Глава 9. Неожиданный конец

***

20 февраля 1989 года.

Последние 2 дня прошли в суматохе со сдаваниями анализов и нужных обследований. Девушка даже нормально поесть не успевала со всем этим, точнее успевала, только вот аппетита из-за нервов не было.

И вот, сидит она в кабинете названого отца, потупив взгляд в деревянный стол. Напротив неё сидит Натан Иванович и изучает результаты. На его переносице сидят очки овальной формы, с тоненькой, почти не видной глазу, чёрной оправой. Губы его сжаты, а взгляд сосредоточенный, брови слегка приподняты, чем создают мимические морщины на лбу.

Взгляд мужчины оторвался от бумаг, а сами документы вновь оказались на столе. Мужчина закрыл лицо руками, а затем руки сползли с лица. Прошло невиданное количество секунд, прежде чем врач-гинеколог заговорил, но до того напряжение в кабинете, казалось, можно хоть ножом резать.

— Альбина… — Попытался начать тот, нервно постукивая пальцами по документам, лежащим на столе, и глядел девушке в глаза, будто пытаясь оказать поддержку. Только он оказался перебит.

— Я не могу иметь детей, так? — Спросила девушка, полностью понимая и принимая тот факт, что детей она никогда иметь-то и не сможет, ну или с очень маленькой вероятностью.

Заведующий гинекологическим отделением медленно кивнул головой, будто пытаясь прочесть эмоции на пустом лице Альбины, которое, казалось, разучилось изображать какие-либо эмоции. Только вот её глаза выдавали всё: шок, гнев, непонимание происходящего. Он не впервые сообщал о таком, только вот в первый раз ему самому было больно от этого осознания.

Слëз не было, нет, девушка ещё сама не до конца осознала, что произошло, но всяко лучше так, чем пусть это будет ещё более неожиданно и больно для неё. Пусть и плакать ей не хотелось, но горло поразила боль, было ощущение, что на неё надели венок с шипами, повернутыми внутрь, так чтобы они ранили кожу шеи и сдавливали её. Она просто сидела с пустым взглядом и смотрела на белую стену, хотя казалось будто сквозь неё.

Альбина не поняла в какой момент её обняли и прижали к себе в попытке успокоить, только зачем, она же и так спокойна? Ну по крайней мере ей так казалось, ведь она старалась никогда никому не показывать ни свои эмоции, ни то, что чувствует, всё сводила в шутку и жить становилось легче.

Она не знала сколько времени прошло, но всю идиллию нарушил настойчивый стук в дверь. Названный, теперь уже не отец, а папа, отпустил девушку из объятий, а взгляд его молчаливо спрашивал: "Всё ли хорошо?". Девушка кивнула и, забрав документы, двинулась на выход.

— Спасибо Вам, Натан Иванович. — Поблагодарила девушка, глядя на мужчину, стоя в проёме двери.

А после без лишних слов покинула кабинет, и только тогда взглянула на часы на своём запястье, которые указывали уже далеко не на утро. Затем блондинка заметила около кабинета Натана Ивановича несколько девушек, сидящих на скамейке ожидания на приём.

Хотя сегодня был понедельник, но её путь лежала не в ординаторскую, а домой, поскольку 18 числа девушка взяла отпуск за свой счет на несколько дней. Благо, заведующий отделением – очень понимающий человек, и сразу подписал разрешения на отпуск. Альбина косвенно упомянула причину, почему ей надо взять отпуск, и заведующий вместо отпуска подписал оплачиваемый больничный и пожелал скорейшего выздоровления.

Девушка не спеша покинула больницу. У дежурного входа курила какая-то тëмноволосая девушка с шоколадными глазами. Альбина не обратила внимания на неё, а стоило бы.

Домой она добралась на автобусе, дорога не составила для неё особого труда. Только вот дорога от остановки до подъезда заняла больше времени, так как было очень скользко, а тротуары не были посыпаны песком или солью.

Зайдя в квартиру, девушка закрыла за собой деревянную дверь на замок и сняла обувь, ногой подтолкнув её к стеночке, а кожаная куртка расположилась на маленьком диванчике в комнате девушки.

Девушке хотелось только спать. В последнее время почему-то не было сил ни на что, её мучила постоянная усталость. С девочками она даже стала видеться намного реже, и подруги переживали по этому поводу. Хотя, как Альбине казалось, они не должны переживать, ведь она лишняя.

И да, девушка и вправду ушла спать, только вот сны приходили совсем не радужные и спокойные, как ей бы хотелось, а наоборот. Например, был сон-воспоминание, что происходило после случая в ДК в1983 году.

