▶Последнее желание Адди

Я сидела в кабинете Рейвен, молча ожидая ее возвращения, и тишина вокруг давила сильнее, чем мне хотелось признавать. Она вышла за костюмом, который сделала для меня, а я осталась одна среди холодных стен, тусклого света и слишком тяжелых мыслей. Сидя на стуле, я полностью облокотилась на спинку, будто пыталась хоть как-то удержать себя в этом моменте. Мой взгляд медленно опустился вниз, к собственным рукам, лежащим на коленях. К пальцам, которые едва заметно дрожали.

На кольцо на пальце. Беллами - мой муж, а я собираюсь бросить его здесь, потому что не хочу, чтобы он погибал вместе со мной. От одной этой мысли внутри все болезненно сжималось, словно сердце пыталось вырваться из груди и остановить меня прямо сейчас. Но разве я не обещала ему в клятве, что буду с ним всегда и не предам никогда? Разве не говорила, что останусь рядом, несмотря ни на что? И теперь именно я собиралась нарушить самое важное обещание в своей жизни.

Может, это и будет последний раз, когда я его увижу, когда услышу его голос, когда почувствую, что он рядом. Эта мысль была настолько страшной, что внутри все начинало холодеть, а воздух становился тяжелым и почти невыносимым. Но я не хотела, чтобы после этого он, оставшись живым, мучил себя из-за мысли, что я уехала сама. Не хотела, чтобы он снова и снова прокручивал в голове этот момент, ломая себя изнутри. Лучше пусть ненавидит меня за молчание, чем умирает рядом со мной.

Я прекрасно знала, что с ним будет. Он будет винить себя, как делает всегда, даже если вины в нем не будет ни капли. А что еще хуже - все же умрет, но не физически, а морально, медленно, мучительно, по частям. Я слишком хорошо знала этот взгляд, эту боль, которую он прячет за злостью, за упрямством, за попытками быть сильным. И именно это пугало меня сильнее радиации, сильнее смерти, сильнее всего.

Я почувствовала, как слеза скатилась по щеке, горячая и предательская, и тут же быстро стерла ее, не позволяя себе расклеиться окончательно. В ту же секунду послышались шаги, и я подняла голову, когда услышала, что Рейвен вошла в комнату. Ее присутствие сразу наполнило пространство напряжением, будто теперь все стало реальным, окончательным, неизбежным. Сердце забилось сильнее, а пальцы сами сжались в кулаки. Отступать было уже поздно.

Рейвен: Этот костюм точно спасет тебя от радиации, что уже внутри купола, но я не уверена насчет дозы в сотни раз больше. - в ее голосе дрогнула тревога, которую она не смогла скрыть.

Она протянула мне герметичный большой костюм с квадратным окном для головы, чтобы можно было видеть, что происходит. Он выглядел тяжелым, громоздким и почти чужим, словно вещь из другого мира, в который мне предстояло войти одной. Материал тускло поблескивал в свете ламп, а в груди у меня все сильнее нарастало ощущение обреченности. Я смотрела на него так, будто уже видела в нем собственную судьбу. Последний барьер между мной и смертью.

Рейвен: Внутри рация, на случай если ты захочешь.. - она отвела взгляд, будто сама боялась продолжать.

-Сказать последние слова? Спасибо. - я не смогла даже натянуть нормальную улыбку.

Рейвен: Я постаралась сделать его максимально герметичным, но Адди, я не могу быть уверена.. - ее пальцы нервно сжались, выдавая страх сильнее любых слов.

-Все, что случится, так оно и должно быть. - голос прозвучал тихо, но внутри все дрожало.

Рейвен: Нет, не должно. Адди, ты можешь еще передумать. - она шагнула ближе, будто хотела удержать меня здесь.

-Это ведь спасет мир? - я подняла глаза, заставляя себя звучать твердо.

Рейвен: Да.. - ответ сорвался с ее губ почти шепотом.

-Тогда ответ очевиден. - я крепче сжала пальцы, не позволяя себе сломаться.

Я тут же встала и сжала костюм в руках, чувствуя его тяжесть так отчетливо, будто держала не защиту, а собственный приговор. Материал давил на ладони, а в груди становилось все теснее с каждой секундой. Рейвен сразу поднялась следом и встала напротив меня, слишком близко, слишком серьезно, слишком больно смотря прямо в глаза. Между нами повисло молчание, тяжелое и почти невыносимое. В нем было больше страха, чем в любых словах.

Рейвен: Когда ты уезжаешь? - ее голос стал тише, будто сам ответ мог ранить.

-Ночью. Не хочу, чтобы остальные знали. - я отвела взгляд, пряча за этим всю свою вину.

Рейвен: Это неправильно, ты должна им рассказать, мы же друзья. - боль в ее глазах ударила сильнее любых обвинений.

-Именно поэтому им, в случае чего, будет легче узнать в моменте, чем ждать этого несколько часов. - слова дались тяжело, но я заставила себя произнести их ровно.

Я прикусила губу, сдерживая тревогу, и сама до конца не понимала, что именно делаю. Все происходящее казалось одновременно правильным и ужасным, как будто я шла по дороге, конец которой давно знала, но все равно продолжала идти. Я иду на верный путь к смерти, и это осознание сидело внутри ледяным комом, не давая нормально вдохнуть. Рейвен тут же подошла и обняла меня крепко, резко, так, словно пыталась удержать в своих руках. Я сразу обняла ее в ответ, сжав сильнее, потому что иначе просто не выдержала бы.

-Ты спасла все 8 станций, Рейвен. Не смей думать, что твоя помощь хоть немного меньше моей. - я прижалась крепче, стараясь вложить в слова всю правду.

Рейвен: Писать код в станции не то же самое, что жертвовать собой, умирая в радиации. - ее голос надломился, и в нем зазвенела бессильная злость.

-Да никто не умрет, у меня ведь есть костюм. - я выдавила улыбку и медленно отступила назад.

Ее взгляд был серьезным, слишком тяжелым, и я ясно видела, как сильно она не хотела, чтобы я уходила. В ее глазах читалось все, что она не могла сказать вслух - страх, злость, боль, беспомощность. Но время подходило к концу, и это ощущалось почти физически, как тикающий где-то под кожей отсчет. Нужно было уже скоро выезжать. Каждая лишняя минута только делала прощание еще больнее.

Рейвен: Держи, подключишь к аккамулятору провода что будут живы в панели управления. - она протянула мне блок, и я взяла в руки и его тоже.

Она кивнула, будто через силу принимая мой выбор, и я наконец заставила себя развернуться. Ноги казались тяжелыми, а внутри все сопротивлялось этому шагу, будто тело само понимало, что назад я уже могу не вернуться. Я вышла из ее комнаты, оставляя ее позади, и не позволила себе обернуться. Если бы я сделала это хотя бы раз, то могла бы остаться. А остаться я уже не имела права.

Я прошла по коридорам Ковчега медленно, стараясь запомнить каждую деталь вокруг, будто видела все это в последний раз. Металлические стены, приглушенный свет, знакомые шаги и далекие голоса внезапно казались слишком родными, слишком важными. У столовой я остановилась на несколько секунд, невольно задержав взгляд. Там, за столом, Монти, Харпер, Джаспер и Миллер с Брайеном спокойно ужинали, даже не подозревая, как сильно все может измениться уже совсем скоро. От этой обычной сцены внутри болезненно кольнуло.

Еды сейчас было мало, и это чувствовалось буквально во всем - в небольших порциях, в тишине за столами, в усталых лицах людей, которые уже давно привыкли считать каждый кусок. Почти все уходило на заготовки для бункера, на будущее, которое мы все так отчаянно пытались сохранить. От одного только вида этой привычной нехватки в груди становилось тяжело. Они все еще надеялись, все еще боролись, все еще строили шанс на жизнь. А я шла туда, где для меня, возможно, уже ничего не будет.

