~21~

Алессандро

Сойдя с самолета, перед нами уже стояла машина отца. Было не удивительно, что он узнал о нашем приезде, хоть я и не предупреждал его.

Солнце постепенно вставало, освещая улицу своими лучами. Я немного поморщился и надел солнцезащитные очки. Скоро должен был наступить сентябрь, но, иногда мне казалось, что Сицилия не подозревала о существовании других времен года.

Лоренцо сел в машину после меня. Отец решил отдать нам в свободное пользование «Porsche Cayenne». Каждый раз, когда я приезжал сюда, то ездил только на нем. Как бы мне не нравился мой «Rolls-Royce». — Нас ждет тяжелый день, будь готов. — Сухо сказал я, как только мы выехали на дорогу.

— А когда он таким не был?

Я хмыкнул.

Каждый день всегда что-то происходило. Мне хочется покончить с отцом, и с наслаждением смотреть, как он захлебывается в собственной крови. Не думаю, что успокоюсь, пока знаю, что этот ублюдок ещё дышит.

— Не думаю, что это хорошая идея, убивать его. Сколько людей будет готово порвать за него? Черт, даже твоей армии не хватит.

Резко нажав на газ, я со всей силы сжал руль. Лоренцо прав, мне стоит держать себя в узде и хотя бы попытаться, но не знаю сдержу ли себя или нет. Я хочу убить его.

— Мне ждать пока он умрет от старости или Мирелла сама его не отравит? — спросил я.

— Она сделает это быстрее тебя, — с хитрой улыбкой ответил Лоренцо. — Какой бы чокнутой не была эта женщина, она далеко не глупая.

Я взглянул на друга и закатил глаза. Мирелла никогда мне не нравилось, и на это было уйма причин, например: наша разница в возрасте составляет, каких-то пять лет, сколько раз она пыталась затащить меня в постель, на зло отцу, который пропадал по несколько суток. Она всегда ставила Джулию на первое место, считала, что её ребенок должен быть на первом месте.

У меня никогда не было чувства, что моя младшая сестра является соперницей для меня. Я любил Джулию, мне всегда хотелось быть для неё образцовым старшем братом, но Мирелла всегда мешала мне делать это. Она настраивала её против меня, говоря, что я ужасный человек. Каждый раз, когда я приезжал в семейное поместье, Джулия почти никогда не разговаривала со мной.

Мы почти подъехали к дому. Он находился совсем недалеко от аэропорта . Завернув на подъездную дорожку, я заглушил машину, но остался сидеть на своем месте.

— Я сам с ним поговорю, оставайся снаружи.

Не дожидавшись ответа, я вышел на улицу и тут же встретился с Розеттой. Она широко улыбнулась мне и крепко обняла.

— Алессандро, почему ты не предупредил, что приедешь? — искренне удивилась она.

В её руке был секатор и большой мешок земли, который мне пришлось тут же забрать. Розетте не стоит носить такие тяжести.

Я легко улыбнулся.

— Мне уехать? — в шутку развернувшись, я хотел уйти, но Розетта поймала меня за руку и покачала головой.

— Нет, нет, нет, — начала она. — Я не это имела ввиду. Ты знаешь, что мне всегда в радость видеть тебя здесь. Как Инес? Почему она приехала не с тобой?

Мне как и ей хотелось бы, чтобы она была здесь. Но пока я знаю, что мой отец жив, мне нельзя допускать того, чтобы она появлялась здесь. Мало ли, что может произойти, лучше перестраховаться и не испытывать судьбу.

Бросив мешок с землей рядом с горшками, я отряхнул руки.

— Она в Риме, Розетта, — ответил я. — Я приехал ненадолго, поэтому не стал брать её.

Розетта поникла. Улыбка сползла с её лица и она тут же отпустила мою руку. За все время, она очень полюбила Инес. И ей бы хотелось как можно чаще встречаться с ней. Пару раз, за этот месяц, я завал её к нам и даже хотел прилететь лично, но из-за небольших проблем со здоровьем Розетта отказывалась.

— Обещаю, что в следующий раз возьму её с собой, и вы пообщаетесь.

Мне было приятно смотреть, как улыбка снова расцветает на её покрытым морщинами лице.

Я не был в семейном поместье почти два месяца, как только прошла свадьба, у меня не было времени приехать сюда.