***

Щëки пылали от слёз, а руки тряслись от страха, хотя он уже давно ушёл, заперев её здесь. Девушка спустилась вниз по стене. Острые колени коснулись закрытой кожи век. Плечи содрогались от беззвучных всхлипов, которые девушка пыталась остановить, успокоиться, только её попытки были тщетны.

А ведь все твердили, что её отношения с ним к добру не приведут, а она дура верила, надеялась, что он изменится. Только вот такие не меняются, а лишь меняют других, разбивая им розовые очки и открывая взор на серую реальность.

Она не знала сколько времени прошло. Не помнила когда они с девушками договаривались встретиться и пойти на ночëвку. А ведь они самые первые твердили, что он окажется мудаком и наркоманом, а в силу своей глупой влюбленности она не верила никому: ни бабушке, ни подругам, ни кому-либо.

Теперь идти куда-то больше не хотелось, сил не оставалось больше ни на что, она сидела и рыдала в той злосчастной комнате, даже не в силах посмотреть на наручные часы. А через несколько секунд всё погрузилось во тьму. Девушка уснула.

Проснулась она через полчаса от боли в спине. Комнату из-под полупрозрачных штор освещал месяц. Только сейчас девушка удосужилась глянуть на часы, которые разбились и стëклышко можно было достать в два счёта. А если?...

Девушку саму напугали её мысли о суициде, но она отшвырнула их куда подальше и вновь посмотрела на часы. 11 часов ночи. Она должна была быть у Тани уже 2 часа, но почему-то всё ещё оставалась в комнате. Хотелось плакать, но слёз больше не было, они кончились. Им на замену пришли лишь чёрная пустота, которая, казалось, сжирает всё хорошее, что когда-либо было на своëм пути.

На негнущихся ногах девушка подошла к двери и попыталась открыть её. Заперто. Хорошо хоть на волосах были невидимки. С дверью пришлось повозится ещё с полчаса, ведь делала она такое впервые. Когда дверь поддалась, девушка побежала, пряча красные от слёз глаза. Благо на неё никто не обратил внимания, ведь всем было похрен на сломанную судьбу девочки.

Выйдя на улицу, девушка обогнула какой-то дом и подошла к таксофону, стоящему на морозной улице. Дрожащими руками достала две копейки и набрала номер домашнего телефона Тани. Через несколько секунд послышался приятный и убаюкивающий голос Елены Владимировны — матери Тани.

— Алло? — Проговорила в трубку женщина.

— Елена Владимировна.. Здравствуйте, а Наташа и Таня у Вас, или они к Наташе домой пошли? — Поинтересовалась Альбина удивительно ровным тоном, голос не дрожал. Ничего не выдавало её недавние слёзы и недолгий сон.

— Альбиночка. — Нарочито мягким голосом заговорила женщина. Было понятно, что та улыбается и явно рада слышать девушку. — Девочки сейчас у Наташи дома, её родители уехали в командировку.

— Премного благодарна, Елена Владимировна. Хорошего Вам вечера. — Любезно сказала блондинка и положила трубку.

Дальше в аппарат сунулись ещё две копейки, а руки повторили то же самое, только набрали уже домашний номер Натальи.

***

Наталья и Татьяна.

Девушки сидели на кухне молча, напряжëнное тиканье часов и редкое мурчание кота, лежащего у Наташи на коленях, нарушали напряжëнную тишину между девушками. Только никто из девушек не смог вымолвить и слова. Каждая находилась в своих мыслях, и каждая волновалась за Альбину, с которой они дружили ещё с детского садика.

— Как думаешь, с ней всё хорошо? — Тихо выдала Наташа, нервно накручивая прядь кудрей на палец.

— Не знаю, Наташ, не знаю, но шо-то мне неспокойно за неё. — Ответила Татьяна, нервно закуривая сигаретку и пододвигая пачку Наташе.

Наталья лишь качнула головой, и кухня вновь погрузилась в напряжëнную тишину, которую через несколько минут нарушил настойчивый звонок в телефон, стоящий в гостинной. Девушки переглянулись, а Таня прошептала:

— Пошли, может это Альбина. — Сказала девушка, встав с табурета и подошла к Наташе, осторожно поглаживая спину, будто говоря встать.

Наташа несмело кивнула и поднялась со стула, после чего девушки в темпе вальса направились в гостиную, где всё так же настойчиво звонил телефон, требуя взять трубку. В последний раз судорожно вздохнув, Рудакова взяла трубку.

— Алло?

— Наташа, здравствуй, я тут немного опоздала, я скоро приду. — Сказала Альбина, нервно кусая губу до крови.

— Господи, Альбина, с тобой всё хорошо? Ты где была столько времени? — Начала расспрашивать подругу Наташа, нервно теребя чëрный провод телефона, который наполовину состоял из изоленты.