Дальше я прошла в главный зал, и там все было наполнено движением, шумом инструментов и напряжением, которое висело в воздухе плотной пеленой. Маркус помогал остальным с починкой корабля, сосредоточенный, собранный, как всегда держащийся так, будто хаос вокруг не способен его сломать. Люди рядом с ним работали быстро, почти не поднимая глаз, будто каждая секунда имела цену. Я задержалась лишь на мгновение, просто чтобы посмотреть. Чтобы еще раз увидеть всех живыми, занятыми, настоящими.

Я быстро забежала в свою комнату, сначала убедившись, что Беллами нет внутри, и только потом позволила себе выдохнуть. Сердце колотилось так сильно, будто уже сейчас собиралось выдать меня с головой. Я схватила пустой рюкзак и сразу начала складывать туда все, что могло понадобиться, двигаясь торопливо, почти нервно. Каждое движение было резким, будто если я остановлюсь хотя бы на секунду, то уже не смогу продолжить. Мне нельзя было думать слишком долго.

Еще одну рацию, пистолет из-под матраса, кинжал, ткань и бинты, воду, а главное аккумулятор. Пальцы дрожали, пока я проверяла все по несколько раз, хотя и так прекрасно знала, что беру. Вещи казались одновременно слишком тяжелыми и недостаточными, будто ничего из этого не сможет по-настоящему спасти меня там, куда я собиралась. Костюм я тоже туда же сложила, стараясь делать это аккуратно, хотя внутри все тряслось. Даже рюкзак теперь выглядел как что-то чужое, пугающее, слишком окончательное.

Нужно будет его надеть, но позже, когда я не буду привлекать внимание остальных. Сейчас нельзя было допустить ни одного лишнего взгляда, ни одного вопроса, ни одной случайной догадки. Я и так чувствовала, как каждая секунда ускользает сквозь пальцы, приближая меня к моменту, после которого уже ничего нельзя будет изменить. От этой мысли в горле пересохло, а в груди стало пусто и тяжело одновременно. Главное - просто выйти отсюда. Просто дойти до нужного момента.

Как только я собиралась выходить из комнаты, в нее зашел Беллами, и весь воздух будто резко выбило из моих легких. Он остановился в пороге, смотря на меня удивленно, не понимая, куда я так спешу, а я на секунду просто застыла, не в силах нормально вдохнуть. Его появление было слишком внезапным, слишком болезненным, слишком не вовремя. Внутри все сразу сжалось от паники и вины. Именно этого я о боялась больше всего.

Белл: Куда-то торопишься, принцесса? - он лениво прислонился к косяку, все еще не чувствуя беды.

-Немного.. - голос дрогнул от правды, застрявшей прямо в горле.

Белл: Куда? - он спросил спокойно, просто с мягким любопытством.

-Хочу выйти подышать воздухом. - я старалась звучать легко, но сердце рвалось наружу.

Белл: А рюкзак зачем? - его взгляд сразу скользнул за мою спину.

Я не понимала, что я делаю. Вру единственному близкому человеку, зная, как ему будет плохо, и от этого внутри поднималась почти невыносимая тяжесть. Слова давались с трудом, будто каждая ложь буквально царапала горло изнутри. Мне хотелось просто бросить рюкзак, подойти к нему и рассказать все, как есть. Хотелось, чтобы он остановил меня, заставил передумать, не отпустил. Но если он узнает, то уже точно не даст мне уйти.

-Рейвен просила собрать заодно снаружи упавшие куски металла от корабля. - я произнесла это быстро, боясь собственной паузы.

Белл: Я сделаю все, ты отдыхай. - он ответил сразу, как будто это было очевидно.

-Нет.. я сама. - я тут же потянулась и мягко поцеловала его в щеку.

И как только я собиралась уходить, он схватил меня за руку, резко останавливая прямо у выхода. От этого прикосновения все внутри перевернулось, потому что в нем было слишком много - тревога, подозрение, страх, любовь. Его пальцы крепко держали мое запястье, не больно, но достаточно, чтобы я поняла: он почувствовал. Я медленно повернулась к нему, и от его взгляда по спине пробежал холод. Он уже начинал догадываться.

Его взгляд сузился, будто он наконец понял, что я вру, и это было хуже любого крика. Беллами слишком хорошо меня знал, слишком тонко чувствовал каждую фальшь, каждую дрожь в голосе, каждый отведенный взгляд. Я видела, как в нем за одну секунду исчезает легкость, а на ее место приходит напряжение. Он смотрел прямо в меня, словно пытался вытащить правду силой одного только взгляда. И я едва выдерживала это.

Белл: Адди, что происходит? - его голос стал ниже, опасно серьезным.

-Ничего. - я ответила слишком быстро, сама ненавидя это слово.

Белл: Думаешь, я не знаю, когда моя жена скрывает что-то? - боль уже звучала в каждом его слове.

-Беллами, я тебя очень люблю, правда. Но доверься мне, ладно? - я смотрела на него, едва сдерживая слезы.

Он тут же отпустил меня и еле заметно кивнул, будто это решение далось ему через силу. Я видела в его взгляде то, что он не поверил, ни на секунду не поверил, но все равно заставил себя довериться мне. Именно потому что любил. Именно потому что это был я. И от этого стало так больно, что внутри все буквально разрывалось на части.

Мне стало почти физически тяжело стоять рядом с ним, потому что он чувствовал правду, а я заставила его думать иначе. Его молчание било сильнее любых слов, сильнее любого обвинения, сильнее любого крика. Он не спорил, не удерживал, не давил - просто позволил мне уйти, хотя явно понимал, что что-то не так. И именно это добивало меня окончательно. Потому что он доверился мне в тот момент, когда я предавала это доверие сильнее всего.

-

Я быстро прошла к гаражу, почти пролетая мимо людей, и даже не пыталась замедлиться, потому что внутри все кипело слишком сильно. Злость на саму себя разъедала меня изнутри, становилась тяжелой, острой, почти невыносимой. Каждый шаг отдавался в груди глухим ударом, а в голове снова и снова всплывал взгляд Беллами, его голос, его доверие. От этого хотелось остановиться, развернуться, закричать, сделать что угодно, лишь бы не чувствовать эту вину. Но я продолжала идти вперед, упрямо, почти на автомате.

Гараж встретил меня знакомым запахом металла, масла и сырого холода, и на секунду мне даже стало труднее дышать. Все здесь было слишком привычным, слишком земным, слишком настоящим для того, что я собиралась сделать дальше. Я резко распахнула дверь пикапа, почти вваливаясь внутрь, и сразу захлопнула ее за собой. Движения были быстрыми, нервными, слишком резкими, будто я пыталась убежать не только от времени, но и от самой себя. Руки заметно дрожали.

Залезая в пикап, я тут же кинула рюкзак на сиденье возле меня и включила мотор. Глухой рык двигателя прозвучал неожиданно громко в тишине, будто окончательно подтвердил - назад пути уже нет. Я крепче сжала руль, чувствуя, как холодный материал впивается в ладони, и заставила себя ровно вдохнуть. Сердце билось слишком быстро, а внутри все сжималось от тревоги и напряжения. Но я все равно тронулась с места.

Выворачивая руль, я выехала из гаража и почти сразу направилась к воротам, не позволяя себе даже лишнего взгляда по сторонам. Свет фар резал темноту, а знакомые очертания лагеря уже казались какими-то далекими, будто я покидала не просто место, а целую жизнь. У ворот на страже стоял папа Миллера, и я на секунду задержала дыхание, боясь, что он что-то спросит. Но он просто открыл мне ворота, ничего не подозревая. И я выехала по тому же пути, по которому мы с Джахой только приехали.

