягивая кашкет на голову словно собираясь уходить.

Старшой усмехнулся и, покрутив сигаретой между пальцев, прищурился, глаза его опасно блеснули. На секунду стало страшно.

— Ты сестрëнку пырнул? — Склонив голову в бок, спросил Завдат. Михаилу ничего не оставалось как нервно сглотнуть и несмело кивнуть головой. — Ну понятно, чё понятно. — Старшой обошёл скорлупу по кругу. — А тебе-то кто сказал рыпаться на сестру, а? Или краёв совсем не видишь, м?

Паренëк лишь виновато опустил глазки в пол, ведь нельзя было не слушать старшего, пусть он ещё и не до конца в банде, но всё же.

— Я так понимаю, жить теперь негде, да?

Подросток кивнул, а Завдат вновь затянулся сигаретой, кивая головой, мол всё ему понятно. Мужчина что-то сказал на счёт того, что Ералаш может жить у него. Юноша лишь улыбнулся и кивнул мужчине в знак благодарности, ведь что ещё сказать он не нашёл.

***

Вершинина Кадира.

13 марта 1989 года.

След на шее зажил, от него не осталось и следа, только вот оставаться тут в живых больше не приносило ей никакого удовольствия. Хотя девушка пыталась улыбаться и жить как раньше, но у неё просто не получалось. Больше ничего не приносило и капли от прежнего удовольствия.

Еда стала казаться пресной, безвкусной. Общение – ненужным и силозатратным, хоть Костя всегда старался быть рядом и поддерживал, ну... по крайней мере старался это делать, у него не всегда ахти как хорошо это получалось. Кадира старалась не показывать, что что-то не так, но вскоре скрывать не получилось.

Мужчина сидел на кухне, курил. Кадира что-то готовила, но Костя вот поинтересовался, склонив голову на бок.

— Чё ж ты худая такая, а? — Поинтересовался тот, стряхивая пепел на улицу через приоткрытую форточку. — Не жрешь чё ли нихрена?

Кадира повернулась к нему, отрываясь от плиты. Та не замечала, что стремительно начинает терять вес. Замечала только, что голова очень кружится когда она встаёт. Или ложится. Да постоянно кружится, да и в глазах бывает темнеет, только она молчала. Думала на фоне стресса и скоро все устаканится.

— Ты о чём? — прокартавила Кадира, потирая глаза и опираясь на столешницу.

— Худеешь очень сильно, поедим, на весы встанешь. — Сказал Кащей, и звучало это как без права на возражение. Костя говорил чётко и прямо, перепираться с ним себе дороже.

— Хорошо. — Абсолютно спокойно сказала Кадира, пожав плечами и вернувшись к перемешиванию картошки, дабы та не пригорела.

Костя не так давно стал замечать, что с сестрой что-то не то после попытки самоубийства. Знал, что ей сейчас приходится непросто, из-за чувства вины и тому подобное. Если реально он узнает, что не кажется, то завтра же запишет её к врачу, там Альбина вроде недавно на работу вышла, да и они вроде как помирились.

Поужинали они довольно спокойно, иногда обмениваясь незначительными фразами и репликами. После ужина Кадира помыла посуду, а дальша собралась идти в комнату, не имея никакого желания вставать на весы.

— Стоять. — Сказал Кащей, Кадира закатила глаза, понимая, что уйти от взвешивания попросту не получится.

Девушка взвесилась, весы указали на 40 килограмм, Кащей лишь покачал головой и направился к телефону, листая книжку с телефонными номерами, ища там номер Альбины.

Нашëл он то, что искал быстро и пальцы набрали номер на телефоне. Послышались длинные гудки, которые будто подсказывали, что девушка вот-вот возьмёт трубку. Так и случилось. По ту сторону провода послышался приятный голос.

— Алло?

— Здравствуй, куколка, не отвлекаю? — Поинтересовался Кащей своим хриплым и прокуренным голосом.