— Да-да, всё хорошо. — Сказала Альбина, а голос её слегка дрогнул, давая понять, что не всё так радужно и хорошо как она говорит.

***

Альбина

Дабы избежать дальнейших вопросов, она просто повесила трубку и удалилась прочь, в сторону остановки, где собиралась сесть на автобус и приехать к девочкам. Может хоть так ей удастся как-то успокоиться. Может быть хотя бы с ними.

Дорога к дому Наташи прошла как-то незаметно. Точнее, Альбина провела её в своих не самых радужных мыслях. Она не знала, что её ждет. А если узнает кто-то? Позор. Бабушка выгонит из дома? Зачем ей жить под одной крышей с грязной?

Уже стоя около подъезда панельки, девушка сунула руку в карман и нащупала там пачку сигарет, только увы, в пачке абсолютно пусто, только чёрная зажигалка одиноко болтается по пачке. Тяжело вздохнув, Альбина положила пачку обратно и потянула металлическую дверь подъезда панельки, где жила Наталья.

Подъезд на каждом этаже освещали тусклые лампочки, а внутри воцарилась мёртвая, давящая тишина, нарушаемая лишь тихими, почти беззвучными шагами. Лифт не работал, пришлось подниматься пешком на 9 этаж по плохо освещëнными пролетами, которые ей казалось серыми.

И вот она стоит у двери, не зная, стоит ли стучать в неё, или лучше развернуться и уйти, сказав, что стало плохо. Но всё же рука несмело постучала по двери, будто игнорируя присутствие дверного звонка. По ту сторону послышались торопливые шаги, а затем раздался щелчок и дверь открылась, тихо скрипнув.

— Вы простите, что так долго… Возникли… некоторые проблемы. — Сказала Альбина, тяжело вздохнув.

Таня, подошедшая к двери, стала около Наташи, её взгляд скользнул по Альбине, но остановился на глазах, красных и заплаканных, которые она усердно прятала в пол, чтобы никто ничего не заметил.

— Альбина, всё хорошо? — Спросила Наташа, глядя на подругу и осторожно подходя ближе, будто боялась спугнуть.

— Да. — Сказала девушка, только звучало это совсем не убедительно. — Да. — Прошептала девушка, только вот её голос надломился, а к горлу подкатил тяжёлый ком.

Белый кот Наташи тëрся об ноги Альбины, будто тоже чувствовал что-то неладное. В коридоре повисла напряжëнная тишина, только продлилась она не долго. Девочки подошли ближе и заключили блондинку в объятья. Напряжëнная тишина сменилась комфортной и более спокойной. Вскоре троица прошла на кухню. Наташа, как хозяйка, поставила чайник, дабы сделать чаю и села за стол к подругам под тихое плещание конфорки.

— Аль… — Тихо начала Татьяна, смотря подруге в глаза, будто пытаясь понять, что у оппонента на душе. — Что случилось?

— Он меня изнасиловал. — Прошептала Альбина, даже не успев подумать. На секунду ей показалось, что её сейчас прогонят со словами: "Грязным тут не место". По щекам вновь потекли горькие слёзы.

У девочек расширились глаза от шока, но они и слова ей плохого не сказали, понимали, что она не виновата в этом. Они лишь обняли её, и она не почувствовала ножа в спине, лишь робкие поглаживания в попытке успокоить подругу, которая всегда протягивала свою руку помощи когда кто-то нуждался.

— Он – это кто? — Шёпотом спросила Наташа, ведь надеялась не услышать имя парня, с которым встречалась Альбина.

— Рома. — Прошептала Альбина. От его имени что-то в области сердца опять болезненно сдавило, защемило. Она до сих пор не могла понять, за что он так с ней, она была плохой девушкой?

Никто не знал, сколько времени они так просидели, знали, что долго это было. За это время чайник остыл, и, казалось, до рассвета осталось совсем немного времени, но никто не спешил спать.

Каждая из девушек по своему переживала за Альбину, надеялись, что он забудет обо всем, что было на утро, и никто не распустит никаких слухов. Все переживали. Только лишь Альбина сидела в объятиях подруг с открытыми глазами. В них было пусто, собственно, как и на душе. Она больше не чувствовала ничего.

***

С тех событий прошло почти 2 долгих года, на дворе уже сентябрь 1984. Казалось бы, за 2 года всё уже должно быть для всех хорошо, но не для Альбины. Слухов конечно никто не пустил, но всё же.

Казалось, что это обычный вечер, не предвещающий никакой беды, но на самом деле всё далеко не так радужно как казалось. Она сидит, поджав ноги так, что колени утыкаются в линию подбородка. Глаза, казалось, уже давно потеряли свой цвет после бесчисленных литров пролитых слёз.