Когда лагерь остался позади, тишина вокруг стала почти оглушающей. Лес встретил меня чернотой, сыростью и тем странным ощущением, когда кажется, будто сама ночь смотрит на тебя со всех сторон. Проезжая между деревьями, я включила фары, чтобы видеть, куда еду, и узкий луч света тут же выхватил из темноты стволы, ветки, мокрую землю и пустую дорогу впереди. Все вокруг выглядело жутко тихим, неподвижным, почти нереальным. Как будто мир уже знал, куда я еду.

Пару раз, снова и снова прокручивая в голове все, что я сказала Беллами, я чувствовала, как злость внутри нарастает все сильнее. На себя. На собственную ложь. На то, как легко я заставила его отпустить меня, хотя прекрасно видела, что он не поверил ни единому слову. Это жгло изнутри, душило, заставляло сжимать зубы до боли. И в какой-то момент я резко ударила ладонью по рулю, не выдержав этого накатывающего чувства.

-

Проехав уже примерно половину пути, я чуть сильнее наклонилась вперед, напряженно всматриваясь в дорогу, как вдруг заметила какой-то мигающий свет позади. Он был слишком резким, слишком навязчивым, и сердце мгновенно дернулось в груди. Я нахмурилась и быстро обернулась в боковое стекло, пытаясь рассмотреть, что происходит за моей спиной. На секунду внутри все похолодело. Слишком поздно для случайностей.

Там меня встретили фары, что ехали за мной, мигая мне так настойчиво, будто кто-то очень хотел, чтобы я заметила. Свет бил прямо в глаза через зеркала, заставляя щуриться и сильнее напрягаться. Это был наш пикап, и от этого стало только хуже, потому что внутри мог быть кто угодно. Кто-то, кто не должен был ехать за мной. Кто-то, кто мог все испортить.

-Это еще кто? - слова сорвались с губ вместе с резким выдохом.

Я понимала, что пикап наш, но внутри действительно мог быть кто угодно, и от этого становилось только страшнее. Мысли в голове заметались слишком быстро, перебирая варианты, один хуже другого. На секунду мне даже стало трудно нормально вдохнуть, потому что я уже чувствовала, как все начинает рушиться. Не думая дольше, я сильнее нажала на газ и поехала дальше, надеясь просто оторваться. Надеясь, что это еще можно исправить.

Но не успела я даже нормально увеличить расстояние, как пикап позади резко ускорился и почти сразу пошел на обгон. Я лишь успела повернуть голову, и в тот короткий миг, когда машины поравнялись, встретилась взглядом со знакомым силуэтом. Всего секунда, один только взгляд, но этого хватило, чтобы у меня буквально упало сердце. Все внутри обрушилось сразу, тяжело, резко, болезненно. Нет. Только не он.

Он тут же проехал вперед и перегородил мне путь своим пикапом так резко, что у меня вырвался судорожный вдох. Я инстинктивно вдавила тормоз, и машину дернуло, прежде чем она наконец остановилась всего в нескольких метрах от него. Еще чуть-чуть - и мы бы разбились, и от этой мысли по спине прошел ледяной холод. Несколько секунд я просто сидела, вцепившись в руль так сильно, что пальцы заболели. Я не выходила. Даже не могла заставить себя пошевелиться.

Что он тут забыл? Почему он поехал за мной? Почему не остался там, где должен был быть, где должен был быть в безопасности? Паника смешалась с яростью и страхом, превращаясь во что-то почти неуправляемое. Он не может поехать со мной, просто не может, потому что у него нет костюма, и даже не факт, что он вообще выживет рядом со мной там. Я же все продумала, все сделала так, чтобы он остался в лагере.

-"Черт.." -мысль пронеслась в голове с такой силой, что я почти зажмурилась, чувствуя, как внутри все окончательно выходит из-под контроля.

Вся моя уверенность, весь план, вся эта болезненная решимость вдруг начали трещать по швам только потому, что Беллами снова сделал то, что делает всегда - пошел за мной. Пошел, даже когда я врала ему в лицо. Пошел, даже когда должен был остаться. И от этого стало еще страшнее, потому что я уже знала: теперь остановить его будет почти невозможно.

Я тут же открыла дверь пикапа и вышла в лес, где нас окружала почти полная темнота, разрезанная только светом наших фар. Холодный воздух сразу ударил в лицо, сырой, тяжелый, пахнущий мокрой землей и деревьями, и на секунду мне стало еще труднее дышать. Все вокруг выглядело дико, напряженно, почти нереально, будто сама ночь замерла, ожидая, чем это закончится. Сердце колотилось так сильно, что отдавало в висках. Я уже знала, что сейчас будет.

Белл: Какого хрена, Адди?! - он тут же быстрым шагом пошел ко мне навстречу.

-Зачем ты поехал за мной?! - голос сорвался слишком громко от страха за него.

Белл: Потому что ты поехала туда, где я тебя больше бы не увидел! - он резко остановился напротив меня, сжимая руки от ярости. - Ты мне не сказала. - взгляд прожигал меня насквозь, полный боли и обвинения.

Он стоял так близко, что я чувствовала его дыхание, и от этого внутри все сжималось только сильнее. Его руки не могли спокойно быть на месте, постоянно двигались, будто он буквально пытался ими вбить мне в голову, насколько безумно я поступила. В каждом его движении было столько злости, тревоги и отчаяния, что от этого хотелось просто закрыть глаза. Он не кричал без причины - он кричал, потому что был напуган. Потому что понял, куда именно я ехала.

-Потому что ты бы поехал за мной и погиб бы! - я резко шагнула ближе, почти задыхаясь от эмоций.

Белл: Как и ты! Я тоже не в восторге, но я тебя не бросаю с этим один на один, уезжая сам. - в его голосе звенела упрямая, почти болезненная решимость.

-Я хочу, чтобы ты жил жизнь, которую заслужил. - ладонь резко толкнула его прямо в грудь.

Белл: Моя жизнь ничто без тебя! Как ты не понимаешь.. - последние слова прозвучали почти надломленно, срываясь с губ.

Эти слова ударили по мне сильнее, чем если бы он просто накричал. В груди что-то болезненно дернулось, а воздух снова стал слишком тяжелым, почти невозможным для вдоха. Я смотрела на него и видела не злость, не упрямство, не привычное желание спорить - я видела чистый, страшный, открытый страх потерять меня. И именно это ломало меня сильнее всего. Потому что он говорил правду так же отчаянно, как я пыталась врать.

Он вновь подошел ко мне, не оставляя между нами почти никакого расстояния, и тут же резко потянул к себе, будто боялся, что я снова вырвусь и исчезну. Его ладони крепко легли мне на лицо и затылок, удерживая так, словно он уже потерял меня и теперь пытался вернуть обратно. А потом он поцеловал меня. И в этом поцелуе не было ничего спокойного, ничего мягкого, ничего осторожного. Он был сильным, глубоким, почти болезненным.

В этом поцелуе смешалось все сразу - обида, злость, страх, любовь, отчаяние, попытка переубедить меня без слов, удержать, достучаться, сломать эту мою чертову решимость. Я чувствовала, как дрожат его пальцы, как напряжено все его тело, как тяжело он дышит, будто сам едва держится. Сердце внутри колотилось так сильно, что мне казалось, оно просто разорвется. И в какой-то момент я почти захотела сдаться. Почти захотела позволить ему победить.

Белл: Я еду с тобой, как и планировалось. - его лоб на секунду коснулся моего, а голос прозвучал твердо.

-У тебя даже нет костюма. - я отступила на полшага, пытаясь снова дышать.

Белл: Есть, я попросил Рейвен сделать нам два, до того как ты ей сообщила, что поедешь туда. - он смотрел прямо в глаза, не давая мне спорить.

На секунду я просто замерла, не в силах сразу осознать его слова. Внутри будто все провалилось еще глубже, потому что теперь у меня больше не оставалось ни одного аргумента, который мог бы действительно его остановить. Он не просто поехал за мной на эмоциях. Он продумал это. Он был готов. И это означало только одно - он уже давно решил, что если я пойду туда, то пойдет со мной.