Здесь всегда пахло по особенному, детством, юностью. Мне нравилось приезжать сюда и вспоминать. Уют, который старалась держать Розетта никогда не оставался незамеченным. Порой, чтобы окунуться в свою молодость, она была готова часами стоять на кухне и выпекать круассаны с её любимый медальным кремом. После канноли это был любимый десерт в нашей семье.

— Прости, Розетта, меня ждет отец.

Оставив поцелуй на её щеке, я повернул и направился прямо к кабинету отца.

— Но, ты останешься на ужин? — в след крикнула она мне, но я уже завернул за угол и не ответил.

После этого визита, никто не захочет видеть меня за большим столом.

Казалось, что длинный коридор не заканчивался, но как только я оказался перед дверью, то не задумываясь толкнул её и зашел внутрь.

Отец, как всегда, сидел за своим столом. Он разбирал кипу бумаг, даже не поднимая своей головы, ему и так было известно, кто пришел.

Я сел в кресло, напротив него. Уважения к моему отцу строилось на страхе. Каждый был готов отдать последнее, лишь бы быть уверенным, что они останутся все зоне его видимости. Но это всегда было зря. Отец только говорил, что не тронет беззащитного, а потом нападал, без предупреждения.

Он сидел в своем излюбленном темно-зеленом кресле из крокодильей кожи. Мельком посмотрев на меня, я заметил притворную ухмылку на его лице. Мои кулаки сильно чесались, но я должен держаться, по крайней мере пока, он не расскажет мне про тот день.

— Я рад тебя видеть, — как ни в чем не бывало сказал он. — Инес с тобой?

Тяжело выдохнув, я продолжил сидеть на своем месте. Сдержав себя, я покачал головой.

Этот мерзкий ублюдок ведет себя совершенно обычно, будто никогда не был причастен к покушению на жизнь Инес. Я прожигал его яростным взглядом, мечтая свернуть шею. Мой отец никогда не был ангелом, но сейчас, он был настолько противен мне, что кроме ненависти мне было тяжело испытывать что-то другое.

Тогда в Париже, я рассказал Инес про случай с конфетами, только мне пришлось утаить, что в этот же день, отец избил маму, а потом меня, и все из-за гребанной рубашки. Она всегда прятала синяки, ссадины на своем лице. Говорила, что упала или зацепилась, но несмотря на все дерьмо, которое он сотворял с ней, она любила его очень. И только спустя время, я понял, в каком замкнутом круге она находилась. Все думали, что мама счастлива, но она создавала эту иллюзию, ради любящих её людей. Я уверен, в глубине души она понимала, что в тупике.

Отец оскалился .

Он отодвинулся от стола и встал с кресла.

— Не боишься отставлять её одну? — язвительно спросил он.

Не выдержав, я поднялся с кресла и подошел ближе к нему, заведя руки за спину, сжимая руки в кулаки.

— Она даст фору всем, кто только пальцем посмеет коснуться её.

— Да не уже ли?

Я мог на пальцах пересчитать сколько раз, мне удавалось увидеть, как отец улыбался по-настоящему. Как например, на мой одиннадцатый день рождения, тогда мне выдалась честь убить первого человека в своей жизни. Отец похлопал меня по спине и широко улыбнулся, его забавляло видеть страх в глазах других, этому он учил и меня. Искать слабые места и с забавой наблюдать, как человек боится.

— Ты сомневаешься в этом? — сухо спросил я и снова сел в кресло.

Он покачал головой.

— Женщины от природы — слабые создания. Их придумали, чтобы мужчина руководил ими. Так, что они не могут быть сильными. Ты заблуждаешься.

Я плотно сжал челюсти.

— Не суди всех женщин по шлюхам, с которыми ты трахаешься, отец, — нагло заявил я. — Если моей жене чего-то буде не хватать, то я с радостью поделюсь с ней своим опытом.

У Инес были все задатки к тому, чтобы стать моей мини-версией, но я не собирался развивать в ней это. Она женщина, в чьих глазах я хочу видеть безграничную любовь и желание быть рядом, но никак не безжизненный взгляд и жажду мести. Это не про неё.

— Тебе понравился мой подарок? — я сам налил себе виски в стакан и сделал глоток.

