~31~

Алессандро

Вечером того же дня, я лежал на мягкой кровати и прокручивал план нападения. Во время сна? Утром? Днём? Или же попытаться вытащить отца в безлюдное место?

Каждая идея имела место быть, но последняя более удачная. Теперь остается придумать, как остаться вне подозрений. Вчера, во время ужина, последние слова отца ударили в самое сердце. С каплей обиды, он сказал про меня. Показалось, что он понял каким ублюдком был все эти годы и, только после смерти Жизель до него дошла серьезность всей ситуации.

Лоренцо: Сколько вас?

Друг, двадцать четыре на семь, был со мной. Он и еще пару человек проводили анализ, чтобы, в крайнем случае, подмога пришла как можно быстрее.

Алессандро: Около пятнадцати человек, только в доме. Думаю около пятидесяти на улице. Отец ответственно подготовился к нашему визиту. Сейчас продумываю план нападения.

Лоренцо: Нужно заставить его прогуляться с тобой.

Алессандро: Я тоже думал об этом.

Половину ночи у нас заняло, только на то, чтобы сочинить причину, по которой я мог бы поговорить с отцом наедине. Мысли смешались воедино. Одна часть меня ненавидела его и желала ему всего самого ужасного, другая знала, что всю оставшуюся жизнь меня будут мучать кошмары.

Иметь статус убийцы, обычное для меня дело, но толи дело убивать людей, с которыми меня ничего не связывало или те на чьих ошибках я учился, кто был жесток со мной, но все равно являлся моей семьей.

— Соберись, мать твою. Ты обязан! — я облокотился на край раковины и посмотрел на себя со всей ненавистью. — Ради будущего моей семьи. Я убью отца.

***

— Алессандро, — я открыл глаза и увидел перед собой маму. Она снилась мне однажды. Лет двенадцать назад. Ее волосы цвета каштана были заплетены в длинную косу, кари глаза блестят от радости, к щекам прилип ярко-розовый румянец. Мама погладила меня по руке и медленно помогла подняться.

Я крепко обнял её. Порой мне не хватает материнской нежности. В такие моменты шестилетний мальчик плачет от боли и нехватки воздуха в легких. Он постоянно плачет и спрашивает "Почему мы?" "За что Господь отобрал у нас маму?" "Разве мы были такими плохими?»

— Это сон, — тихо произнес я, что даже маме пришлось наклониться, чтобы лучше расслышать меня. — Ты не реальна.

Мама тепло улыбнулась. От воображаемого ветра пары выпавших прядей спали прямо на её глаза. Я попытался смахнуть их, на миг мне удалось уловить тепло её тела. Точно такая же. Молодая и красивая.

— Сны бывают вещими, —мягко сказала она и направилась к окну.

Прохладный ветер проник в комнату. Быстрым движением я стянул одеяло с кровати и накинул на плечи мамы. — Настоящий джентельмен. Я рада, что во круг тебя правильные женщины. Рядом с такими мужчины хорошеют на глазах. — Она сейчас про Розетту и Инес?

— Почему ты пришла?

Очутившись на небольшом балкончике, мама устремилась вдаль. Казалось, что она высматривает кого-то, и я не ошибся. Маленькое светлое пятнышко привлекло мой взгляд. Там был я, Инес. Она поглаживала слегка округлившийся живот и что-то оживленно рассказывала мне. Мимо нас пробежал еще один малыш, точнее малышка. Девочка с львиной гривой лихо запрыгнула ко мне на плечи, думая, что я лошадка. Инес громко засмеялась, а я смотрел на них взглядом полным любви.

— Это может быть твоя жизнь, — начала она. — Из вас получились бы хорошие родители, если вы решите ими стать. — Мама повернулась ко мне лицом, а затем пальцем указала на противоположную часть сада, под нами.

Я сидел на стуле, перед столом, кишащим документами. У меня были большие круги под глазами и обессиленное тело. Возле меня, как на монтаже, быстро проходят люди, недостойные моего внимания. Пару раз мелькала Инес. Она была такой же несчастливой. От этой картины мне стало тошно.

— Почему она такая? — спросил я.

— Она хочет семью, но не может, — горько сказала мама. — Выкидыш сделал её бесплодной и это мучает её. Каждый день, в надежде на чудо, Инес делает тест. Рано утром и поздно вечером она читает молитву, хочет, чтобы Бог услышал её. А ты в погоне за своим отцом не замечаешь её. Знаешь как больно быть забытым? Не чувствовать любовь от близкого человека?

— Инес...?

Я знал, что сейчас она не могла быть беременной, мы пользовались презервативами, так, что этот шанс был минимален.

— Нет, — мама быстро помотала головой. — Это всего лишь два пути. Как может проходить ваша жизнь, и все зависит от тебя, понимаешь как это ответственно? Твой выбор изменит все изменит.

Этого мама и добивалась. Она хотела показать, что не стоит сворачивать с намеченного пути. Отвлекаться на путающие мысли, они намеренно сбивают меня. Заставляют чувствовать себя виноватым за мысли об убийстве родного человека. Все мы прекрасно понимаем, что на земле станет лучше без Джакапо Гуэра.

— Мне не хватает тебя. Слишком рано ты ушла от нас, — я коснулся её руки.

— Я здесь, всегда, — она приложила свой палец к моей груди. — Голос, пытающийся достучаться до тебя, это я.