Бабушка с Мишей были на кухне, они не знали ни о чём из того, что произошло тогда, только бабушка всё это время чувствовала неладное и постоянно спрашивала Альбину, что случилось, а девушка каждый раз лишь поджимала губы и качала головой, шепча, что всё хорошо, просто устала.

Сил уже больше не оставалось. Всё стало серой рутиной. Девочки, которые знали обо всём, всегда были рядом, но только сама Альбина рядом не была, а в такие моменты её мысли улетали куда-то далеко.

Взгляд девушки скользнул по столу. Альбина и сама не поняла, когда засмотрелась на канцелярский нож и не успела даже понять, когда в её светлую головушку пришла мысль о суициде. На негнущихся ногах девушка подошла к столу, освещëнному лишь светом садящегося солнца. В глазах её было пусто, они не выражали ни скорби, ни разочарования, или каких ещë-либо эмоций.

Нож оказался в правой руке, а левый рукав оказался закатан по локоть. Открылась изрезанная в мясо рука. А голос в голове кричал: "Ну давай же, Альбиночка, режь вдоль, хватит мучаться".

Дрожащей рукой Альбина сделала это. Ноги обмякли, а из руки, казалось, вытек литр крови за секунду, но сейчас её мучения окончатся и всё будет хорошо. Она больше никого не будет напрягать своим жалким существованием. Сознание поплыло, веки безвольно сомкнулись, а пульс становился всё меньше и меньше с каждой минутой, будто подчёркивая как мало ей осталось.

***

Альбина проснулась в холодном поту, рядом сидел обеспокоенный Миша и смотрел на неё своими напуганными серо-зелëными глазками, явно ничего не понимая.

— Аль…? — Начал он, глядя на сестру, которая пыталась восстановить дыхание. — Всё хорошо?

— Да. — Кивнула Альбина, глядя прямо в глаза младшему. — Просто кошмар приснился, не бери в голову.

Миша лишь кивнул и ретировался из комнаты. Девушка провела ладонью по лицу, пытаясь прийти в чувство. К такому сну-воспоминанию её жизнь не готовила. Взгляд переместился на часы, только в темноте комнаты ничего не было видно. Девушка пожала плечами и повернулась на другой бок. Только вот обратно уснуть уже не получилось.

Только вот, через несколько минут в комнату вернулся Миша.

— Альбина, там в качалке что-то случилось. Кащей звонил, просил, чтобы ты пришла. — Сказал Миша, стоя в дверном проёме комнаты.

— Пусть идёт нахуй. — Вздохнула Альбина, поднимаясь с кровати на локтях, а после рука потянулась к выключателю ночника. В глаза тут же ударил тусклый свет. — Щас пойду, щас.

Миша кивнул и вновь ретировался из комнаты, Альбина сонно потëрла глаза и оглядела комнату, пытаясь понять, что стоит надеть. В глаза бросились чёрные штаны и водолазка. Пожав плечами, девушка стала одеваться в качалку к любимому Кащею.

И вот, через 5 минут девушка уже одевала кожанку, которую по классике жанра застëгивать не стала, а после подхватила сумку с документами и, провернув замок, ретировалась из квартиры, а затем из подъезда.

Зимний воздух обжëг бледную кожу, только девушка и бровью не повела, лишь ощупала карманы в поиске сигарет, которых, кстати, не оказалось. Ну и ладно. Дальше ноги сами вели её в качалку. Интересно, что от неё хотел Кащей?

Около качалки никто не курил как раньше, лишь ветер пел свои почти не слышные серенады. Металлическая дверь скрипнула. Тихий вой ветра стих, точнее сменился на гул пацанов, сидящих в качалке. Стоило ей войти внутрь, как с десяток глаз устремились на универсамовского врача. Дверь в каморку закрыта, но тут из неё вылазит Кащей.

— О, какие люди и без охраны, ну ты это… проходи, не стесняйся, все же свои люди, ну. — Сказал Кащей своим обычным хриплым голосом и рукой поманил девушку к себе.

Кукла уже естественно захотела послать Кащея и съебаться в закат, только мало ей в жизни приключений. Альбина шагнула вперёд к Кащею. Ноги почему-то казались чужими и будто не слушали здравый смысл. Так она и оказалась в его каморке с ним и несколькими другими учасниками группировки.

— Кащей, так чё звонил? — Поинтересовалась Альбина, закинув ногу на ногу и окинув взглядом всех присутствующих. — Зачем звал?

— Обкашлять один вопросик, кукла. — Как само собой разумеющиеся ответил Кащей, пожав плечами.

