Не будет больше "мам" и "пап"

Он не помнил саму аварию.Только свет. Красный. Белый.Взрыв стекла.Глухой удар.И — тишина.

А потом — боль в груди. Сильная. И чьё-то дыхание над ним.

Но он не видел лица.Всё утонуло в шуме сирен.

⸻

Палата была белая. Холодная. Слишком большая для маленького, дрожащего мальчика.Он сидел на кровати, закутавшись в тонкое больничное одеяло, и смотрел в одну точку.

— Майлз? — медсестра осторожно вошла. — Ты хочешь воды?

Он не ответил.

— Твоя тётя скоро приедет...

Он резко повернул голову.— Я не хочу тётю. Я хочу маму.Голос дрожал. Неуверенный, как тонущий.

Женщина замерла.Она не знала, что сказать.

— Где мама?..— ...

Он понял по её глазам.

И тогда — впервые — тишина ударила сильнее, чем любой крик.

Он вскочил. Стал метаться по палате.

— НЕТ! Вы врёте! Она здесь! Она рядом! МАМА!

Его схватили за плечи. Он дёргался, бился, кричал, пока не сорвал голос.

— Мама... папа... пожалуйста... я не хотел... я...Он захлёбывался в слезах. Рвал ногтями себе кожу.Он не понимал, как мир мог просто взять — и исчезнуть.

⸻

Когда он уснул, это было не сном — а отключкой.

А утром — началась новая жизнь.Жизнь без них.Жизнь в которой всё стало... пустым.

⸻

С того дня Майлз начал молчать. Начал прятать боль. Начал царапать кожу, потому что это было хотя бы ощутимо. Потому что внутри он уже ничего не чувствовал — только пустоту.

⸻

Флешбек возвращает нас в настоящее:

Майлз просыпается ночью в холодном поту. Сердце бьётся слишком быстро. Он ощущает...ничего.И это — страшнее всего.

Он смотрит на свои руки. На свежие порезы.И шепчет:

— Я больше не могу.