От моего холодного тона, отец оскалился. Он выпрямил свою спину и встал на против меня, при этом держа руку рядом с канцелярским ножом. Я ухмыльнулся, продолжая держать с ним зрительный контакт.

Отпрянув, он прошел мимо меня, к книжным стеллажом. Найдя что-то, он передал это мне, только потом начал говорить:

— Знаешь ли ты, что такое семья, сын? — от его обращения ко мне, меня передернуло.

Подняв взгляд от нашего семейного альбома, я посмотрел на него. Его выражение лица было таким же без эмоциональным, что я прекратил пытаться понять его.

— У меня не было шанса понять этого, живя с тобой под одной крышей. — Ответил я, хоть и понимал, его вопрос был риторическим.

Отец нервно посмотрел на меня, его правая рука крепко сжала нож. Мысленно, я был готов к тому, чтобы достать свой пистолет и выстрелить в него. Слал я все к черту, я убью его, если он попробует напасть на меня.

— Мне жаль, что мне не удалось привить тебе любовь ко всем нам, — я сильнее сжал бокал в своей руке, что тот затрещал. — Возможно, Инес поможет тебе в этом, если не сбежит к очередному телохранителю. Как часто Лоренцо приходит к вам или же Луиджи и Чарли, — глумился он. — Они всегда рядом, когда тебя нет.

Не выдержав напора гнева, стакан разбился в моей руке, а затем я поднялся со своего места и обхватил шею отца, безжалостно сжимая.

На моем лице заиграл звериный оскал, как только его лицо стало краснеть. Он пытался хватать воздух ртом, но я надавил сильнее, чтобы у него не было такой возможности.

— Ты не будешь трогать мою жену, отец, — прошипел я. — Если я узнаю, что ты попытаешься снова навредить Леоне, то сотру тебя в порошок. На дне моря никто не станет искать тебя.

Резко убрав руку, я с призрением смотрел, как отец попытался отдышаться.

— Ты не вырос таким, как хотел я, — прокряхтел он. — Такой же слабый, как и твоя мать. Если бы я знал, что ты станешь сопляком, то отправил бы Перлу на аборт.

Мою грудь пронзила невыносимая боль. Я старался держаться стойко, не давая понять этому ублюдку, что его слова ранили меня.

Я был настолько обескуражен, что все мысли о мести ушли на второй план. Отцу было наплевать на всех. Как он может говорить о семье, если сам никогда не чувствовал любви к ней.

Развернувшись, я направился на выход. Пусть остается наедине с самим собой. К черту.

— Хотя, я мог бы и прямо сейчас разделаться с тобой, а потом оттрахать Инес, чтобы ты смотрел с того света, как я врезаюсь в нее своим членом.

Отец слишком быстро подошел ко мне и повернул к себе. Я почувствовал как канцелярский нож пронзил мой бок. Зарычав от боли, я посмотрел на него.

— Я раздавлю каждого, как таракана, если они мешают моим планам.

В глазах темнело, пытаясь держать себя в здравом уме, мне удалось вытащить пистолет из кобуры и ударить отца по голове.

Схватившись за голову, он попытался ударить меня, но его кто-то повалил на пол.

— Твою мать, Лоренцо, — запыхавшись сказал я. — Какого хрена ты забыл здесь.

Я держался за рану, чтобы хоть как-то остановить кровотечение. Было тяжело стоять, мое почти обмякшее тело начало скатываться по стене. Сквозь пелену я смог разглядеть, как Лоренцо начал бить моего отца. Он пытался бороться, но друг хватил его за шею одной рукой, а второй начал давить на глаза.

— Гребенный мальчишка, — еле выговорил отец. — Если бы не я, ты был бы мертв, как вся твоя семья.

— Заткнись, долбаный придурок.

Он взревел, когда Лоренцо начал бить его кулаками по челюсти.

— Нет, — сквозь боль сказал я. — Я хочу сам убить его.

Твою мать, все пошло не по плану. Я должен был выпытать у него информацию про Венецию, но ни как не сидеть безжалостно на полу и наблюдать, как Лоренцо мстит за меня и себя.

Неожиданно для меня он выхватил пистолет и направил дуло в голову отца. Он почти нажал на курок, как в кабинет забежала Мирелла.