Кащей прикурил сигарету, его брови как обычно приподняты, создавая мимические морщинки на лбу. Несколько раз затянулся, за это время вся комната погрузилась в напряжённую тишину. Кто-то теребил край рукава олимпийки или верхней одежды, но не Альбина, та лишь сидела и думала о чём-то.

— Птичка мне одна, ребятки, напела, что Альбиночка, наша любимая, инфу ментам сливает. — Начал свой рассказ Кащей. После этой фразы все звуки стихли, а взгляды переместились на Альбину.

— Кащей, ты ëбу дал? — Спросила Альбина, ведь даже она опешила от такого заявления.

— Тише-тише, куколка. Слушай чё дальше было. — Обычным спокойным тоном сказал Кащей. Напряжение в качалке возросло до небес, кто-то тоже закуривал, кто-то нервно хрустел пальцами. — Но потом… выяснилось, чё эта птичка всех наебала и сдала группировку ментам.

Альбина лишь покивала, дескать “мг-мг, хорошо”, всё ещё не понимая, какого хуя она тут забыла, и почему она не сидит дома в тепле. Но всё же осталась сидеть в каморке, может Кащей ещё какую интересную байку расскажет.

— Хорошо, а от меня-то что требуется? — Поинтересовалась Альбина, откидываясь на спинку старого дивана.

— Чё-чё, кукла, сидеть спокойно и не рыпаться. Я так понимаю, на тебя менты щас тоже роют, или тебе не о чём переживать? — Поинтересовался Костя, а в его глазах плясали чëртики, а губы как обычно растянуты в хамоватую ухмылочку.

— Ну это я и без тебя пожалуй знаю. — Сказала Альбина, измеряя взглядом Кащея.

И тут в светлой головушке Альбины назрел совсем не светлый план, так сказать, лёгкая месть, которую Мурка никак объяснить совсем не могла, просто хотелось и всё, а свои хотелки Альбина привыкла исполнять. Кащей чёт дальше рассказывал о предателе, только Мурочка уже не слушала, услышала только погоняло Крот, что скорее всего принадлежало предателю.

— А что делать будешь-то? — Поинтересовалась девушка, пряча ехидную улыбку где-то далеко.

— На днях отошью, щас он шкерится куда-то, ищем по всей Казани. — Ответил Кащей. — Как найдётся, так сразу.

Дальше рассуждений девушка не слушала, но делала вид, что внимательно всё слушает и кивала головой, иногда вставляя какие-то фразы. Только мысли её были где-то очень далеко от происходящего. Она примерно догадывалась где может прятаться Крот, который был одним из старших Универсама.

Вскоре все разошлись. Альбина и Кащей остались одни, на стеклянном столе стояло несколько рюмок из-под водки, а взгляд Кащея украдкой скользил по Альбине. Сама Альбина поднялась, собираясь уходить, но её остановил хриплый голос.

— Подвезти? — Спросил Кащей, глядя куда угодно, только не на Альбину.

— Нет, пройдусь. Ты изрядно бухой, Кащейка. — Ядовито усмехнулась девушка и покинула каморку.

От каморки она сразу пошагала к выходу из качалки, как её окликнул какой-то знакомый и одновременно чужой голос.

— Альбина! — Окликнул её голос, девушка медленно повернулась к источнику звука. На диванчике около Валеры сидела больно знакомая девушка, только где она её видела?

— Кира? Ты что ли? — Улыбнувшись, спросила Альбина, подходя ближе к старой знакомой, с которой познакомилась в Челябинске.

— Я. — Ответила Колчина, вставая с дивана и также направляясь к старой знакомой.

Девушки вышли из помещения, Альбина позаимствовала у знакомой сигарету и они тихо переговаривались о чём-то, параллельно куря.

— Тебя каким ветром в Казань занесло? — Поинтересовалась Альбина, выдыхая сигаретный дым куда-то в сторону, дабы не попало на Киру.

— Долгая история. В бегах я, короче.

— А мы вроде никуда и не торопимся. — Усмехнулась Альбина.

***

Колчина Кира

1987 год

Началось всё ещё в далеком 1987 году, когда родители девушки были ещё живы. Тогда ей было 19, а она уже знала как пахнет кровь и активно участвовала в жизни группировки своего отца, чем тот не мог не гордиться.

Выросла она тоже посреди пацанов, криминала и всего того дерьма, которое нагрянуло на союз в конце 80-х. Бандиты вроде добрые, могли сопроводить бабушку через дорогу, донести сумки ей до подъезда днём, а ночью… а ночью закапывать кого-то в лесу.

Только вот всю малину похерили Измайловские, и по иронии жестокой судьбы, между бандами развязалась жестокая война, нарушающая все понятия и законы улиц, которые были написаны кровью. Лезли к семьям, могли подрезать прямо в какой-то подворотне и увезти в лес кормить волков и прочую ересь.