Он на мгновение замолчал и посмотрел на свой пикап, будто быстро просчитывал все дальше, уже без лишних разговоров и сомнений. В нем снова включилась та холодная собранность, которая всегда появлялась в самые страшные моменты. Именно это меня и пугало - он больше не спорил, не просил, не убеждал. Он просто принял решение. И теперь собирался довести его до конца вместе со мной.

Белл: Садись, я поведу. Свой оставлю, его найдут. - он уже достал рацию, говоря быстро и уверенно.

Я слышала, как он тут же сообщил Миллеру по рации поехать с Джаспером в лес и забрать пикап. Его голос звучал спокойно, почти слишком спокойно, и от этого мне становилось еще тяжелее. Будто для него все уже было решено окончательно. Будто никакой дороги назад теперь действительно не существовало. Я стояла, слушая это, и чувствовала, как внутри растет паника, перемешанная с бессильной болью. Все рушилось прямо у меня на глазах.

Я села молча в пикап, не сказав больше ни слова, потому что любые слова уже ничего бы не изменили. Салон показался тесным, тяжелым, пропитанным напряжением и чем-то почти невыносимо горьким. Я понимала, что теперь мы действительно вдвоем поедем по пути к смерти, и это осознание разрывало меня изнутри. Он не послушался. Не отступил. Не позволил мне уехать одной.

И, наверное, хуже всего было то, что какая-то часть меня все равно почувствовала облегчение. Неправильное, страшное, почти эгоистичное облегчение от того, что он рядом, что я не одна, что последние часы, если они действительно последние, я проведу не в одиночестве. Но вместе с этим пришла новая волна ужаса, потому что теперь я рисковала не только собой. Теперь рядом был он. И если с ним что-то случится, я никогда не смогу простить себе это.

-

Доехали мы через два часа. На улице уже начинало еле-еле светлеть, и тусклый рассвет медленно вытягивал из темноты очертания мира вокруг нас. Из-за этого атомные станции было видно гораздо лучше, чем ночью, и от этого становилось только хуже. Огромные, мрачные, неподвижные, они возвышались впереди, будто что-то мертвое, но все еще опасное. И чем яснее я их видела, тем сильнее внутри поднималось это тяжелое, липкое ощущение. Ощущение, что мы действительно можем здесь погибнуть.

Воздух снаружи казался слишком холодным и странно неподвижным, будто сама земля вокруг давно перестала быть живой. Все выглядело так, словно время здесь остановилось, оставив после себя только серость, бетон и угрозу, которую нельзя было увидеть, но можно было почувствовать каждой клеткой. Я смотрела на эти станции и чувствовала, как внутри медленно сжимается что-то очень глубокое, почти животное. Страх был уже не просто мыслью. Он стал реальным. Он стоял прямо перед нами.

Я вышла из пикапа и сразу открыла рюкзак, стараясь двигаться быстро, пока не позволила себе слишком много думать. Пальцы чуть дрожали, когда я достала оттуда костюм, тяжелый, громоздкий, чужой на ощупь, и на секунду просто задержала его в руках. От одного только вида этой защиты становилось не легче, а наоборот - все внутри сильнее осознавало, куда именно мы сейчас войдем. Сердце билось слишком быстро. Я уже не могла остановиться.

-Ты ведь знаешь, что они нам могут не помочь? - сказала я, надевая его и стараясь не смотреть на него слишком долго.

Костюм был большим и объемным, неудобным, непривычным, и я сразу почувствовала, как он ограничивает каждое движение. Стандартное квадратное окно на лице открывало мне обзор по бокам и спереди, но не более, и от этого пространство вокруг сразу стало уже, теснее, тревожнее. Дышать в нем было странно, глухо, будто между мной и миром натянули плотную стену. Все звуки приглушились, стали далекими, почти нереальными. Даже собственное дыхание теперь звучало слишком громко.

У Беллами был такой же, и он тоже уже успел его надеть, двигаясь быстро и собранно, будто не позволял себе ни секунды слабости. Видеть его в этом костюме было почти невыносимо - слишком чужой силуэт, слишком нереальная картина, слишком страшная правда о том, что он действительно пошел со мной до конца. И почти сразу в рации, встроенной внутри костюма, раздался ответ. Связь работала без остановки, и не нужно было ничего нажимать, только говорить. От этого стало немного легче, но совсем ненадолго.

Белл: Знаю. - его голос в рации прозвучал глухо, но твердо.

Он кинул мне фонарик, и я поймала его почти на автомате, сразу включая. Узкий луч света прорезал тусклый рассвет, цепляясь за бетон, металл и темные пятна времени на стенах, и все вокруг стало выглядеть еще более мертвым. Брать что-то еще не было смысла, ведь оно все слишком быстро покроется радиацией, но я взяла лишь аккумулятор. От этой простой, холодной мысли по спине пробежал неприятный холод. Так что я оставила все лишнее у входа в купол.

И мы вдвоем пошли к огромному стеклянному куполу, медленно приближаясь к фильтру, за которым начиналось то, куда никто не должен был входить просто так. С каждым шагом тяжесть в груди становилась все сильнее, а воздух внутри костюма казался еще плотнее, еще душнее. Свет фонарика скользил по стеклу, по металлическим швам, по огромной конструкции перед нами, и все это выглядело так, будто мы шли прямо в пасть чего-то огромного и мертвого. Я слышала только свое дыхание. И его шаги рядом.

-Нужно будет быстро зайти. - голос в рации прозвучал тише, чем я хотела.

Белл: Пути назад нет. - его ответ был коротким, спокойным и слишком правдивым.

Эти слова заставили меня остановиться. Всего на одну секунду, на короткий, почти болезненный миг, но этого хватило, чтобы сердце сжалось так сильно, будто хотело остановиться. Я медленно посмотрела вперед, потом в сторону, на этот мир вокруг нас, на тусклый рассвет, на лес вдали, на серое небо, и вдруг отчетливо поняла, что, возможно, вижу все это в последний раз. Эта мысль пронзила меня насквозь. И от нее стало почти физически больно.

А затем Беллами прокрутил дверь, открывая ее для меня, и в этом простом движении было столько решимости, что у меня снова перехватило дыхание. Я быстро вбежала внутрь, потому что времени действительно не было, и не позволила себе обернуться назад. Сердце колотилось в висках, шаги гулко отдавались внутри, а пространство вокруг стало еще более пустым и холодным. Через секунду он забежал следом и тут же закрыл дверь люка. Звук закрывающегося металла прозвучал слишком окончательно.

Первые секунды я боялась сделать вдох, даже зная, что костюм должен меня спасти. Все тело было напряжено до предела, каждая мышца словно ждала боли, жжения, чего-то страшного, чего-то мгновенного. Мне казалось, что если я вдохну, то сразу почувствую, как смерть попадает внутрь. Глупо. Но страху было все равно на логику. Он просто сидел во мне и сжимал все сильнее.

Но все же я осмелилась. Сделала один осторожный вдох, потом еще один, чувствуя только воздух внутри костюма и собственное учащенное дыхание. Ничего не произошло. Никакой боли, никакого резкого удара, никакого мгновенного конца. Только тяжелая тишина вокруг, звук рации и стук сердца, который я слышала слишком отчетливо. Это не успокаивало. Это просто давало еще немного времени.

Белл: Ты как? - в его голосе сразу прозвучала настороженная забота.

-Нормально.. - я ответила быстро, не желая пугать его еще сильнее.

Белл: Тебе страшно? - он тут же крепче сжал мою руку через перчатку.

Я помотала головой, отрицая собственные чувства, хотя внутри все буквально кричало об обратном. Признать это вслух значило сделать страх еще более реальным, еще более живым, а я не могла себе этого позволить. Не сейчас. Не здесь. Поэтому я просто прошла дальше, заставляя ноги двигаться, и направила луч фонарика на трехэтажное здание, куда нам нужно было идти.