— Нет, не отвлекаешь, случилось что-то? — С ходу поинтересовалась Альбина, а затем послышался щелчок зажигалки, чем-то похожий на треск.

— Кадиру нужно к врачу записать, а я что-то не знаю к какому. — Сказал Костя, постукивая пальцами по тумбочке, на которой стоял телефон.

— А что конкретно не так? — затягиваясь, спросила Альбина чтобы примерно понимать происходящее.

— Она весит 40 килограмм. — Пожал плечами Кащей, а затем добавил. — При том, что это было взвешивание не на голодный желудок.

— Для начала к педиатру, её осмотрят и дадут дальше направление куда идти. И желательно перед приёмом ничего не есть, мало ли какие-то анализы надо будет сдать, или ещё чего.

— Угу. Благодарю. — Ответил тот, а затем послышались короткие гудки, оповещающие о конце диалога.

***

На следующий день всё случилось как планировалось. Кащей и Кадира поехали в больницу, девушка по правде говоря отнекивалась, мол у неё всё хорошо и вообще она не хочет в больницу. Только Кащей непреклонен.

Единственное, что оставалось девушке, так это помалкивать в тряпочку, ведь против Кости она вряд ли попрëт. И вот они уже сидят под кабинетом, ждут пока их вызовут. Точнее вызовут Кадиру и она пойдёт сама. А потом всё расскажет брату или он посмотрит в медицинской выписке от врача.

Вот и Кадиру вызвали, она, тяжело вздохнув, вошла в кабинет, тихо прикрывая за собой дверь. Костя так и остался сидеть в коридоре, где кроме него, казалось, ни души, ни живого человека. Все по кабинетам.

Где-то вдали он услыхал характерное стучания каблучков, его взгляд поднялся, а голова сама инстинктивно повернулись направо. Сначала его взгляд уловил длинные ноги в каблуках, которые показались ему больно знакомыми. А затем тот самый голос, что и вчера по телефону.

— Что, Константин, ждёшь сестренку? — Улыбнулась медсестра, присаживаясь рядом с авторитетом.

— О, и тебе не хворать, кукла. — Кивнул Кащей, садясь как человек, а не в полусогнутом положении. — А ты тут чё делаешь?

– Не поверишь. — Сказала Альбина, выгнув бровь. — Работаю. — Резко добавила она, будто это само собой разумеющиеся.

Кащей кивнул, диалог толком не успел завязаться, из кабинета вышла Кадира. Увидела брата, говорящего с медсестрой, лишь кивнула, явно не узнав в ней Альбину.

— Здравствуйте. — Улыбнулась натянуто Кадира, глядя на брата и медсестру, которая показалась ей подозрительно знакомой.

— Привет. Ладно, всё, Кость. Я ушла работать. Ди, выздоравливай. — Улыбнулась медсестра, обнажая идеально ровные и белые зубы.

А дальше она удалилась, стукая каблучками по полу в такт какому-то неведомому ритму. А вот внимание Кащея вернулось на сестру, которая нервно раздирала кутикулу на большом пальце.

— Чё сказали? — Поинтересовался авторитет, вставая со стула и подходя к сестре.

— Надо сдать анализы: там общий набор крови и биохимию. И дали направление к психиатру и эндокринологу. — Кратко изложила всё по полочкам Кадира.

Кащей покивал и махнул рукой, они двинулись в сторону регистратуры и сразу записались к психиатру и эндокринологу на обследования на ближайшие числа. После ретировались из больницы, надевая верхнюю одежду.

Машина была припаркована недалеко от больницы, поэтому к машине идти оставалась буквально минутка, даже меньше. Кащей курил на улице, включив печку в машине, а Кадира всё никак не садилась внутрь. Константин выгнул бровь, подозревая что что-то не то. На секунду даже показалось, что Кади хочет ему что-то рассказать, только вот боится.

— Чё такое? — Спросил Кащей, сметая тоненький слой снега с машины.

