15

Выстрел - ещё один. Уже ближе. Стекло где-то сзади дало трещину.

Щелчок. Звон. Крик.

Аделина действовала быстрее, чем думала. Инстинкт, выработанный ещё до брака, включился, как тумблер.

- Лусия! - рявкнула она, вцепляясь девушке в руку.

Из-за соседнего столика вскинулись два человека. Секунду назад - обычные посетители. Сейчас - охрана.Чёрные куртки, микрофоны в ухе, оружие в руках.Их реакция - слаженная, профессиональная.

- Наземь! - скомандовал один, опрокидывая стол поперёк прохода.Второй прикрывал вход, глаза скользили по залу, оружие направлено в сторону разбитого окна.

Лусия, бледная как полотно, не кричала - но дрожала. Аделина вжала её в пол, прикрыв собой. Она слышала, как девушка судорожно дышит, пытается что-то сказать, но не может.

Ба-бах!

Очередной выстрел - на этот раз прямо по витринному стеклу. Оно осыпается в зал сотнями сверкающих осколков. Один из них пролетает в сантиметрах от головы Аделины. Но она не вздрагивает.

В кафе - хаос. Люди падают под столы, кричат, кто-то вопит, кто-то молчит от ужаса. В этом аду есть только одна организованная группа - охрана Коста.

- На периметре двое! Мотоциклы! Один на крыше! - раздался голос из уха охранника.

Пули летят не в людей. А поверх. Над головами. По стенам. По потолку.

Это - не попытка убить.Это послание.Сигнал.

Аделина это поняла. И сердце сжалось.Это демонстрация.И плевок в лицо Доминику.

- Они не целятся! - крикнул один из охранников, стреляя в ответ, прикрывая собой угол кафе.- Это показательная атака! Отходим! Выводим девочек!

Последние два выстрела пронзили деревянную арку над стойкой.А затем - тишина.

В окне промелькнули два силуэта - мужчины в чёрном, с мотоциклетными шлемами. Мгновение - и они исчезли.Звук моторов пронзил воздух, резанул по нервам - и умчался вдаль.

Кто-то вскрикнул, кто-то закашлялся от пыли.Разбитое стекло, перевёрнутые столы, кровь на чьей-то руке - от осколка, не от пули.Но самое страшное было в воздухе.Запах пороха и страха. И ощущение, что всё только начинается.

Аделина поднялась первой. Оттолкнулась от пола, стряхнула осколки с колен.

- Лусия, - тихо, но резко. -- Всё хорошо. Мы живы. Пошли.

Девушка кивнула, всё ещё немного ошарашенная.Но руки слушались.

Охрана Коста уже выводила их через чёрный выход. Один прикрывал спину, второй прижимался к рации, передавая:

- Две цели на месте. Живы. Без ранений. Противник ушёл. Повторяю - ушёл.

Когда машина с глухими тонированными стёклами свернула на территорию особняка, ворота распахнулись мгновенно, как будто их подгонял страх.У крыльца уже стояли - отец Доминика, мать и Нико. Все трое выглядели так, словно уже знали всё, но ждали подтверждения, что обе живы.

Машина резко остановилась.Охрана выскочила первой, один из них открыл заднюю дверь.

Аделина вышла первой.Шаг - твёрдый, взгляд - спокойный, но внутри... будто холодный лёд разлился по венам.Сразу за ней - Лусия, бледная, с расцарапанным локтем, волосы чуть растрёпаны.Она держалась, но в её глазах была только одна эмоция - шок.

- Что, чёрт побери, случилось?! - пророкотал отец Доминика, подступая ближе.

- Стрельба в кафе. Витрина, стены. Ни одна пуля не шла в нас. Они целились выше. Предупреждение, - отчеканил один из охранников, выходя из второй машины.- Двое на мотоциклах. Без шлемов. Ушли за секунды. Слежка, скорее всего, началась заранее. Кто-то знал, где они будут.

- Значит, это уже переход границ, - прошипел мужчина, переводя взгляд на Аделину.- Вы не пострадали?

- Нет, - ответила Аделина холодно. - Ни я, ни Лусия.

Мать Доминика вздохнула тяжело, как будто с груди сняли камень. Она подошла к дочери, обняла её за плечи и увела внутрь.

Отец же оставался стоять, вглядываясь в лицо Аделины.Он видел, как она держится. Ни дрожи, ни истерики. И понял - невестка, которую он выбрал, не подведёт.

- Я доложу Доминику, - кивнул Нико. - Он на объекте, но будет здесь в течение часа.

- Пусть он лучше будет здесь через десять минут, - отрезал отец. - Я не собираюсь ждать, пока за нами начнут охотиться на улицах.

Он перевёл взгляд на Аделину.

Она встретилась с ним глазами. В них не было ни вызова, ни истерики. Только усталость и тревога.Та самая тревога, что глухо давит на грудь, когда реальность становится опасной.