Темный силуэт здания вырастал впереди, тяжелый, мрачный, пугающе безмолвный, и от одного только взгляда на него в груди все сжалось еще сильнее. Окна казались пустыми, черными, будто внутри давно уже не осталось ничего человеческого. Свет фонарика скользил по стенам, цепляясь за ржавчину, трещины и пыль, и каждая деталь только усиливала это жуткое чувство. Мы шли прямо туда, куда не должны были. И я слишком хорошо это понимала.

Белл: Ладно, тут разделимся. - в рации его голос прозвучал слишком спокойно и до боли близко.

Я услышала его голос в рации, хотя он стоял совсем рядом, всего в нескольких шагах от меня. От этого по спине пробежал неприятный холод, будто сама реальность вдруг стала какой-то чужой и искаженной. Внутри все болезненно сжалось, потому что этот момент наконец настал. Мы готовились к нему уже несколько часов, но сейчас все казалось намного страшнее, чем я представляла.

Я замешкалась, буквально застыв на месте, будто ноги внезапно стали тяжелыми. Я столько времени мысленно прокручивала этот момент, пыталась быть готовой, пыталась убедить себя, что справлюсь. Но когда он действительно наступил, внутри все резко оборвалось. Я просто не могла отпустить его так легко, как будто это было что-то обычное.

-Подожди.. - слова сорвались с губ тихо, почти беспомощно.

Я боялась, что больше никогда его не увижу. Эта мысль ударила так резко и сильно, что у меня на секунду перехватило дыхание. И дело было даже не только в нем - я боялась, что вообще ничего больше не увижу. Что это место, эта станция, этот холодный воздух в костюме могут стать для меня последними.

Я тут же потянулась к нему и крепко обняла так сильно, как только могла, будто пыталась удержать его рядом еще хотя бы на несколько секунд. В груди болезненно рос тяжелый ком, который я еле сдерживала, не позволяя себе сорваться. Мне казалось, если сейчас отпущу хоть одну эмоцию, то просто не смогу остановиться. Все внутри дрожало от страха, от напряжения, от этой невыносимой неизвестности.

Он обнял меня сильнее, и только тогда я поняла, что он боялся точно так же, как и я. Просто, как всегда, прятал это за своим спокойствием, за этим привычным тоном, за уверенными словами, чтобы я не волновалась еще сильнее. Но сейчас его нельзя было обмануть, как и меня. В этот момент между нами не осталось ничего, кроме этого страха и желания выжить.

Его руки немного дрожали, так же, как и мои. Это было едва заметно, но я почувствовала это сразу, слишком отчетливо, слишком близко. От этого внутри стало еще больнее, потому что теперь я точно знала - он не был спокоен. Он просто держался из последних сил, как и я.

Белл: Мы обязательно выживем, я обещаю тебе. - он сжал меня крепче, будто хотел передать эту уверенность через прикосновение.

Я кивнула, все еще сжимая его так, словно боялась отпустить даже на секунду. Его слова звучали так уверенно, так твердо, но внутри меня все равно оставалась эта глухая пустота, в которой страх только сильнее цеплялся за ребра. Я хотела поверить ему, правда хотела, но сама чувствовала, как не могу до конца принять это обещание. Слишком многое могло пойти не так.

Он тут же немного отодвинулся от меня и посмотрел прямо в глаза через стекло костюма. Даже сквозь это искажение я чувствовала его взгляд слишком ясно, слишком остро, будто он пытался запомнить меня именно такой. От этого сердце сжалось еще сильнее. Мир вокруг будто затих, оставив только нас двоих в этом страшном, мертвом месте.

Белл: Какое нибудь последнее желание, принцесса? - на его губах появилась знакомая усмешка, скрывающая тревогу.

Я увидела его усмешку и тут же ответила почти мгновенно, не давая себе времени подумать. Если бы я подумала хоть на секунду дольше, то, наверное, просто расплакалась бы прямо там. Мне хотелось сказать так много, но в голове осталась только одна единственная мысль. Самая простая. Самая важная.

-Выжить. - голос прозвучал тихо, но внутри все отчаянно цеплялось за это слово.

Он в последний раз взглянул на меня, и от этого взгляда внутри что-то болезненно дрогнуло. Потом развернулся и пошел в другой конец станции, не оглядываясь, будто если остановится еще хоть на секунду, то уже не сможет уйти. Я обернулась, чтобы посмотреть ему вслед, и долго не могла отвести взгляд. Его силуэт медленно удалялся, растворяясь в мрачной глубине станции.

Белл: Поторопись, пока я не наглотался радиации. - в рации снова прозвучал его натянутый, привычно насмешливый голос.

Я тут же заставила себя собраться, буквально вцепившись в остатки самообладания. Сердце все еще колотилось так сильно, что казалось, его слышно даже сквозь защитный костюм, но я уже не могла позволить себе стоять на месте. Быстро вдохнув, я взяла себя в руки и пошла в сторону входа в блок станции. Каждый шаг давался тяжело, но теперь назад пути уже не было.

Я переступила порог заброшенной атомной электростанции, и в ту же секунду мне показалось, будто я вошла не просто в здание, а прямо в чью-то мертвую пасть. Все внутри сразу сжалось от этого ощущения, настолько оно было жутким и липким, будто само место проглотило меня целиком. За спиной остался внешний мир, а впереди была только темнота, металл и гнетущее чувство опасности. Даже через защитный костюм я почувствовала, как по коже пробежал холод.

Воздух внутри был тяжелым, спертым, пропитанным пылью, ржавчиной и чем-то еще - чем-то металлическим, горьким, от чего сразу запершило в горле. Каждый вдох давался с неприятным усилием, будто сам воздух не хотел впускать меня дальше. Под ногами хрустела грязь, осколки и мелкий мусор, а звук моих шагов разносился по длинному коридору слишком громко, болезненно отражаясь от стен. Из-за этого мне постоянно казалось, что за мной кто-то идет следом, повторяя каждое движение с едва заметной задержкой.

Над головой тянулись бесконечные трубы, балки и старые механизмы, переплетенные в уродливый металлический лабиринт, похожий на внутренности огромного чудовища. Все это нависало так низко и давяще, что хотелось инстинктивно пригнуться, будто станция могла в любой момент сомкнуться надо мной. Тусклый зеленоватый свет ламп дрожал над моей головой, и из-за этого все вокруг выглядело больным, мертвым, ненастоящим. Словно я шла не по реальному месту, а по телу чего-то давно погибшего, но почему-то до сих пор не развалившегося.

Видимо, они работали на солнечных батареях, ведь иначе я вообще не понимала, как они еще могли светить. Этот слабый, болезненный свет только сильнее портил картину, делая станцию еще более жуткой и неестественной. Лампы едва справлялись, постоянно дрожали, будто вот-вот погаснут, оставив меня в полной темноте. И от одной мысли об этом внутри все неприятно сжималось.

Казалось, будто это место давно должно было сгнить, осыпаться и рухнуть под собственным весом. Но оно упрямо стояло, скрипело, дышало ржавчиной и продолжало существовать, словно чего-то ждало все эти годы. Или кого-то. От этой мысли мне стало по-настоящему не по себе, и я невольно сжала пальцы сильнее, стараясь держать себя в руках.

Я шла медленно, почти не дыша, потому что каждый вдох здесь давался с трудом и казался чем-то опасным. Меня пугала сама мысль о радиации, которая будто уже плавала в этом воздухе, невидимая, тихая, смертельно спокойная. Даже зная, что на мне защита, я не могла перестать думать о ней. Казалось, будто она уже касается меня сквозь ткань костюма, проникает под кожу и ждет своего момента.