Она громко закричала, когда увидела по всюду кровь. Ей пришлось выставить свою дочь за дверь, как только она заплакали, при виде нашего отца, на меня она даже не взглянула.

Вся моя рубашка пропиталась кровью, на лбу появилась испарина. Мне было тяжело дышать, а глаза закрывались . Каждое лишнее движение давалось с болью.

— От тебя одни проблемы, — Мирелла посмотрела на меня. — Зачем ты ранил его.

Я попытался хмыкнуть. Даже сейчас было забавно наблюдать, как она строила дуру.

— Катись к черту, — рыкнул я, корчась от боли. — Тебе нельзя здесь находиться.

Мирелла залепила мне пощёчину.

— Я хозяйка этого поместья, Алессандро, — прошипела она. — И у меня есть право выгнать тебя отсюда.

Она резко развернулась и припала к моему отцу. Всем нам было известно, что это были фальшивые эмоции. Мирелла любила не отца, а его деньги, которых бы ей хватило на последующие жизни.

— Слезь с него, — она со всей силы попыталась ударить Лоренцо, но он перехватил её руку и сильно скрутил, что Мирелла заскулила. — Отпусти!

Резко оттолкнув её, Мирелла отлетела в сторону и столкнулась с книжным стеллажом. Она заплакала, когда толстая книга свалилась ей на голову.

Мы с Лоренцо спокойно наблюдали за этим зрелищем, пока отец пытался освободиться.

— Мы не закончили...— прошипел друг.

— Пожалуйста, не трогайте папу!

Моя младшая сестра держалась за ручку двери. Её глаза испуганно смотрели на нас, а слезы катились по лицу. Джулия выглядела такой испуганной, что мне хотелось самому сказать Лоренцо, чтобы он слез с отца. В его руке так и был пистолет. Он, как и я пытался понять, что делать дальше.

— Почему ты обижаешь папу? — Джулия посмотрела на меня и громко всплакнула.

Я не мог подобрать слов. Что можно было сказать маленькой девочке? Она слишком мала, чтобы знать всю правду про нашего отца, каким мудаком он является на самом деле.

— Джулия, — Мирелла протянула ей руку. — Позови на помощь, скажи, что твоему папе нужна помощь.

Она смахнула слезу и беспомощно посмотрела на свою дочь.

— Мама, Алессандро тоже обижал тебя? — тихо спросила Джулия.

Переведя на меня свой взгляд, я взглянул в глаза сестре. Мирелла постаралась, она промыла ей мозги, что Джулия не могла думать самостоятельно. Каждый раз, когда она строила догадки, то старалась получить подтверждение у своей матери.

— Да, — соврала она. — А теперь беги за помощью!

Джулия резко развернулась и принялась бежать, оставив дверь открытой.

Лоренцо ещё раз ударил отца, только потом слез с него и подбежал ко мне. Мирелла хотела остановить его, как друг презрительно посмотрел на нее, она тут же попятилась назад.

— Пошли, нужно уходить. — Обхватив меня за талию, Лоренцо попытался не задевать рану.

Мы вышли через стеклянные двери и в обход дома, кое-как добрались до машины. Посадив меня на пассажирское сиденье, Лоренцо сел за руль и заведя двигатель резко нажал на газ. Колеса машины быстро закрутились, и я снова поморщился, как только мы проехали по кочкам.

— Передай Инес, что жить с ней было не так плохо, как я думал. — В шутку сказал я.

Лоренцо хмыкнул.

— Тогда я отправлюсь на тот свет вместе с тобой. Лучше не умирай, иначе она станет убийцей.

Я попытался выдавить выдавить улыбку, как сильно закашлял.

— Никакой больницы, езжай в аэропорт , — строго сказал я. — Это приказ.

Нам нельзя было появляться в больнице. Отец знает, что я ранен и в-первую очередь будет искать там. Нужно как можно быстрее отказаться в самолете. Он не посмеет тронуть меня на моей же территории.

— У тебя помутнение рассудка? — сдерживал себя Лоренцо. — Ты и так весь пропитан кровью. Стюардесса — не врач, она не будет зашивать тебе раны.

Я снова поморщился.

Мне было известно как зашивать раны, так, что будет достаточно иголки и нитки.

— Вези меня к самолету, Лоренцо. Мы улетаем отсюда, прямо сейчас.