- Простите, но... я никогда не хотела быть частью всего этого, - сказала она тихо.- Мне нужно немного времени... просто... чтобы прийти в себя.

Отец Доминика кивнул. И, к удивлению, не возразил.

- Лусия тоже. Пусть отдохнёт, - бросил он охране.- И пусть все службы будут в состоянии готовности. Немедленно.

Аделина повернулась к Лусии - та шла медленно, будто всё происходящее только теперь доходило до сознания.

- Пойдём, - шепнула Аделина.- Нам лучше быть внутри.

Они вошли в дом, шаг за шагом, как будто оставляя за спиной не только улицу, но и ту тонкую грань, за которой жизнь уже никогда не будет прежней.

Комната встретила её тишиной.Густой, вязкой, будто стянутой из нитей напряжения, которое висело в воздухе с того самого момента, как захлопнулась дверь машины.

Аделина прошла внутрь, закрыла дверь. Не на щёлк, не на защёлку - на ключ.Впервые за всё это время.И лишь потом спиной опустилась на неё, будто не ноги подкосились, а всё внутри оборвалось.

Она не плакала.Просто сидела.Сжимая в пальцах край платья.Челюсть сжата, взгляд - в пол. Пульс до сих пор стучал в висках, как выстрелы, один за другим.

Секунда. Другая. Пятая.

Она резко встала и прошла в ванную.Повернула кран - вода потекла, но она даже не смотрела на неё.Просто стояла у зеркала.

- Что ты здесь делаешь? - прошептала сама себе.- Что ты вообще делаешь в этом доме? Среди этих людей?

Губы дрогнули.Слабость подступила к горлу, как ком. Она отвернулась от зеркала.Упёрлась руками в мраморную столешницу.Глубокий вдох.Выдох.

Только бы не расплакаться. Не здесь. Не сейчас.

Но тело было неумолимо.

Сначала - дрожь в пальцах.Потом - стеклянное покалывание в груди.А потом, почти беззвучно, как будто сдалось само сердце, - влажные дорожки по щекам.

Слёзы.Редкие. Густые. Злые.

Она не рыдала. Не металась. Просто стояла в ванной, пока слёзы катились вниз - за каждый шаг, за каждый испуг, за то, как её использовали, за то, как она держалась, и за то, как внезапно захотелось...домой.

Куда?Никуда. У неё уже нет «дома».

Она вытерла лицо холодной водой, не глядя в зеркало.Подняла подбородок.И снова стала той самой Аделиной, которую они привыкли видеть.Только теперь - с микротрещинами под кожей.

Когда она вышла из ванной, дверь спальни оставалась закрытой. Щелчок. Дверь всё же открыта.Никто не знал, что с ней происходило.Никто не должен был знать.

Дверь в спальню открылась без стука.

Доминик вошёл быстро, как всегда - без шума, но с тяжестью в шаге, будто за ним следовал весь день. На нём всё ещё был тёмно-синий костюм, слегка помятый от часов в машине. Галстук был ослаблен, ворот рубашки расстёгнут.

Аделина сидела в кресле у окна.В том же платье, в котором вернулась с выстрелов. Волосы распущены. Руки сцеплены на коленях. Она услышала, как он вошёл, но не обернулась.

- Выглядишь спокойно, - пробросил он, закрывая дверь.- Это хорошо.

Она не ответила.

- Я слышал обо всём. Нико доложил. Девочки целы - значит, охрана сработала как надо.

Он прошёл к бару, налил себе воды, выпил одним глотком. Потом повернулся к ней.

- Я знаю, это было неожиданно.Но в нашей жизни такое может случиться. Рано или поздно. Это... цена.- И ты должна понимать, - добавил он, - это не направлено лично на тебя. Это - в сторону меня. Моей фамилии. Моей семьи.

Аделина повернулась к нему медленно.

- То есть всё в порядке? Мы должны это просто... пережить?

- Это случилось, - сказал он спокойно. - И мы не позволим этому повториться. Люди уже работают. Я займусь этим.

Пауза.

- Я не часть твоей "системы", Доминик. Я не умею это... прожевать и идти дальше.

Он на секунду сжал челюсть.

- У тебя сильный характер. Я это вижу. Но тебе стоит привыкать. Эта семья - броня. Здесь нельзя быть слабым. Даже если ты женщина.

Аделина встала.Медленно подошла к нему.Не близко. На расстоянии. Но их взгляды встретились.

- Я не слабая, Доминик.- Я просто... не из этого мира.

Он не ответил сразу. Только смотрел на неё. Долго. Слишком долго.

Потом бросил:- Прими ванну. Поешь. Отдохни.

И пошёл к двери. Уже на пороге остановился:

- Завтра мы будем разбирать, кто за этим стоит.Ты можешь быть вне этого - если захочешь.Но... ты всё равно внутри.Потому что теперь ты - Коста.