Мать Киры причитала, просила Игоря спрятать единственную и любимую дочь, только вот главарь надеялся, что его слово всё ещё имеет хоть какой-то вес. Увы, ошибся.

А в один из вечеров Кира вернулась домой, ничего не предвещало беды, только входная дверь в квартиру оказалась открытой. Сердце девушки пропустило тяжёлый удар. Она медленно вошла внутрь.

В квартире царила угнетающая тишина и запах пороха, который не мог не настораживать. На негнущихся ногах девушка подошла к комнате –источнику запаха, и этой комнатой являлась кухня.

Деревянная дверь открылась, издав тихий скрип несмазанных петель. А прямо на полу лежала мама. В её груди пуля, а мёртвые глаза смотрят в потолок. Кира сглотнула тяжёлый ком. Слёз не было, только сильнейший шок.

В тот вечер брюнетка не плакала, лишь осталась дожидаться его с пистолетом в руке. Отец вернулся где-то в полночь. Девушка встретила его объятиями, а в следующую секунду пистолет со стëртым серийным номером оказался прижат к груди мужчины.

— Это всё ты виноват! — Воскликнула Кира. — Если бы не твои войны, мама была бы жива! Это ты её убил.

Мужчина не отстранился, лишь прикрыл глаза и, глубоко вздохнув, словно ожидая выстрел, будто уже готов умереть. Только обещанного выстрела не последовало.

— Всё будет хорошо. — Сказал Игорь, глотнув тяжёлый ком в горле. — Я знаю, они за всё ответят, обещаю.

После того вечера началось 7 кругов ада: драки стенка на стенку, перестрелки, выбивание долгов, зачистки. Сама Кира училась убивать, как взглядом, так и действием, как морально, так и физически.

К 88 году банда Игоря Колчина почти развалилась, а в конце года ей сообщили, что самого Игоря нашли мёртвым. Его убили измайловские, не оставили даже лица, пришлось опознавать лишь по тюремным наколкам.

В тот злосчастный день девушка пообещала себе, что отомстит за них. Заставит их жрать землю. Поднимется, и пусть родители гордятся ею с небес. На следующий день Кира покинула Челябинск.

В октябре 1988 года, когда убили отца девушки, сдав его. Найти кто сдал не составило труда, особенно когда кое-кто хвастался этим. А сделал это племянник Измайлова — Лёха. Девушка нашла его в заброшенном цехе на окраине города.

Вошла она внутрь спокойно, пусть и намокла под дождем, и сразу на неё переместилось несколько пар любопытных глазок. В её руке блестел наган, которым так сильно гордился Игорь Колчин.

— Ты, блять, кто такая? — Спросил племянник Измайлова.

В помещении начался балаган, только вот Кира старой закалки. Ствол поднялся вверх. Послышался хлопок, заставивший всех заткнутся. И тут все поняли кто она такая.

— А, дочка Колчина? — Ядовито произнес он. — Как папочка? А, ой, забыл, он же сдох. — Обманчиво слащавым голосом произнёс Лёша.

Колчина-младшая будто бы с цепи сорвалась. Наган целился прямо в колено парня. Пальцы не думая спустили курок. Раздался звук выстрела, а сам парень рухнул на пол с криком, его штанина пропиталась кровью. Девушка подходила к нему медленно, её походка нагоняла страха, сам Измайловский уже стал понимать, что живым он отсюда не выйдет.

— Это тебе, сука, за мать. — Раздался очередной выстрел, пуля попала прямо в левую руку. Парень истошно заорал. — А это за отца. — Следующая пуля под звуки криков Лёхи попала в плечо.

Он кричал, вопил, пытался встать. Только вот не задача, коленка-то болит, никак не встанет. Девушка присела на корточки у его физиономии. Женские пальцы грубо впились в его подбородок, поворачивая к себе лицо, исказившееся гримасой боли. В следующую секунду пистолет оказывается во рту Алексея. Он пытается отползти, отстраниться, только вот хватка мёртвая. Все его попытки тщетны.

— Дядюшке своему от меня привет передавай, наверняка же в аду встретитесь. — Сказала девушка, злорадственно улыбаясь, точно так же как и он, когда говорил про её отца.

В следующую секунду раздался выстрел, голова Алексея откинулась назад, а головные внутренности вместе с кровью размазались по бетону и по всему помещению. Люди Измайловского остались стоять в сторонке, знали, что тут окончилась одна жизнь, но начнётся совсем другая, более весёлая для Колчиной.

Слушок до Виктора Измайлова дошёл быстро. Он распорядился найти девушку живую или мёртвую, не важно. Авторитет начал собирать людей, подкупать ментов, пробивал старые связи, он не торопился, хотел всё сделать в лучшем виде.