— Ничего. Просто решила тебя подождать. — Солгала Кадира, а глазки-то забегали по сторонам. На секунду показалось, что Костя сейчас поймёт её мелкую ложь.

— Ню-ню, я ж вижу, чёт не то. Ты не темни, ну. — Взгляд Кащея наконец-то переместился на Кадиру, не нравилось ему это всё, ой как не нравилось. Чётко же видно, что она что-то да и не договаривает, только что?

— Потом расскажу. — Отмахнулась она, но только вот рассказывать она ничего не собиралась. Костя это сразу понял.

Кащей покивал. Машина оказалась очищенной от снега, а Кащей и Кадира сели в неё. Дверцы закрылись на замок. Кащей аккуратно осматриваясь по стороном, выехал с парковочкного места, постепенно набирая скорость. Ну... не совсем постепенно.

— Ну так давай, вон пока ещё домой не едем, рассказывай.

— Ругать не будешь? — Спросила Кадира, вновь раздирая кутикулу в мясо. Вот была у неё такая вредная привычка.

— Зависит, что ты сейчас расскажешь. — Пожал плечами Кащей, переключая передачу на машине.

— Раньше я сидела на голодовках. — Выдала Кадира. Кащей аж затормозил, а чёрные омуты в недоумении уставились на неё.

— Не понял. Схуяли? — Нахмурил брови Костя. Он всё понял. — А-а-а. — Слащаво протянул он. – И дай-ка угадаю. — Приподнял уголки губ авторитет, только больше не было привычной усмешки, такой доброй, которую дарил он только своей сестрëнке. — Ты думаешь, что это всё связано с тем, чё щас происходит.

— Да, угадал. — Выдохнула Кадира, поворачивая голову в сторону окна, а слёзы уже стояли в её таких же чёрных глазах.

— Ню-ню, ну чё ж сырость-то разводить, ну? — Обманчиво слащавым голосом спросил Кащей. — Я ж не кусаюсь, не бью, не ору на тебя ж, ну.

Кадира в последнее время, просто находилась на грани, а то, что приключилось со стремительной потерей веса, совсем выбило её из колеи. Она знала и раньше, но молчала, не воспринимая это все как должное, а стоило бы.

— Ладно, не рыдай ты, ага, не ругаюсь я ж, ну. — Сказал Кащей, будто бы успокаивая мелкую или себя, только вот казалось это не помогло.

***

За неделю до этого.

Альбина.

Она не помнила когда её выписали, и сколько времени она уже лежит в своей постели, даже не вставая. Альбина не знала какая сегодня погода за окном, да и какое число. День сейчас или поздняя ночь. Мир будто потерял краски. Даже тени от прошлой радости не оставалось, всё осталось в её памяти.

Девушка всё прокручивала и прокручивала в голове тот момент, когда узнала, что сотворил ее братец с Кадирой. Было чисто по человечески жаль девчонку, маленькая ведь ещё совсем. Чего уж греха таить, Альбина и себя винила в том, что не смогла дать должного воспитания младшему братику.

Её раздумья прервал тихий звук, который представлял собой хлоп двери. Альбина даже не повернулась, она так и осталась лежать спиной к двери, укутанная в одеяло. Почему-то резко стало всё равно. В следующую секунду послышался скрип пружин и на своем плече девушка ощутила чью-то холодную руку.

— Альбиночка. — Тихо прошептала Таня, думающая, что подруга спит и, осторожно поглаживая её по спине, будто боясь напугать.

— Мм...? — Промурчала Альбина, но всё также не оборачивалась.

— Ты как? — Задала вопрос Таня, уже догадываясь, какой будет ответ.

— Хорошо всё. — Солгала Альбина. — Я более чем прекрасно.

— Разве это прекрасно? — Спросила Таня, тяжело вздохнув. — Ты целыми днями валяешься в постели, что с тобой происходит?

— Представляешь, он девочку изнасиловал. — Прошептала Альбина, а на глаза вновь выступили слёзы.