***

Следующие пару дней были однотипными. Джакапо не выходил из своей комнаты. Он заперся изнутри, все его поручения передавала Талия. Я видел, как тяжело ей было передвигаться. Из-за варикоза девушка носила компрессионные гольфы и ходила чуть совсем по чуть-чуть. За это время, она показалась мне добрым человеком, женщиной, вынашивающей не только ребенка, но и обхаживающей любовника.

— Сколько тебе осталось? — я наклонился перед девушкой, чтобы помочь ей обуть обувь. Она смущенно улыбнулась и взялась за большую папку.

— Срок через две-три недели. Уже хочется подержать девочек на руках. — Талия ласково улыбнулась и погладила живот.

— Двойняшки? — удивился я, и она кивнула.

Это никак не укладывается в голове, что совсем скоро я стану старшим братом трех девочек. Интересно, как Талия отнесется к тому, что она разговаривает с сыном отца своих детей? Думаю, тогда она сможет родить ещё быстрее. Одна из сестер уже ненавидит меня, а что сказать про других? Будем ли мы видеться? Расскажет ли их мама, что у них есть старший брат и сестра?

***

День подходил к концу. Мы с Крисом отлично поработали. Сейчас, он стал вести себя более дружелюбней, чем в нашу первую встречу. Прогрессом стало, то, что, когда он в очередной раз не посмотрел на меня убивающий взглядом из под своей зеленой кепки. Я научил его парочке приемов Джакапо Гуэра. Он же взамен показал, как вертушкой кидать ножи.

— Ты нанесешь больше урона, если будешь так делать. — Сосредоточено сказал он, не отводя взгляд от ножа.

За несколько минут от отбоя в мою комнату постучались. Как сердцем чуял, не снял маскировку. Поправив парик и линзы, я открыл дверь, на моем дроге стоял один из сторожевых псов отца.

— Господин Гуэра хочет поговорить с вами. — В ответ я посмотрел на него нахмурив брови и отправился следом.

Мы шли по почти невидимой дорожке. Луна мрачно освещала море, с каждым метром превращая её в черное пятно, сливающее с небом.

Отец стоял на берегу. На мое тихий кашель, отец обернулся и улыбнулся печальной улыбкой. Он подозвал меня ближе, хотел, чтобы я встал рядом с ним.

— Когда ты появился на пороге моего дома, что-то заставило меня задуматься, — спокойно начал он. — Потом, я понял, что. Ты очень похож на моего сына. Он такой же напористый, если видит цель, то идет к ней. И тогда я подумал, раз наши с ним отношения не сошлись, я мог бы искупить свою вину и стать хорошим наставником для тебя. — Отец повернулся ко мне и достал пистолет. Он вновь горько улыбнулся. —Я нехороший человек. Любой, кто связан с мафией по горло в крови. И ты станешь таким же, если не уже.

— К чему вы клоните? — мне было тяжело уловить смысл слов отца.

— Мой сын, Алессандро, ненавидит меня. Почти всю свою жизнь я утверждал, что мою сестру убил Гоффредо Леоне, а потом, на моем столе оказались бумаги, где подтверждалось психическое расстройство моей сестры. Это глупо, но за три до свадьбы у нее был приступ и она написала письмо, что наняла убийцу для себя. Я ненавидел своего лучшего друга все эти годы, желал ему смерти и в итоге убил.

После разговора с Жизель, я переслал все документы связанные с тетей отцу. Перед своей смерти он был обязан узнать правду.

— Мирелла уничтожит меня, когда узнает о Талии и девочках, — без эмоциоально сказал он. — Розетта до последнего была на моей стороне, но после всего, что я хотел сделать с женой своего сына и она отвернулась от меня. У меня нет никого. Деньги, власть, женщины, это все не то.

Сняв с предохранителя пистолет, отец направил дуло прямо в сердце. Еще пару секунд он вглядывался в мое лицо. А за тем послушался выстрел. Отец повалился на песок, окрашивая его в черный цвет. Он еще смотрел на меня и улыбался.

— Ты узнал меня? — я придерживал его голову.

Джакапо тяжело давались слова, хоть он и старался.

— Прости меня, сынок, — это были его последние слова.

Джакапо Гуэра ушел из этой жизни. Он был жестоким, чёрствым, человеком не умеющим любить. И только, когда он почувствовал свою смерть, понял, что вся его жизнь прошла зря. Его никто не любил, только боялся. Авторитет всегда стоял на первом месте, он знал, что это его визитная карточка. Он подгребал людей под себя. Насилием брал свое, не думая о последствиях и чувствах других.

Как только Алессандро, в образе Олимпия, появился на пороге его нового дома, он сразу узнал его. В первый день, ему хотелось наконец-то вести себя с ним, как сын с отцом. А когда было соревнование, Джакапо был действительно горд. Алессандро смог уделать именитых снайперов, показать, кто здесь главный.

Следующие дни он просто не мог. Оттягивал до последнего. Совершенно разные мысли не выходили из его головы, о том как быть. Уйти добровольно или позволить сыну взять этот грех на душу?

Джакапо был ублюдком, но и он любил своего сына, хоть и по-своему. Теперь душа его будет гореть в аду, продолжая испытывать всю ту боль, которую почувствовали невинные люди.