Так прошёл год. Челябинск знал, что мощная группировка ведёт войну против какой-то девушки. Сама девушка не сидела на месте, когда требовалось, она убегала, уезжала, давала ложные наводки, но всё время находилась у них под носом. Только вот понимала, что долго так продержаться нереально. Рано или поздно найдут.

Как Кира и думала, её след нашли в Ленинском районе, в съëмной квартире. У Измайловских появился план: поймать её к новому году как подарок для шефа. Кира в свою очередь всё понимала, поэтому в один из снежных дней села на дневной поезд в Казань. Не было ни слёз, ни прощаний, ни всей этой драматичной чухни. Только один дядя знал куда поехала племяшка.

***

— Вот и сказочке конец, а кто слушал молодец. — Закончила свой красочный рассказ Кира. — А у тебя чё поменялось за эти несколько лет?

— Да… по старому всё. Всё также метаюсь между больницей и криминальным миром. — Пожала плечами Альбина.

Что же у неё может быть нового?  Подумаешь, залетела от Кащея, пошла подпольно делать аборт и впала в кому. Подумаешь, мелочи, не правда ли?

— Ладно, не задерживаю. До встречи, Альбина. — Улыбнувшись, попрощалась Колчина.

Альбина тоже попрощалась, и девушки разошлись в разных направлениях. Кира в качалку, а вот Альбина на окраину города, в одно подпольное казино, где мог спрятаться Крот, которого так яростно жаждал найти Кащей. Только вот помогать Кащею она не собиралась, уж точно не сегодня.

На казино не было никаких примечательных знаков, абсолютно ничего, всё выглядело вполне безобидно. Не было ни вывесок, ни реклам на окнах. Девушка толкнула на себя дверь и вошла внутрь.

Только вот внутри были мужчины-гопники и их женщины с размалëванными лицами. Альбине на секунду показалось, что они идеальные кандидаты в её бордель, но девушка сразу отогнала эти мысли и прошла вглубь помещения, где во всю играли хиты 80-х.

За барной стойкой сидел мужчина и, сгорбившись, опрокидывал в себя очередную стопку крепкого виски. На его переносице сидели прямоугольные очки с тонкой оправой, которая казалась тоньше чем ниточка.

— Крот? — Поинтересовалась Альбина, присаживаясь на барный стул рядом. Она прекрасно видела, как он чуть не поперхнулся виски, услышав голос универсамовской медсестры.

— Крот. — Ответил бухгалтер Универсама, прочистив горло. Было видно, как его глаза бегают из стороны в сторону.

— Какая неожиданная встреча. — Улыбнулась Альбина, глядя на бухгалтера. — Что же вы тут, прячетесь от кого?

— От Кащея, я не знаю как след вышел на меня. — Поделился мужчина, понимая, что ему больше нечего терять. — Я был ему верен как пёс дворовый.

— Хочешь, я дам тебе алиби? — Поинтересовалась Альбина, закидывая ногу на ногу и хитро щурясь.

— Меня же Кащей убьёт. — Сказал мужчина, а взгляд его наполнился страхом. — У меня семья, жена, дети и ипотека. Мне умирать никак нельзя.

— Он тебя в любом случае грохнет, ведь всё посчитает за предательство. Ты просто пешка в его игре. — Парировала девушка. В словах её не было и капли лжи, это было ясно ещё с начала. — Давай так, я даю тебе алиби, ты мне одну услугу. А там поглядим. Могу помочь с города слинять.

Бухгалтер несмело кивнул, а взгляд его скользнул по Альбине, словно он пытался понять, не шутит ли она, но её лицо не тронула улыбка. Лицо не выражало вообще никаких эмоций, только лишь брови подняты вверх, как у Кащея. Только у девушки не появлялись мимические морщины.

— Хорошо… — Вздохнул мужчина, сняв очки и покрутив их в руках, словно пытался показать свою заинтересованность в разговоре, только вот ему было интересно, это видно по глазах. — Что от меня требуется?

— Ничего масштабного. — Сказала девушка, протянув купюру бармену за какой-то коктейль. — Просто данные о складах Кащея и тому подобное.

Мужчина уже был согласен, было видно по нему. Только вот он упорно делал вид, что думает. Словно его разрывало на две части. Альбина сидела расслаблено, попивала какой-то коктейль, за которым смотрела в оба.

— Ну так что, друг мой? — Слащавым голосом спросила Альбина, глядя на Крота. — Думай быстрее, а то я и передумали могу. — Она улыбалась, смотря в его глаза и упиваясь его эмоциями.

— Ладно… — Сказал он, тяжело вздохнув. — Я согласен.