Тишина была такой плотной, что буквально звенела в ушах, давила на виски и медленно забиралась под кожу. Но это была не настоящая тишина, не пустота, а что-то намного хуже. Где-то в глубине станции что-то едва слышно скрипело, капало, стонало металлом, будто старые конструкции двигались сами по себе. Эти звуки были настолько редкими и тихими, что от них становилось только страшнее, словно сама станция была жива и медленно шевелилась вокруг меня.

По обе стороны тянулись огромные пыльные машины, покрытые толстым серым налетом, будто их не трогали десятки лет. Они стояли неподвижно, молчаливые и мертвые, но в этом молчании было что-то угрожающее. На некоторых местах ржавчина стекала вниз темными полосами, похожими на засохшую кровь, и от этого зрелища внутри все холодело еще сильнее. Мне хотелось не смотреть на них, но взгляд все равно цеплялся за каждую деталь, за каждую уродливую форму.

Я провела взглядом по металлическим платформам наверху, по узким лестницам, по черным проходам между трубами, где свет почти не добирался. Каждый такой проход выглядел как дыра, в которой могло скрываться что угодно, и от этого мне становилось только тяжелее. Все здесь было слишком большим, слишком тесным и слишком мертвым одновременно. Станция давила со всех сторон, словно пыталась заставить меня забыть, зачем я вообще сюда пришла.

Я подошла к лестнице, которая вела наверх, и на секунду замерла, рассматривая ее. Она выглядела старой, ржавой и ненадежной, с дырами в металлических ступенях, из-за которых каждый шаг сразу казался рискованным. Потом я все же начала подниматься, крепко держась за поручни, потому что доверять этой конструкции было просто невозможно. Под ногами металл глухо скрипел, и каждый новый шаг заставлял сердце биться сильнее.

Белл: Все в порядке? - его голос в рации прорезал тишину, заставив меня вздрогнуть.

-Да, а ты? - я крепче сжала рацию, стараясь звучать спокойнее, чем чувствовала.

Белл: Я на месте, жду, пока ты включишь аккумулятор. Разговаривай со мной, чтобы я знал, что ты в порядке. - в его голосе сквозила напряженная забота, спрятанная за деловым тоном.

-Или чтобы ты не умер от скуки? - я слабо усмехнулась, продолжая осторожно подниматься по лестнице.

Белл: И это тоже. - в рации послышалась его короткая, знакомая усмешка.

Я поднялась на третий этаж медленно, стараясь наступать как можно тише, хотя каждый шаг все равно отдавался глухим эхом в пустом металле. Этот звук разносился слишком далеко, будто станция специально подхватывала его и возвращала мне обратно, заставляя чувствовать себя еще более одинокой. Даже сквозь защитный костюм я ощущала, как напряжение стягивает все тело, а пальцы крепче сжимают фонарь. Мне казалось, что каждый лишний звук здесь может разбудить что-то, что лучше бы навсегда осталось мертвым.

Лестница под ногами жалобно скрипела, будто вот-вот не выдержит моего веса и развалится прямо подо мной. Каждый пролет давался тяжелее предыдущего, а холодный воздух становился все плотнее, давил на грудь и мешал нормально дышать. Чем выше я поднималась, тем сильнее внутри росло мерзкое, липкое ощущение опасности. Будто сама станция не хотела, чтобы я шла дальше.

Здесь, наверху, было темнее, чем внизу, будто свет просто не добирался до этого уровня и умирал где-то по дороге. Луч фонарика дрожал в моей руке, выхватывая из темноты ржавые перила, облезлые стены и старые таблички, покрытые толстым слоем пыли. Все это выглядело так, словно время здесь давно остановилось, а само место медленно гнило в собственной тишине. От этого мрак вокруг казался еще глубже, еще тяжелее.

Сердце билось так громко, что мне казалось, будто собственные инстинкты буквально кричат: не иди дальше. Все внутри сопротивлялось, каждый нерв напрягался, будто тело пыталось остановить меня раньше, чем станет слишком поздно. Но я все равно шла, заставляя себя двигаться вперед шаг за шагом. Потому что другого выбора у меня уже не было.

Нужная дверь оказалась в самом конце узкого коридора. Тяжелая, металлическая, с облупившейся краской и почти стертым предупреждающим знаком, который выглядел так, будто его давно никто не замечал. Даже сама дверь казалась чужой и угрожающей, словно за ней скрывалось что-то, что лучше было не тревожить. От одного взгляда на нее по спине снова пробежал холод.

Я толкнула ее плечом, и она открылась с таким протяжным скрипом, будто сопротивлялась, будто не хотела впускать меня внутрь. Этот звук разрезал тишину так резко, что у меня внутри все болезненно дернулось. На секунду я замерла прямо на пороге, чувствуя, как сердце колотится уже где-то в горле. Но потом все же заставила себя сделать шаг вперед.

За дверью была абсолютная темнота. Не просто отсутствие света, а густая, плотная чернота с желтой дымкой радиации, которая будто жила своей собственной жизнью и сразу проглотила меня целиком. Казалось, будто я вошла не в комнату, а прямо внутрь чего-то ядовитого и живого. Даже луч фонаря в этой темноте казался слабым, почти бесполезным.

Луч фонаря скользнул по помещению и выхватил из мрака огромную панель управления, ряды приборов, старые рычаги, кнопки и экраны, давно погасшие и мертвые. Все это стояло передо мной, как огромный скелет старой машины, которая когда-то управляла чем-то слишком опасным. Тени от проводов и рычагов ложились по стенам так криво, что на секунду казалось, будто они шевелятся. От этого по коже снова пробежала дрожь.

-Я на месте, пару секунд и готово. - я тихо выдохнула в рацию, не сводя глаз с панели.

Комната выглядела так, словно люди исчезли отсюда в одну секунду, бросив все как есть, даже не успев обернуться. В этом было что-то особенно жуткое, потому что не было следов разрушения, не было хаоса - только мертвая остановка времени. Все будто замерло в моменте, который так и не закончился. И почему-то от этого становилось только страшнее.

Я медленно подошла к панели, чувствуя, как ботинки шуршат по толстому слою пыли, нарушая эту давящую неподвижность. Здесь не было ни единого звука, кроме моего дыхания и тихого потрескивания фонарика, которое почему-то казалось слишком громким. Огромный пульт тянулся вдоль стены, покрытый приборами и потускневшими индикаторами, словно мертвое сердце всей станции. В центре, прямо посередине всей этой мертвой конструкции, под толстым мутным защитным стеклом, находилась одна кнопка.

-Это красная кнопка, та что нам нужна? - я невольно понизила голос, глядя прямо на нее.

Белл: Да. Рейвен сказала, нужно нажать одновременно с двух блоков. - в рации его голос прозвучал собранно, но слишком напряженно.

Круглая. Ярко-красная. Даже в свете фонаря она выглядела слишком живой на фоне всей этой серой, мертвой комнаты, слишком яркой, слишком чужой, слишком опасной. Над ней почти стертая, но все еще различимая надпись предупреждала об аварийном выбросе радиации. И от одного этого сочетания внутри у меня все болезненно сжалось.

От одного взгляда на нее у меня внутри все стянулось в тугой узел. Эта кнопка выглядела не как часть панели, не как обычный элемент управления, а как что-то отдельное, почти зловещее, будто вся эта комната существовала только ради нее. Она не казалась механизмом. Она выглядела как приговор.

Я сглотнула и быстро перевела взгляд в сторону, заставляя себя оторваться от нее. Мне нельзя было зацикливаться на этой мысли, иначе я просто замру прямо здесь и не смогу сделать ничего. Я опустилась на колено рядом с нижним отсеком панели и протащила аккумулятор, который притащила с собой заранее. Даже это простое движение далось тяжелее, чем должно было.