Проворчав что-то себе под нос, он все-таки послушал меня и свернул на неровную дорогу, в сторону аэропорта. Весь экипаж оставался на местах. При виде нас они ужаснулись, но потом, тут же помогла взобраться на борт и принесли аптечку.

— Заводи самолет. Мы летим в Рим, — обратился я к пилоту. — Прямо сейчас.

Кивнув, мужчина направился в кокпит и закрыл за собой дверь.

Стюардесса начала вытаскивать бинты и иголку с ниткой. Она протянула мне спирт и я не жалея налил его на рану, сдерживая рык от боли.

— Дай иголку с ниткой.

Лоренцо морщась наблюдал, как я протыкал свою кожу, при этом морщась каждый раз. Стежки получались кривыми и не совсем практичными, но этого должно было задержать рану, до прилета. Там уже мной займется личный врач.

Схватив бинт со стола, я туго натянул его и принялся обматывать торс. Руки стюардессы потянулись, чтобы помочь ей, но я с хмурым выражением лица помахал головой, тем самым показывая, что справлюсь самостоятельно.

— Ни слова Инес. — Я посмотрел на Лоренцо.

Драгу сидел на против меня и с хмуро разглядывал повязку. Он весь был напряжен.

— Она сама увидит твою рану, как бы ты этого не хотел. — Ответил он.

Инес не будет снимать с меня одежду так, что не думаю, что она заметит повязку. С учетом, что дома я почти не появляюсь и видимся мы либо утром, либо вечером. Все должно пройти хорошо.

— Спасибо, — я попытался встретится взглядом с Лоренцо. — Ты спас мою жизнь, уже в какой раз.

Друг показал полуулыбку.

— Мы — семья. А она помогает в трудную минуту. — Сказал он, как когда-то сказал ему я.

***

К моему дому мы подъехали только поздно вечером. Мой лечащий врач распорол мне все швы и наложил новые. По его мнению, я должен поправиться к следующей неделе, при условии, что буду обрабатывать рану каждый день и не делать резких движений.

На улице было темно, если бы не столбы с фонарями, то можно было выколоть глаз. Лоренцо хотел помочь мне выйти из машины, но я был не таким уж беспомощным, чтобы сделать это с чей-то помощью. За всю мою жизнь я был на грани того, чтобы лишиться ступни и кисти руки, так, что мое ранение всего лишь ерунда.

— Тебе нужна помощь, хватит казаться сильным. — Лоренцо закатил глаза и открыл входную дверь.

Я смерил его злым взглядом и прошел дальше.

Меня никогда не учили просить помощи, так поступают только слабые. Мне легче свыкнуться с мыслью, что я могу когда-нибудь попытаюсь простить отца, чем заявлю о об этом.

Крепко схватившись за железный поручень, я начал аккуратно переставлять ногу с одной ступени на другу, при этом каждый раз морщась от боли. Мне нельзя делать резких движений, но в этом чертовом доме нет лифта, чтобы облегчить мне жизнь.

— Ты упрямый, как козел, — послышался ворчливый голос Лоренцо сзади, он контролировал каждый мой шаг. — Ты в курсе?

Мне пришлось остановиться и медленно повернуться к нему.

— Инес называла меня и по хуже, — я сделал вид, что задумался, — так, что, да.

Развернувшись, я снова начал медленно подниматься, пока облегченно не вздохнул, увидев дверь своей квартиры. Было странно, что возле неё не дежурили Чарли и Луиджи. Как назло голос отца снова раздался в моей голове и я плотно сжал челюсти. Это все провокация. Инес никогда бы не изменила мне, я знаю, что нравлюсь ей и она никогда не позволит другим прикоснуться к ней.

Достав ключ из кармана пиджака, я нажал на ручку, и она с легкостью поддалась. В квартире было темно. Нащупав включатель, коридор осветил теплый свет люстры.

Я ожидал, что сейчас, из-за угла выскочит полусонная Инес или Катерина, они нападут на нас с вопросами, о том, где мы были, но мы были совершенно одни.

— Инес? — морщась крикнул я и прошел дальше, вдоль небольшого коридора, попадая прямо в гостиную. — Это не смешно, Инес! — придерживаясь за бок я обошел все комнаты, которые только были, но везде было пусто.

Лоренцо осматривал все , а потом тихо выругался.