— Не ты в этом виновата, Аль... Ты всю свою осознанную жизнь отказывала себе во всем, буквально из-за того, что хотела ему всё самое лучшее. Ты дала ему должное воспитание, только у него не хватило ума его использовать. Ты не виновата.

— Виновата. — Голос девушки сорвался на шёпот, казалось ещё чуть-чуть и её голос сломается, и она будет рыдать. — Я не смогла его воспитать так, чтобы он носил на руках, ту которую выбрал. Что ж я за человек-то такой?

— Самый прекрасный и светлый из тех кого я знаю. И Наташа так же считает — Прошептала Таня. Пружины на кровати скрипнули, она легла рядом и обняла подругу, будто пытаясь её успокоить. — А сейчас пошли, приготовим тебе что-то покушать. А то наверняка ничего ещё не ела.

— А Наташа где?

— Уехала к тётушке в посёлок. — Сказала Таня, поглаживая подругу по спине в попытке успокоить.

Альбина покивала, отвечая на объятия, но так и не поднялась с кровати. Она слышала абсолютно всё, но не понимала абсолютно ничего. Есть ей не хотелось, да и не помнила она когда в последний раз ела или пила что-либо. Не хотелось просто и всё. Девушка больше не чувствовала себя живой.

Девушки так и лежали, в какой-то момент Альбина уснула. Таня осторожно выбралась из объятий и, поцеловав подругу в лоб на прощание, удалилась из комнаты, а за тем из квартиры.

***

13 марта 1989 года, вечер.

Тилькина сидела в ординаторской, заполняла ещё какие-то бумаги насчёт пациентов, как тут в помещение тихо вошла Таня. Как она вошла никто не слышал, ну вот умеет подкрасться и напугать вдобавок. Альбина аж дëрнулась.

— Прости, не хотела пугать. — Расплылась в виноватой улыбке Таня. — Может посидим у меня или у тебя сегодня вечером?

— Да, можно в принципе. Тогда щас, обожди ещё пару минут, я допишу документы и пойдём. — Кивнула Альбина.

— Помочь тебе?

— Не-а, последняя бумажка и всё. — Ответила Альбина, закрывая ручку колпачком и ставя бумаги на место.

Дальше девушки начали одеваться, переговариваясь о каких-то мелочах, которые вроде бы не стоили ничего, но значили так много. Альбина уже накинула привычную кожаную куртку и, засунув руки в карманы, стала ждать подругу, пока та оденет пальто и шарф.

На улице оказалось не холодно для Альбины, только вот Таня, повесив дамскую сумочку себе на локоть, ловким движением руки застегнула куртку подруги. Только вот блондинку такой расклад не устраивал, хотя ей в принципе было без разницы как ходить, но всё же с расстëгнутой курткой лучше.

— Ц-ц, ну и шо ты сделала? — Возмутилась Альбина, доставая из кармана пачку сигарет и прикуривая.

— Поцыкай мне тут ещё. — Шутливо закатила глаза Таня.

Издалека могло показаться, что это идут мама и дочь, а на деле две подруги, которые шли на посиделки с чаем, ну или не совсем с чаем. Может с чем покрепче.

— Ты на вино как смотришь? — Поинтересовалась Таня, тоже прикуривая сигарету с ароматом вишни.

— С языка сорвала Танюш, как раз хотела предложить. — Усмехнулась Альбина.

***

И вот девушки сидят на слабо освещённой кухне дома у Альбины, курят, попивают вино, разговаривают о всяком. Давно они все так не сидели, только вот Наташи не хватало.

— У меня что-то с Вадимом происходит. — Поделилась Таня, крутя в руках наполовину полный бокал вина, а после отпивая немного.

— А как же Валера? — Поинтересовалась Альбина.

— Долгая история. — Пожала плечами Таня, отпивая ещё немного вина. — Но и мы вроде никуда не спешим.

