36

Как только я одеваюсь, я спешу вниз по лестнице к ожидающему лимузину. Моя мать и сестры уже уехали, в этом только я и мой отец.Он поднимает бровь, глядя на мой костюм, но ничего не говорит. Моя мать, вероятно, уже проинформировала его.— Как ты себя чувствуешь? — резко спрашивает он меня.— Фантастически, — говорю я. — Ничего не хочешь сказать?— Сарказм — это низшая форма юмора, — сообщает он мне.— Я думал, это каламбуры.— Это пойдет тебе на пользу, Джей. Сейчас ты этого не видишь, но это точно будет.Я стиснул зубы, представляя, как сегодня вечером вымещаю все свои разочарования на тугой маленькой попке Аиды.Я чувствую кощунство, входя в церковь, как будто Бог может покарать нас за этот нечестивый союз. Если Аида достаточно разозлит меня, я окуну ее в святую воду и посмотрю, воспламениться ли она ее.Легко понять, какая сторона прохода моя, а какая Аиды — все эти темные, кудрявые итальянцы против ирландцев с конской гривой: светлых, рыжих и темных волос. Шаферы — братья Аиды, подружки невесты — мои сестры. Нас равное количество, потому что только Данте и Неро стоят — Себастьян сидит в первом ряду в инвалидном кресле, его колено все еще объемно от повязки под брюками.Я не знаю, действительно ли ему нужна инвалидная коляска, или это просто «пошел ты» обращенное к моей семьи, но я все равно чувствую укол вины. Я отталкиваю его, думая, что Галло повезло, что они так легко отделались.Платье подружек невесты цвета шалфея очень хорошо подходит Рионе, но не Нессе — в нем она выглядит бледной и немного болезненной. Кажется, она не возражает. Она единственная, кто улыбается у алтаря. Данте и Риона пристально смотрят друг на друга, а Неро смотрит на Нессу с выражением интереса, что я в пяти секундах от того, чтобы обхватить его шею пальцами. Если он скажет ей хоть слово, я разобью его прекрасное личико.Церковь заполнена тяжелым ароматом пионов кремового цвета. Священник уже стоит у алтаря. Мы просто ждем Аиду. Начинается музыка, и после минутной паузы моя невеста идет по проходу. На ней вуаль и простое кружевное платье, которое тянется за ней. В одной руке у нее букет, она держит его у бедра, а другой рукой придерживает юбку платья. Я не вижу ее лица за фатой, и это еще больше убеждает меня в том, что я женюсь на незнакомке. Там может быть кто угодно. Моя невеста останавливается передо мной. Я приподнимаю фату.Я вижу ее гладкую загорелую кожу и ясные серые глаза с густыми ресницами. Я должен признать, что она выглядит прекрасно. Ее лицо показывает, насколько прекрасны ее черты на самом деле, когда они не искажены каким-то демоническим выражением.Это длится недолго, как только она бросает необремененный взгляд на мой костюм, ее лицо озаряется злобным ликованием.— Ты выглядишь потрясающе, — шепчет она, хихикая.— Ты получишь своё, — спокойно сообщаю я ей.— Я хотела отомстить тебе за то дерьмо, которое ты вытворил в спа, — шипит она мне в ответ.Священник прочищает горло, желая начать службу.— Когда ты выйдешь за меня замуж, я ожидаю, что ты всегда будешь поддерживать себя в форме, — сообщаю я ей.— ЧЕРТ ВОЗЬМИ, я так и сделаю, — огрызается Аида достаточно громко, чтобы священник подпрыгнул.— Какие-то проблемы? — спрашивает он, хмуро глядя на нас.— Никаких проблем. Начинайте церемонию, — приказываю я.Мы с Аидой продолжаем переругиваться вполголоса, в то время как священник бормочет свои клятвы.— Если ты думаешь, что я стану для тебя какой-нибудь маленькой порнозвездой...— Это всего лишь минимальные стандарты...— Да, это, безусловно, минимальные... Мы замолкаем, когда понимаем, что священник пристально смотрит на нас.— Джейден Хосслер и Аида Галло, вы пришли сюда по собственной воле и безоговорочно, чтобы отдать себя друг другу в этом браке? — говорит он.— Да, — сердито отвечаю я.— О да, — говорит Аида тоном, который мой отец назвал бы наихудшей формой юмора.— Будете ли вы почитать друг друга как муж и жена до конца своих дней?— Да, — говорю я после минутного колебания. Остаток нашей жизни — это чертовски долгий срок. Я не хочу представлять это прямо сейчас.— Да, — говорит Аида, глядя на меня так, как будто она планирует попытаться сделать оставшуюся часть МОЕЙ жизни как можно короче.