Пальцы дрожали сильнее, чем я хотела признать, и мне пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, прежде чем я смогла сосредоточиться. Луч фонаря метался по проводам, клеммам и старым разъемам, пока я на ощупь подключала нужные контакты, стараясь не ошибиться. Металл был ледяным, и от этого руки скользили еще сильнее. Каждая секунда тянулась мучительно долго, давя на нервы.

Металл обжигал холодом даже через перчатки, а в голове пульсировала только одна мысль - быстрее. Мне казалось, что если я задержусь еще хоть немного, то либо сорвусь, либо просто не выдержу этого напряжения. Сердце колотилось так сильно, что заглушало почти все вокруг. И все же я продолжала работать, цепляясь только за задачу перед собой.

Когда последний провод встал на место, сначала ничего не произошло. Всего на секунду комната снова погрузилась в эту мертвую, давящую тишину, и у меня внутри все оборвалось так резко, что я уже подумала - ничего не выйдет. Эта короткая пауза показалась бесконечной. Но потом панель внезапно ожила.

С тихим гулом внутри что-то заработало, и этот звук в такой тишине прозвучал почти пугающе. Один за другим вспыхнули тусклые индикаторы, по приборам пробежали зеленые и оранжевые огоньки, а старые экраны моргнули, будто просыпаясь после слишком долгого, мертвого сна. От неожиданности я вздрогнула и резко поднялась на ноги. Свет в этой темной комнате выглядел почти неестественно, болезненно, как если бы я разбудила не машину, а что-то гораздо хуже.

Белл: У меня все включилось. - в рации сразу послышалось его быстрое, напряженное сообщение.

-У меня тоже. - я выдохнула чуть дрожащим голосом, не отрывая взгляда от панели.

Я подошла к панели управления, смотря на нужную кнопку так, будто передо мной был не механизм, а окончательный приговор. Теперь, когда все вокруг ожило, она казалась еще страшнее, еще ярче, еще более неправильной на фоне мерцающих огней и старых экранов. У меня пересохло во рту, а пальцы невольно сжались в кулак. Я понимала, что следующий шаг уже нельзя будет отменить.

Белл: Скажешь, когда будешь готова. - в рации его голос прозвучал тихо, но внутри него дрожало напряжение.

-Лучше сделать это быстро.. - я тяжело выдохнула, пытаясь не дать страху взять верх.

Я открыла стеклянную защиту кнопки и медленно подняла ее вверх, чувствуя, как от этого простого движения по спине пробежал холод. Потом осторожно положила пальцы на кнопку, не нажимая, и замерла. Она была ледяной даже через перчатки, но мне все равно казалось, будто от нее идет жар. Сердце заколотилось еще сильнее, а внутри все болезненно сжалось от понимания, что назад пути уже не осталось.

Белл: Что бы ни произошло, я рад, что мы встретились тогда на Ковчеге. Что после ты меня простила и смогла довериться. - его голос стал тише, будто каждое слово давалось ему с трудом.

Его голос звучал в рации, и от осознания того, что я слышу от него эти слова, пока он стоит на другой стороне здания, так же как и я, меня буквально убивало изнутри. Между нами были стены, этажи, металл, радиация и целая чертова станция, но в этот момент я чувствовала его слишком близко. От каждого слова в груди становилось все тяжелее, будто воздух в костюме закончился. Мне хотелось сорваться с места, побежать к нему, остановить все это и просто не дать ему договорить.

-Я тоже.. - голос сорвался тише, чем я хотела, почти на грани дрожи.

Белл: Я люблю тебя, Адди Блэйк. - в конце я услышала его тихий, до боли родной смешок.

-Тебе повезло, что ты успел сделать из меня часть Блэйков. - нервный смех вырвался сам, сквозь подступающие слезы. - Я тоже тебя люблю. - пальцы на кнопке дрогнули от переполняющих меня чувств.

Я прикусила губу, сдерживая настоящие эмоции, потому что если бы позволила себе хоть немного больше, то просто сломалась бы прямо здесь. Горло сдавило так сильно, что стало почти больно дышать. Хотелось заплакать, закричать, сорваться, но я только сильнее впилась зубами в губу. Сейчас нельзя было развалиться, как бы сильно внутри все ни рвалось на части.

Белл: Да встретимся мы вновь. - его голос прозвучал глухо, будто он тоже держался из последних сил.

-Да встретимся мы вновь.. - я зажмурилась на секунду, вцепившись в эти слова.

Пару секунд мы молчали, и эта тишина показалась мне самой страшной из всех, что я слышала за сегодня. В ней было слишком много всего - страх, любовь, прощание, надежда, которой мы цеплялись из последних сил. Я слышала только собственное дыхание и бешеный стук сердца, который почти заглушал все вокруг. И именно в этой короткой тишине я вдруг поняла, как сильно не хочу делать следующий шаг.

-Делай обратный отсчет, у меня сил не хватит. - я судорожно сглотнула, стараясь не отдернуть руку.

Белл: На счет три. Раз.. два.. три. - каждое слово врезалось в меня, как удар.

Я тут же нажала кнопку, хотя за секунду до этого все внутри меня успело отчаянно передумать. Инстинкты буквально кричали остановиться, отдернуть руку, бежать, но я все равно сделала это. Палец с силой вдавил кнопку, и в тот же миг внутри все оборвалось. Это движение показалось мне одновременно слишком быстрым и мучительно долгим, будто время специально растянулось, чтобы я успела почувствовать весь ужас этого решения.

Тут же стены немного задрожали, и в следующую секунду я услышала гулкий, тяжелый взрыв, от которого у меня внутри все провалилось. Звук прокатился по станции так, будто сам металл застонал от боли. Стекла, которые и так уже были разбиты, с громким звоном посыпались вниз, разлетаясь по комнате. Я инстинктивно вскрикнула и тут же спряталась под стол, крепко зажмурив глаза и сжавшись всем телом.

Несколько секунд я просто сидела, вжавшись в холодный металл, не понимая, сколько прошло времени. В ушах звенело так сильно, что казалось, я вообще оглохла. Сердце билось в панике, а руки дрожали так, что я едва чувствовала пальцы. Все вокруг тряслось, гудело и осыпалось, и в этот момент мне казалось, что станция сейчас просто сложится и похоронит меня под собой.

Когда я открыла глаза, первое, что я увидела, была трещина на стекле моего костюма прямо у лица. Небольшая, тонкая, почти незаметная, но от одного ее вида меня моментально пробило ледяным ужасом. Пока что ничего не происходило, воздух не рвался внутрь, ничего не шипело, но сама мысль, что защита повреждена, ударила сильнее любого взрыва. Если появилась трещина, значит мне нужно было убираться отсюда как можно быстрее.

Вся комната заполнилась ярко-желтым дымом, густым и болезненно ярким, словно это был не обычный дым, а настоящий кислотный туман. Он расползался по помещению слишком быстро, заполняя каждый угол, каждую щель, каждую пустоту, и от этого становилось только страшнее. Видеть стало плохо, все расплывалось и тонуло в этой жуткой мутности. Даже свет приборов теперь казался каким-то больным, искаженным, почти нереальным.

-Беллами? Ты как?! - я резко поднялась на ноги, задыхаясь от подступающей паники.

Ответа не послышалось. Сначала я даже не сразу это осознала, будто мозг просто отказался принимать такую простую и страшную вещь. Я тут же повторила вопрос, но в рации снова была только тишина, глухая и давящая, как удар под ребра. Осознание еще не успело прийти полностью, но я уже понимала - он в опасности.

А может, его костюм не выдержал, и он уже мертв? Эта мысль вспыхнула в голове так резко, что у меня буквально потемнело перед глазами. Нет. Нет, этого не может быть. Я вцепилась в эту мысль, как в последнее, что удерживало меня от полного срыва, потому что если бы позволила себе поверить в обратное, то просто рухнула бы прямо здесь.