***

Это был обычный день, когда Таня шла с работы домой, по дороге планируя зайти к Альбине. Только вот около её подъезда стоял Валера. Курил, видимо ждал её, выглядел напряженным, всё думал о чём-то.

— Привет? — Неуверенно произнесла Таня. — На меня шо ли ждёшь?

— Ага, разговор к тебе имеется. — Сказал Валера, переминаясь с ноги на ногу. Татьяна пожала плечами и вошла в подъезд, приглашая за собой друга. Сердце подсказывало, что сейчас всё решится.

— Так о чём ты поговорить-то хотел? — Спросила Таня, вешая пальто на вешалку и включая свет на кухне.

— Я считаю надо завязывать то, что между нами есть и было. — Выпалил парень немного младше Тани.

Девушка лишь пожала плечами и так невозмутимо спросила, будто это для неё ничего не значит:

— А шо ж между нами-то было, Валерчик? — Парировала Таня, потому что ведь не было толком и ничего, вроде и были немного больше чем друзья, а вроде и нахер оно ей надо.

— Ничего. — Замявшись ответил супер группировки. Таня указала на него ладонью, мол "гениально", казалось, что ещё в придачу воздушный поцелуйчик ему пошлёт.

— Ладно, шуруй к Колчиной, заждалась тебя наверно. — Таня знала, что всё окончится именно так, это и к лучшему, ведь бес её попутал, парень ведь сильно младше неё.

И он ушёл. Оставив после себя только запах улицы, табака и его –едкого и непредсказуемого. Татьяна не жалела ни капли, ведь что-то начало происходить между ней и Вадимом в день, когда Альбину арестовали.

***

Альбина хохотнула, стряхивая пепел с кончика сигареты в пепельницу, и покивала, мол так и знала.

— А с Вадимкой-то чё начинается? Когда главное это всё началось? А Наташа знает? — Засыпала подругу вопросами Альбина.

— Нет, она не знает. А началось всё именно в тот вечер, когда тебя повязали.

— Мишка у нас теперь не Ералаш, а Купидон, получается? — Парировала Альбина, а на губах её играла улыбочка. — У меня вот с Кащеем чёт происходит. Ну, не благодаря Ералашу-Купидончику.

Альбина тоже рассказала подруге всё. Ну почти всё. Только вот пришло время расходиться. Альбина всё никак не хотела подругу отпускать, мол поздно, опасно, мало ли кто там на улице ходит в столь поздний час. Поэтому было принято решение вызвать Тане такси.

Добравшись домой, Таня перебрала Альбину, мол всё хорошо. А дальше Альбина стала убирать закуски и вино в холодильник. Высыпала пепел и окурки из пепельницы, да и ушла спать, а что ещё делать?

Только вот Альбина ещё долго ворочалась и не могла уснуть, то ножевое, ещё не до конца зажившее чесалось, то ли пекло. То ещё что-то. То холодно, раскроешься – жарко. В общем, типичное для Альбины состояние – бессонница. Только с горем пополам и где-то под утро у неё всё-таки вышло уснуть.

***

Только вот сразу как её глаза закрылись, зазвенел будильник, и опять осознание, что это худшее, что могло придумать человечество. Но работу не прогуляешь.

Девушка потянулась, очень хотелось спать, но только вот она уже на автопилоте встала с кровати, не стала её заправлять, ведь всегда руководствовалась мнением, что и так придётся потом ложиться, попросту считала это лишней тратой времени.

Она умылась, пока чайник кипятил воду на бодрящий напиток, который она так любила. А вот холодная вода, которой девушка окатила лицо, сразу привела её в чувство и сонливость как рукой сняло.

Выпив кофе, девушка стала собираться на любимую работу. Оделась в белый свитер и чёрные брюки. В дамской сумочке за классикой жанра оказался халат, немного с заломами, ну ничего.

***

Обычный рабочий день, все шло как обычно, только не хватало рядом одной особи светловолосой, которая уехала к тёте Нине в деревню. Девушки толком переговариваться не успевали, слижком уж много пациентов привозили в последнее время, и каждая из них бежала в другое крыло больницы, когда приходило время.