— Думаешь, это Джакапо? — спросил он.

Черт, нет, если это он так решил отомстить за нашу небольшую выходку, то я прямо сейчас вернусь на Сицилию и вышибу ему мозги.

Не сдержавшись, я сжал кулак и сильно ударил по стене, что пошла небольшая трещина.

Взяв в руки телефон, я увидел сообщение отправленное ей, она проклинала меня и просила, чтобы я вернулся домой.

Я позволил себе немного улыбнуться. Но потом, снова взяв в себя руки, я набрал телефон Чарли. Если они снова упустили их, то я не просто уволю их, а отправлю в ад, и дорогу обратно они никогда не найдут.

— Сеньор Гуэра. — Он ответил со второго звонка.

Мне хотелось через телефон достать его и разбить голову об асфальт. Они обязаны всегда предупреждать меня.

— Где моя жена, мать твою!? — рычал я. — Почему дом пустой? Отвечай, пока я не придумал каким способом выпотрошить вас с Луиджи.

На том конце провода послышался чей-то плач. Чарли замолчал на короткое время, пока он не начал препираться с кем-то.

— Сеньора, нет, — старался сдерживаться он. — Отдайте мне телефон.

— Я хочу поговорить с мужем! — сквозь зубы сказала Инес. — Алессандро, — послышалось, как она пыталась сдержать свой плач. — Где ты был? Ты так нужен мне!

Инес шмыгала носом. Моя челюсть плотно сжалась. Я пыталась совладать с собой и не дать гневу победить. Мне нужно держаться ради неё.

— Amore, — спокойно произнес я, — скажи, почему ты плачешь? Где ты?

Мне пришлось немного подождать, пока Инес отдышится и начнет понятливо выговаривать слова.

— Папу...— она снова всплакнула, — его убили. Мама нашла его с отрубленной головой в кабинете. Пожалуйста, — тихо молила она, — ты нужен мне.

Подняв глаза на Лоренцо, я почувствовал, как кровь в венах начала закипать. Он слышал. Гоффредо Леоне кто-то убил, точнее, я знаю кто это сделал.

— Я скоро буду рядом, amore, — тихо сказал я. — Передай это всем.

Отключив телефон, я засунул его во внутренний карман пиджака и направился в спальню, прежде чем ехать, мне нужно переодеться, никто не должен знать, что возможно, смерть Гоффредо произошла из-за меня, никто из женщин Леоне не простит мне этого.

***

Инес

Я сидела с поникшей головой, рассматривая свои окровавленные руки. Меня сильно трясло, а слезы нескончаемо лились из моих глаз. Он мертв. Мой отец мертв. Его бездушно убили. Словно нож в спину.

Трусы.

Мама расположилась в самом дальнем углу и горько плакала. Она не позволяла никому подойти ближе, ей нужно было самостоятельно справиться с горем, как и нам.

Теофила мирно спит в своей кровати и даже не подозревает о том, что произошло. Она так любила нашего отца, что боюсь представить, как сильно она будет плакать. Катерина не отходила от нас ни на минуту, она была расстроена как и все мы. Порой мой отец относился к ней, как к своей дочери, он был очень добр с ней.

Чарли и Луиджи делали обход во круг дома, вместе с охраной, которая дежурила около дома родителей. Они надеялись, что смогли бы наткнуться на следы убийцы и вычислить его, но все было чисто. Словно призрак отрубил голову отцу, а после растворился в воздухе.

— Я должна поговорить с Теофилой, — тихо сказала я Катерине. — Лучше она узнает от меня, чем от других.

Подруга кивнула мне и помогла встать. Меня немного шатало, приходилось искать опору в любом предмете, попадавшимся мне под руку. Перед глазами была пелена из слез, но ради своей сестры я должна быть сильной и показать ей, что все будет хорошо, какой бы неправдой это не было.

Поднявшись по лестнице, я медленно открыла дверь комнаты Теофилы и на носочках подошла к её кровати. Золотистые волосы сестры рассыпались по подушке, к груди она прижала мягкую игрушку и тихо посапывала.

Сев на край кровати, я погладила её по щеке, от чего Теа моментально проснулась. Она сонно похлопала глазами и сладко потянулась. Я постаралась выдавить легкую улыбку, но мои губы дрожали. Приходилось ловить воздух ртом, чтобы не расплакаться.