И ушёл.

За ним - тишина.Такая же, как и в ней самой.

Особняк был слишком тих.Такой, в котором даже скрип паркета кажется выстрелом.Такой, в котором тишина громче шагов.

За ужином Доминика не было.Никто не объяснил, где он. Нико только сказал:- На встрече. Без времени возвращения.

Мать - молчала.Отец - мрачно смотрел в бокал.Лусия - попыталась улыбнуться, но не дожала.Никто не стал ничего обсуждать.

Аделина поела почти механически, не почувствовав вкуса. Потом извинилась и поднялась в их спальню.

Комната была темна.Не было привычного движения, резких шагов, не было запаха его парфюма.Пусто.Даже грушу внизу никто не бил.

Аделина приняла душ, переоделась в лёгкую сорочку, легла... и пролежала так минут сорок, глядя в потолок.Сначала - думая.Потом - ожидая.Потом - ничего.Провал.

Она снова в кафе. Всё будто в фильме - замедленно, искажённо, глухо.Выстрел.Она хватает Лусию за руку.Стол переворачивается.Чёрные силуэты - со стеклянными глазами. Без лиц.Они стреляют. Но в этот раз - не выше. Прямо.

Пуля.Удар.Она падает.Лусия кричит, но звук искажается.Всё тускнеет. Всё тонет.

Аделина лежит. Грудь поднимается - в последний раз.Пальцы слабеют.Она видит небо сквозь разбитое окно.И в последнюю секунду... чётко видит лицо Доминика.Он не рядом. Он далеко.Он не успел.

И тьма.

Аделина проснулась, резко сев на кровати.Грудь сжалась.Сорочка прилипла к спине от пота.Глубокий вдох - один. Второй.Рука дрожит.

- Это просто сон, - прошептала она сама себе.

Но сердце не отпускало.

Она встала. Прошла по комнате босиком.Открыла окно.Ночной воздух холодил кожу, но не охлаждал тревогу.

Он не вернулся.И она не знала - где он.

К утреннему свету дом уже дышал по-другому: тихий, полузабытый шёпот сквозняка - и глухие, упругие удары, раскатывающиеся по коридорам, будто стук сердца, вынесенный наружу.

Доминик бил грушу коротко и точно, без привычных выкриков: только шорох бинтов и встряски цепи. Пот проступал по линии лопаток, майка прилипла к плечам.

Аделина стояла в проёме, босиком, в длинной серой футболке. На лице ещё оставалось что-то от ночного кошмара, но в глазах уже загоралась твёрдость.

- Опять не спал, да?

Доминик не сбил ритм, только бросил взгляд через плечо.- Сон сейчас - роскошь.

- А страх? - она шагнула ближе. - Его мы тоже решили вычеркнуть?

- Страх держит в тонусе. Главное - не дать ему командовать, - короткий удар, разворот, ещё серия.

Аделина вдохнула глубже, словно приняла решение.- Научи меня стрелять.

Груша затихла. Доминик задержал дыхание.- Серьёзно?

- Да. Я не собираюсь жить в панике. Вчера пули летели в потолок; завтра могут лететь в грудь. Я хочу суметь ответить.

- Это не игрушка, - он медленно размотал бинты. - Оружие - та грань, после которой назад не возвращаются.

- Перестань говорить со мной, как с фарфоровой куклой, - в голосе появился лёд. - Я не в мафии, я не ищу войны, но я больше не хочу ждать, пока кто-нибудь решит, что мне назначена смерть.

Доминик молчал. В его взгляде боролись рассудок и что-то почти личное.- Устройство, отдача, откат, слепые зоны. ... Сможешь запомнить?

- Я три часа в день учу ваши отчётности и схемы. Запомню.

Он поднял полотенце, бросил ей.- Хорошо. Сегодня вечером ты едешь со мной на полигон за городом. Я покажу основы. Но...- Но?

- Будешь тренироваться - серьёзно. Без «я устала». Без «мне страшно».

- Договорились, - она поймала полотенце, не дрогнув. - Страх я разбираю по частям, как ты свои сделки.

- И ещё, - добавил он, подходя ближе, - одно правило: никогда не поднимай ствол, если не готова выстрелить. Никаких блефов.Аделина кивнула.

- С этим в нашей семье проблем нет.

Он неожиданно коснулся её плеча - не для поддержки, а словно проверяя, насколько крепко она стоит.- Тогда в восемь выезжаем. Пистолет подберу под твою руку.

- Спасибо, Доминик.

- Не благодарности ради, - тихо, почти сердито, - а чтоб ты выжила.

На миг между ними повисла та самая искра: ни дружба, ни любовь, а уважение силы.А потом он снова повернулся к груше, а она пошла наверх переодеваться - уже с другим дыханием, без тени ночного кошмара.

Сегодня страху отведён час на полигоне.И у него будет серьёзный спарринг-партнёр.