Время близилось к обеду, Альбина вышла на улицу на перекур, ведь в стерильных стенах царила духота и какая-то нагнетающая обстановка, которую девушка, честно признаться, не любила.

Стоя у главного больничного входа с сигаретой в зубах, её зоркий взгляд заметил больно знакомую белую Волгу. "Кащей" — пронеслось в мыслях у светловолосой. Прошла минута. Две. Три. Пять. Сигарета дотлела до фильтра, обжигая тонкие пальцы. Из машины никто не вышел. Наверное, разминулись.

Альбина достала из кармана пачку сигарет и извлекла из неё ещё одно табачное изделие. Зажигалка жалобно щëлкнула, согревая ладони и прикуривая сигарету. Альбина глубоко затянулась, а лёгкие наполнились ядовитым дымом.

Сделав ещё несколько быстрых затяжек, Альбина потушила сигарету об урну и вошла в больницу. Только сейчас она заметила, насколько в больнице было тепло. Хотя не странно, если она стояла на улице в самом халате.

Дальше её путь лежал в ординаторскую, потом что-то её к главврачу вызывали. Вроде ничего плохохо не сделала, хотя на ковер к начальству зовут не только пиздюлей давать. Но по правде говоря за что хвалить Альбину тоже не было. Ну как-то странно это всё было.

Каблуки стучали по не очень-то и чистому полу, пока Альбина шагала к ординаторской. Хотя лучше вот так вот в развалочку идти домой с пакетом всяких вкусностей в руках. Но нет, коль пришла на работу, то нужно работать.

В ординаторской девушка ещё немного поработала, пообедала и двинулась к кабинету главврача. Блондинка легко постучала в дверь. В ответ тишина. Наверное Надежды Алексеевны не было на месте. Ну на нет, как говорится, и суда нет. Потом зайдёт.

Дальше обход, ещё нужно было зайти к нескольким пациентам, проверить их состояние и по заданиям на рабочий день всё.

Альбина шла по больничным коридорам расслаблено, ведь на сегодня все окончено, осталось ещё несколько часов посидеть в ординаторской и если появится Надежда Алексеевна, то зайти к ней, но что-то подсказывало, что она не появится. По крайней мере не сегодня.

По дороге в ординаторскую Альбина столкнулась с Кадирой и Кащеем. Шли в сторону выхода из больницы. Лишь кивнули друг другу и прошли мимо, словно два незнакомых человека. В районе груди почему-то больно защемило. Кащей резко обернулся, Кадира тоже, сделала это девочка неосознанно, скорее из-за страха, или всё же интереса.

— Альбиночка. — Обратился к ней авторитет, когда она уже отошла немного дальше.

Альбина обернулась, выгнув бровь. Её глаза смотрели Кащею прямо в душу, и в моменте Кадира как-то поняла, что это за человек. Хотя от силы видела её 3 или 4 раз в своей жизни.

— Подскачи в качалку вечером. — Покивал головой Кащей, также глядя на Альбину.

— Хорошо, смену закончу и приду. — Кивнула девушка, а дальше быстро удалилась в ординаторскую.

***

Кадира

Константин вместе с сестрой оказался на улице около больницы. Мужчина одел уже привычный кожаный плащ. Руки его сразу по привычке потянулись к карманам. Тот извлёк оттуда пачку сигарет и закурил. Кадира шла впереди, виновато опустив голову, Кащей же шёл как обычно, широкие плечи расправлены, спина ровная. Только вот руки сжимаются в кулаки от злости на всё: на себя, на Кадиру. Да на всех.

Брат и сестра сели в машину. Мужчина включил печку, его тёмные омуты переместились на сестру.

— Ну? Так и будешь сидеть, засунув язык в жопу? — Поинтересовался авторитет, заводя Волгу.