— Вот и чудненько, мой номер у тебя есть. — Улыбнулась Альбина и спокойненько ушла, виляя бедрами. А почему бы и не вильнуть, если есть?

Она ушла, оставив за собой тонкий шлейф духов. Она любила уходить тогда, когда собеседник ещё не до конца понимал кто она. Делала прямо как Золушка.

***

И вот теперь она дома. Миша наверняка уже давно спит. А она тихо сидит на кухне, попивая чай и даже не подозревая, какое разочарование её поджидает завтра. Ведь она не привыкла думать о прошлом или о будущем. У неё каждый день как последний.

Ещë немного посидев, девушка вздохнула и, оставив кружку с недопитым чаем на столе, ушла спать. Сон пришёл почти сразу, утро наступило тоже быстро, как и противный звон будильника, предвещающего, что пора идти на её любимую работу. Признаться честно, никуда идти не хотелось, да и на душе было как-то паршиво, или это совесть присыпается, или это просто дурное предчувствие?

Тяжело вздохнув, девушка поднялась с кровати и ушла умываться и готовить завтрак. Только завтрак был готов, она позвала Мишу. Прошла минула, две, три. Он не пришёл и не отозвался. Девушка недовольная зашла в его комнату.

На постели абсолютно пусто. Не было каких-либо следов, что ночью кто-то здесь спал, да и кровать была холодной. Пожав плечами, девушка развернулась и ушла на кухню. На нет, как говорится, и суда нет. Бегать за кем-то она не собирается точно. Делать ей нехуй.

Позавтракав, девушка положила посуду в умывальник, ссылаясь на то, что помоет после того, как вернётся из больницы. Дальше она направилась в свою комнату, бережно сложила халат в маленькою сумку. Кто бы мог подумать, что в неё влезет целый халат и перекус на работу. А, ну и куча ещё всяких дамских мелочей.

Через несколько минут она вышла из квартиры, предварительно закрывая за собой дверь на ключ, а затем не спеша потопала на остановку. Спешить ей и так некуда. Зачем спешить, и так успеет ведь. Дорога в больницу шла спокойно, и вот блондинка вышла с автобуса и перешла дорогу.

Как пролетела дорога к ординаторской девушка и не заметила, лишь помнила, что по дороге в ординаторскую здоровалась с коллегами. Вот в ординатоской уже сидели Таня и Наташа, которые сразу подняли взгляды на вошедшую Альбину, а Таня начала:

— Альби-ин. — Протянула подруга, закрывая историю болезней и ставя её где-то рядом с собой на протëртый диван. — Пошли после работы на каток. Втроём.

— Ладно. — Ответила Альбина, улыбнувшись, она была не против выбраться куда-то вместе с девочкам, они уже так давно никуда не ходили вместе. Надо исправлять.

День за разговорами прошёл как-то незаметно. И вот уже три девушки, смеясь с чего-то, покинули больницу, только вот около ворот больницы притормозил милицейский бобик, и из него неспешным шагом вышли двое человек. Словно ожидая что-то или кого-то. Девушки и не заметил этого, смех и разговоры затихли только тогда, когда голос опера разрезал всю тишину.

— Тилькина Альбина Александровна, Вы обвиняетесь в убийстве гражданина Советского союза Макурина Вячеслава Игоревича. — Изрек мент, а на своих запястьях девушка ощутила стальные браслеты. — Вы имеет право молчать, всё, что Вы сейчас скажете, будет использовано против Вас в суде.

— Она не убивала никого! — В один голос сказали Таня и Наташа. Было видно, что на глазах Наташи уже блестят слёзы, а у Тани от нервов сжимаются ладони в кулак.

— Ну коль так, тогда допросим и отпустим. — Пожал плечами опер, захлопывая заднюю дверцу бобика, в которую добровольно-принудительно усадил Альбину, и сам сел в машину.

***

Минут через 15 Альбина уже сидела в камере, абсолютно одна. Знала, что её сейчас вызовут на допрос, где она будет упорно молчать, и дело может дойти до выбивания показаний.

Послышались шаги. Внутрь вошёл Ильдар Юнусович и открыл клетку, затем, не церемонясь, заломил девушке руки и надел на запястья наручники. Альбина не рыпалась, понимала, если рыпнется, будет только хуже. И вот она сидит на допросе, напротив неё молодой следак, помоложе неё самой будет.

Только вот тут ей кидают какой-то документ, говоря ознакомиться. Судя по всему, её кто-то сдал, а

ведь она и не знала, что это случится так быстро, не ожидала, что Крот сдаст её. Теперь ему несдобровать когда она выйдет, но дочитав заявление, девушка изменилась в лице. Ой не это имя она ожидала увидеть, никак не это. А Крот оказывается и правда никого не сдавал.