— Инес? Это сон или ты правда здесь? — хрипловато спросила она.

Вместо ответа, я взяла её руку в свою и поцеловала маленькие пальчики. Она тихо хохотнула.

— Моя взрослая младшая сестренка, ты всегда была сильнее меня, — с грустной улыбкой сказала я. — Пожалуйста, выслушай то, что я скажу тебе, хорошо?

Уверенно кивнув мне, Теа поднялась к изголовью кровати и с тревогой посмотрела на меня. Её губы сжались в тонкую нить, брови нахмурились, а руки продолжали крепко держать мягкую игрушку.

— Когда ты была маленькая я читала тебе сказки про ангелов, которые сидят на облаках и оберегают людей, — незаметно смахнув слезу, я выдавила улыбку. — Ты помнишь?

Они неуверенно кивнула мне. Я видела недопонимание в её глазах. Ей хотелось знать к чему я веду.

— Что-то случилось? Почему ты спрашиваешь у меня это? — я коснулась рукой её щеки, слезы начали градом литься из моих глаз.

Я обещала, что сдержу себя рядом с ней. Это мой негласный уговор с самой собой.

— Порой наша жизнь может перевернуться с ног на голову буквально за несколько секунд, — тихо начала я, чтобы она не слышала, как мой голос дрожит. — И теперь, наш папа превратился в одного из этих ангелочков, Теа, он будет сидеть на пышном облаке и наблюдать за нами.

Я крепко обняла свою сестру, не в силах больше сдерживать свое обещание. Меня прорвало на сильный плач. Уткнувшись в волосы Теофилы, я чувствовала, как обжигающие слезы струятся по моим щекам.

— Нет, папа не мог! — сестра задыхалась от плача. Она крепко обняла меня за шею и что-то не разборчиво говорила.

Мое сердце разбивалось, каждый раз, когда я чувствовала насколько больше Теофиле. Ей одиннадцать, она ещё ребенок и не должна была проживать все это. Слишком рано.

— Теперь есть только ты, я и мама, — прошептала я ей на ухо. — Мы будем держаться вместе. И никогда не расстанемся. Ты поняла меня?

Теофила сильно потерла глаза. Боже, мне было больно смотреть на неё. Сколько же нам потребуется времени, чтобы прийти в себя, после такой громкой потери. У нас больше нет отца. Мне сложно понять, что думать и делать дальше. Это произошло настолько внезапно, что я не знаю как быть.

Лишь к рассвету Теофила смогла снова заснуть. Я долго гладила её по волосами и крепко прижимала к себе, пытаясь забрать ту боль, которую нам нанесли.

Закрыв за собой дверь, я спустилась вниз по лестнице и увидела Алессандро, он стоял спиной ко мне и разговаривал с Луиджи, рядом были ещё знакомые мне охранники.

— Алессандро? — не сдержавшись шепнула я, но этого было достаточно, чтобы он обернулся ко мне.

Алессандро раскинул свои руки и позволил мне припасть в его объятия. Встав на носочки, я уткнулась в его шею и горько зарыдала, не сдерживая ничего в себе. Он обхватил мою талию и чуть приподнял на руки, чтобы мне было удобней. Было так приятно чувствовать его рядом, словно опора.

— Я здесь, я рядом, — прошептал он мне на ухо и оставил легкий поцелуй на шее. — И больше никуда не уйду.

Закивав, я обхватила его лицо своими ладонями и поцеловала, так отчаянно и в то же время желанно. Это было необходимо нам обоим.

Слегка шершавые губы Алессандро коснулись моих. Он слегка продвинул язык вперед, раскрывая мне рот, но я слегка отстранилась, так как понимала, что не время. Сдержанно кивнув мне, Алессандро начал оставлять почти невесомые поцелуи на моих губах.

Только сейчас я обратила внимание, что у него под глазами появились огромные круги, они были темно серого цвета и бледная кожа, как у больного. Как только мы останемся наедине, я спрошу почему он так выглядет. И он тоже знал это.

— Мне не хватало тебя, Монстрик, — прошептала я ему в губы. — Очень.

Сжав меня сильнее в своих объятиях, он погладила его по губам, своим большим пальцем.

— Я клянусь, что с этого дня, больше никогда не оставлю тебя одну.