— А что конкретно говорить? — Задала в ответ вопрос девочка, скрещивая руки на груди. Бровки слегка нахмурились.

— Доголодалась, блять. Ты мне скажи, сестрица, от чего же ты молчала? Чё ж не пришла не сказала: "Костя так вот так". Я не знаю, чё мне делать. Не-ет. — Протянул он. — Это блять надо было молчать и доголодаться до анорексии, браво. — Сказал Кащей, ударив по рулю.

Кадира виновато опустила взгляд, уже сотый раз мысленно проклиная себя за то, что рассказала Косте про голодовки, которые были несколько лет назад. А ведь отчасти это всё его вина. Но он об этом никогда не узнает.

Дальше вся дорога прошла в напряжённой молчанке, которую нарушали какие-то песни из магнитолы. После приезда Кадира заперлась в своей комнате, ну а Костя ушёл в качалку.

Кадира осталась одна. Опять. Страхи, переживания и ощущение собственной нечистоты становилось всё сильнее и сильнее. Внутренний голос уже не шептал, он кричал: "Кадирочка, ну же, хватит мучаться, вон там окошко, или нож на кухне. Много вариантов, ну же. Решись."

***

Кащей

Мужчина шёл, оставляя за собой облако сигаретного дыма. Его голова повернулась по окно его же квартиры, около него стояла Кадира. Курила. А мужчина даже не подозревал, что она сейчас переживает и какие мысли её мучают.

Костя пришёл в качалку, поглядел, что там пацаны, как у них дела и ретировался в свою излюбленную каморку. Вскоре глянул на наручные часы. Время потихоньку близилось к приходу Альбины, он ждал на неё. Что-то подсказывало ему, что сегодня всё, что есть между ними, разрешится.

Дверь тихо приоткрылась. В дверях стояла Альбина. Кащей оголил щербатую ухмылочку и закурил очередную сигарету, махнув Альбине рукой, мол заходи, не бойся.

— Ты меня видеть вроде-как хотел? — Спросила Альбина, садясь напротив него.

— Ля, какая умная у меня матрёшка. — Улыбнулся Костя, специально растягивая каждое слово и приближаясь к Альбине.

— С каких пор я твоя матрёшка? — Непонимающе поинтересовалась Альбина, но уголки губ-то дрогнули в улыбочке.

— С сегодняшних, кукла, с сегодняшних. Со мной теперь ходить будешь, ага.

А спорить Альбине и не хотелось. Кащей сел около неё. Никто не говорил о том, что чувствует, это было понятно и так. Просто тогда был вопрос времени.

— Это всё? — Поинтересовалась Альбина устало, вновь изучая его профиль.

— Нет, ещё зарплату тебе выдать хотел, да. — Покивал Вершинин головой.

Мужчина достал из кармана пачку купюр и вложил в ладонь девушки. Та лишь вопросительно выгнула бровь.

— А вопрос: нахуя мне столько, Кость?

— А я женщину свою баловать буду. — Вновь расплылся в щербатой ухмылке Кащей.

Альбина хотела возразить, но взгляд Кащея чётко давал понять, что возражений не принимает. А сама Альбина слишком уставшая чтобы спорить. Точно не сегодня.

— Тебя может домой закинуть? — Склонил голову на бок мужчина.

— Не стоит. Хочу в тишине пройтись. До встречи. — Быстро попрощалась Альбина и ретировалась из помещения. Даже не успев накинуть куртку на плечи.

Оказавшись на улице, Альбина закурила, пытаясь понять, что только что было. Ну для начала она теперь ходит с Кащеем, а дальше что? На нары? Или того хуже? Нет, ну не то что бы Альбина была недовольна, как раз таки наоборот. Девушка была рада такому исходу, хотя оба знали –просто не будет.

Вот и в раздумьях девушка стоит у подъезда хрущёвки. Ищет в кармане ключи. И ощущает у горла что-то холодное, а у шеи чужое дыхание. Чёрт бы её побрал, когда она сказала, что сама дойдёт.