Зачем я только пожелала жить, если теперь я выжила, а он нет? Эта мысль ударила сильнее, чем трещина на стекле, сильнее взрыва, сильнее радиации вокруг. Если его больше нет, то какой вообще смысл в этом воздухе, в этих шагах, в этом спасении? Внутри все рвалось, ломалось, проваливалось в такую пустоту, от которой становилось почти физически больно.

-Беллами?! - голос сорвался почти на крик, дрожа от ужаса. - Черт.. - я стиснула рацию так сильно, что пальцы заболели.

Зато я прекрасно видела, как трещина стала больше. Она медленно поползла по стеклу прямо у моего лица, и от этого внутри все похолодело так резко, что я едва не перестала дышать. Мне нельзя было находиться здесь ни секунды дольше, это было слишком очевидно, слишком страшно, слишком реально. Но я все равно не могла просто развернуться и уйти, пока не узнаю, что с ним.

Вдруг его просто вырубило из-за взрыва, и я все еще смогу его спасти. Эта мысль вцепилась в меня так сильно, что стала единственной, за которую я вообще могла держаться. Я цеплялась за нее отчаянно, почти болезненно, потому что любая другая мысль вела только к панике. И если у меня был хотя бы малейший шанс добраться до него, я обязана была это сделать.

Я тут же схватила фонарик и, освещая перед собой сквозь густую дымку, пыталась нащупать проход к лестнице. Видимость была ужасной, желтый туман расползался по коридору, прятал стены, двери, углы, и все вокруг превращалось в одно сплошное мутное пятно. Я почти ничего не видела дальше пары шагов, и от этого каждый шаг ощущался еще опаснее. Сердце колотилось так сильно, что я слышала его даже сквозь шум собственного дыхания.

Спускаясь по лестнице, я забыла, что она дырявая, и моя нога тут же провалилась в одну из проржавевших дыр. Боль прострелила так резко, что у меня вырвалось глухое шипение, а внутри все сжалось от ужаса. Я тут же вцепилась в перила, молясь только об одном - чтобы костюм не порвался. Но уже в следующую секунду я почувствовала, как острый металл все-таки задел кожу и больно полоснул по ноге.

Я осторожно схватилась за перила еще крепче и с усилием вытащила ногу, стараясь не делать резких движений. В груди все дрожало от паники, потому что в голове сразу вспыхнула новая волна страха - не только за него, но и за себя. Я замерла на пару секунд, прислушиваясь к боли, пытаясь понять, насколько все плохо. Потом, стиснув зубы, заставила себя двигаться дальше, только теперь уже намного медленнее и осторожнее.

Хромая, я продолжила спускаться, стараясь ставить каждый шаг так, будто от него зависела моя жизнь. Хотя, по сути, так оно и было. Нога ныла, жгла и отзывалась болью при каждом движении, но я не позволяла себе остановиться. Главное было только одно - добраться до него.

Спустившись до первого этажа, я сразу сорвалась с места и побежала, насколько вообще могла, хромая в сторону второй лестницы, по которой поднимался Беллами. Каждый шаг отдавался болью в ноге, но адреналин глушил ее достаточно, чтобы я продолжала двигаться. Все вокруг было затянуто этим мерзким желтым туманом, и мне казалось, что я бегу не по станции, а по какому-то отравленному кошмару. Воздуха становилось все меньше, и это ощущалось с каждой секундой все сильнее.

Как только я поднялась на второй этаж, я почувствовала, что фильтр в костюме уже начинает сдавать. Воздух шел все хуже, рывками, с каким-то неприятным шипением, и от этого паника моментально ударила в голову. В помещении его почти не осталось, и я поняла это слишком ясно, слишком поздно. Каждый вдох стал тяжелым, жадным, как будто легкие уже сами пытались вырвать хоть что-то из пустоты.

И тут сквозь дымку я увидела силуэт. Сначала он был просто темным пятном в этой желтой мутности, и сердце у меня буквально остановилось на одну страшную секунду. А потом я узнала его. Беллами бежал ко мне со всех ног, и когда догнал, тут же схватил меня и повел в сторону выхода из здания.

Белл: Я знал, что ты пойдешь за мной, нужно было идти на выход, я бы дошел! - он крепко потянул меня вперед, не сбавляя шага.

-Ты не отвечал! - я задыхалась, почти срывая голос от страха и злости.

Белл: Рация сломалась во время удара. - он бросил на меня быстрый взгляд, продолжая тянуть к выходу.

Мы выбежали из здания и сразу рванули к куполу, почти не разбирая дороги. Нога болела все сильнее, дыхание рвалось, а тело уже дрожало от усталости, но я продолжала бежать рядом с ним, потому что теперь главное было просто выбраться. Я оглянулась на две электростанции, и внутри все снова похолодело. Их верхушки были полностью взорваны, изуродованные, разрушенные, как будто сама земля вырвала куски металла и бетона.

Весь купол был покрыт радиацией, желтая дымка оседала на его поверхности, делая все вокруг еще более мертвым и нереальным. Даже снаружи казалось, будто весь этот мир теперь заражен до самого воздуха. Я смотрела на это всего секунду, но этого хватило, чтобы внутри снова поднялся холодный ужас. Мы действительно едва успели.

Белл: Готова? - он уже стоял у люка фильтра, напряженно держась за ручку.

Я кивнула, не тратя силы на слова, потому что сейчас у меня не хватало воздуха даже на нормальное дыхание. Когда он открыл люк, я быстро выбежала наружу, буквально вываливаясь в безопасное пространство, будто тело само рванулось к жизни. Он тут же выскочил следом и сразу закрыл дверь, прокрутив ручку до упора, герметично запечатывая нас внутри. Только тогда я наконец позволила себе хоть немного осознать, что мы выбрались.

Я тут же расстегнула костюм и стянула его с себя, почти судорожно, жадно вдыхая нормальный кислород. Воздух ударил в легкие так резко и сладко, что у меня закружилась голова. Я дышала глубоко, рвано, будто только сейчас по-настоящему вернулась к жизни. В груди все еще колотилось, а руки продолжали дрожать, но я была жива.

-Господи.. - я закрыла глаза на секунду, пытаясь просто надышаться.

Белл: У тебя стекло треснуло.. ты могла задохнуться радиацией, Адди. Нужно было бежать прочь. - в его голосе злость смешалась с явным страхом.

Он снял свой костюм и сразу подошел ко мне, быстро, внимательно оглядывая с головы до ног, будто проверяя, цела ли я вообще. И только тогда заметил рану на ноге. Я тоже опустила взгляд и увидела ее - не глубокая, но неприятная, с содранной кожей и уже начинающей запекаться кровью. Боль снова резко напомнила о себе, когда адреналин начал понемногу отпускать.

-У меня в рюкзаке бинты. - я поморщилась, стараясь не смотреть на рану слишком долго.

Он тут же пошел к куполу, быстро взял мой рюкзак и вернулся обратно без лишних слов. Я села в салон пикапа, чувствуя, как тело наконец начинает осознавать весь пережитый ужас и усталость, а он опустился рядом и аккуратно взял мою ногу. Потом промыл ее водой, которая тоже была у меня с собой, осторожно убирая грязь и кровь. Сверху он наложил бинт так бережно, что от этого внутри снова все болезненно сжалось, только уже совсем по-другому.

-Мы живы.. не могу поверить, что после стольких неудач и смертей мы выжили.. - я смотрела на него, все еще не до конца веря в реальность.

Белл: Нас ведь не так просто убить, ты сама так говорила. - он улыбнулся и мягко наклонился, целуя мою ногу поверх бинта.

-Надеюсь, больше нам эта фраза не пригодится. Я устала от того, что нам вечно нужно от чего-то спасаться. - я устало выдохнула, опуская голову на спинку сиденья.

Белл: Да будет так, принцесса. А пока.. поедем радовать наш народ. - он посмотрел на меня с теплой, усталой улыбкой.